Глава 22

            Время в коттедже Малфоев проходило спокойно, несмотря на худшие опасения Алисы. Хотя напряжение при разговоре с бабушкой и дедушкой Абраксаса никуда не ушло, она была просто рада что разговоры со старшим поколением сводились к минимуму, так как большую часть времени Алиса проводила в компании своих сверстников. При каждом из немногочисленных разговоров с предками Малыоя в голове когтевранки не укладывалось, как волшебники с таким большим опытом общения с чистокровными и таким обильным багажом ненависти к маглорожденным могут пропустить мимо себя ее. Возможно, старость взяла свое и им действительно уже нет дела до статуса крови — по крайней мере, так она себя успокаивала.             Дуэли стали заканчиваться быстрее после того, как каждый натренировался в искусстве отбиваться и защищаться. Чем больше дней проходило, тем сложнее было Тому заставить всех тренироваться и направить все силы на мастерство. Селена и Алиса часто играли в волшебные шахматы, Ааран и Лори нередко пропадали в игре в теннис. Том и Абраксас в это время обычно недовольно переглядывались и что-то тихо обсуждали — скорее всего то, как никто не понимает важности тренировок, кроме них самих.             В один из летних вечеров Алисе наконец-то подвернулась возможность побыть наедине со своими мыслями. Селена отправилась в душ с громким восклицанием, что от нее разит, как от дворовой псины после еще одной из тренировок дуэлянства. Слизеринцы в это время сидели в гостиной и шумно обсуждали школу, квиддич и… в целом, они обсуждали все подряд — все, что свойственно обыкновенным подросткам. К разговору в какой-то момент присоединился Брутус Малфой — дед Абраксаса, не упуская возможности с высоты своего волшебного опыта дать наставления юным волшебникам. Когда говорил старый маг, Том внимательно его слушал. Настолько внимательно, что даже не заметил, как Джонсон под симфонию разговоров удалилась на крыльцо.             Рвано выдохнув, она скользнула взглядом по окнам гостиной — сквозь тюль можно было разглядеть как внутри разговор все не утихал, скорее, наоборот, сильнее разгорался. Значит, у нее есть хотя бы полчаса спокойствия.             Но покой ей мог только сниться, ведь, наконец, оказавшись в тишине, мысли, которые до этого было легко перебить постоянным общением и тренировками, стремительно начали вылезать из своих укромных мест в голове, давя на черепную коробку и заставляя брови свестись к переносице.             Волновали Сэм и Мия. То, на какой ноте они разошлись в начале летних каникул не давало покоя Алисе. Пока одна часть когтевранки упорно пыталась убедить сознание, что Бернар повел себя как полный придурок, обвиняя Джонсон и Селвин в предательстве, другая часть активно соглашалась с Сэмом и внушала волшебнице чувство вины. Ощущение будто еще один неверный выбор и их дружба треснет по швам не покидало Алису. И ради чего? Ради слизеринцев? Ради Дамблдора, который уже дал понять, что он не требует от Джонсон пристальной слежки за Томом?             Что тогда ее держит тут? Она не видит смысла в тренировках, которые нацелены на атаку. Единственная выгода, которую она может получить — это информация. Ее ситуация с попаданием в чужое тело и в чужое время связана с темной магией и только те, кто разбирается в этой магии смогут ей помочь. В голове Алиса строила поэтапный план того, чем ей нужно заняться, чтобы приблизиться к решению своей проблемы. Реддл слишком подозрительный, чтобы напрямую что-то у него спрашивать; Селена слишком опекающая и сразу потребует объяснить, в чем дело; Абраксас на поводке у Тома; Лори знает меньше, чем сама Джонсон… Остается только Ааран, но в глазах Алисы он уже давно заслужил звание сумасшедшего после ситуации в Запретном лесу, так что его помощь может закончиться на глубине шести футов.             Алиса провела рукой по волосам, судорожно соображая. Нужно начать хоть что-то делать для себя. Она уже четыре года провела в этом времени, а собранной информации до сих пор ничтожно мало.             Генрих Грот. Крестражи. Разрыв души. Все это до сих пор было мутным пятном в сознании Алисы и не имело между собой никакой связи. Таинственный мужчина, за которым настоящая Джонсон часто наблюдала со двора приюта, так и оставался таинственным мужчиной, хотя Алиса верила, что он ключевая фигура в ее случае. Она не могла самостоятельно переселиться в другой тело, и вряд ли настоящая Алиса хотела переместиться во времени — тут большую роль сыграла третья сторона, которой, скорее всего, был именно Генрих Грот.             Она может попросить Аарана поискать информацию на этого волшебника (в том, что это именно волшебник, Алиса не сомневалась), но тогда ей нужно заранее обдумать ответы на вопросы, которые, безусловно, последуют после ее просьбы. Она может пораспрашивать Диану, которая в теории может пролить свет на небольшую долю деталей. Она может втереться в доверие к Тому и узнать о крестражах, о которых он точно знает намного больше, чем говорит.             От мыслительного потока у Алисы почти посыпал пар из ушей, пока ручей размышлений не уткнулся в тупик. Амели. Сколько бы Джонсон не притворялась, будто она забыла о ней, ничего не могло унять душевных страданий от потери. Ее подруга умерла, ее больше нет рядом и никогда не будет. Подозрения Сэма звенели в голове, и Алиса покосилась на окна гостиной, чувствуя, как жар приливает к щекам. Что, если Бернар прав, и это было не самоубийство? Послышался тихий скрип двери и на крыльцо вышла Стеропа Малфой — бабушка Абраксаса.             — Что-то случилось? — спросила она, вскинув брови. Только сейчас Алиса осознала, что по ее щекам текут слезы. Быстро смахнув их рукавом кардигана, она замотала головой.             — Все хорошо, — коротко ответила она и устремила взгляд на горизонт. С пролива тянулся теплый ветер, вороша черные волосы волшебницы и подсушивая мокрые щеки.             — Если что-то произошло, ты всегда можешь сказать мне. В этом доме я не потерплю ссор и обид. Если кто-то из мальчишек тебя оскорбил, лучше скажи, — строго произнесла она, и в голове Джонсон на секунду проскользнула мысль, что лучше бы ее правда просто обидели.             — Я бы не плакала из-за оскорблений, могу сама за себя постоять, — может, если она покажется храброй и сильной, миссис Малфой отстанет с расспросами? Но волшебница только покачала головой и придвинула стул, чтобы сесть рядом с Алисой, из-за чего у последней по линии позвоночника пробежался холодок.             — Не сомневаюсь. Это из-за смерти твоей однокурсницы? — спросила Стеропа. Алиса еле-еле контролировала свое лицо, которое норовило скривиться в гримасе ужаса, — не беспокойся, я не лезла в твою голову. Там слишком сильный щиты стоят.             — Значит вы все-таки лезли… — прошептала Алиса, на что в ответ брови миссис Малфой изогнулись в эмоции, которую Джонсон ошибочно посчитала презрением, — ну то есть… я не хотела вас оскорбить… Просто вы сказали, что не лезли в мои мысли, но при этом знаете, что у меня стоят щиты…             В следующее мгновение Стеропа рассмеялась.             — Я не злюсь и не обижаюсь. Слишком давно я живу на этом свете, чтобы слова подростка воспринимать близко к сердцу. Скорее я просто удивлена, что у уже названного подростка стоит такая мощная преграда в сознании… Впрочем, это полезно, могу только похвалить. А про когтевранку я узнала от моего мужа. Тот, скорее всего, от своего сына. Газеты пытались пропустить эту ситуацию, но в Министерстве эта смерть обсуждалась достаточно долго.             — Ну да… — пожала плечами Алиса, не найдя другого ответа.             — Не стоит воспринимать смерть таким образом. Умирают все без исключение. Кто-то раньше, кто-то позже. Если будешь привязываться к людям, будешь страдать втрое больше, чем могла бы, — холодно продолжила женщина. Джонсон чувствовала будто сейчас ее видно насквозь, будто никакие щиты не остановят Стеропу от проникновения в ее самые сокровенные тайны.             Алиса рывком кивнула и нахмурила брови.             — Пойдем внутрь. Вечерами тут холодает, — сказала волшебница и поднялась со своего места, ожидая Джонсон.             Войдя в дом Алиса поняла, что разговор все также продолжается, поэтому, извинившись, она отправилась в комнату, надеясь найти покой хотя бы во снах.

***

            На следующее утро Алиса поставила себе четкую цель найти ответы на интересующие ее вопросы. Она знала, что в коттедже Малфоев есть библиотека, и она была почти уверена, что содержимое этой библиотеки не сравнится с запретной секцией Хогвартса. По крайней мере, она хотела быть в этом уверенной.             Весь завтрак Селена шептала на ухо Джонсон, как та устала каждый день тренировать атакующие и защитные заклинания и что такими темпами она станет лучшей студенткой на курсе по Защите от темных искусств.             — Хотя не так. Я сама скоро стану одним большим темным искусством, — Селвин злобно закончила свою тихую тираду, направленную исключительно в правое ухо Алисы. Джонсон закивала, хотя прослушала большую часть этого длинного монолога, пребывая в своих мыслях и медленно пережевывая омлет.             — Чем собираетесь сегодня заняться? — спросил Брутус у юных волшебников, смотря на Абраксаса. От взора Алисы не ускользнуло то, как Том легонько пихнул однокурсника ногой.             — Пойдем гулять, как обычно. Хорошую погоду нужно тратить на прогулки, — улыбнулся младший Малфой.             — Это хорошо, но сегодня после обеда должна начаться гроза. Желательно, чтобы к этому моменты вы все были дома, — ответил Брутус и все волшебники синхронно кивнули.             Алиса почти загорелась от радости. Она сможет до обеда попробовать поговорить с Томом, а после обеда засесть в библиотеке — даже причина, по которой она не сможет до вечера практиковаться со всеми в магии, сама собой объявилась!             Пока волшебники шли до уже излюбленного ими места, где они почти каждый день тратили на дуэли (а иногда и на обыкновенное ребячество), в голове у Джонсон возникла мысль, которая горела красным огнем. От волнения ее бросило в жар, и она, оставив Селену без единого слова, догнала Реддла, дернув того за рукав.             — Нас посадят, — только вымолвила она.             — Чего? — спросил он, — ты перегрелась? Неужели тебе свойственны такие магловские недуги?             — Мы используем магию вне Хогвартса до совершеннолетия! — прошипела Алиса. Как только она сразу об этом не подумала!             — А… — протянул Том, — ясно, — и пошел дальше.             — Ясно? Том! Я не хочу вылететь из школы, — простонала Алиса, хотя в ее голову уже закрадывались мысли, что Реддл позаботился о том, как обойти этот закон.             — Мордред… — волшебник остановился, уперев руки в бока, — этот закон было обойти не сложнее, чем освоить базовый курс зельеварения.                    — Как же? — поинтересовалась Джонсон, отзеркалив позу Тома, от чего у него еле заметно дернулся глаз.             — Я просто вас всех проклял. Обыкновенное проклятье, не несущее вам вреда, но довольно сильно сбивающее магический след от ваших волшебных палочек. Даже не знаю, что удивительнее: что ты только сегодня задалась этим вопросом, или что ты решила, будто я закрою глаза на этот закон. А может твои мысли заняты чем-то другим?             — Что ты имеешь ввиду? — спросила Алиса.             — Я не вижу ни капли рвения в твоих тренировках, ты действуешь машинально, не задумываясь ни о чем. Больше используешь защиту, а не нападение. Даже в дуэле с Лори ты только отбивалась, хотя он выпускал заклятия с периодичностью в десять минут.             — В случае чего, я бы выбрала тыл… — ответила Джонсон, посмотрев в спины удаляющихся волшебников, которые прошли мимо. Селена успела найти компанию в лице Абраксаса.             — Это уже не тебе решать.             Ничего нового, как и ничего интересного не происходило ближайшие несколько часов. Большую часть времени волшебники потратили на валяния в траве и разговоры. Реддл, казалось, был не особо против, хотя и не очень-то активно подключался к беседам.             Когда ветряные порывы усилились, а небо заволокло тучами, было принято решение возвращаться домой как можно быстрее, чтобы не попасть под грозу.             После обеда, который прошел в тишине, Джонсон почти сразу подошла к Стеропе, попросив отправиться в их домашнюю библиотеку.             — Я не против. Какие книги тебя интересуют? — спросила волшебница. Никто не останавливал Алису и не задавал ей вопросов, компания бабушки Абраксаса послужила своеобразным щитом от назойливых слизеринцев.             — Если честно, мне интересны темы, которые, скорее всего, для ученицы моего возраста находятся под запретом… Я бы хотела побольше почитать про природу души и выход из тела.             — Любопытное увлечение. Я считаю, что как раз твой возраст прощает всякие непривычные интересы. В будущем у тебя уже не будет времени, чтобы растрачивать себя на такую литературу. Не знаю, есть ли у нас книги, отвечающие на твой запрос, но у нас точно есть полка с различными ритуалами. На практике ты их не сможешь применить, поэтому не вижу ничего страшного в том, что ты о них будешь просто знать, — они уже дошли до небольшой комнаты, отведенной под книжные стеллажи и небольшое место для чтения. Стеропа на секунду остановилась посреди библиотеки и посмотрела на Алису, — такие знания тебе могут пригодиться, чтобы понять, собирается ли кто-то совершить над тобой ритуал.             Джонсон кивнула не до конца понимая, к чему миссис Малфой только что вылила на нее целую речь про ритуалы и самозащиту. Не первый раз когтевранка замечает за бабушкой Абраксаса излишнюю осторожность.             — Эти три полки более-менее освещают интересующую тебя тему.             — Спасибо, — женщина развернулась, собираясь оставить Алису наедине с книгами, — миссис Малфой?             — Да? — спросила женщина, повернув на школьницу голову.             — Если будут спрашивать, где я, скажите, пожалуйста, что я ушла в душ… Не хочется, чтобы сюда прибежали мои друзья и мешали читать, — робко попросила Алиса. Сказанное было правдой. В данный момент ее больше беспокоила перспектива быть прерванной, чем быть опрошенной слизерирнцами.             — Без проблем, — сказала Стеропа и вышла.             За то время, что Алиса пробыла в библиотеке она успела понять лишь одно — кто бы ни стоял за ее перемещением, этот человек имел доступ к совершенной иной литературе, нежели той, на которую натыкалась Джонсон. Она подчерпнула для себя несколько интересных фактов о ритуалах, но так и не добралась до истины. Книги о душах рассказали ей не больше, чем то, что она успела вычитать из «Души и ее возможностей», купленной в Косом переулке. Неизвестно, сколько прошло времени, когда дверь в библиотеку открылась и в нее зашел Том. Он почти не удивился тому, что Алиса уже сидела за креслом, обставленная многочисленными фолиантами. Ее лоб был покрыт испариной, и волшебница почти пыхтела над раскрытыми перед ее лицом страницами.             Реддл прошел к нужному ему стеллажу и достал оттуда толстую книгу. Джонсон краем глаза следила за передвижениями слизеринца, осторожно стараясь ногой задвинуть под стол внушительную башню из книг, опасаясь, что Том, не первый раз ловя ее за прочтением одного и того же, потребует еще больше объяснений. Теперь-то она понимала, что страшнее расспросы, чем прерванное чтение.             На удивление волшебник почти не обратил внимания на то, что она читает — он просто сел в кресло напротив нее и раскрыл книгу. Джонсон последовала его примеру и продолжила читать.             «Разрыв между телом, душой и магией почти невозможен. Волшебники, изучающие данную область ритуалов, сходятся во мнении — если бы такой ритуал существовал он бы приводил к мгновенной гибели объекта. Нет смысла растрачивать магический потенциал на перенос души в другое тело, когда результат заведомо известен. Существование немногих задокументированных обрядов, обвенчавшихся успехом, ставится под сомнение опытными волшебниками. Если такое переселение и возможно (в крайне редких случаях), то оно влечет за собой повреждение одного из объектов. Что будет страдать — неизвестно. Это могут быть душевные муки, неизведанные болезни тела, которые не поддаются никакому лечению, либо закупоривание магии. В последнем случае один из объектов становиться обскуром. Его магическая сила будет уничтожать и его и окружающих, пока не будет остановлена силами извне»                    Прочитанное вызвало в душе у Алисы смутное чувство будто это важная информация, хотя она не могла никак понять, что из этого может относиться к ней. Она не обскур — это точно, она не страдает душевно или телесно. Получается она — продукт первого удачного ритуала? Сомнительный повод для радости…                    Читать рядом с Реддлом становилось с каждой минутой все тяжелее и тяжелее. Его спокойствие и сосредоточенность на собственной книге вгоняли в ужас — Алиса даже успела обдумать пути защиты в случае, если слизеринец решит убить ее прямо здесь. Хотя его способность на убийство до сих пор стояла в голове Джонсон под большим и жирным вопросом.             Очередной раз, когда Алиса вновь шумно выдохнула через нос, стал последней каплей для Реддла.             — Джонсон, я тебя умоляю, прекрати пыхтеть над книгой, ты сбиваешь мои мысли, — устало протянул он.             — Я не специально. Мне тяжело читать, когда в комнате находиться кто-то кроме меня.             — Концепт библиотек тебе, должно быть, покажется невероятно устрашающим, — с каменным лицом проговорил Том.             — Ты читаешь о крестражах? — быстро сменила тему Алиса. Еще быстрее был Реддл, который в одно мгновение достал волшебную палочку и невербальным заклятием сшил Джонсон губы. Она хотела тут же обругать его, но единственный звук, который от нее теперь исходил это мычание.             — Не смей, — прошипел Реддл и продолжил чтение. Отсутствие его стремления расколдовать Джонсон возмутило ее. Она достала свою палочку и постаралась каждым контрзаклятием, которое успела вспомнить, развязать себе рот, но все было тщетно. Во-первых, хоть ее познания в заклинаниях были достаточно обширны, она не знала, какое именно использовал Реддл, потому не могла подобрать подходящий антидот. Во-вторых, ее способности в невербальной магии были достаточно скудны, так что она была даже неуверена, что хотя бы одно контрзаклятие подействовало.             Поэтому Алиса прибегнула к совершенно другой технике — она просто начала без остановки ругать Тома. А какая разница? Он все равно слышит только мычание. Сначала Реддл с христианским смирением слушал этот нескончаемый поток шума, потом он начал тереть переносится. Последним этапом его метаморфоз стало освобождение Алисы из этого плена безмолвия. Однако за то время, что волшебница мычала, выливая на Реддла все свое недовольство, она успела разогнаться, и, когда он ее расколдовал, когтевранка уже не собиралась останавливаться.              — … так невоспитанно затыкать рот девушке на ее безобидный вопрос! Зачем отвечать? Можно же просто связать ей язык и зашить губы, ведь именно так поступают взрослые и разумные люди! Ну Том же самый умный, если ему что-то не хочется слышать, то он сделает все, чтобы закрыть рот человеку! В следующий раз мне, наверное, вырвут язык с концами, а потом и зубы выбьют — просто так, как комплимент от волшебника. Можно еще ослепить, чтобы я даже не знала, с кем разговариваю!             — Да-а, лучше слушать мычания, — протянул Реддл, ни на каплю не впечатленный ее гневной тирадой.             — Я задала вопрос, — повторилась Алиса. Задетая гордость на время сместили страх перед слизеринцем.             — А я не собираюсь на него отвечать, — отрезал Том. Его отчасти восхищало ее упрямство. Неужели она правда считает, что он неспособен причинить ей вред? Ее упорство и полное игнорирование магического могущества Реддла заставляли его задуматься: действительно, сможет ли он причинить ей вред?             — Просто мы могли бы помочь друг другу! Меня интересует природа души, тебя крестражи. Может мы можем объединить знания?             — Или скорее я тебе расскажу то, что я знаю и чего не знаешь ты, а ты мне поведаешь что-то, что я уже давным-давно изучил. И в чем тогда интерес? Лучше ты сама найдешь информацию, а потом прийдешь ко мне и расскажешь, что узнала о крестражах. Тогда я скажу тебе, права ты или нет.             — Что за нелепая игра, — буркнула Джонсон.             — А мне кажется достаточно весело.             Остаток времени до сна они провели в тишине. Алиса не видела смысла стараться узнать что-то от Реддла, когда он так решительно настроился на отказ от любого диалога.             Вернувшись в комнату, Джонсон застала там Селену. Они спали в разных спальнях, поэтому появление Селвин на краю кровати озадачило Алису. Когтевранка уже была переодета в ночную рубашку и сидела, опустив голову. Она даже не сразу заметила, что хозяйка комнаты вернулась, и только когда Джонсон кашлянула, чтобы обратить на себя внимание, ее подруга резко вскинула голову.             Глаза Селены были красными от слез, хотя самих следов плача на щеках обнаружено не было.             — Я легла спать пораньше и мне приснился жуткий кошмар. Будто я стою в министерстве магии и сужу тебя. И тебя держат в клетке, ты связана магическими цепями! Я тут же проснулась в холодной поту… Попыталась уснуть, а там… во сне была Амели… на земле… прямо как в тот, — по щекам Селены потекли горячие слезы, — прямо как в тот день.                           Джонсон на мгновение будто окаменела, она не могла даже вдохнуть. В голове пролетали воспоминания, от которых Алиса постоянно бежала.             Ночь.             Астрономическая башня.             Мертвое тело.             Как быстро Алиса замерла также быстро она оттаяла. Когтевранка тут же села рядом со своей подругой и обняла ее за плечи, позволяя плакать себе в плечо. По щекам Джонсон также текли слезы.             — Я понимаю, — прошептала она.             Боясь повторения кошмаров, Селвин осталась спать в комнате у Алисы. Они легли в кровать, находя комфорт и спокойствие в объятиях друг друга. Перед тем, как провалиться в сон, перед глазами Джонсон возникли подсмытое времени лицо сестры, которая также обнимала ее, когда той снились кошмары.

***

            С той ночи, которая на следующее утро никак не обсуждалась, прошло несколько дней и близилось время, когда всем волшебникам нужно было разъезжаться по домам, чтобы провести остаток каникул со своими семьями.             В случае Алисы и Тома — с детьми из приюта и воспитателями. Алиса была более чем рада тому, что их пребывание у Малфоей подошло к концу — она так и не смогла отделаться от напряжения при разговоре с Брутусом и Стеропой.             Прежде, чем Алиса ступила в камин, она почувствовала долю грусти. Скучать по Малфоям она с больше долей вероятности никогда не будет, а вот скалы Дувра и тот небольшой домик на берегу надолго оставят в ее память отпечаток. Отпечаток, который будет постоянно тянуть ее вернуться сюда даже спустя много лет.