Часть 2. Холодные искры

Мороз обдувает лицо, больно его покалывая. Словно лезвия, что не щадят. Морозы явно самые мощные войны, что повалят за собой сотни человеческих жизней, захоти они этого. Чимину безумно повезло, что он не пешим ходом, направился на поиски выхода из этой Сибири. Куда приятнее в Корее, где температура обычно не доходит до -5°. От этого ещё больше разжигается, желание в груди вернуться на родину, а там уже укутаться в одеяло и наслаждаться родными местами, родным теплом. Он уже скучает по прогулкам в ночном Сеуле, освещённом только фонарными столбами. Следуя по тропам какой-то деревушки, омега, почему-то, ловил на себе косые взгляды. Тут весь народ в традиционных одеяниях для…Китая? Значит это не Сибирь, а Китай? Парень в полном недоумении. Прижимает к груди ручки и шагает вперёд, не смотря под ноги. Интересно, они говорят по-корейски? Почему-то, что-то спрашивать было неловко. Какое-то ощущение самозванца, что сковывает вымолвить хоть словечко. Вдох-выдох, сейчас! Он должен хоть у кого-то спросить. И вот он момент. Он видит какую-то толпу, что вовсю веселится. Видимо там знаменитость. Он может помочь! Может здесь проходят съёмки и тут сейчас актёр? Всё возможно. Чимин протиснулся сквозь толпу и огляделся, что-то выискивая. И поймал взглядом людей в военной форме, с мечами на боку. Ойкнул и привлёк внимание кого-то. – Юноша, Вы не местный? – интересуется старичок из обычного народа, судя по скромному наряду. Одежда такая качественная, что парню хочется хвалить тех, кто это сшил. Но сейчас не до этого, верно? Сейчас Пак стоит в недоумении, потому что пока он шёл в толпе, слышал, как люди говорят по-корейски. Он думал, что ему показалось, но сейчас, услышав обращение к нему лично, понял, что тот ещё дурак. Улыбаясь, он повернулся к старичку. – О Господи, как я рад, что вы говорите на корейском. Дядюшка, помогите, пожалуйста. Я похоже заблудился. Не подскажете где тут аэропорт, и есть место, где ловит связь? – тут же к делу перешёл омега, а мужичёк преклонного возраста в ужасе глаза распахнул. Что это с ним такое? Будто омега у него, не обычные вещи спросил, а рассказал в подробностях об убийстве? Ещё больше напугало то, что старик закричал «-Ведьма!!!». Рыжеволосый, растерялся и огляделся. Вся толпа обратила на него внимание. Они начали шептаться, пальчиками тыкать, а детей прятать за спины, а те в свою очередь носики стараются любопытные высунуть. Интересно же. Чем же таким Пак заслужил столько внимания к своей персоне? Тут уже к нему подходят альфы в экипировке. Рыжик нахмурил бровки, держа невозмутимый облик. Но всё же раздалось писклявое «ай!», когда его грубо ухватили за руки и толкнули в спину, призывая идти вперёд к тому самому старичку. – Почему Вы решили, что он ведьма? – раздался грубый бас со стороны одного из этих громил, схвативших омегу. Нужны же доказательства, в виновности этого милого омеги. – Он нёс странные вещи, господин! Какие-то аэр…ропот? Он меня проклял! Ещё и куртизанка, что искал связи. Точно ведьма. На лицо то его гляньте! – тычет своими дряхлыми пальчиками, чуть ли не в самый нос рыжеволосого юноши. А тот в свою очередь рычать готов. Он то и ведьма? Ещё и шлюхой выставил! Да что этот старик о себе вообще возомнил? Вновь ойкнул, когда его второй раз призывно толкнули в спину, вынуждая идти с заломленными руками за спину. Что тут вообще за цирк устроили? Спасибо на том, что мешок на голову не одели и можно видеть, куда его несут. Омега, конечно, в этой хватке дёргается и ругается. Причём ладно ругается, он ругается матом! Стражники просто в недоумении смотрят за всем происходящим. – Господин Чан, может, нам его вырубить? Как вообще омега может так выражаться? Это же так грешно! Великие драконы нас услышат и будут морозы пуще прежних, – обеспокоенно спрашивает, какой-то самый хилый из стражников. Он выглядит таким запуганным. Даже интересно, как он попал в войска то эти… А Чимин то всё слышит. Он распахнул глазки и бросил озлобленный взгляд на этого паренька, что данные речи выдаёт. Один взгляд и альфа пискнул так, что над ним смеяться начали остальные. – Чёрт, Кан хватит пугаться! Ха-ха-ха, панталоны смотри не обмочи! – смеются те над бедолагой, которому стыдно стало. Кажется, он стал краснее помидора и явно не из-за мороза. Пак сам подхватил смешинку от этой ситуации. Действительно же, напугался этот некий Кан какого-то там пленного. И да, ему не стыдно за свой смешок. Если Чимину действительно ситуация кажется забавной, то почему он должен сдерживать себя, тем более если сердце предчувствует надвигающуюся беду. Просто тут что-то не ладное. Знаете, когда попадаешь в передрягу и тут появляется вязкое чувство конца, которое так и норовит вовлечь в склизкую тревогу. В такие моменты сердце колотится, разум идёт против тебя, нагнетая тем, что начинает проматывать тобой надуманные ужасные ситуации, где ты, естественно, страдаешь. Дайте хоть одну мысль с более-менее положительным финалом. Но даже с такой паникой, непониманием юноша глядит на за́мок, к которому они приближаются, с невозмутимым видом. Если они хотят запугать его какими-то: «Он ведьма!» и тем, что повязали, то не тут-то было. Он воспитан своим отцом, который учил быть непоколебимым, его обучала жизни мать, которая твердила не прощать, не прогибаться ни под каким натиском жизни. Омега, всё так же держит свою позицию в ожидании пояснений, за такое обращение с ним, словно тот скот. И всё из-за чего? Из-за того, что какой-то старикан сказал, что он ведьма! Это даже звучит абсурдно! Доказательства хоть были? Сказал же обычные вещи. Почему для этих мест это ненормально? – Стоп! – вдруг пришло озарение в рыжую головушку, – Я в Северной Корее, так? Поэтому, вы все так одеты по древнему и не знаете обычных вещей? Вот что творит изоляция от мира сего… – с пониманием пробормотал юноша, опустив опечаленный взгляд. И каков итог? Ха, игнор! Его просто проигнорировали. Эти громилы, словно камень. Не усомниться в том, что это люди даёт лишь тот фактор, что он недавно слышал, как те смеялись над менее крупным альфой. И что теперь делать? Смириться и дать отнести себя чёрт знает куда? А вдруг они какие-то насильники-маньяки? Утолят свои звериные желания, насытятся грешными утехами и омертвят же. Вот тут-то страх его с головой охватил. С жизнью пора прощаться. Уже второй раз это делает: сперва, когда с борта корабля падал и сейчас. Что ж так не везёт-то ему? Утопая в пучине собственных мыслей, что пленят с каждым разом всё сильнее да сильнее, тот даже и не заметил, как оказался в сыром подвале. По левую руку стена: такая дряхлая, потёртая. Даже наличие факелов не сильно её согревает, но если глянуть по правую руку, где находятся небольшие комнаты за металлической решёткой, то можно сказать, что согревают факелы первую стену очень даже хорошо... Эти камеры не имеют факелов. Так они ещё и такие грязные. Полная антисанитария... Направляясь всё дальше мимо этих «сот» в которых спят, а может уже мертвы люди. Понять тяжело, так как они выглядят отвратительно, да ещё и вонь стоит. Может, они все тут мертвы? Точно. Это склад этих маньяков. Тут их жертвы. – В-вы некрофилы? – взволнованно интересуется рыжик, поджав губы, но вновь получил в ответ тишину. Они объявили обет молчания что ли? Тогда не вовремя как-то! Столько вопросов и все на воздух, пропахший гнилью и морозом омертвляющим. Пленные тут лежат на какой-то соломе, которую кучкой бросили в угол темницы. Так в каждой по две таких ложе. – Может, хватит молчать, хамло?! – всё же не выдержал этой давящей атмосферы. И как не кстати, те дошли и стоило только сорваться с пухлых губок этому крику, как его, словно какой-то мешок, бросили на холодный, каменный пол в камере. Омега вскрикнул от боли, ибо ударился спиной и локтём. Боль пронизывала тело, ноющими ощущениями. Ещё этот холод... Действительно день неудачный, по-другому это всё не назовёшь. Прорычав и гневно взглянув на уходящих охранников, он резко встал и ухватился за холодные прутья. – Что вы за хамы такие без грамма воспитания?! Как вы относитесь к гостям? Я сюда приехал аж из Кореи, а вы имеете право со мной так обходиться! Немедленно выпустите! – уже даже гадать не нужно о том, каков был итог этих воплей. Эти мужчины больно уж стойкие. Не пробить их. Остаётся лишь с гневом скалиться и повернувшись, глянуть на эту гнилую комнату. Тут умереть несложно... А стражникам всё равно. Они долг выполняют. Тут чужак явился, говорящий какую-то чушь, и какая у них должна была быть реакция? Оно и понятно, что не позитивная. Сейчас их правитель занят делами своих земель морозных, посему не смеют тревожить. Более того, поступило слово о плохом настроении правителя и поэтому те смиренно ожидали, когда он выйдет из своего кабинета. И вот думается, как-то это неправильно, да? Есть такое, действительно. Но кто посмеет, пойти против указа своего правителя? Было приказано не входить – значит не входить. Смиренно ждать. Тем более ситуация не столь критическая. Если бы был, к примеру, бунт, то тут без раздумий нужно было бы выбегать. Из кабинета вышел бета с нулевыми эмоциями. Тут всех таких подбирают? Возможно, но нет. Политика – дело серьёзное. Если человек на работе один, то это ещё не значит, что в стенах своей комнатушки, он не вышивает милых бабочек на поляне, или не смеётся заливисто с друзьями. Охрана, войны – так же серьёзное направление. Просто здесь люди умеют, прорисовывать грань между обязанностью и личной жизнью. Бета глянул выжидающе на стражника и тот тут же отдал поклон главному помощнику императора, отдав дань уважения и приветствуя. – Советник Хван, у нас новости для императора Мина! – тут же перешёл к делу. – Докладывай, – спокойно кивнул тот, чью фамилию назвали, выжидая всю информацию, что накопилась за сегодняшний день, дабы передать своему руководителю и правителю этих земель. – Ярмарка прошла успешно, народ счастлив и согрелся благодаря всей этой шумихи, в ходе которой провели активный день. Танцы все эти действительно помогли забыть о столетней проблеме, что влечёт за собой уже гибель, – первым делом о народе замолвил мужчина, – но всё было не столь гладко. Был пойман чужак, что в неясных одеяниях и с дурными речами. Видать проклятия какие говорил. Народ молвит, что он ведьма. Ликом хорош, да странности несёт. Прям точно совпадает под описания. Что велит Его Величество делать с пленным? Он уже в темнице и его охраняют. Выслушав все речи, бета хмыкнул. Очень хорошо, что в народе нет паники из-за смертности впоследствии морозов и голода, да очень плохо, что вдруг какая-то ведьма объявилась. Но они с этим смогут справиться легко и просто. Всеми известный метод – сжечь. – Благодарю за известия. Я передам императору Мину, – легонько кивнув, вновь скрылся советник за массивной дверью с вырезками дракона, летящему вверх. Все вновь вернулись к своей работе, пока бета записывал все итоги дня, чтобы сразу рассказать о них царю. Уже темень за окном. Царство холода накрыл рукав ночи, что убаюкивает своей тишью и лёгким дуновением ветра, насвистывая колыбель. Работу каждый свою заканчивает, а Хван стоит перед императором и рассказывает все итоги дня, о которых ему доносили, а так и о своих выводах, в ходе подсчётов. – Таким образом, народ протянет ещё лет пять, а там уже начнётся паника и морозы. Тяжело что-то растить в теплицах, тепло которых нужно поддерживать беспрерывно. Так же, Ваше Величество, хочу сообщить, что в наших землях объявился чужак, а народ напуган, так как счёл, что тот ведьма из-за странных речей, да и лика обворожительного, – и после последнего известия, до этого смиренно сидящий правитель, поднял свой взгляд. Давно подобных ситуаций не было с ведьмами. Многие года, то и дело молвят о делах внутренней политики, связанной с сельским хозяйством, а сейчас сие чудо тут. – Благодарю за работу, Хван. Свободен, – вставая из-за стола, своё последнее слово выдал Мин и накинул на свои плечи, скрытые под голубым ханьфу, чёрный плащ-мантию, что крепилась брошью у ярёмной впадины. Брошь была сделана из сапфира. Этот минерал так же имеется на его короне и фамильном кольце. Синий – цвет династии Мин, что говорит о том как их мысли бездонны, словно океаны, о том, как они холодны словно лёд и непоколебимы, как этот же прочный камень. За спиной правителя развивается плащ от того, каким быстрым шагом направляется мужчина в темницу. Собранные светлые волосы были так прекрасны в начале дня, а сейчас же немного потрёпаны, создавая слегка небрежный вид, как бы показывая, что императоры тоже люди и могут утомиться. Под глазами уже имеются еле заметные, но не отменяет фактор наличия, круги. День действительно был загруженный. Войдя в гиблое место под своим дворцом, следовал за стражником, хмуро оглядывая каждого и уже получая в свои руки, на всякий случай, одеяния для пытки. Нельзя же позволить их императору оставить на себе пятна, а те могут нести в себе разную заразу. Одевать это на себя альфа не спешил, а смиренно шёл к камере, а дойдя, то и вовсе отдал обратно всю ту экипировку. Подошёл к решётке, глядя на свернувшийся в углу комочек, что дрожал от холода, иногда чихая. Жалости не было, ни в коем случае. Он привык уже к этому. С малых лет была закалка к таким жалким отбросам, что только глазки состроят, лишь бы простили. – Кто ты и откуда? – интересуется, пока что спокойно Мин. Послышалось копошение и шорох со стороны лежащего. Паренёк встал еле-еле с холодной поверхности и глянул на тех, кто его покой потревожил. Даже поспать не дают, что за ужас! Рыжеволосый нахмурился, а в голове императора мысль: «Он похож на лисицу». – Пак Чимин, из Южной Кореи, город Сеул, – выдал, не тая, ибо скрывать то было и нечего. А альфа, который задал вопрос, нахмурился. Это заставляет взволноваться. Что-то не так? Хотя возможно... Если это всё же Северная Корея, то такая реакция вполне возможна. Но тем не менее они же не в таком сильном напряжении с его страной, чтобы так относиться! Так ведь? По крайней мере Пак на это надеется, ибо сам с каждой секундой молчания, всё больше сомневается. Умеет же эта хмурая личность довести до неловкости и создать столь давящую атмосферу... Спросил и молчит, словно обдумывает что-то, а пленный вынужден мысленно перебирать все возможные исходы событий и, причём почти все с ужасным концом для самого же себя. Пусть хоть слово скажет и вытащит из этой пучины мыслей, в которой утопает омега. – Ты мне врёшь, – хвала всему святому, этот напыщенный павлин хоть что-то сказал, – На наших землях не имеется никакой Кореи, а уж тем более Сеула. Ты находишься на моих землях, в моих владениях. И если кто-то смеет мне лгать, то я имею полное право превратить твою жизнь в муки! В землях Элемера, народ считает тебя ведьмой. Я обязан тебя сжечь, но сжалюсь за твоё милое личико и исполню последнюю волю, – вскинул высокомерно свой нос блондин, а пленный ушам своим не верит. Как сжечь? Прям так взять и заживо сжечь? Что за средневековье? Хотя, глядя на всё это, начинаешь думать, что это оно и есть: отсутствие связи, не знание таких обыденных слов, такие одеяния, старые темницы и в руководящей должности не президент, а император. Неужто это правда? Тогда плохо дело из-за того, что выдал такие странные словечки... – Хэй, что вы? Да я ж этот... как его? Всевидящий я! Во! – быстро придумал себе отмазку Пак, – Я будущее вижу. И в этом будущем, я ясно вижу, что летать вы научитесь благодаря чудо-аппарату – самолёт, – нервно усмехается омега в попытках сгладить углы ситуации, которую заварил сам того и не понимая. Но сейчас-то осознание пришло и нужно быстро, что-то с этим делать, пока до дня казни не дошло. – Игра с огнём, переговоры с Его Величеством, если он не в духе. Парень, тебе лучше смириться, – кряхтит старикашка из соседней камеры, тыкая своими дряхлыми пальцами в императора, который всё взгляда с Чимина не сводит. Холодный правитель взмахнул рукавом ханьфу, устремляя свою ладонь на этого смельчака с соседней камеры. – Убить, – коротко приказал он, даже не давая разъяснений. А никто и не противится. Словно куклы без эмоций выполняют. Открывают двери темницы, вытаскивают из заточения и под мольбу о пощаде пронзают его грудь. Кровь тут же плеснула на пол, запачкала оружие, одежду стражников, что держали и того, кто убивал. И совсем немного коснулись плаща императора. Последний лишь спокойно хмыкнул, подходя ближе к своему новому пленному. – Всевидящий, говоришь? Тогда глянь-ка в будущее, когда прекратятся морозы? – схватил за подбородок омегу и притянул к себе, но держа на приемлемом расстоянии. Всё же всей этой гнилью, одежда уже пропиталась у заточённого, и несёт ужасно. Сперва у рыжика промелькнуло удивление, следом недоумение. Как когда? Три месяца же зима. А они не ведают что ли? Тогда логичнее будет спросить как давно она, а потом высчитать примерно. – Как давно у вас зима началась? – интересуется, а на это лишь усмешку получает. – Не уж-то всевидящий не знает такой важной вещи? – напряжение, – Несколько поколений, – твёрдо выдаёт Мин, а эти слова прям нож в сердце. Что он только, что сказал? Это что, ледниковый период? Тогда ужасное прошлое ему попалось! А получше не нашлось? Хочется биться об стену. Тут уже не высчитать, – Ну что, не знаешь? Не видно будущее? – усмехается блондин, ибо такого результата он и ожидал. Слишком очевидно для него. – Я...в любом случае, я ваш гость! – вскрикнул гордо омега и выпрямился. Они одного роста с императором, так что вполне удобно. Хотя, что уж скрывать, ощущает себя юноша перед альфой ещё совсем крохой. Карликом, что ли. – Ах, гость... Тогда не буду томить гостя ожиданием и завтра же сожжём! – громко выдал, давая понять о своём указе, о подготовке. Вот Пак Чимин и попал, взирая напугано в отдаляющуюся спину…