пять.

      Глядя на их переплетённые пальцы, Сонхун смеётся, и это мгновение ощущается таким уместным, что он не замечает верхнюю ступеньку и запинается. Слишком увлёкся собственными фантазиями. И не успевает опомниться, как опасно накреняется вперёд, и Джей с тяжёлым выдохом его подхватывает, не позволяя протаранить носом пол второго этажа или скатиться вниз, потому что два метра высоты опасны даже для волков.       — Я в тебе и не сомневался, растяпа. Ты решил обломать нам секс или импотентом вообще стать?       Джей хмуро осматривает его лицо, оглаживая пальцами щёки и почти пострадавший лоб, и Сонхун отмахивается. У него обе ноги левые, внимательность на нуле. Это не самое страшное, что могло произойти с ним, хотя его рассеянное внимание не касается стаи — о них ему всегда известно всё. Порой, вплоть до цвета и узора на трусах.       — Я дурак, по-твоему? Я не для того ждал тебя полтора года.       Не отвечая, Джей касается губами его лба и упирается ладонями в плечи. Сонхун чувствует, как ногти нарочно впиваются в кожу, и тут же расплывается в довольной улыбке, устраивая ладони на его талии. Такой тонкой, что если постараться, можно обхватить её. Кажется, у него кружится голова, и виной тому не ступеньки.       — Если я попрошу тебя быть моим, ты согласишься? — он прикрывает глаза, лбом сталкиваясь с чужим, и стискивает пальцы. Щёки пылают румянцем, но румянец всё равно не видно. У жизни оборотнем много плюсов.       — Знаешь, о чём просишь?       — Если бы не знал, стал бы я спрашивать? — Сонхун отстраняется, целуя трепещущие ресницы Джея и задерживаясь губами на брови рядом с колечком, и тот пускает смешок, скашивая глаза. Он планировал признаться, но парень забавно кривится, растягивая губы в улыбке, и хихикает. Снова всё идёт не по плану, и это так похоже на них. Непривычно видеть их серьёзными и озабоченными делами, быть дураками у них лучше получается. — Ты можешь отказаться, и я просто приму твоё решение. Но я хочу и готов провести с тобой всю жизнь, потому что люблю только тебя, Дже-я. Для меня уже полтора года не существует никто, кроме тебя. Стая это подтвердит.       Тонкие брови озадаченно хмурятся, и первый его порыв — разгладить морщинки, но он удерживает руки на талии. Джей кивает своим мыслям, усмехается и обвивает его шею плотным кольцом. Он прижимается губами к губам Сонхуна, игнорируя удивление, мелькнувшее в расширившихся глазах, жмурится счастливо и едва переставляет ногами. Спиной впечатывается в стену, лопатками ощущая холод, и болезненный стон тонет на языке Сонхуна, что резким движением спускает руки с талии на ягодицы и сжимает.       — Я уже давно согласен, Сонхун-а, с каждым твоим предложением по умолчанию. Тебе нужно было лишь попросить, и я бы отдал весь грёбаный мир тебе.       Джей закидывает ноги на его талию, вжимая в себя, и Сонхун впивается пальцами в складки джинсов, толкаясь глубже. Языком обводит губы, проезжается по бёдрам пахом. В ушах эхом отражается стон, полный удовольствия, и он повторяет снова. Кажется, до комнаты они всё же не дойдут, ведь Джей пахнет сладким маршмеллоу сильнее, но, если он не будет против насадиться на его член уже здесь, то Сонхун может заняться сексом и в коридоре.       — Вчера ты тоже был согласен?       — Просто не будь банальным, Сонхун-а, — Джей пожимает плечами, вырывая одновременно и ворчание, и всхлип. Сонхун закатывает глаза и умоляет самого себя сделать несколько шагов до комнаты, ведь штаны натянуты до предела, и он просто взорвётся от перевозбуждения.       — А разве признание, пока я трахаю тебя, не банальщина?       — Банальщина, но зато какая, — он не даёт закончить, впиваясь жёстким поцелуем, и Джей отвечает с не меньшим рвением, не стремясь доминировать. — Повторишь всё ещё раз с членом во мне, договорились?       — Придурок.       — Ох, и не повезло тебе с парнем, Сонхун-а. Даже жалко тебя.       Сонхун не обращает внимания на первую фразу, хоть и должен, потому что Джей смотрит лукаво и немного обидчиво, но он отпускает его на пол и, ещё раз целуя, ведёт их в комнату.       — В таком случае ты должен извиниться за всю нервотрёпку, сидя на моём члене, дорогой, — прозвище звучит насмешливо, неосознанно даже, ведь они нередко шутили так, и Джею это известно, но он не сдерживает крупную дрожь во всём теле. — Я не позволю тебе забыть это.       — Как будто я хочу.       Дверь распахивается, почти врезаясь в стену, и Джей со смешком вталкивает Сонхуна внутрь. Всё это время Сонхун не сводит с него влюблённого взгляда, без слов позволяя усадить на кровать и щёлкнуть замком. Конечно, запертая дверь не спасёт их от подслушиваний или взлома, но даст фору для сборов, если любимая матушка приедет без предупреждения — с момента переезда женщина не единожды обрывала все его попытки побыть наедине со своими влажными фантазиями и жаркими снами.       Он выдыхает, оборачиваясь на окно, через которое слабо пробивается дневной свет, но Джей снова привлекает к себе. Обхватывает пальцами подбородок, заставляя смотреть только на него, и аккуратно опускается на его колени. Садится, никак не касаясь паха, и Сонхун поджимает губы. Одно он чувствует ярко, шмыгая носом, — возбуждение парня, который своим весом заземляет его и напоминает, что это всё — реальность, а не галлюцинации его воспалённого мозга.       — Ты ведь хотел этого очень давно?       — Какой глупый вопрос, — он хмыкает, всматриваясь в глаза Джея, и видит там целые вселенные, и Джей отвечает ленивой усмешкой, словно его слова тоже глупы.       Сонхун водит большим пальцем по подбородку, задевает уголок губ и наклоняется к его уху, опаляя кожу горячим дыханием.       — Поэтому расскажи, что ты хотел сделать со мной эти полтора года, — Джей придвигается ближе, касаясь промежностью твёрдого члена, и Сонхун, выдыхая сквозь зубы, отводит голову в сторону. Их уши — слабые места, поэтому волки стараются беречь слух, но кто же знал, что эта часть его тела окажется эрогенной зоной. — Наверняка там накопилось достаточно желаний и поз, в которых ты можешь взять меня. Я ведь прав?       Полтора года назад, когда он осознал свои чувства, признаться даже самому себе было сложно, что уж говорить о Джее, но отрицать он тем более не может. Сонхун думал о Джее долгие месяцы, чтобы сейчас скрывать это. Ни одна его влюблённость не заходила так далеко, поэтому сейчас он не знает, что делать после признания и как совладать с эмоциями.       — Уверен, что выдержишь? — он целует родимое пятно на шее, и Джей ожидаемо сглатывает, правда, непонятно, от чего — от приятных ощущений или вопроса. — Моих фантазий было настолько много, что я со счёту сбился после тридцать девятой.       Если парень и удивлён, то не показывает этого и толкает Сонхуна на спину, залезая выше. Теперь он сидит ровно там, где нужно, но в одежде, и Сонхун вызывающе выгибает бровь.       — Для этого у нас есть вся жизнь, Сонхун-а. Я готов ждать, сколько потребуется, если это ты.       — Тогда нам стоит поменяться местами. Ляжешь на спину?       Джей поднимается, попутно цепляя футболку, и тянет её наверх. Мышцы заманчиво перекатываются под оливковой кожей, и Сонхун облизывается — теперь ему никто не запретит касаться каждого сантиметра тела парня в любое время суток.       Джей в перерывах между учёбой, работой и помощью в стае часто занимается в спортзале, поэтому посмотреть есть на что, а потрогать — тем более. Он сложен превосходно, старается следить за своей формой, и Сонхун будет дураком, если не облизнётся в мыслях, а затем и в реальности, ловя насмешливый взгляд Джея.       Он передвигается на кровати, освобождая место, и Джей ложится, утягивая его за собой. Они падают на многочисленные подушки, и Сонхун мгновенно нависает сверху. Серебряные пряди падают на лоб, красиво обрамляя контур лица, торчат по бокам и напоминают Джею о волке внутри парня, что готов разорвать любого чужака ради его безопасности. Семь лет назад это удивляло и, в некоторой степени, даже ужасало, потому что Сонхун — альфа, который не обязан так заботиться о нём, но сейчас он лишь ухмылялся рвению оборотня узнать всю информацию о Йесоне и по возможности стереть его с планеты.       — Все эти полтора года я хотел лишь тебя. Плевать, в каких позициях и как часто, но… Одно было неизменным, — он нерешительно кладёт ладонь на подрагивающий пресс, спускаясь чуть ниже, и Джей изгибается в спине, следуя за прикосновением. — В комнате должен быть полумрак, чтобы мы отчётливо видели лишь друг друга, а за окном — дождь. Сейчас я понимаю, что моя главная мечта исполняется.       Сонхун скребёт ногтем, вскидывая голову, и видит чужую лёгкую улыбку. Парень цепляется за плед, комкает, но вид у него расслабленный и разнеженный. Ох, что же будет дальше, если уже сейчас Сонхун готов кончить?       — Я хочу засыпать и просыпаться в одной постели с тобой… Я хочу назвать тебя своим и довести тебя до такого состояния, чтобы все знали, чей ты.       — Разве это было не очевидно с самой первой секунды? — Джей выдыхает сквозь зубы, и Сонхун удивлённо вскидывает голову, убеждённый, что слух его подводит, ведь в ушах гремит кровь, а по голове словно стучат сотней молотов, отвлекая от действительности. — Все шутки стаи были шутками лишь частично, я ведь прав? Они всегда говорили, что мы похожи на старую супружескую парочку, но полтора года назад начали повторять это чаще. Именно тогда ты осознал свои чувства, а от оборотня ничего не скроешь. Даже мысли. Ты заставил всех поверить в то, что я твой, даже если это было не так. И не смей отрицать сейчас. Я не волк, Сонхун-а, но отлично научился тебя читать.       Джей подтягивает его к себе снова, завладевая губами и запечатывая тяжёлый вдох, и вслепую подцепляет края пуловера. Дёргает ткань, недовольно застонав, и Сонхун прерывает их поцелуй лишь на секунду, чтобы скинуть одежду на пол. Джей улыбается, а затем выбивает воздух одним резким движением вперёд и руками на ремне.       Он несдержанно всхлипывает, вылизывая его рот, переплетая языки в бешеном танце за доминирование и играясь с пряжкой, но собственные штаны пропитываются влагой и прилипают к телу. Пальцы путаются, застревают в петельках, и Сонхун, удерживающий его лицо в одном положении, совсем не помогает, вдавливая в матрас под собой и кусаясь.       Как он не пометил всё его тело, непонятно, но Джею не до этого — он заканчивает с ремнём, выдёргивая, и скидывает с кровати. Глухой звук отрезвляет на мгновение, в которое оборотень усмехается ему и трётся своими бёдрами о его пах. Из расстёгнутых брюк торчат боксеры, и Джей окончательно растеряет остатки здравого смысла, если они не займутся хоть чем-то в ближайшие минуты. Его терпение иссякает, и оно не такое резиновое, как точилка зубов Джейка.       — Ты прав, Дже-я. Никто не может подойти к тебе, пока я не разрешу, и каждый в стае знает это, — Сонхун дразняще высовывает кончик языка, и Джей закатывает глаза — собственничество в нём проскальзывало давно. Долгое время Джей успешно списывал это на беспокойство о нём как о друге, близком человеке и стае, но, возможно, долгое время оставался слеп до таких вещей. Он читал Сонхуна как открытую книгу, но самого очевидного не заметил.       — К Джейку ты тоже ревновал?       Сонхун фыркает, явно оскорблённый упоминанием ещё одного имени, и Джей понимает — все подозрительные взгляды на объятия с Джейком, попытки проводить больше времени только вдвоём и уговоры остаться дома, а не встречаться с другими, были не спроста. Как он проглядел продолжительность чувств Сонхуна, если они были перед ним?       — К нему больше всех, — глухо выпаливает Сонхун, и он кивает. — Я знаю, что не должен был и что это мерзко, но я просто не мог спокойно смотреть на то, как вы милуетесь, пока я старался не кричать всему миру о своих чувствах к тебе… И я знаю, что моя ревность — мерзость, но просто… Я боюсь потерять тебя, и Йесон напугал меня больше всех.       — Дурачок ты, Сонхун-а, ты такой дурачок… И тихо, я не договорил, — Джей прикладывает к его губам палец, который оборотень тут же обхватывает губами, и он смеётся. — Ты понравился мне в первую встречу, потому что уже тогда ты был альфой, хоть и неофициально. Ты стоял тогда в стороне, не вмешивался в наши с Джейком разборки, и в твоём взгляде было что-то, что заставило меня смотреть только на тебя. Сначала я списал свои чувства на благодарность, всё-таки вы стали моими первыми друзьями в Корее, а затем на восхищение, когда ты рассказал мне обо всём. Мой друг — волк, который может превращаться в любое время дня и ночи. Да меня распирало от гордости, что я дружу с тобой! Оборотень, профессионально занимающийся фигурным катанием… Вдвое больше восхищения, и я думал, что это простая гордость. Такой же дурак, как и ты… И тихо! Я ещё не закончил.       Сонхун посмеивается, обводя языком фалангу и смачивая её слюной, и не отрывает внимательного взгляда от Джея, что запинается и отводит глаза, чтобы перевести дух.       — Если продолжишь так на меня смотреть, я не выпущу тебя из постели ещё неделю, — Сонхун играет бровями, и Джей расценивает это как одобрение, вновь цокая.       Раздражения в его голосе нет, но сердце протестующе стучит. Хисына одного нельзя оставлять совершенно, нужно сдержать обещание, данное малышне, и не обидеть Джейка, а они могут, если перестанут отвечать ему и помогать выгуливать Лейлу. И при одной мысли о собаке друга его нос начинает опасно чесаться. Джей делает осторожный вдох, удивляясь — на шерсть оборотней у него аллергии нет, зато из-за Лейлы чихать хочется постоянно.       — И лучше тебе ничего отвечать, потому что я серьёзен.       — Так я против, что ли? — Сонхун выпускает его палец с самым громким и пошлым звуком, на которой способен, и облизывает ребро ладони, не прерывая зрительный контакт. При этом выглядит так развязно, будто снимается в дешёвом порнофильме с актёром, найденном на улице за банку пива, или рекламирует средство против импотенции, доказывая пузатым мужикам через экран, что сорок лет — не конец и не предел их мечтаниям. Выглядит очень по-блядски, чего Джей не ожидает от него.       Это же Сонхун, а его сигнатурная песня — недавний релиз NewJeans.       — Фу, ты реально псина, — Джей лягается, но Сонхун вовремя кладёт ладонь на его колено, прижимая к постели. Парень недовольно скалится и вздыхает, решив больше не тратить время и нервы. — Я говорю про твою репродуктивную систему, потому что я всё ещё в силах оторвать тебе член.       — И лишить нас секса?       — Если ты не заткнёшься и не дашь мне закончить, я сломаю тебе нос, тупой ты придурок.       Сонхун хохочет уже в голос, и Джей думает, что же он нашёл в этом придурке. Мозгов явно нет, иначе он бы знал, когда стоит заткнуться, деньги его не волнуют, и красота не самый главный критерий оценки партнёра. Хотя назвать Сонхуна страшным у него язык не повернётся, потому что иногда дыхание перехватывает от вида оборотня.       Но внимание Джея больше привлекают серебряная шерсть Сонхуна и его накачанные руки. Сонхун с лёгкостью может обхватить его шею руками, сжать, лишая кислорода, и Джей ему за это ещё спасибо скажет. Интересно, входит ли удушение в его список фетишей?       Господи Иисусе, Джей забегает далеко вперёд, Сонхун даже не перестал ржать. Ему явно не удушения или других вариантов доведения Джея до звёзд перед глазами.       — Ну? Может, позволишь закончить?       — Хорошо, я готов выслушать тебя.       — Огромная благодарность, ваше величество! Неслыханная щедрость, ай, идиот! — Джей визжит, чувствуя кожей чужую улыбку, и откидывает голову назад. Сонхун кусает ключицы, уворачиваясь от отталкивающих его рук, и зализывает следы. У жизни оборотнем также есть и минусы, один из них — их слюна заживляет всё, и синяки в том числе. Ему придётся постараться, чтобы Джей увидел его засосы следующим утром. Зато сам Джей гневно отбивает свою честь, отодвигая его лицо, и он гарантирует, что его удушение будет неприятным, а стая лишится вожака, если они не прекратят ругаться. — Я… Тоже ревновал тебя, но думал, что как друг… То есть делал всё возможное, чтобы так думать, потому что ты мой друг. На Джейка это не распространялось, но к Сухе и другим девушкам я тебя ревновал очень сильно.       — И когда ты понял, что любишь меня?       Джей поднимает взгляд на его глаза, в которых светится искренняя любовь, и дрожащим голосом отвечает:       — Когда Йесон сказал, что я нравлюсь ему. В тот день я понял, что хочу слышать это только от тебя. Я столько раз был свидетелем того, как ты признавался другим, и меня это раздражало. Я хотел, чтобы ты говорил это только мне.       Выдох слетает с его губ прежде, чем Сонхун целует его, борясь с замком на джинсах, и Джей обнимает его за шею, силясь слиться в единое целое. Рядом с оборотнем не нужен остальной мир, все деньги или брендовые шмотки, рядом с оборотнем нужен сам Сонхун, и он с удовольствием приподнимает задницу, вздрагивая от прохлады в комнате, когда джинсы летят к одежде на пол.       Тело покрывается мурашками под горячими ладонями, скользящими по коже с талии до коленей, и он покорно складывает ноги в замок на спине оборотня, прижимаясь ближе к нему. От контраста температур его ведёт, но он не отстаёт от темпа поцелуя. Сонхун громко стонет, сам не ожидав такой реакции и стягивая с себя брюки, и Джей ласково улыбается, убирая прядь волос за ухо.       — Я не могу поверить, что мы собираемся сделать это, — Сонхун утыкается лицом в изгиб его шеи, вдыхая аромат жжёного маршмеллоу, но эту сладость перебивает горчинка. Хвоя. Хвойным лесом пахнет отовсюду — деревья заливает ливень, и это вдвойне приятнее, — и Сонхун пытается наполнить лёгкие этим смешением, оседающим на языке. — Знал бы ты, как вкусно пахнешь сейчас. Ты как дурман… Такой горько-сладкий.       — Ты когда-то говорил, что я пахну маршмеллоу, — он зубами задевает точку пульса, губами прикасается в знак извинения, и Джей крупно вздрагивает, откидывая голову. — Чем я пахну для тебя сейчас?       — Ты всегда пахнешь хвоей и маршмеллоу, просто сладкий аромат сильнее. Когда ты злишься, ты пахнешь жжёным маршмеллоу. Хотя сейчас у меня ощущение, что я в хвойном лесу жарю маршмеллоу под ливнем, а вокруг ни души.       Джей улыбается, и Сонхун вторит ему.       В воздухе повисает молчание, но он не хочет ждать. Оставляет на чужих губах нежный поцелуй, отрывает себя от кровати и пытается вспомнить нахождение его тайника.       Привычка прятать коробку с презервативами и смазкой появилась благодаря Йеджи, которая оставалась в его комнате чаще, чем в своей, и он не видел никакого кайфа в шутках мелкой, а та не упускала возможности поиздеваться над ним. У них и правда высокие братско-сестринские отношения, поэтому Сонхун ловит себя на мысли, что периодически его накрывает тоской-печалью без сестры, пусть та и огромная заноза. Они близки до сих пор, и никакой переезд этого не изменит.       — Сонхун-а, ты снова забыл, что ты волк? Грёбаные манго можно легко найти, — он слышит, как Джей упирается локтями в матрас, раздражаясь, и через долю секунды оборачивается.       — Откуда ты знаешь, что смазка с запахом манго?       — Потому что мы подарили её тебе на День Святого Валентина, а ты за всё это время так и не потрахался? — Джей пожимает плечами, будто логичнее вещи нет, и хлопает ладонью по постели. — Я знаю, что ты ни с кем не спал, потому что любишь меня. Тебе совесть не позволила мне «изменить», хотя это была бы не измена. Твоя коробка под кроватью. Достань её быстрее и трахни меня уже наконец, иначе я…       — Снова мне угрожаешь? — Сонхун опускается на колени перед кроватью, заглядывает под неё и действительно находит тайник.       Это праздничная коробка с бантом на крышке, потому что у Джея и Джейка совершенно отсутствуют мозги и воображение, и он с трудом дотягивается до картона, кончиками пальцев толкая по полу. Наконец она оказывается у него, и Сонхун срывает крышку, задыхаясь ароматом манго.       — Да, потому что ты чертовски сильно тормозишь. Может, мне просто уйти домой? Я как раз новый вибратор купил. Может, хоть он окажется быс…       Джей прерывается с ухмылкой, когда Сонхун с низким рычанием закидывает к нему шуршащую упаковку презервативов и ранее вскрытую баночку смазки. Это не человеческий звук — звериный, утробный, вырывающийся из груди против воли хозяина. Внутренний волк протестует, взбешённый его словами. Сонхун забирается на кровать следом, накрывая своим телом и хватая подбородок. Крепко держит пальцами, но в глазах напротив ни капли сожаления, и он шипит. Ну конечно, Джей будет играть перед ним.       — Можешь избавиться от него, он всё равно тебе больше не пригодится.       — Тогда предоставь мне доказательства, почему я должен так сделать, — парень очень задумчивым взглядом окидывает его с колен до макушки и картинно хлопает глазами. Развлекается и издевается, засранец.       Сонхун поражённо стонет, упираясь лбом в его грудь, и Джей хихикает, едва кожи касается разгорячённое дыхание.       — Ты реально дьявол, Дже-я.       — Личный демон это довольно круто.       — Дьявол.