7.

То что они съедутся, Ризли и так знал. Это был лишь вопрос времени. Он в квартире Невиллета был довольно часто, если даже не больше, чем в своей съемной. Неви предложил перевезти все оставшиеся вещи очень непринуждённо, пока они сидели за ужином. А потом добавил, что смысла снимать ту квартиру совсем нет, когда от него удобнее и проще добираться до работы. Ризли согласился, наверное, даже не думая. Потому что иметь какое-то общее гнездышко (как бы это приторно не звучало) хотелось. Тем более, когда вы и так уже квартиру практически обустроили под двоих, но все не решались съехаться. Откровенно, Ризли даже не думал, что в их отношениях что-то поменяется. Но поменялось, и далеко не в лучшую сторону. Потому что жить полноправно вместе и приезжать, пусть даже на неделю или две — очень разные вещи. Первый месяц, конечно, била самая настоящая эйфория. Они вместе еще больше старались обустроить квартиру, старались подстроиться под графики работ, узнать любимые блюда, которые можно готовить на ужины, завтраки, обеды. Они и так знали это все о друг друге, но сейчас это обрело какой-то иной смысл. И от этого смысла очень приятно всегда скручивало живот. Невиллет никогда не диктовал свои правила, хотя, наверное, имел на это право – все же это его квартира. Но он практически сразу понял, что она теперь не только его, а их. Общая. Поэтому шел на компромиссы или уступал в том, что ему явно не нравилось. А потом каким-то магическим образом пришли ссоры. Нет, они, конечно, были и до этого. В взаимоотношениях людей их просто не может не быть. Но Ризли не мог даже назвать это ссорами, скорее словесными перепалками. Невиллет обычно отсекал любую возможность поругаться. Он всегда был спокоен сдержан, говорил мягко при любых обстоятельствах. Его голос словно обволакивал в такие моменты. Ризли очень быстро тушил негодование за счет этого. Ризли вообще был очень импульсивный. Обычно он всегда начинал говорить грубо и повышал тон. Но его быстро приструнял спокойный и сдержанный вид Невиллета, который все выслушивал, а затем просил присесть рядом и все спокойно обсудить. И Ризли садился рядом, обсуждал все. Они всегда приходили к чему-то общему, решали проблемы, и Неви никогда не обижался на тот грубый тон. Но Ризли все равно извинялся, потому что самому было очень совестно. Но это была самая настоящая ссора. Даже не словесная перепалка. Ризли уже пару дней спал на жёстком и таком неудобном диване. Вертелся, крутился и до сих пор не мог понять, что вообще между ними произошло. Хотелось взвыть от злости и обиды. Они очень часто ругались в последнее время. И эта ругань не решалась так же как раньше – быстро и легко. Почему в последней они кинули друг другу такие колючие фразы, Ризли тоже совсем не понимал. Может у них наступил тот загадочный и такой страшный третий этап в отношениях? Когда образ идеального партнера в голове расходится с реальностью? Но Ризли не видел Невиллета идеальным с самого начала. Нет, конечно, для него Неви самый хороший, самый любимый, самый лучший и красивый. Но явно не идеальный. Ризли не из тех, кто будет строить розовые замки в голове. Да и сейчас в груди било не какое-то отвращение или разочарование, а больно атаковала простая жгучая обида. И даже не на Невиллета, а просто на всю ситуацию. Обида вообще была таким сладким на вкус ядом. Сначала била ключом злость и, на удивление, она приносила некое удовольствие. Все обвинения летели в сторону партнёра – он виноват во всей ссоре. А потом начинаешь осознавать, что и не во всём, да и не только партнёр виноват. Начинается этап гордости, когда ты не хочешь подходить и извиниться, признавать свою вину. А потом уже стыд — подойти хочется, но уже не получается. Слишком много времени прошло, не поздно ли подходить. На последнем этапе особенно плохо и горько. Как раз яд начинает действовать. Ризли ухватил подушку, прошел в спальню и молча кинул рядом на свободное место на постели. Он прокрутился несчастные два часа на злополучном диване, блуждая в своих мыслях. Это было уже не выносимо. Невиллет еще не спал, читал. Комната освещалась только лёгким светом от настольной лампы на тумбочке у кровати. Неви ничего не сказал, когда кровать просела под весом Ризли. Только перевернул страницу в книге. — Даже ничего не скажешь? — Ризли спросил чуть боязно, хотя нотки волнения в своем голосе не услышал. Даже фраза звучало какой-то колючей, хотя не хотелось ее такой делать. — А что, должен? — Невиллет оторвал взгляд от книжки и чуть изогнул бровь, — Если хочешь спать здесь – спи. Диван жёсткий. Я уже тебе говорил, что меня вполне устраивает твое молчаливое присутствие рядом. Ризли чуть попустил плечи. Фраза совсем добила. Не в плохом смысле. Она просто выбила все остатки той злости на это все недоразумение. Ткань простыни мягко зашелестела из-за движений. Ризли немного неуклюже ткнулся носом в чужое плечо. — Je suis désole. — Что, диван совсем жёсткий? – Невиллет глухо посмеялся. Ризли без злобы фыркнул, затем тоже невольно издал смешок, — Et pardonne-moi, — на макушке оставили лёгкий мягкий поцелуй. Ризли прижался сильнее, закутался в чужих объятиях, кивая.