10. Прикосновения

Цзян Чэн бросает в стену кисть, потому что, к херам! — Почему, блядь, никто не предупреждал, что орденом управлять настолько сложно? — ворчит он. — Разбить поля, решить конфликт, посеять семена… найти деньги на эти семена!.. Вэй Усянь, хочешь стать главой ордена?.. — Ой, шиди, отъебись ты от меня с этим! — фырчит Вэй Усянь. — Глава ордена должен наследника родить… а. А. Вообще, если попросить о помощи у одного… Я даже родить смогу. Цзян Чэн очень терпеливо вздыхает — его дурацкий шисюн, да-да — и говорит: — Перестань пялиться в окно!.. Лань Ванцзи от твоих взглядов скоро воспламенится. — А откуда ты знаешь, куда я смотрю? — искренне удивляется Вэй Усянь. — Потому что в девяти случаях из десяти, — хмыкает Цзян Чэн, поднимаясь и идя к окну, — если рядом есть Лань Ванцзи, ты смотришь на него. — А в десятом? — искренне интересуется Вэй Усянь. — На вино, — твердо отвечает Цзян Чэн, глядя на Лань Ванцзи, сидящего под деревом. У него в руках — книга. Рядом в корзинке — дремлет а-Лин, а-Юань подбегает с очередным жучком, что-то выслушивает, кивает, отпускает насекомое и бежит еще что-то ловить. Выглядит всё это до невероятного мирно. — Солнечно сегодня, — рассеянно отмечает Цзян Чэн. — Красиво, да?.. — тихо говорит Вэй Усянь. — Это настолько красиво, что у меня сердце сейчас бьется слишком быстро. Вот-вот ребра проломит. — Придурок, — беззлобно говорит Цзян Чэн. — Жалеешь теперь, что при жизни к нему не… прикоснулся хотя бы?.. А сейчас — не можешь. Вэй Усянь молчит тяжело, а потом говорит очень устало: — А я могу, Чэн-Чэн. Я могу прикоснуться. Но мне нельзя. Одно физическое касание — и Владыка узнает. А он меня и без того не сильно любит. И я смотрю на Лань Чжаня, охуенно-прекрасного, сильного даже в своей слабости, восстанавливающегося и заботящегося о детях… о тебе, кстати… и я не имею права его касаться. Снова. Вэй Усянь выдыхает тихо и горько. Цзян Чэн молчит, не зная, как… поддержать, потом говорит уверенно: — Ну, не настолько твой Лань Ванцзи охуенный. Вэй Усянь смеется мягко, отвечает довольно: — Настолько, Чэн-Чэн, настолько. Пойдем к ним — погреемся на солнышке, а потом я с тобой документы почитаю и помогу, чем смогу, а? Цзян Чэн не должен поддаваться на искушения. У него слишком много работы, ага. Так он думает, а потом просыпается от того, что а-Юань теребит его за руку, шепча: — Цзян-гэгэ, кушать пора. Рядом смеется Вэй Усянь, а Лань Ванцзи отвечает ему что-то тихое, а-Юань смотрит светло, и Цзян Чэну… хорошо, как очень давно не было.