Part 4

***

      Эта настойчивая вибрация все не унимается. Тео бросает на пассажирское сиденье ужасную маску и рюкзак и следом сам заваливается в машину. А телефон все звонит, неуагасая ни на минуту. Казалось бы, уже должна не выдержать батарея, но, видимо, его гаджет заодно с упорным Лиамом и садиться не собирается. Телефон ложится на приборную панель, а рука тянется за рюкзаком и достает оттуда заряженный инъектор. Он несколько раз встряхивает мутную жидкость, сверяя содержимое взглядом под все тот же раздражающий звук.       Что-то не так.       Дело вовсе не в звонках, не в том, что Тео десять минут назад разбил в дребезги лабораторию Врачевателей. Точно не в том, что его сердце до сих пор надрывисто пропускает удары через такт от нахлынувшего адреналина и предвкушения. И не в том, что он собирается прямо сейчас навсегда исчезнуть, и ему вот-вот предстоит сказать стае свое последнее слово. Проблема в скользком чувстве, словно должно произойти нечто нехорошее, но причин для таких домыслов нет. Или это даже уже произошло, но понять, что именно, невозможно. И это очень угнетает.       Винить не его стаю во всех неудачах бессмысленно.       Палец смахивает десятки уведомлений с экрана блокировки. Почти все от Лиама. Тяжело игнорировать этот факт, но Тео вполне справляется, и даже кошки не скребутся у него на душе. Карпульный шприц ныряет обратно вглубь рюкзака: сейчас он не пригодится, это запасной план и крайняя мера. Взгляд цепляет маска Марселя — она расплывается, как при расфокусировке зрения, и Тео смаргивает это видение. Он уже стучит по клавиатуре, набирая сообщение Скотту, когда поступает очередной звонок.       Лиам больше никогда ему не позвонит, если он уйдет.       Тео замирает полностью. Его обескураживает собственное желание ответить. Сейчас он не шевелится, не моргает, не дышит и не замечает леса вокруг. Вызов бесконечный, не меньше. Но сбросить не хватает воли, поэтому приходится ждать. Ждать и цинично смотреть на контакт, ясно предполагая, что творится в голове Оборотня. Сейчас ещё есть шанс вернуться, соврав, что был занят и не мог говорить. Последний шанс. Вот бы только что-то ему помешало.       Каким человеком он станет, когда оставит все?       Щелчок совсем рядом оглушает. Этот звук из мира, которого сейчас не существует — реального. Приходится в него вернуться, аккуратно отложить телефон в сторону и посмотреть в свою приоткрытую форточку.       Все правильно.       В лицо Тео смотрит дуло пистолета, и он испытывает некоторое дежавю. Снова один в опасности с контактом Скотта на телефоне. Судьба, видимо, повернута на иронии. Осторожно и плавно вскинутые руки говорят о том, что он готов сотрудничать, потому что грех не пойти на уступки, когда тебе угрожают вынести мозги. В пикапе нет ничего, что можно использовать для защиты, но молодой охотник не выглядит достаточно опытным для того, чтобы справиться с Тео один на один. А он точно пришел без подмоги. Сейчас все шесть чувств настроены на то, чтобы как раз предвидеть подобное. — Выметайся из тачки! — голос звучит истерично, надломленно, без нужной стали для таких требований. — И давай без глупостей. — Ладно, Ван Хельсинг. — медленно чеканит Рэйкен.       Одной рукой он медленно открывает дверь, выходя с опаской. Оружие в руках мелко дрожит, видно, охотник держит его чрезмерно напряжённо, аж костяшки побелели. Пуля, даже аконитовая, не особо угрожает Химере, и он с лёгкостью мог бы словить парочку. Только вот попади паренек ему в голову, проблем будет сильно больше. А целится он неуверенно, как раз меж его бровей. — Слушай, я не тот, кто вам нужен, — пробует начать переговоры Тео. — Наверное, это какая-то ошибка. Я просто хочу уехать из этого города и не доставлять армии Монро лишних проблем. — Не заливай, — выплёвывает он. — Я знаю, что ты из стаи МакКолла! И я убью тебя, чтобы вы не слишком праздновали победу. Думали, мы вас не найдем?       Тео хочется саркастично переспросить: Кто эти «мы», но палец опасливо дёргается на курке. И хоть молодой охотник ошибся, потому что Тео действительно не в стае, убеждать его в обратном бессмысленно. Цель — не взять заложника, а устранить помеху, очевидно. Парень подкрался очень вовремя, ничего не сказать. В любом другом случае он бы не приблизился незамеченным к пикапу и на милю. Тут разве что Химере повезло встретить мешкающего перед убийством мальчика, а не кого-то типо Арджента или саму Монро. Иначе он уже был бы мертв из-за своей сентиментальности.       Гулкое рычание слышится откуда-то сбоку от них, и в следующий миг все происходит слишком быстро. Тео не тратит времени на поворот головы в сторону неизвестного звука. Ему это не нужно. В отличие от охотника, он и так знает, что неизвестный зверь — это Малия в облике койота. Но вот паренек бросает секундный взгляд на животное, и Рэйкену этих секунд хватает вдоволь. Приклад бьет точно в висок, и некогда опасность устраняется, падая бессознательным телом на землю.       И вот тут уже время останавливается, потому что Тео не слышит его дыхание. Секунда. Две. Он тупо смотрит на предположительно труп и, кажется, чувствует собственный страх. Что именно страшит его в этой ситуации: Малия все видела, и вряд ли он сможет выдать за самооборону — реальную самооборону. Потому что это Тео — мальчик, который слишком часто кричал «волки». Ему больше никто не поверит.       Что они скажут?       Ничего. Потому что они вообще ничего и никогда ему больше не скажут. По планам Рэйкена.       Окружение из тихого леса, синего пикапа, мертвого паренька перед ним и знакомого Койота становится нереальным. Он слышит, как собственная кровь пульсирует в голове и резко ощущает желание сесть и закрыться от этого мира хотя бы руками. И все это так нелогично, потому что плевать на мнение стаи, от которой ты собрался свалить на другой конец страны. Быть не может, что у него приступ тревожности. Такие вещи не для Первой из Химер.       Как Лиам посмотрит на него?       Никак. Ведь Тео не планировал еще раз увидеть его в этой жизни.       Все таки приходится отшатнуться и упасть на сырую землю, облокотившись спиной об холодный металл. Скоро это закончится, и он придет в себя. Но сейчас нужно дышать. — Черт, ты пахнешь просто ужасно. — резко и жестоко звучит женский голос. — Что с тобой?       Малия обратилась человеком, очевидно. Потому что животные не разговаривают. Обнаженная и действительно красивая девушка присаживается перед телом, выглядя при этом не зло или беспокойно, что странно. Но Тео этого не видит, а даже если бы видел, то его бы не волновала ее нагота. Ее вопрос немного вернул ему рассудок, отвлекая от шумных мыслей. Вроде даже дышать стало капельку легче. — Это называется паникой, — отвечает он, не поднимая головы. — Тебе должно быть знакомо. — Мне знакомо. — игнорирует она суть саркастичной реплики. — Почему ты паникуешь?       Он бросает ей в ответ полный скепсиса взгляд, но Малия лишь выразительно фыркает и шипит протяжное «ну». Тео не собирается отвечать: во-первых, потому что очевидно. Во-вторых, а что ей ответить? Что он не заимел совесть, чтобы раскаиваться из-за не преднамеренного убийства, но приобрел страх перед осуждением? Даже в голове звучит откровенно бредово. Вместо этих глупых объяснений с его губ срывается надломленное: — Ты расскажешь Скотту?       Пока Тео мысленно материться на себя за неконтролируемую слабость, до него доносится звук ударов сердца. Не его и не Малии — паренек жив. И жив он, судя по безмятежности девушки, давно. Рэйкен не заметил этого за своей немой истерикой, и теперь его топят новые чувства: облегчение и радость в первую очередь. Потом желание добить охотника за то, что заставил его понервничать. И только в последнюю очередь — стыд. Ведь вся эта сцена была достаточно унизительна. Но не то чтобы Малии было не все равно, поэтому за имидж можно не переживать. — Конечно, расскажу, — Хейл поднимается с земли и в пару шагов доходит до Химеры, возвышаясь над ним. — А почему не должна?       Она прочитала в его вопросе жалобную интонацию, интерпретировав ее как просьбу не говорить. Стоит отметить, что верно. Тео скользит по ее телу отрешенным взглядом снизу-вверх и тоже встает, между делом снимая с себя черную тканевую куртку. Он с замахом накидывает ее на обнажённые плечи девушки. Малия не благодарит его и принимает жест как должное. И на самом деле так и есть. Для койотов и умеющих полностью меняться оборотней подать одежду — что-то сродни негласному этикету. На ее лице играет красноречивый мыслительный процесс. По следующему вопросу — весьма успешный. — А, я поняла, — уверенно произносит она. — Ты подумал, что убил его, и поэтому спросил. Если тебе интересно, то я бы не сказала Скотту, если б он был мертв. Но он жив, так что можешь не волноваться.       Тео ярко удивляется ее прогрессу в вопросах анализа. Потом прибывает в чистом шоке, не в силах не поинтересоваться о ее мотивах. Конечно, Малия — не Стайлз, и ее моральные принципы в этом вопросе куда менее сложные. И даже Скотт пока не смог этого изменить. Да и девушка — не его Бета. Поэтому сокрытие правды не будет сверхъестественно терзать ее так же, как Лиама. Потому что койоты — одиночки, даже будучи оборотнем в стае. Их нельзя заставить играть по правилам и чувствовать невидимую связь. Можно только договориться или угрожать. Оба варианта действенны в разных случаях. — Почему? — Тео смотрит в карие глаза с недоверием. — Потому что я бы убила его, — повседневно произносит она, — если бы была на твоем месте. Лучше быть живой, чем лежать вот так же, — ее рука кидает жест на охотника, — с простреленной головой.       Тео вспоминает, почему ему нравилась Хейл. Не в любовном интересе, конечно, а как личность. Честная, прямая в своих желаниях и действиях, девушка всегда вызывала у него неосознанную симпатию, даже когда пыталась его убить. На самом деле ее реакция наводит его на еще одну мысль: может, стая и не поверила бы ему, но Лиам точно попытался бы понять. Если даже Малия эмпатично встала на его сторону, а она его ненавидит, то Оборотень и подавно.       Больше они не разговаривают. Молча затаскивают бессознательного паренька на заднее сидение и выезжают с пустыря. Тео предварительно подал голой девушке футболку и свои спортивные штаны на завязках. Одежда болталась на ней, как мешок, но это ее совсем не волновало, чего нельзя было сказать о маске на пассажирском сидении. Этот выделяющийся предмет пришлось быстро и почти незаметно закинуть в кузов, прикрыв какой-то шторкой. Рэйкен уверен, что от Малии это не утаилось, но виду она почти не подала.       Ее внимание больше привлекло количество его вещей в машине: две спортивные сумки, предметы личной гигиены, торчащие из их боковых карманов, старенький бежевый плед и маленькая диванная подушка. Малия может и не самый умный член стаи МакКолла, но точно не полная идиотка. Почему-то ее друзья частенько игнорируют, что, вообще-то, Хейл первая, кто догадалась об убийстве Донована Стайлзом. Да, ее эмоциональный диапазон уровня кофейного стаканчика не подкинул ей идею об этом рассказать, но все же. Малии много чего не хватает, в том числе и потерянного времени, пока она жила в лесу. Но сильных сторон у нее предостаточно. Чувство такта, к примеру, не в их числе и напрочь у нее отсутствует. Поэтому на подъезде к больнице она бесцеремонно спрашивает: — Ты живёшь в машине, потому что у тебя нет дома. Или собрался уехать?       На оба вопроса «да» но Тео не отвечает ни на один. Его не задевает ее неприличный вопрос, как, возможно, задел бы кого-то другого. Она негласно принимает это за согласие. Пикап паркуется почти у входа в больницу, и они выходят на улицу. — Ты мне не нравишься. — бросает она, хлопая пассажирской дверью. Тео не удивлен. — Но вот ему нравишься. Поэтому подумай еще раз, стоит ли оставлять единственного человека, который не хочет тебя убить.       Кому «ему» он понимает сразу же, хоть Малия и не уточняет. Не совсем понятно, почему она в принципе решила сказать подобное, если Тео ей не нравится, и его отъезд вполне обрадовал бы девушку. — Спасибо за совет. Обязательно поразмышляю на досуге.       Тео не слишком аккуратно вытаскивает охотника из пикапа и направляется к дверям, держа парня на руках. Малия, в принципе, уже могла бы уйти по своим делам, но она все вертится рядом, мешкаясь между желанием не вмешиваться, потому что ей вообще-то все равно, и чувством, что не может остаться безучастной, потому что знает о решении Тео. Девушка буквально делает шаг в сторону улицы, потом поворачивается в сторону уходящего Рэйкена. И так несколько раз, пока ее нерешимость не становится для нее раздражающей. — Я не бросила Стайлза! — пронзительно, почти кричит она на полупустой парковке.       И Тео приходится остановиться. Ему слышится шторм внутри девушки, когда она делится откровением. Это слишком ошеломляет, чтобы проигнорировать. — В смысле, я могла и, может, даже должна была, потому что быть с ним означало быть в опасности. Мне было плевать на всех остальных, — она запинается перед тем, как заказать режущие ее саму слова, — Но не на него. И этого оказалось достаточно. А потом появился ты и рассорил всех нас.       Тео оборачивается к ней, все так же нелепо держа на руках тело. Малия тонет в его одежде, и ее гнев выглядит немного комично в этом образе. Она обижена и почти по-детски поджимает губы. Они дрожат. Конечно, это не истерика. Скорее, ей и вправду искренне обидно за все то, что сделал Тео. Просто до этого они не говорили о подобном, потому что Хейл просто пыталась перегрызть ему горло при каждой встрече. — Я ненавижу тебя. И мне тяжело игнорировать это, как всем остальным. — из ее горла доносится тихое рычание, но звучит оно совсем не угрожающе. Болезненно и надрывно, словно этой правдой она вскрывает старую рану. — Но мы с тобой похожи. Я не слепая, чтобы не видеть этого. Так что я не хочу, чтобы ты, как идиот, сбежал. Потому что я тоже хотела сбежать. И я рада, что этого не сделала. — Но теперь ты не с тем, ради кого осталась. — только и заключает Тео.       Рассказ Малии сбитый и непоследовательный в своей сути, но ему понятен посыл. Даже за всей этой нелепостью он увидел параллель, которую она провела между ними. Ситуации и вправду чем-то похожи. И может, именно неожиданная и странная эмпатия Хейл заставляет ее вообще все это говорить. Или же Тео ошибся, когда посчитал, что никто, кроме Лиама, не сможет его понять. Но, как сказала Малия ранее, этого может оказаться достаточно. — Да, но именно Стайлз стал первым шагом. Поэтому я ни о чем не жалею.       Всего на долю секунды глаза девушки наливаются голубым свечением. Этот эмоциональный жест показывает, как важны для нее эти слова. Невербальное общение для Оборотней первостепенно, поэтому Тео вынужден ей ответить, доказав, что слушает и понимает. — Мне кажется, я бы жалела, если б уехала. Возможно, им было бы все равно, но мне — нет, — она презренно фыркает, неуверенная в своем предположении. Видно, Малия действительно много думала над тем, чтобы уйти. — Я счастлива с ними и счастлива за него. Они с Лидией подходят друг другу. Даже их общий запах неплох.       У Тео тоже есть подобная привычка — анализировать запахи. И да, Лидия и Стайлз ощущаются достаточно приятно. Но его дуэт с Лиамом нравится ему намного больше. Когда Оборотень в последний раз выходил из его пикапа — этот аромат он бы использовал как самые любимые духи. Что-то он уже не так уверен в том, что готов отказаться от возможности почувствовать его еще раз.       Все должно было быть по-другому. Он не должен сомневаться, но делает это в сотый раз за день. Тео с отвращением смотрит на охотника в руках, словно это он виноват в его смятении, и подавляет желание его выкинуть. Если б этот дурак не налетел на него с пушкой, он бы уже мчал по шоссе за пределами штата и не терзал себя смутными надеждами.       Они прощаются с Малией, потому что ей больше нечего сказать. И на самом деле она сделала достаточно, чтобы не ругаться на себя за безразличие. У девушки еще куча дел: забрать свою машину у участка, одежду у заповедника и Нолана из его дома. Тео мог бы ее подкинуть, но сначала нужно избавиться от балласта. А потом он предвкушает ночь в участке, потому что вряд ли его просто отпустят.       В больнице его встречает Мелисса, и он тезисно излагает ей ситуацию. Женщина сразу же вызывает санитаров и оповещает дежурного врача. Историю Тео она слушает вдумчиво, кивая через каждое слово. Получив всю информацию, парня увозят, оставляя их с медсестрой наедине. И вот тот момент, где Тео ждет ее взгляда, из-за которого хочется исчезнуть. Недоверие, осуждение и неприязнь — то, что он заслужил.       Мисс МакКолл неловко покачивает на пятках, скрестив руки на груди. Она бросает украдкой взгляды на подростка и, кажется, совсем не знает, что сказать. Тео на нее не смотрит, просто ждет вердикта, чтобы, наконец, или уйти прочь, или остаться ждать полицию. — Ты в порядке? — Мелисса все же осторожно шепчет. — Что? — ошарашенно спрашивает Тео. — Я привез человека с сотрясением, а вы спрашиваете, в порядке ли я? — хрипло шепчет он, потому что в подобных местах повышать голос не принято. — Парень чуть не умер из-за меня. Почему бы вам прямо сейчас не позвонить Стилински? — Извини? — она хмурит тонкие брови. — Я должна вызвать полицию, потому что ты вырубил охотника, который хотел тебя пристрелить? Ну, хорошо. Думаю, это тянет на пожизненный срок, Тео, — Мелисса незлобно смеется. — Шерифу я все же позвоню, потому что этот молодой человек должен получить по заслугам.       Она смиряет его подобием того взгляда, которым смотрит на тебя мама, после того, как ты сказал какую-то глупость в гостях. От нее не утаивается причина, почему Тео так возмутился. — Но не ты. — тихо добавляет она и легким движением хлопает его по плечу.       Тео ничего не понимает. У него от этого прикосновения весь мир разлетается прахом. Женщина говорит саркастично и совсем не обвиняюще, полностью поверив в его рассказ. Да, он сказал правду, но она не должна ему верить после всего. — Поезжай домой, Тео. Кажется, ты переутомился, — заключает Мелисса, отдаляясь по коридору в сторону стойки. — Ты тут единственный, кто считает тебя в чем-то виноватым.       Она подмигивает ему с легкой, почти невесомой улыбкой, и от этого холодные стены больницы теплеют. Все должно было быть по-другому. Тео хмыкает и дергает уголком губ, а в голове складываются последние кусочки пазла. Картина в итоге получается совсем не как на примере с коробки. Другая даже лучше предполагаемой. Но все равно неприятно получить нежданный результат.       Как отрезвляюще резко осознать, что ошибся снова. Тео вспоминает, что так и не ответил на телефон и не написал последнего сообщения. Поэтому он срывается с места. В машину он залетает, хватая сразу разрядившийся телефон. Звонил ли ему Лиам за последний час или уже бросил эту затею? Конечно, не бросил. Тогда ищет ли он его с горящими факелами по городу или Скотт пока еще удерживает его? Пикап мчит по вечереющим улицам, нарушая с десяток правил дорожного движения, но ему плевать. Резко каждая секунда стала слишком ценной.       Дом МакКоллов кажется особенным и даже стоит как-то по-другому, отличаясь от ряда других похожих домов. Он светлый и теплый с фасада и такой же внутри — Особенный. Двигатель смолкает, и слышно, как много людей вмещает в себя этот дом. Спорящих и смеющихся, тихих и громких, рассудительных и безрассудных. Всех не его людей. Среди них нет Лиама, потому что единственный его человек уже стоит на крыльце. Звук этой машины он безошибочно отличит от множества подобных пикапов. Конечно, он услышал его сразу на подъезде.       Лиам не подходит и не смотрит в его сторону — ждет, когда Тео сам выйдет. А ему, как на зло, необъяснимо тяжело это сделать. Поэтому он сидит, впечатывая в память хмурый профиль Оборотня. Сейчас оказаться в мире за пределами машины означает — выбрать остаться. Уже окончательно и бесповоротно. Потому что если он выберет Лиама, то уже не сможет уехать. Очередной последний шанс за этот день. Бесконечно долгий день, которому полагалось закончиться пару часов назад, но день так не посчитал. Видно, у Дня плохо с математикой или у него личные счеты с Тео. Наверное, он его ненавидит, как Малия. Ненавидит, но все равно решает помочь. Было бы очень грубо не откликнуться на подобный альтруизм.       Как он выходит из машины и оказывается перед Лиамом — не запоминается, происходя под аффектом. Зато момент, где Лиам ужасно медленно переводит на него взгляд — врежется в подкорку навсегда. В его все таких же голубых глазах нет обиды или злости. Даже любопытство в них отсутствует, оставляя жестокое ничего. Безразличие бьет по Тео сильнее всех раз за жизнь, а он даже не знает, что сказать, чтобы изменить это. — Я уничтожил лабораторию Врачевателей, чуть не убил человека и почти уехал из города, — невнятно, запинаясь и задыхаясь, словно пробежал марафон, говорит он. — Я хотел сбежать, потому что меня действительно пугает хоть что-то хорошее в жизни. Я и вправду саморазрушительный. Ты был прав. Ты во всем был прав, но я не признавал этого, потому что погряз в своем излюбленном темном мире. Потому что я и вправду придурок. Тут ты тоже был прав.       Слова слетают с губ поразительно быстро, необработанные и неограненные логикой, ведомые только эмоциями. Правда — это очень неприятная вещь, причиняющая боль говорящему и еще больше слушателю. Но Тео нравится эта боль, потому что чувствовать, в принципе, приятно. За последнее время он четко понял, что видеть и испытывать безразличие намного невыносимее. Поэтому пусть Лиам ударит или накричит на него, скажет что-то, разбивающее душу в дребезги, но только не пустое ничего. — Понятно. — Бета насмешливо фыркает. — И почему вернулся?       Ладно, такое беззаботное веселье тоже смотрится достаточно жестоко. И контрастно. Потому что Тео чувствует еще свежую кровь на его ладонях и остатки былого гнева. До момента, как Химера появился, Лиаму не было все равно. — Потому что тебя мне достаточно.       Тео щурится, обдумывая, насколько четко эта фраза описывает причину. Губы поджимаются, собираясь добавить что-то еще: о том, что рассказала Малия, или о том, как Мелисса нежно улыбнулась ему, вместо того, чтобы заподозрить во лжи. Сказать, что он не смог заставить себя сбросить его звонок. Посмеяться над тем, как по-глупому не хотел, чтобы его последние слова для Лиама были о Стайлзе. Все это важно, потому что сыграло свою роль. Но все-таки главная причина в том, что ему незачем отправляться на поиски идеального места. Искать стаю, которая не будет знать о его грехах. Потому что ни в одной из них не будет Лиама, кроме как здесь. Лиам есть только в стае МакКолла, а значит, тут будет и Тео. Пусть даже Бета не простит его за этот день или скажет катиться прочь уже всерьез — Тео все равно останется.       Но Лиам подобного не говорит. Он вообще ничего не говорит, и непонятно, устроил ли его подобный ответ. Просто уходит внутрь, оставляя дверь открытой, и не ждет Тео, исчезая за поворотом в гостиную. Но в этот раз медлить или обдумывать свое решение Химера не собирается, ныряя в особенный дом с не его людьми, оставляя еще более не его мир позади.

***

      Фильмы сменяют друг друга, освещая разноцветными вспышками лица перед большим экраном. Зрители заполнили собой всю комнату, разбросанные по ее полу и углам в окружении пледов и подушек с кучей закусок, звук хруста которых перебивает диалоги для особо чутких ушей.       Диван заняла основная и старшая четверка: Скотт, сидящий прямо по центру, и Малия, свернувшаяся калачиком сбоку от него, с головой на коленях своего парня. Он приобнимает ее одной рукой за талию, нежно и неосознанно поглаживая. Хейл, кажется, скоро уснет в его объятиях. — Я думаю, — звонко шепчет ему Стайлз на ухо. — Если бы главный герой не был полным идиотом, то не пошел бы в одиночку в лес ночью, вооружившись только фонариком. Это же очевидно, что тебя там ждет не романтический ужин на двоих с убийцей. — Если бы все главные герои были бы такими, как ты, — саркастично отвечает ему Лидия, сидящая рядышком, — то ни один подобный фильм бы не начался. Все бы оборвалось на начале, потому что в лес бы никто не пошел. Конечно.       Стайлз возмущенно открывает рот, но его перебивает всхлип Скотта, сдерживающего смех. — Это что еще за огонь по своим? — Стилински тыкает МакКолла в бок, и тот начинает смеяться только сильнее. — Ты вообще-то был моим лучшим другом минуту назад. Осведомляю тебя. Ключевое слово — «был». Я больше никогда не позову тебя искать труп! Слышишь? Никогда.       Скотт мелко дергается, стараясь не заливаться еще сильнее, чтобы не разбудить Малию. Стайлз продолжает свое наступление, атакуя его по ребрам, размахивая локтями, от которых с небольшим успехом уворачивается Мартин. Места на диване не слишком много для четверых человек, и резкие движения Стилински периодически попадают по всем сидящим на нем, и потасовка становится все шумнее. — Эй, главные герои, никогда не гуляющие по лесу ночью! — раздраженно шипит Джексон. — Тут люди пытаются фильм посмотреть.       Уиттмор запрокидывает голову, смотря на бывших одноклассников вверх ногами, потому что сидит перед ними на полу, спиной к громкому дивану. Стайлз отрывается от шуточного избиения Скотта и наклоняется к Джексону. — Слушай, ну «люди» это весьма спорное утверждение, — ехидно улыбаясь, говорит он. — Тут у нас скорее перепись населения по бестиарию. И мнение ящериц точно никто не спрашивал. — Я человек, — вскидывает руку Мейсон, сидящий с Кори слева от оборотней из Лондона, — и пытаюсь посмотреть фильм. Мое мнение учитывается?       Троица школьников сидят ровно и действительно образцово смотрят. Брайант с ведерком попкорна в ногах, Мейсон, который тоже бы с удовольствием болтал и комментировал события, но Лиам сегодня сидит не с ним, а Нолан с Кори не самые активные собеседники. Из-за тихого Холлоуэя рядом парням неловко даже обниматься, как обычно, и они изредка кидают друг другу короткие фразочки, ограничиваясь таким общением. — Фактически ты, конечно, человек, — размышляет ему в ответ Стайлз, — но так же еще и ребенок, у которого нет права голоса, пока взрослые разговаривают.       Указательный палец строго тычет в Мейсона, который как раз собирался возразить, что разница у них еле два года. Стайлз со вскинутыми бровями и непреклонным пальцем жестом прерывает его реплику. — Ей Богу, Стилински! — Джексон даже разворачивается со своего места, чтобы ругаться со Стайлзом было удобнее. — Заткнись, пока я тебе язык не парализовал.       Рядом с Уиттмором доносится опешившее «ууу» Итана. Он присаживается поудобнее с видом, словно сейчас произойдет что-то интересное, и подтягивает к себе поближе тарелку со снеками. Несколько пар глаз смотрит на него с недоумением, пока Оборотень не махает на них рукой с кратким: «Продолжайте».       Фильм бессмысленно играет на фоне. Даже те, кто обращает на него внимание, нормально смотреть не могут из-за перепалки старших. Кори с тяжелым вздохом ставит видео на паузу, но этого никто не замечает. — Ты мне угрожаешь, Джексон? — Стайлз притворно качает головой, усмехаясь. — Я буквально сижу между своей девушкой Банши и лучшим другом Истинным Альфой. — его руки указывают на обоих нелепым жестом, словно Джексон без него не понял, о ком речь. — И даже без их помощи смогу надрать твой змеиный зад. — Я был твоим лучшим другом две минуты назад. — злопамятно хихикает Скотт, и Стилински охает от такого предательства. — Джексон, у тебя есть шанс, — подначивает Итан, необычайно радостный перед предполагаемой дракой. — С Лидией я справлюсь. — Я не буду его защищать. — отмахивается девушка, явно не желающая участвовать в их детских ругательствах, пусть и предполагаемых.       Теперь брошенный с обеих сторон Стайлз совсем возмущенно хватает ртом воздух, вертя головой то на девушку, то на друга. Оба они синхронно отодвигаются от него. Скотт очень аккуратно — Малия хоть и проснулась, но делает вид, что спит, чтобы не участвовать в этом. — А как же в болезни и здравии, Лидия? — жалобно стонет Стилински, чуть заикаясь. — Я сейчас очень-очень близко к болезни. Ты не можешь бросить меня. — Уже бросила. — цинично, хоть и в шутку, подытоживает Мартин. — Ладно, хорошо. — челюсть студента поджимается, но он не слишком долго горюет, вспоминая, что это не все его союзники .— У меня еще есть Малия! — Стайлз бросает взгляд на лежащую Хейл. Признаки жизни она не подает. — У меня еще есть Лиам. — исправляется он, разворачиваясь в пол оборота, чтобы убедиться, что Бета у него есть, и попутно добавляет, — Вот он точно на моей стороне. Да, Лиам?       Сцена в углу комнаты, средь мягких кресел-мешков и подушек заставляет его скривить лицо. Лиама у него определенно нет — он занят поцелуем с Тео. Они сидят вразвалочку, переплетая руки, увлеченные только друг другом. Их никому не видно за диваном, так как находятся они дальше всех от экрана. На самом деле до этого момента они просто разговаривали, и Стайлзу просто «‎повезло»‎ обернуться именно сейчас, когда Лиам посчитал, что диалог зашёл в тупик. Поэтому решил победить в споре Химеру проверенным способом — точнее, заткнуть. А Тео, как и в прошлый раз, оказался весьма не против такого продуктивного метода. — Боже, — выдыхает Стайлз, — Я вижу подобную сцену во второй раз и оба раза хочу стереть из памяти. Эй!       Неторопливо они отрываются, одновременно поворачиваясь на отклик Стилински. Данбар вопросительно вскидывает бровь, совсем не следивший за ходом конфликта. — Давай я встану на твою сторону, Стайлз. — иронично говорит Тео, не упустивший, в отличие от Беты, тему разговора в гостиной. Наблюдательность — дело привычки. — Думаю, я союзник даже по эффективнее Лиама. — Нет, спасибочки! — фыркает парень на предложение. — Джексон хоть и говнюк, но его смерть в мои планы не входила.       Лиам скептически хмурится на эту реплику, явно несколько раздраженный. Стайлз игнорирует его немое возмущение, спрашивая: — Ты со мной? — Иду в комплекте. — отрезает Данбар, кивая на парня рядом с ним. — Но ты только что отказался от полноценного набора. — Как быстро ты теряешь подкрепление, Стайлз. — хихикает Итан. — Погоди немного, и твоя бита тоже тебя бросит. — Она уже моя. — довольно фыркает Мейсон. — Так что пусть подмазывается к Тео. — Без биты я к нему подмазываться не буду. — задумчиво тянет Стайлз, очень оскорбленный сложившейся ситуацией.       Маленькая месть за колкость в сторону Тео вызывает у последнего довольную ухмылку и полное отвращения лицо Стайлза. Он вновь жалуется, что это самая неблагодарная стая, которая никогда и ни в чем его не поддерживает и даже в такой мелочи бросила одного против двух оборотней из Лондона. Они обсуждают это еще какое-то время, смеясь и ругаясь, перед тем как продолжить просмотр, предварительно выгнав Стилински с почетного дивана на пол.

***

      В излюбленном синем пикапе расстилался тусклый свет уличного фонаря. Воздух, прохладный в это время года, смешивался с терпкими нотами. Рэйкен не чувствовал себя напряженно или раздраженно, просто недоверчивый теперь Лиам увязался за ним и ходил по пятам, как уличная дворняга. В целом киновечер прошел хорошо. Он был определенно счастлив во многих моментах и в стенах дома не было одиноко. Солоноватый запах закусок заставлял разыгрываться сверхъестественные чувства, а громкий смех и множество разных кинокартин не оставляли места для навязчивых мыслей. Стая была доброжелательна, а разговоры с Лиамом в тихом уголке комнаты очень занимательны. — Я останусь в машине. — твердо цедит Лиам, уверенно смотря собеседнику в глаза. — Навсегда? — легко острит Тео, лежащий на откинутом водительском сидении. — Мне стоит переписать ее на тебя? — Смешно. — невесело отзывается Данбар. — Серьезно, Тео. Ты, блядь, никогда больше один в машине не останешься. — Не боишься, что я уйду пешком? — фыркает он в потолок. — Да хоть трусцой на четвереньках. Я из машины не выйду. Ты, кстати, тоже.       Даже если бы Лиам всерьез сейчас злился, он бы не отказал себе в возможности перевести всю эту неприятную ситуацию в шутку. Бета точным движением пинает его по колену. Недостаточно сильно, чтобы нанести серьезную травму, но весьма доходчиво, чтобы Тео скривился от боли вместо выдачи саркастичных реплик и тихо застонал.       Время давно за полночь, и все гости МакКоллов растянулись по спальням и надувным матрасам в гостиной. Тео же, хоть и имея подготовленное для него спальное место, предпочел переночевать в машине. Так было привычнее и тише. Но хоть он и попытался выйти беззвучно — дальше коридора пройти незамеченным у него не вышло. Лиам ожидаемо двинулся за ним, никак не комментируя его поступок, но на заверения Химеры о том, что он может пойти в дом и не волноваться, ответил весьма непреклонно.       Пассажирское кресло копирует положение водительского. Бета падает в него, так же сверля взглядом обивку. Лиам с красноречивым лицом размышляет, что было бы, если б Тео все-таки уехал. Фантазия приводит к неприятным вариациям, поэтому он решает не продолжать. Что заставило Тео сбежать для него очевидно, но Бета все равно тратит минуты в тишине, чтобы подумать и над этим. Хотеть, чтобы он остался — так же эгоистично, как и попытка уехать. Кто-то все равно будет страдать от этого поступка, если принимать во внимание отношение Рэйкена к городу. — Тео, — тихо зовет он, — я тут подумал... — Уже предчувствую, что это нехорошо. — перебивает его парень, — Не мог бы ты думать пореже, Волчонок.       Лиам резко поворачивает к нему голову, ярко недовольный. Тео лучезарно улыбается, кивая в его сторону и позже снова возвращая взгляд вверх. Непонятно, отчего он такой довольный, ведь не собственная же шутка его так порадовала, но от этого выражения почему-то секундное желание сломать ему что-нибудь пропадает.       Сейчас его глаза прикрыты, и Лиам нагло рассматривает профиль, пользуясь моментом. Хотя, вроде уже можно и не скрывать подобное. Все равно он исподтишка смотрит на сомкнутые губы, спускаясь к шее; слегка виднеющимся ключицам за воротом серой футболки; к рукам, лежащим чуть ниже медленно взмывающей груди с переплетёнными пальцами. Тео весь такой спокойный и честный, что можно почувствовать его вечно сокрытые эмоции. Лиам не знает, что было в его голове еще утром, но сейчас это совершенно другой Тео. — Так что ты подумал? — напоминает ему Рэйкен. — Что? — отвлекается Данбар, совсем забывший, что хотел сказать ранее. — Да, понятно, — серьезно отвечает химера, словно Лиам действительно выдал любопытную теорию. — Интересная мысль. Обсудим ее завтра. — Ты знаешь, что с тобой разговаривать невыносимее, чем со Стайлзом?       Приходится пнуть его по ноге еще раз, потому что некоторые вещи просто должны быть сделаны. И хоть лежачая поза не позволяет попасть так же четко и сильно, он постарался исполнить свой порыв. Вышло нелепо и вызвало у Тео только сдержанный смех. — Это удар ниже пояса. — Рэйкен имеет в виду во всех смыслах, но больше, конечно, про сравнение со Стилински. — И выдавать одно местоимение раз в пять минут — это не разговор, Волчонок. — Отвечать на каждое мое слово, словно ты в школьном кружке юмористов — тоже не разговор.       Они смотрят друг на друга, метая искры. Ссора хоть и шуточная, но вполне может перейти в серьезный конфликт. Зная острый язык Тео и обычную реакцию Лиама на его слова. Рэйкен не преследует такое развитие событий, поэтому обыденно фыркает в ответ: — Ну, раз так, то Я с тобой не разговариваю. Лиам беззвучно охает и по-детски дуется, тут же отвечая: — Это Я с тобой не разговариваю, придурок.       Они отворачиваются друг от друга и молчат. Секунд десять. Потому Бета вспоминает, что хотел предложить с самого начала. И его терпения не хватает держать в себе эту мысль дольше этого времени. Он несколько обидчиво, не обращая взгляда на собеседника, говорит: — Я хотел сказать, что могу поехать с тобой. — Куда? — с удивленным придыханием спрашивает Рэйкен. — Куда-нибудь, — цокает Лиам, словно говорит о чем-то очевидном. — Из города. После окончания школы или на каникулах. — Тео завороженно поворачивается голову в его сторону, пораженный этим предложением, пока Бета продолжает бессвязно болтать. — Я ездил как-то спасать Скотта в Мексику, а мои родители до сих пор об этом не знают. И часто ходил в походы с отчимом и Мейсоном. Это было до того, как мы переехали в Бейкон Хиллз, ну, потому что тут лучше по заповеднику не гулять. В общем, я мог бы соврать им или попробовать уговорить, чтобы поехать с тобой.       Рэйкен не знает, что ответить. У него нет ни переводящей тему шутки, ни слов благодарности, потому что они звучали бы нелепо. Ни тем более возражений. Есть только вопросы, огромное множество, которые еще будет время задать. Кажется, его глаза горят, и он впервые это не контролирует, да и не хочет. Его желания сейчас ограничиваются лишь парнем напротив, и он подается вперед над пространством меж сидений. И краем мысли надеется, что имеет на это право. Сейчас кажется, что до этого ничего не было — или же все потеряло вес.       Тео вспоминает, что целовался с многими людьми, и в каждом подобном опыте была своя цель. Все имело мотив, хоть и какие-то моменты не были лишены удовольствия — глобально это всегда была часть плана. Некоторые девушки вели губами, настойчиво, утопая в действии; другие были пассивны, осторожны и неопытны, боясь совершить лишнее движение. Парни чаще всего попадались уже с какой-то наученностью, резкие и страстные, уверенные в каждом следующем шаге. Лиам же не похож ни на кого из них. Поцелуи с ним сродни опасности и выбросу адреналина в кровь. При этом же они нежны и аккуратны: мягко выбивают землю из-под ног, совершенно не сочетаясь с образом неконтролируемого Оборотня. А еще он всегда отвечает, как бы Тео грубо себя не вел или наоборот, как сейчас, терпеливо и размеренно — Лиам всегда подстраивается и повторяет его темп.       Они забываются, переходя из жеста, которым Тео хотел безмолвно показать свою благодарность — в процесс, который накрывает разум плотной дымкой. Несколько ленивые движения становятся резче, и непонятно, кто именно усугубляет ситуацию. Лиам проводит языком по кромке чужих зубов и звучно выдыхает Тео в губы, отчего последний отрывисто и глухо стонет. Подобные звуки никогда не являются синонимами контроля, и у Беты ощутимо для них обоих оседает гулкое возбуждение под кожей. Он разрывает поцелуй и отталкивает Химеру на его сидение.       Воздух пронизан пряным, почти осязаемым чувством, и Тео не беспокоится о продолжении, потому что точно знает, что Лиам уже не остановится. Поза спешно принимает знакомый вид, и Бета нависает над ним сверху, прижимаясь бедрами к чувствительному возбуждению и целуя. Уже совершенно по-другому, беспорядочно блуждая руками под футболкой, срывая тихие стоны в глубоких и влажных движениях губ. — Тебе не кажется, что наши разговоры имеют свойство заканчиваться одним сценарием? — спрашивает Тео, когда Лиам отстраняется, чтобы стянуть с себя лишнюю одежду. — Не то чтобы я против, просто забавная закономерность. — Т-ш-ш, — шипит Бета и наклоняется к ухмыляющемуся лицу, — Я с тобой не разговариваю, забыл?       Его руки возвращаются к телу Тео и спускаются ниже прошлых мест обитания. Скоро минуют преграду в виде ширинки и проходятся по выступающим косточкам на бедрах. Рэйкен успевает посмеяться над ответом Лиама перед тем, как сорваться на сбитое дыхание. У сердца Тео определенно проблемы, потому что такой темп для сердечного ритма точно не нормален. Успокаивает лишь то, что с сердцем Беты дела обстоят не лучше. Но если несколько прикосновений вызывают у него такую реакцию, то следующее действие угрожает точно смертью.       Лиам сползает с него под руль, благо сидение Тео заранее отодвинул, чтобы спать было удобнее. Его колени становятся на коврик, а руки спешно стягивают джинсы, и Тео слегка приподнимается, чтобы помочь. Посмотреть на раскинувшуюся картину не удается, потому что Лиам обхватывает его губами слишком быстро и неожиданно, отчего Старший, не успев толком поднять голову, сразу запрокидывает ее обратно. Он на ощупь вплетает пальцы в волосы Оборотня, потому что так легче им обоим.       Через пару мгновений Тео все-таки решает наклониться: от вида Лиама меж его раскинутых ног, зажатого под рулем его машины, становится непросто жарко — он плавится мигом, словно сама кровь закипает в венах. Лиам движется поступательно и размеренно, с насыщенным румянцем на лице и хлипкими звуками, периодически отстраняясь, чтобы вдохнуть. В один из таких моментов, когда член Тео соскальзывает с его губ, он поднимает прикрытые глаза, и они встречаются взглядом. Обоим хочется умереть и остаться в этом моменте навсегда. Вероятно, Тео больше никогда не сможет спокойно ехать в пикапе, ни разу не натыкаясь на это воспоминание и не представляя Бету на коленях. Если это такой изощренный план мести Лиама, то сработал он на ура.       На самом деле Тео бы хотелось пойти дальше, но ни машина, ни ситуация, будучи заранее не оговоренной, не располагает. Поэтому он надеется на этот момент стереть свое желание в подступающей развязке. Лиам же, видно, имеет другие планы и останавливается, возвращаясь на свое прежнее место. Нет, не на бедра Тео — на пассажирское. Чему последний совершенно не рад. — Теперь твоя очередь. — говорит Бета, заметив чужое замешательство, и слышит хриплый смех, потому что Химере не приходится долго размышлять, чтобы понять его задумку. — Как ты тогда сказал... ? А! Садись.       На его лице играет ехидная улыбка. Он явно очень доволен своей злопамятностью. Уже не в первый раз, кстати. Тео перемещается сверху и опускается на бедра Лиама, предварительно стянув с того уже приспущенные джинсы. — Ты со мной не разговариваешь, — ведет Тео уголком губ, перед тем как взять пальцами Бету за челюсть, заставляя приоткрыть рот и грубо поцеловать. Одновременно с этим обхватывая вместе их члены — Лиам на это жарко и сбивчиво выдыхает. — Забыл?       Кто у кого взял привычку передразнивать — не ясно. Но теперь им определенно стоит быть аккуратнее с брошенными словами, потому что любое может быть использовано против. Они не заканчивают синхронно. Ожидаемо, Тео к этому моменту был ближе. Ему требуется некоторое время, чтобы перевести дыхание и унять накатившие спазмы перед тем, как довести до финала Лиама. Линия пресса Беты скоро становится перепачканной, но никого это не заботит. Они слишком устали, чтобы заставить себя подняться, и им слишком плевать, чтобы не уснуть вот так: в неудобном положении, с липким и растекающимся меж их телами семенем. Долго так спать не получится, потому что скоро Лиаму станет жарко под чужим телом, а у Тео затечет все, что только может затечь в такой позе.       Тревожное чувство, что что-то не так, никуда не исчезло. Оно весь день кротко подглядывало из ниоткуда. И этот взгляд Тео ощущает и сейчас. Он замечает все расфокусировки в отдельных предметах и гулкое эхо в некоторых сказанных словах. Пару раз даже пришлось отметить отличающееся время на двух разных циферблатах. Он смутно понимает, но разбираться в этом ему не хочется. Конечно, при желании все ответы будут у него, но зачем? Тео счастлив быть здесь. И даже если весь мир окажется сном, он не захочет просыпаться.       Потому что он остался.       И теперь будет оставаться всегда.

***