11. Визит мадам Цзинь

Обычно, когда мадам Цзинь навещает внука, с Вэй Усянем они как-то… не пересекаются. То ли звезды так складываются, то ли непонятные дела шисюна, но, нет, мадам Цзинь благополучно приезжала к а-Лину уже шесть раз, но так пока и не нарвалась на Вэй Усяня. Небеса были к ней благосклонны. Были. В этот раз на сакраментальном: — А тут тебе даже некому петь колыбельные!.. Цзян Чэн собирается привычно возразить, когда Вэй Усянь откровенно-возмущенно интересуется: — Как это некому? Я ему пою колыбельные!.. Мадам Цзинь оглядывается по сторонам, хмурится, а по голосу, кажется, она Вэй Усяня не узнает. Цзян Чэн подсказывает: — Это Вэй Усянь. Он поет а-Лину колыбельные. — Что?! — возмущается мадам Цзинь. — Вы подпускаете Старейшину Илин к ребенку? — А как я могу его не подпустить? — уточняет Цзян Чэн. — Сами попробуйте. Только вот прямо сейчас а-Лин улыбается, потому что ему Вэй Усянь рожи корчит. — Что? — смотрит на него растерянно мадам Цзинь, переводит взгляд на счастливого а-Лина, который протягивает руку и пытается схватить что-то над собой. — Ай, хваткий какой! — смеется Вэй Усянь. — Почти поймал, почти поймал!.. А-Лин некоторое время ловит призрака, понимает, что это бесполезно и начинает кукситься. Вэй Усянь усмехается и тихо начинает мычать под нос мелодию. А-Лин тут же успокаивается, поднимает ручку, что-то ловит, прижимает к себе в кулачке и задремывает. Вэй Усянь тихо посмеивается в своей мелодии. Мадам Цзинь… молчит, только сидит, напряженная вся. И еще больше напрягается, когда к беседке, в которой они сидели, уверенной походкой приближается Лань Ванцзи. За ним по пятам идет маленький ребенок. — А-Лину пора спать, — сообщает Лань Ванцзи. А потом просто берет Цзинь Лина и уносит — сил на это у него уже хватает, целитель разрешил, а пользу режима он расписал на семи страницах, когда Вэй Усянь попытался говорить, что иногда можно… нарушать. — Ах, Лань Чжань, почему на руках с ребенком ты становишься еще красивее? — рассеянно уточняет Вэй Усянь. — А почему а-Юань тут?.. Тебе тоже пора спать, мелкий. — Сянь-гэгэ, я без а-Лина спать не буду, — сообщает а-Юань. — Вот как? — смеется Вэй Усянь. — Ладно-ладно, не сердись. Идем-идем, мы отстали от Лань-гэгэ!.. Цзян Чэн вздыхает, глядя вслед уходящим, переводит взгляд на мадам Цзинь и уточняет: — Что? Теперь попытаетесь забрать внука от нас подальше? — Мне не… не показалось?.. — очень осторожно уточняет мадам Цзинь. — Старейшина Илин пел моему внуку колыбельные, а Ханьгуан-цзюнь унес его спать?.. А еще… Еще… Так. Если Ханьгуан-цзюнь… приглядывает за всем, то… Признаюсь, я в растерянности. Цзян Чэн хмыкает, а потом уточняет: — Так вы попытаетесь отобрать внука у этой парочки?.. — Не думаю, — честно говорит мадам Цзинь. — Думаю, я погуляю и вернусь, когда а-Лин проснется. Сколько он обычно спит? — Час, — усмехается Цзян Чэн. — У него режим. За ним Ханьгуан-цзюнь следит. С этим даже Вэй Усянь уже не пытается спорить. Ему всегда так жалко его будить, всё возмущается, что мы ребенка мучаем. — Режим, — повторяет мадам Цзинь. — За которым следит Ханьгуан-цзюнь и с которым уже не спорит Старейшина Илин… Я… я вернусь через час. — Дать вам сопровождение? — вежливо уточняет Цзян Чэн. — Нет-нет, — отмахивается мадам Цзинь. — У меня есть служанки. Я пройдусь. Она уходит, а за спиной Цзян Чэна знакомо начинает вибрировать воздух. — Думаешь, попытается забрать? — уточняет напряженно Вэй Усянь. — Не, — хмыкает Цзян Чэн. — Лань Ванцзи, конечно, вовремя явился. Но мне казалось, что а-Лин должен был ложиться спать только через полчаса?.. — Через полчаса, — вздыхает Вэй Усянь, — но я тут рассказал Лань Чжаню, что у нас могут а-Лина забрать… и он согласился, что один раз немного нарушить режим можно. И вообще, а-Лином и тебя, и меня можно шантажировать. Мадам Цзинь, может, и не будет, но… — В Башню Кои он без меня не ездит, — кивает Цзян Чэн.