"В объятиях холодных рук."

一 “С тех пор, я перестал считать его братом.” 一 一 Он предал вас? - спрашивает мягкий голос, прикасаясь длинными сухими пальцами к моим волосам, придавая моей горячей коже странные и неприятные мурашки, словно этого быть не должно, словно это неправильно. Я пытаюсь привыкнуть к этим прикосновениям, до жути неродным, выворачивающим душу наизнанку, уверяя себя в том, что это безопасно и что за этими ласкающими круговыми движениями по лбу не последует ледяной удар в живот, смертельный и ненавистный. Телу неуютно. 一 Да. - сухо отвечаю я, понимая, что больше ничем не смогу дополнить свой ответ. Он ничем не сердится на мое нежелание делиться всем сущим, его спокойные, будто лиственный шелест ночью, глаза поглаживают взглядом мои выпуклые черты лица, обугленные раны на шее и ключицах, пока не останавливаются на моих глазах, смотрящих куда угодно, лишь бы не на него. Разуму больно. 一 Он нагрубил вам? - спрашивает во второй раз, явно угадывая с точными вопросами, бьющими мне в грудь. Делая вид, а возможно и вправду разделяя со мной эту ситуацию, он убаюкивает меня и мое напряженное тело массажем моего лба, плавно распределяя пальцами движения по коже, также тепло глядя на меня, как светило солнце, под которым мы отдыхали. Душе плохо. 一 Да. - я не делюсь с ним большим описанием, но он понимающе склоняет голову набок, позволяя его темным распущенным прядям волос упасть к щекам. Темные глаза закрываются, пока пальцы рефлекторно поднимаются вверх по горячему лбу, ноготками касаясь моей кожи на голове. Они не грубы, как хотелось, они не впиваются ледяными кончиками в мою голову. Трепетное отношение к моему комфорту пугает мозг, но противиться невозможно. Я не могу контролировать того, как мое тело содрогается от любого его прикосновения, и он это прекрасно ощущает. Он позволяет мне делать такие ошибки в его присутствии, не злясь и не ворча, напоминая мне в лишь раз о прошлом, где нам было лучше.. Нам, понятие, принадлежащее этой временной линии, а не его. Сердце колит. 一 Больно ли? - его голос принимает более низкий шепчущий тон. Он приостанавливает пальцы прямо посередине волос, расставляя свои пальцы так неожиданно уютно, что они держали пару тонких локонов между собой, придав мне волну электрического удара. Странно ощущать такое нежное отношение к себе, когда в действительности все должно было быть наоборот. Да, все должно было быть совершенно не так. Я вздыхаю. 一 Очень… Я до сих пор не могу смириться с тем, что он покинул нашу сторону. То, что он предпринял и сделал своими руками… Непростительно, но ужасно.. Ужасно больно. - голос резко содрогается, давая мне всхлипнуть и ощутить прохладу на щеках, понимая, что эмоции взяли надо мной верх. Я хочу отвернуться от его мягкого взгляда, хочу поскорее встать на ноги и перестать показывать свою хрупкость тому, кому не должен доверять. Так ли оно на самом деле или я вру самому себе? Этим я задаюсь и остаюсь лежать на его твердых коленях, которые должны были ощущаться крепким валуном, а не подушкой для слез. Мне стыдно, но я не могу сдержать того, что копилось во мне все эти короткие сроки подготовки к войне, а после сладкой победе над Титаном Шан Цунгом. Однако, мой гнев на него был намного меньше того чувства слабости, с которой я смотрю на Би-Хана из другого таймлайна. Он ведь не мой, он чужой, но я разрешаю себе плакать при мысли, что это мог быть он… Тот человек, который должен был быть рядом. Я слышу только то, как хрустит трава подо мной, пока мой мозг отказывается принимать то, что происходит сейчас, и то, как его руки неожиданно приподнимают мою верхнюю часть тела. 一 “Би-Хан?..” - в голову врывается воспоминание, что является одновременно моим позором в то мгновение, одновременно якорем горькой надежды на суровые реалии жизни. Этот силуэт заставил меня тогда осознать только одну единственную мысль на тот момент: как же сильно я скучал и верил в то невозможное, что кралось внутрь меня противными сквозными ударами в сердце. Я продолжал слепо любить и верить в старшего брата, но Би-Хан больше никогда не изменится и не вернется к истокам. Уже давно он перешел грань дозволенного и предал то, ради чего Лин Куэй жил десятки лет назад. Но больше всего… он предал нас с Томашом. Он предал меня. Этот поток врагов и альтернативных версий самих себя, нескончаемо наполненные гневом и ненавистью на нас, сотворенные и мотивируемые одной только пленящей разум ложью Титана Шан Цунга, заставляли меня срывать поток мыслей на них. Трансформированные в пронизывающие огнем удары кунаями, перетягивающими на себя самого тугой веревкой, я сбивал любого противника на пути с ног, окуная их в пелену страданий и мощи. Им не было конца и края, все они бежали на меня, пока я справлялся одним за другими, попутно расчищая путь тем, кому даровано спасти мою родину, мой клан, моих людей… Игнорируя эти поверхностные рассуждения о защите временной линии, я продолжал с гневом - может, мне так казалось - налетать на врагов со сквозными ударами в лицо, вырывая кунаями их глаза и сжигая всю кожу. Противники шли на меня рядами, нападая со всех сторон, не давая ни минуты на размышление о следующем боевом действии - только рефлексы и накопленный опыт управляли моими руками, двигали моими ногами по окровавленным сожженным землям, а бурные эмоции разрывали мою плоть изнутри. Я не мог показывать им того, как я зол, но я проявлял это в безжалостном сражении с ними, следуя только одной команде, отданной Лю Каном: не позволить этим врагам одолеть нас. Ни за что я не стал бы поддаваться жалости перед теми, кто поддается слепому гневу и горькому чувству мести, чтобы уничтожить целую цивилизацию, целую временную линию, во имя собственных мелких мотивов. Я сражался бы также уверенно и смело, если бы не чувство боли, что сковывало мое сердце пронизывающими шипами, замедляя временами удары и маневры. Я чувствовал слабость, что притягивала меня к земле, иногда подергивая коленные чашечки и заставляя дрожать кунаями в крепко сжатых руках, сомневаясь в себе. Это чувство… Оно безжалостно, оно сжигало меня вместе с моими противниками. Би-Хан. Старший брат, что предал все принципы и основы клана, созданные нашим покойным отцом, уважаемым, но не собственным сыном. Он оставил прежний преданный Земному Царству Лин Куэй ради жалких обещаний этого колдуна Шан Цунга, прикрывая свою темную натуру стремлением к силе и славе, известности. Еще тогда, когда Лю Кан отправил нас троих прервать планы колдунов на заснеженной горе, я стал улавливать подозрительную ауру от Би-Хана, его слова о славе клана меня напрягали. Как он мог резко заговорить о таких обычных вещах во время важной миссии, что доказала бы в очередной раз верность нашего клана в самой твердой преданности Земному Царству? Даже то, как временами он холодно отзывался об отце, проходили мимо моих ушей, ведь я слепо верил в него и следовал за ним, определенно зная, что старший брат, уверенный и справедливый Грандмастер, скрупулезно относится к делам клана, не упуская ни одной важной детали из виду. Как же я ошибался, убеждая себя, что все будет хорошо. Нет, никогда больше и никогда ранее. Это было началом конца. Мой старший брат, мое плечо для поддержки, мой пример для подражания, мой близкий родной человек и мой же смертный грех. Человек, что сейчас должен был вызывать у меня на протяжении всей войны только отвращение и гнев, бесконечное чувство обиды, ни на каплю не мог заставить меня двинуться дальше на поле битвы. Я стоял и оборонял позиции, едва ли следя за тем, как раны остро и болезненно появлялись на моем теле, пока я пребывал в себе, отдавая контроль только рефлексам. Вера в брата до самого конца окутала мое сознание горькими осознаниями брошенности, ледяного одиночества, незаменимого даже присутствием Томаша у моей спины, который пытался уверить меня в собственной силе и превосходстве над Би-Ханом. Я знал лучше всех сейчас, каково на вкус предательство, о котором так делились альтернативные версии меня - и оно же губило меня на войне. Брат, которого я любил с самого детства, видя в нем идеального человека, сильного, могучего, заботливого и верного клану, погубил меня. Искалечил не только клан и все, ради чего годами сражался наш отец, держа все под строгим контролем, но и все мое тело в той битве ледяных клинков и горящих лезвий, в которой мы сошлись. В далеком минувшем детстве, оставшимся как древняя реликвия Лин Куэй, это были обычные схватки кулаками и ногами за неподеленную отцовскую вещь или подарок, кусания и нечестные детские приемчики, дабы достичь желаемого. Принося друг другу боль, мы поспешно извинялись и мирились спустя секунды сражений, вновь идя с широкими улыбками на лице к отцу, к совместным тренировкам и обучениям, к завтраку и ужину, к кровати и сну. Детская родная фигура старшего брата, обещавшая защищать меня перед любыми угрозами, любимый и родной Би-Хан, никогда бы не рявкнул на меня из-за нелепого непослушания или мыслей вслух. Старший брат понимал меня и поддерживающей гладил по волосам, будь я тогда маленьким мальчиком, получившим удары по рукам и ногам от отца, с выступающими слезами из алых глаз. Он защищал меня от нападков отца, даже если это происходило по важному делу, провинившийся я мог укрыться за объятиями и поддержкой брата, наблюдая то, как горели его глаза любовью ко мне и уверенности в себе. Уверенности в нас, тех маленьких детишек, подрастающих в сильных и преданных делу воинов. Тогда я не знал будущего, где любое сладкое воспоминание о прошлом поныне считается ложью и искаженным восприятием ушедшего. Того Би-Хана больше нет. Рана за раной, я получал их от врагов, отвлекаясь на подобные мысли. Все было бы намного легче, если бы я смирился с тем, что Би-Хан больше не с нами и не со мной. Даже его более злые альтернативные версии меня не напрягали своими появлениями настолько, насколько его одна гордая, благочестивая версия, сражавшаяся на другой стороне территории сражения. Этот внешний вид, отточенные и плавные движения, за которыми не уследить, светлая умиротворенная форма ниндзя - все в нем было незнакомо мне, отдавая острой болью. Почему? Я не могу этого разобрать.. Тогда я сам не замечал, как бросал на него долгие и взволнованные взгляды, испытывая каждый раз боль, стоит какому-либо противнику налететь на него. Рядом со мной был Томаш, я слышал его очередные возгласы и прикосновения к моему телу, будто он призывал меня обратно. Я не слышал ничего, я не видел ничего, я только смотрел и смотрел на чужого мне человека, видя в нем фигуру любимого и дорого мне брата. Утерянный в горестной утрате, я так и желал броситься к нему, сражаться бок о бок ради наших общих целей и желаний защитить таймлайн, но я не мог. Я застывал при одном взгляде Би-Хана из другой временной линии, смотрящего на меня в ответ, как на безумца. Я уверен, я выглядел как жалкий щенок. Но как свыкнуться с той болью, что так отчаянно разрывала мое сердце? Оно сильнее утраты отца, оно сильнее опаснейшего змеиного яда, оно сильнее гнева на поступок брата. Одно присутствие этого чужого Би-Хана так действовало на мое сердце, от того оно быстрее и чаще билось, впечатываясь в грудную стенку опаленными ударами. Я не понимал, жар ли накатил на меня или это был мой огонь? Он имеет свою историю, временную линию, семью, Лин Куэй и упрямство, гордыню, и тем не менее, я отчаянно тонул в боли и печали, видя его. Быть может, мое сердце желало видеть родного старшего брата, но никого чужого, не принадлежавшего моему миру. 一 “Би-Хан!..” - тогда я не мог проконтролировать свой скулеж, когда война окончилась, а его силуэт посреди тумана сражения стал приближаться ближе ко мне. Я сам поддался порыву эмоций, сорвав с себя то, что считалось маской на моем лице, настолько разорванной чужими лезвиями. “Би-Хан” глядел на меня с мягким взглядом, в которых не было ни намека на холод и отстраненность. Это то, что так отличало его от моего Би-Хана. 一 “Куай Лян… Это ты.” - он произнес, будто это было утверждением несуществующего. Могло ли быть так, что Куай Лян его временной линии поступил также, как мой старший брат? Я мог убеждать себя в пленящей лжи, лишь бы поверить в то, что я могу пойти на встречу альтернативному Би-Хану и утопиться в его внимании. Я так ненавидел себя, показывая почти заполненные слезами глаза и разжимая кулаки. Би-Хан, мне так хотелось ненавидеть тебя дальше за то, что ты сделал. За твое предательство и грубость, холод, не уважение моих стараний. Но что могло быть хуже этого, чем тоска и привязанность к тебе? Я ненавижу это, но являлось ли оно настоящей ненавистью или же моим скрытым горем? Я не могу знать ответа, ведь ты не тот человек, которым должен был быть. 一 Вот как, Куай Лян… Я понял. Ты мучаешься от моего предательства. - простые слова, произнесенные спокойным и тихим, не рычащим голосом, успокоили меня и плавно вернули в реальность. Я услышал, как хрустнула трава подо мной, пока мой мозг отказывался принять то, что происходило. Его руки неожиданно приподняли мою верхнюю часть тела и пальцы взялись за мои напряженные плечи, поворачивая к себе. Мои удивленные глаза пришли в себя от затемненных воспоминаний, когда я встретился взглядом со взглядом альтернативного Би-Хана, поднявшего меня с собственных колен для того, чтобы обнять. Я бы мог издать писк удивления, если бы был ребенком. Его руки мягко обиваются вокруг моих плеч, потираясь мышцами и холодной кожей о мою горячую, создавая приятный контраст наших тел вместе. Я еще сильнее сжимаюсь в самом себе, ерзнув назад на траве, импульсивно захотев отдалиться от старшего брата. Мозг считал это обманным трюком, я же пойман на удивлении, оцепененный неожиданным проявлением симпатии от обычного серьезного Би-Хана. Одним предательством мой мозг перечеркнул все о старшем брате, воплощая его слова и черты характера в мое личное табу, и я не желал ему больше доверять. Оказывается, это называлось психологической травмой, оставленной близким человеком. Я так устал. 一 Успокойся. Мне не хочется дополнять словами этот опыт. Предательство - гневная боль, но для ниндзя боль не должна быть преградой. Она ослабляет и делает мягкотелыми. - Би-Хан говорит сухо, знакомо для меня, чуть более крепко прижимая к себе. Его ладонь странствует с моих плеч вдоль спины, проводя по ней успокаивающими движениями, вводя в некий транс. Может, я преувеличиваю, но они расслабляли и давали надежду на то, что ситуация реальна. 一 …Но сейчас ты не можешь идти дальше с той болью. Ты отвлекаешься на нее, оступаешься, и она ничему не учит. Так ты делаешь только хуже, Куай. 一 Куай… Мой голос предательски дрогнул. Тоска по короткому имени охватила сполна. Я вцепился в старшего брата руками, до этого боясь к нему прикоснуться, когда эмоции вновь взяли законное. Я был слаб перед всем, что относилось к моему старшему брату… 一 Отдохни в моих объятиях. Сейчас ничего не мешает тому, чтобы побыть собой в моем присутствии. Я твой старший брат, даже если я из другого таймлайна, это ничего не меняет. - Би-Хан успокаивает весь мой накопленный стресс и шепчет мне на ухо, голос его куда более ласковый и нежный, о чем я мечтать не мог. Я принимаю эти крепкие руки на себе с приливом боли и отчаяния, пока брат продолжает держать меня близко к себе и проводить рукой по спине, пока другая держала за дрожащее плечо. Кажется, я даже услышал легкий смешок, стоило мне открыться и вывести все эмоции наружу, слезы с глаз и печаль. 一 Ты все такой же, каким был всегда. Ничуточки не вырос и продолжаешь врываться носом в шею, искать поддержки. Куай, я рад тому, что мы можем побыть вместе. 一 Я тоже, брат… Я тоже. Всхлип. Слезы выкатываются из глаз, возможно, из-за переизбытка эмоций. Я не чувствую себя ни жалко, ни постыдно, ведь в присутствии старшего брата, хоть и неродного, наконец могу почувствовать себя лучше. Этих рук, этих слов, этого тонкого мягкого голоса так и не хватало среди хаоса, в котором пребывала моя жизнь в последние дни. Война в моей временной линии окончена, но не война внутри меня, что, кажется, не окончится в ближайшие дни. Я продолжаю тонуть в этом одиночестве, спотыкаясь о шипы боли, повторяя себе, что прошлое невозвратимо. Моя проблема - это мои же грехи, и это то же, что я тоскую по временам, когда мы с братом были счастливы. …Тоскую по временам, когда я еще мог назвать Би-Хана старшим братом. Я сильнее прижимаюсь к телу чужого мне человека, веря, что это спасет меня от глубинных терзаний и брошенности, растоптанных воспоминаниях о лучшем времени. Мне так надоело… Я ужасно устал. 一 …Куай Лян. Я твой старший брат, а ты мой младший, помни об этом. Даже если мы не находимся с тобой в одном таймлайне, мы делим одну кровь. Ты не одинок, пока я тут. - он нашептывает, окончательно уверяя меня в правдивости слов и нежном тоне. Забота старшего брата - это то, чего мне не хватало помимо постоянного стресса и нагрузки, что ежедневно влияют на меня. Би-Хан, чужой мне, пришедший на помощь Лю Кану из другой временной линии, сейчас держит меня в объятиях, позволяя ощутить себя любимым и принятым. Тот ли брат, что предал меня, стал бы так поступать? Я уже не хочу в этом разбираться, но я хочу погрузиться в это ощущение чуточку больше, чтобы охладить бурю эмоций внутри себя. Чуточку больше… Чуточку дольше… Только бы побольше взять с того, что Би-Хан все еще рядом со мной, и что произошедшее с предательством - мой ночной кошмар. Я плачу и цепляюсь за то, что не может быть моим, не может быть реальным, и от того только хуже. Я устал.