шесть.

      Баночка смазки дрожащим пальцам поддаётся с трудом, падает на плед, и Сонхун, вслепую шаря по кровати, отодвигает пластик от них к презервативам. Он хочет попробовать доставить удовольствие иначе, используя лишь язык и пальцы, потому что Джей должен кончить первым. Какой он альфа и мужчина, если не заботится об удовлетворении своего партнёра? Даже если партнёр сам не прочь приковать его к постели и сесть на его член.       — Выбирай, Дже-я, пальцы или язык? — Сонхун ведёт влажную дорожку языком вдоль трусов, и Джей, зарываясь ладонью в его волосы и оттягивая на пробу, выдыхает.       — И то, и другое, вряд ли ты справишься одними пальцами.       Сонхун смеётся, прижимаясь губами к коже, хотя Джей вообще не смешной, и его юмор ни на что не годен, и прикусывает тазовые кости, выпирающие над трусами, наслаждаясь жалобным стоном. Не ожидал. Он зубами захватывает резинку и стягивает вниз, чувствуя, как сжимаются пальцы в волосах, и Джей приподнимает бёдра. Сонхун снимает его трусы, откладывая на кровать, позади себя, а Джей впервые настолько нагой перед ним. Годы дружбы и всё такое. Он откидывает голову на подушку, в последний момент замечая темнеющий взгляд Сонхуна, которым он оглядывает его.       Джей прикрывает глаза, выпуская волосы, кладёт ладонь на плечо оборотня, и Сонхун ободряюще целует его подогнутое колено. Он задерживает дыхание, не веря до конца ни собственным глазам, ни ушам. Кажется, что он спит или под мощным гипнозом, выдающим желаемое за действительное. Взгляд то мутнеет, то вновь обретает ясность, а во рту пересыхает и раздирает. Перед ним лежит распластанный на его постели парень, о котором он мечтал больше года, но Сонхун не может принять это. В голове не укладывается, что они собираются заняться любовью. Не грёбаным сексом, а любовью.       О, Сонхун так сильно хочет подарить Джею всю Вселенную и себя в придачу, обёрнутого красной ленточкой.       — Скажи, если будет больно или неприятно, — он ещё раз касается губами колена, не отрывая взгляда от Джея, который с явными усилиями кивает в ответ, и он хмыкает. — Ты должен говорить, Дже-я, а не молчать. Я не продолжу, пока ты не скажешь, что понял меня.       Раздаётся ворчливое цоканье, и Джей резко выпрямляется:       — Хорошо.       — Хороший мальчик, — Сонхун хлопает его по ягодицам, прося освободить больше места, и парень раздвигает ноги шире. Он тут же ныряет между его бедёр, и Джей рефлекторно сжимается обратно. Широкие плечи мешают, и он стонет, цепляясь за плед.       — Я не!.. Блять! Блять, Сонхун-а, сделай уже что-нибудь, я устал ждать.       — Ты не блять, согласен, — Сонхун, щекой касаясь внутренней стороны бедра, лукаво смотрит на него снизу вверх и носом тычется в колено, чтобы провести кончиком до самого паха. — Ты самый хороший мальчик на свете.       Джей жмурится, подрагивая от волнительных ощущений, стекающихся вниз живота и готовых вырваться в любую секунду, но держится — за пушистый плед, комкающийся в его длинных пальцах, за чужие плечи и за остатки здравомыслия, которые с каждой секундой ускользают всё быстрее. Он пытается ухватить их, но в ушах рваное дыхание, и воображаемые руки цепляются лишь за пустоту. Сонхун не произносит ни слова, отодвигаясь от него, чтобы сбросить крышечку с банки, набрать на пальцы вязкой смазки и осторожно растереть, согревая. Он облизывает пересохшие губы, кидая взгляд на довольного и теряющего связь с миром парня. А затем размазывает это манговое недоразумение по его колену с усмешкой и изгибает бровь игриво, стоически выдерживая ругань.       — Придурок…       — Знаешь, я один раз воспользовался вашим подарком, — он свободной рукой упирается в матрас и ныряет ниже, устраивая беспорядок и на бёдрах. Смазка пахнет отвратительно, но на коже смотрится красиво, и Сонхун слизывает совсем немного. — В тот же день, когда вы мне его вручили. Вы все вернулись домой, и я остался один. Долго ворочался в постели и не мог уснуть, потому что в голове крутился ты один. Я кончил с твоим именем на губах, а всё из-за того, что ты в тот день надел грёбаные шорты. Каждый раз, когда ты садился, они задирались и оголяли твои бёдра. Я дрочил и представлял твои руки…       Откровения отзываются в парне вибрацией во всём теле, и он непроизвольно стискивает бёдрами крепкие плечи. Сонхун усмехается на мгновение, прижимая руками ноги к кровати, собираясь закончить начатое. Джей ждёт достаточно, чтобы взяться за это самому и перевернуть его на спину, а затем насадиться на член и довести себя до первого оргазма.       — Но первый раз я дрочил из-за тебя задолго до осознания чувств. Это было в тот день, когда ты всё нам рассказал, и уже тогда я видел лишь тебя. Сколько с того дня лет прошло? Два, три?       — Два года и три месяца. Чёрт… — заботливо подсказывает он, но срывается на громкий стон, когда Сонхун размазывает согревшийся лубрикант по его клитору и половым губам.       Оборотень искусен — он ведёт языком по промежности, толкаясь внутрь, и вдыхает смешение запахов. Джей даже сейчас пахнет маршмеллоу и хвоей, дёргая плед на себя и свистяще выдыхая. Его трясет от пальцев оборотня на его половых губах, но ещё больше от мысли, что он не первый видит Сонхуна между своих ног.       — Со сколькими ты уже?..       — Три девушки и практика, Дже-я, больше никто. Я тренировался ради тебя. Столько видео пересмотрел, столько книжек перечитал… У меня чуть голова кругом не пошла, но я хотел сделать всё прекрасно, так что будь добр стонать громко. Я должен знать, что тебе хорошо.       И Джей не просто стонет — захлёбывается всхлипами, зажмуриваясь до белых пятен перед глазами, потому что не может смотреть на подмигивающего Сонхуна, рисующего круги вокруг его клитора. Он намеренно не приближается к нему напрямую, дразнится, распаляя и так затягивающееся внизу живота возбуждение. Оборотень языком играется с клитором и давит на влагалище, слизывая естественную смазку, и подключает пальцы. Вводит первый, на одну фалангу, и Джей видит искры, летящие из глаз, умоляя не прекращать. Кем окажется Сонхун, если откажет?       За первым пальцем входит второй, и он проталкивает их дальше, обмирая от мягкой тесноты. Жар окутывает пальцы, с лёгкостью скользящие во влагалище, и Сонхун в смятении смотрит на тяжело дышащего парня.       — Утром… — он задыхается, вновь откидывая голову назад, нерешительно опускает бёдра, и оборотень раздвигает пальцы на манер ножниц. Они вздрагивают вместе, и Джей позволяет улыбке замереть на губах. — Перед уходом я подготовил себя.       — Так ты спланировал это всё? Ушёл рано утром, зная, что вечером займёшься сексом?       — Я в принципе сегодняшний день спланировал, если ты об этом, — он хмурится, закусывая нижнюю губу, и накрывает глаза предплечьем. — Но всё пошло по пизде, потому что ты и Джейк влезли раньше времени.       — По просьбе Хисын-хёна, — напоминает Сонхун, задумываясь над тем, что могло бы быть, если бы он и Джейк не вмешались. Каков план Джея? Что он хотел получить?       Кажется, вопросы останутся без ответов, поэтому он наклоняется и целует парня, отодвигая руку с его лица и переплетая пальцы. Даже волк внутри не сделал его кожу более тёмной, поэтому оборотень кидает быстрый взгляд на их ладони и закусывает губы, облизывая их контур. Они подходят друг другу идеально, как Инь и Ян.       Джей, разжимая пальцы, выпускает плед из рук и морщится из-за неприятных ощущений, иголочками прошедшиеся по мышцам до самых локтей, притягивает Сонхуна ближе и кладёт ладонь на его плечо. Оставляет краснеющие отметины на лопатках и шее, сжимаясь вокруг уже трёх пальцев, и завладевает его губами, поймав несдержанный стон.       — Поможешь, Дже-я?       Сонхун замедляется, вытаскивает пальцы наполовину, и Джей протестующе скулит, почти мотая головой в отрицании, но останавливает себя. За несколько лет после совершеннолетия он перебровал множество вариантов достижения оргазма, не всегда используя вибратор, и чаще всего кончал из-за воображаемого оборотня в его вагине, так что сделать это вместе не такая уж и плохая идея.       — А что, руки устали? Я же говорил, что нужен вибратор. Он бы так легко меня не бросил.       — Засранец, — Сонхун хмыкает, но Джей с усмешкой смачивает пальцы слюной, соблазнительно стекающей с его подбородка, и опускает ладонь на клитор. Давит указательным и средним, сгибая остальные для большего удобства, и оборотень резко подаётся вперёд, стирая капельку слюны с губ и кожи и отправляя большой палец в рот.       — Извращенец.       — Я буквально засунул язык тебе в вагину, и ты называешь меня извращенцем из-за этого? Не думаешь, что немного опоздал? — парень цыкает, и Сонхун, хмыкая, разводит пальцы внутри него. — Такой красивый сейчас. Джек должен был тебя рисовать как одну из своих француженок.       — Дурак…       Джей чувствует, как пальцы на ногах подгибаются, и Сонхун ставит локоть рядом с его головой. Дыхание опаляет взмокший лоб, и парень подаётся навстречу прохладе, пока оборотень сгибает пальцы внутри него, подушечкой большого продолжая гладить клитор. Он чуть царапает ногтём кожу, и Джей насаживается сам ниже, забывая, что должен делать — Сонхун прекрасно справляется и без него, вводя фаланги дальше. Губами очерчивает его подбородок, оставляя засосы на нежной коже шеи, и зубами цепляет дёргающийся кадык. Джей вплетает ладонь в его волосы, направляя ниже, и Сонхун прикусывает ключицы. Поцелуи бутонами расцветают на косточках, перебираются на плечи и задерживаются на груди. Он облизывает кожу вокруг соска, легонько дует и упивается стонами. Не впервые радуется тому, что живёт один, но сейчас как никогда счастлив из-за большой территории вокруг частного дома. При желании соседи не узнают, чем они тут занимаются, и он улыбается, зубами оттягивая сосок.       — Сладкий даже здесь, — Сонхун переключается на второй, не переставая ритмично двигать пальцами внутри парня, пока Джей медленно ласкает клитор. — Чёрт, ты такой горячий внутри…       — Заткнись, дурак… — глаза закатываются, и он сглатывает — мурашки бегут по коже, а оборотень языком собирает бисеринки пота, скатывающиеся по коже, которые Джей не заметил. Он отрывается от реальности, растворяясь в руках Сонхуна.       — Не могу молчать, ты выглядишь превосходно.       Сонхун оставляет мокрую полоску вдоль основания шеи, жадно вдыхая горько-сладкий аромат, и тянется за его губами для поцелуя. Они сталкиваются зубами и синхронно морщатся, но не отстраняются и яростно сплетаются языками. Это похоже на танец, и оборотень кружит во рту Джея, забирая кислород. Между ними нет борьбы за контроль, Джей подстраивается под него и с самыми пошлыми звуками отвечает. Но вдруг мозг мигает красным, вынуждая прервать поцелуй, и он, пытаясь отдышаться, смотрит вниз.       — А как же ты?       — Плевать, потом.       Оборотень поспешно отмахивается, выставляя на первый план его удовольствие, и вытаскивает из него пальцы, сползая по кровати. Он упирается локтями в плед, окончательно сбившийся в лодыжках парня, и высовывает язык, касаясь самым кончиком внутренней стороны бедра. Присасывается к коже, втягивает в рот словно самое вкусное лакомство, и прикусывает, наслаждаясь мяукающими всхлипами Джея.       — Блять, как хорошо. Сонхун-а, прикоснись там, ты заебал.       — Я только начал, — Сонхун дует на покрасневшую кожу, постепенно наливающуюся засосами, и сглатывает от мысли, сколько синяков может оставить на его коже, сколько раз может пометить и показать всему миру, что этот парень — занят.       Занят.       Ни кем-то другим, ни тупым Йесоном, а им. Пак Джей встречается с Сонхуном, и эта мысль прошивает его до поджавшихся на ногах пальцах. Он ведёт мокрую полоску до половых губ, слизывая естественную смазку с них, задевает клитор и целует кожу над ним. Отдалённо слышит, как Джей шевелится, будто это происходит не здесь, чувствует неуверенные пальцы над своей головой и, улыбаясь, помогает ему — кладёт ладонь на макушку, безмолвно позволяя делать всё. Джей неровно выдыхает, и Сонхун понимает это как благодарность. Он вылизывает всё, глотая, и во всём смешении запахов манго пропадает, оставляя мускус и хвою.       — Я скоро кончу, Сонхун-а. Быстрее, пожалуйста. Вот так, да… Чёрт, быстрее.       Рука в волосах сжимается, направляя его, и Сонхун то ускоряется, то замедляется, специально доводя до стонов, переходящих в крики. Джей разговорчив даже во время секса, и это так похоже на него, что Сонхун просовывает одну руку под его бедром, обнимая и притягивая ближе. Все мольбы прекращаются, заменяясь короткими звуками.       — Ты как будто в порно снимаешься. Может, в следующий раз попробуем с зеркалом? — Джей хмурится, поднимая голову с подушки, и в глазах сверкает злость короткой вспышкой. — Ты сам сказал, что хочешь попробовать все мои фантазии, а я сказал, что их много… Ты только представь, как красиво будешь выглядеть… Ты уже сейчас смотришься великолепно, Дже-я. Но там ты сможешь видеть нас обоих. Как думаешь, насколько прекрасен ты будешь с моим членом в тебе? Мне кажется, невероятно…       Сонхун чувствует это раньше Джея. Оргазм накрывает с головой, выгибая в пояснице и выворачивая всё изнутри.       — Я всё… Я почти. Блять!.. — голос срывается, но оборотень ободряюще поглаживает кожу бедёр, и Джей кончает с его именем на губах. Оно тонет в стонах, смешивается с всхлипами, и это звучит слишком красиво. — Блять, Сонхун-а…       — Давай, Дже-я. Я здесь для тебя.       Возбуждение проходится мощным разрядом тока по всему телу, пальцы сильнее стискивают плед и волосы на затылке оборотня, царапая кожу, ноги мелко дрожат, и Сонхун ни на секунду не отстраняется от бедёр. Он проглатывает всё без остатка, вылизывая досуха, и целует место под пупком. Джея трясёт, и его пробирает гордостью от осознания, что он — причина.       — Но ты… — Джей опускает расфокусированный взгляд, застланный слезами удовольствия, на трусы Сонхуна, но вместо ожидаемого стояка получает мокрое пятно и вялый член. Он слабо присвистывает, хотя мозг совсем не работает, и цепляет пальцами подбородок оборотня. — Ты кончил?       — А, да… Мне хватило тебя, — Сонхун мгновенно прячет глаза за волосами, словно в этом есть что-то постыдное. Он настолько был возбуждён, что стонов и всхлипов в самое ухо реально хватило для того, чтобы кончить вслед за Джеем, который усмехается и фиксирует его голову в одном положении.       — Ох, ты реально как школьник, — не звучит разочарованно, но в голосе скользит издёвка, и, конечно, парень над ним смеётся.       — Псина-школьник, — Сонхун вздыхает, отворачивается и вырывается из рук Джея, толкая его на кровать под тихий смех. — Прекрасное описание, спасибо, Дже-я. Так меня в телефоне и запиши.       — Меня не поймут из-за «школьника», поэтому я оставлю только «псину».       — Засранец, — Сонхун поцелуями-бабочками осыпает все сантиметры кожи, до которых может дотянуться, запертый в тисках его бедёр. — Зато чертовски вкусный, Дже-я.       Через кокон удовольствия и мощного оргазма, разделённого на двоих, Джей не сразу разбирает смысл слов. Он закатывает глаза, потому что манго им обоим одинаково не симпатизирует, и мысленно напоминает себе впредь не шутить над Сонхуном, иначе его хиханьки закончатся быстро и плачевно.       В начале февраля, когда университет начал гудеть из-за четырнадцатого числа, Джейк предложил ему «уморительный» сюрприз их лучшему другу. Джей согласился, внимательно изучил ассортимент секс-шопа на окраине города, подальше от любопытных носов стаи и семьи, и купил лубрикант с запахом манго. Поэтому он не пахнет вкусно — приторно до щекотки в носу и слезящихся глаз. Правда, чихнуть не получается из-за Сонхуна, прижимающегося к нему с новым поцелуем. Джей впускает его язык в рот, слизывая свой вкус, который не спутает ни с чем другим после ночей, проведённых в исследованиях собственного тела и реакций на разные действия.       — Я на вкус как грёбаное манго, ты издеваешься?       — Самое главное, что не персики, — Сонхун чмокает в подбородок, коварно щурится, и Джей отталкивает его, упираясь ладонями в грудь.       Неподдельный ужас отражается на лице, сменяется возмущением и смущением одновременно, и оборотень посмеивается.       — Только не говори, что хочешь засунуть мне в задницу персики. Я убью тебя раньше, чем ты согласишься, Пак Сонхун.       — Не персики, — он трясёт головой, делая вид, что не замечает проскользнувшего по чужому лицу облегчению, и ласкает большим пальцем щёку. — Я хочу завязать тебе глаза и использовать лёд. Представь этот контраст — мои горячие руки, холодный лёд. Хочешь проверить, кончишь ли ты только от этого?       — Придурок.       Джей беззлобно отмахивается, притягивая его для поцелуя, и Сонхун с радостью отвечает. Он всё ещё стоит на четвереньках, прикасаясь мокрыми трусами и вялым членом к промежности парня, но тот вжимает в себя, положив руки на его поясницу. Оборотня переполняет восторг, и ему не хватает ушей и хвоста волка, которые будут показывать всю радость. Джей всегда чешет его макушку, когда он превращается, зарываясь в мягкую шерсть и пропуская её через пальцы.       — Но твой, Дже-я. Я люблю тебя, Пак Чонсон. Согласишься ли ты стать моим парнем?       — Я бы не переспал с тобой, если бы не хотел. Я согласен, Сонхун-а. Хочешь ли ты разделить всю твою жизнь со мной? Быть в горе и радости со мной? Быть в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас?       — Кажется, это должен говорить не ты и не здесь… Джейк мечтает произнести речь священника на нашей свадьбе, не разрушай ему планы.       — А кто сказал, что я разрушаю? — Джей перекатывается на кровать, переводя взгляд на разрисованный лианами и небольшими розовыми цветами потолок, дизайн которого придумывала Йеджи назло старшему брату, и Сонхун накрывает ладонью пресс, дрогнувший под тяжестью его руки. — Между прочим, я ему речь сочиняю прямо сейчас, всё-таки браки в США никто не отменял и не запрещал.       — Значит ли это, что мне нужно купить тебе кольцо? — он ложится на бок, подставляя локоть под голову, и парень поворачивает голову, пожимая плечами.       — Да. А предложение сделай на крыше своего дома под полной луной…       — Ага, в форме волка. Не издевайся надо мной, — Сонхун выгибает брови, и Джей реально разводит руками, будто не он затеял это всё.       — Зато романтично.       — Дже-я, у тебя явно отсутствует понятие романтичности, — он со стоном прислоняется лбом к плечу, выводя на руке узоры, и удивлённым не выглядит. Годы дружбы с Джеем научили его не разевать рот из-за каждой ерунды. — Признание с членом в тебе, предложение в форме волка. Я должен выть на Луну: «Выходи за меня?». Мне даже страшно стало, что будет дальше.       — Мне нравится идея. Я жду.       — Господи…       — Ты сам захотел встречаться со мной, Сонхун-а. Теперь не отвертишься.       — Будто я захочу. Ну, что? Готов ко второму раунду? Я ещё не признался с членом в тебе, — Джей кивает, расстроенно вздыхая, хотя это всё лишь очередной спектакль одного актёра, и Сонхун сгребает его в объятия, заваливаясь на спину.       Джей удобно устраивает голову на его груди, как раз над бешено бьющимся сердцем, и улыбается — сейчас им и второй раунд не нужен, ведь в горячих руках оборотня настолько замечательно, что лишние телодвижения совершать не хочется.       — Ох, это значит, что мне придётся извиняться?       Сонхун посмеивается, целуя его в макушку. Волосы щекочут лицо, попадают в рот, и он, отплёвываясь и облизывая губы, отстраняется, прежде чем прошептать ответ.       — Можешь продолжать громко стонать. Я приму это за извинения.       Джей скатывается на постель, утягивая за собой, и оборотень расставляет руки вокруг его головы. Они и правда собираются заняться настоящим сексом, или он всё ещё спит? Потому что если это сон, Сонхун не хочет просыпаться — навечно бы остался здесь, в окружении тепла, голоса и запаха Джея, наполняющего его комнату и лёгкие. Он втягивает носом воздух, припадая губами к груди, и Джей со всхлипом закидывает на его талию ноги, скрепляя пятки в замок. Держит крепко, и ему не вырваться даже при большом желании, которое отсутствует. Он же не дурак, чтобы уходить сейчас и когда-либо вообще.       — Ты пахнешь мной теперь, — Сонхун ведёт носом до родимого пятна, снова закусывает и чуть оттягивает, после выдыхая. — Я всегда пахну морозом, поэтому ты похож на заснеженный хвойный лес ночью. Именно ночью, потому что в это время суток на улице пахнет иначе, особенно для меня.       — Тебе нравится?       — Мне нравится всё, что связано с тобой, Дже-я, — он поднимает голову, преданно заглядывая Джею в глаза, чтобы доказать свои слова, и парень выдыхает. — Особенно мне нравишься ты. Я люблю тебя больше жизни, Дже-я.