Kessa…

— Эйгон! Остановись! — кричишь ты, пытаясь вырвать его руки со своей талии. Но старший Таргариен не отступает, прижимая тебя к себе и к раскаленному камину. Тебе кажется, платье вот-вот загорится. Хлещешь его по лицу, но он ловко ловит твою запястье. — А-а-а, за такое запросто упрячу в темницу, — пьяно бубнит он, задирая подол твоего платья. — Эйгон! Ты не можешь! Хотя бы ради брата! — ты пытаешься удержать его руки, скользящие по твоей коже. — Эймонд будет в ярости! У тебя же есть жена! Иди к ней! — А ты ему ничего не скажешь, — его улыбка леденит душу. — Да и кто ты для него? Юная леди Старков? Всего лишь течная сука… — Ты уже не слышишь его слов, тебя мутит от запаха дешевой ванили и его мерзких речей. Слова бьют, как кнутом. Больно. Унизительно. Как будто можно отрицать саму природу. В груди все сжимается. Инстинктивно тянешься спиной к источнику тепла позади, пытаясь отодвинуться от него. — Я научусь тебя любить, — выдыхаешь ты на валирийском, и в глазах Эйгона мелькает удивление. — Без тебя мне не жить… Резко отшагиваешь назад. С тебя хватит. Главное — подальше от него. Хочешь верить, что все его слова — ложь. Видишь, как его глаза вдруг расширяются от ужаса. Глаза… Взгляд его брата совсем иной. В нем ты всегда видела теплоту. Ту самую, что дарила ему в ответ. — Дура, что ты делаешь?! — ревет Эйгон, почувствовав жар у своих ног. Он смотрит вниз и видит, как по твоему платью, прижатому к камину, уже ползут языки пламени. Ткань тлеет, обугливается. Его руки разжимаются, отпуская тебя, как раскаленный уголь. Огонь быстро охватывает подол, будто нашел своего хозяина. — Твой голос — мой ориентир… — шепчешь ты, глядя на него. Голос старшего Таргариена никогда не был твоим маяком. Он всегда звучал насмешливо, свысока. — Я лучше сгорю, чем отдамся тебе. — Я сама себя казнила… — произносишь ты все так же на древнем языке. Лучше жар чистого огня, чем прикосновения его грязных рук. — Да Эймонд меня убьет! — орет он, метнувшись к столу и хватая кувшин с водой. Он мчится обратно. — Сука! Блять! Почему ты стоишь?! Ты же горишь! — Эйгон, что за вопли в моих покоях? — раздается у двери холодный голос. Время замирает. — Будто пожар? Эймонд застывает на пороге. Картина абсурдна. Брат замер с кувшином в руках, лицо — маска детского страха перед наказанием. Его взгляд скользит туда, куда смотрит Эйгон. Обладатель повязки поворачивает голову. И замирает. — Седьмое пекло! — крик Эймонда разрывает тишину. Он видит силуэт твоего горящего платья. — Т/и! Он вырывает кувшин из рук оцепеневшего брата и бросается к тебе, выплескивая воду на пламя. Ты вскрикиваешь от ужаса и холода. Он резко хватает горящий подол и с силой отрывает его, сбрасывая пылающую ткань на пол. Яростно топчет ногами, пока последние искры не гаснут. Ты дрожишь, не в силах пошевелиться, осознание происходящего только начинает пробиваться сквозь шок. — Стоит мне отлучиться, как в моей комнате устраивают костры? — голос Эймонда режет воздух ледяными лезвиями. Он окидывает взглядом тебя и брата. — Эйгон, какого черта?! Ты вдыхаешь запах моря и дыма — запах его плаща, который он резко набрасывает на твои плечи, укутывая. За его спиной ты чувствуешь… защиту? Или новую ловушку? — Я тут ни при чем! — старший брат оправдывается, поправляя мятую рубашку. — Она сама… — Что, леди Старк сама подожгла себя? — Эймонд делает шаг, еще больше заслоняя тебя от брата. Его голос — опасная тишина перед бурей. — Эйгон, объясни мне, какого черта ты, пьяный, делаешь в моих покоях рядом с незамужней девушкой? Эйгон?! Ты жмешься к его спине, пытаясь удержать на себе тяжелый плащ, сползающий с обнаженных плеч. Хорошо хоть огонь не коснулся кожи, только платье. — Ты чего орешь? — Эйгон бросает на младшего брата взгляд, полный наглого непонимания. — Я ничего не делал! Она сама что-то устроила! — Как вы смеете обвинять меня в том, чего я не совершала?! — Твой голос дрожит от возмущения и остатков страха. Эймонд бросает острый взгляд на перевернутые бокалы и пустую бутыль на столе. Отрицать пьянство Эйгона невозможно. — Ты что, против, Эймонд? — старший брат язвительно ухмыляется. — Я-то думал, она тебе нравится… Отличная партия для тебя… — Эйгон, ты хоть понимаешь, какое чудовищное… — Эймонд поправляет повязку. Его ладонь легла на твое плечо, скрытое плащом, и ты чувствуешь, как дрожит все твое тело. Его пальцы сжимаются, ощущая эту дрожь. Он наклоняется чуть ближе, и его ноздри слегка раздуваются — запах хвои, твой запах, теперь смешанный с гарью и страхом. — О, так ты ее все же хочешь? — Эйгон заливается пьяным смехом. — Ладно, ладно, не вали все на меня, — он кивает в твою сторону. — Я ничего не натворил. — Убирайся, — сквозь зубы произносит Эймонд. Его глаза не отрываются от твоего лица. — Эйгон! Марш отсюда! Сейчас же! — Ухожу, ухожу… — бормочет старший брат, пошатываясь к двери. Останавливается, оборачивается. — Полагаю, ты позаботишься о леди Старк? Очень кстати вернулся, братец… Собственнический дракон… Дверь захлопнулась. — Я, кажется приняла решение… — произносишь ты, смотря мужчину. Эймонд целует тебя. Внезапно, грубо, перекрывая дыхание. Его руки подхватывают тебя, отрывая от пола. Губы жадно приникают к твоим, язык требует входа. Это не поцелуй — это заявка на владение. — Стой… — ты вырываешься, когда его губы на миг отпускают твои, чтобы перевести дух. Твои пальцы впиваются в ткань его камзола. — Мне… мне нужно в свою комнату. Все вокруг пропитано его запахом. Глубокий, дымный ветивер, как костер в зимнем лесу. Настоящий запах него. Он окутывает, дурманит. — Т/и… Ты пахнешь… божественно, — его горячее дыхание обжигает кожу на шее. Поцелуи, жадные и властные, спускаются к ключице. Сознание плывет. — Эймонд, мы не можем… — голос предательски срывается. Тело, измученное адреналином и страхом, предательски откликается на его прикосновения. Каждое прикосновение губ, каждое движение рук под плащом заставляет сердце бешено колотиться. — Должны, — его слова звучат как приговор. Ты чувствуешь мягкость перины под спиной. Он сбросил тебя на свою кровать. — Моя леди Старк… Ты предназначена мне. Отец твой ждет лишь твоего слова. — Но… — ты замираешь, когда его ладонь скользит по твоему бедру под разорванным подолом и тяжелой тканью плаща. — Дома… формальности… — Отец ждал твоего согласия, а не того, чтобы ты оказалась в постели его лорда. Эймонд хмыкает. Он знает, что ждут твоего согласия. Это его козырь. Он знает то, чего не знает никто из Старков: по обычаям великих домов, девушек не отправляют ко двору в дни цикла. Но Эймонд, с его драконьей кровью, почуял твой истинный аромат еще при первой встрече. Ты его. Сейчас. Сейчас и навсегда. Дубовый мох, кедр, дым… Запах, обычный и невероятно пьянящий. Он погружает в него лицо, вдыхая полной грудью у твоей шеи, как будто хочет впитать его в себя. Это блаженство. Это неправильно. Ты лежишь под ним в изорванном платье, укрытая его плащом. Запах ветивера кружит голову. Ты почти уверена, что именно из-за него твой цикл сбился и начался раньше. Ты кусаешь губу, пытаясь подавить рвущийся наружу стон. Сопротивляться ему бесполезно. Сила его наваждения, смесь страха, благодарности и этого проклятого влечения, слишком сильна. Ты понимаешь — Эймонд возьмет свое. Его пальцы ловко расправляются со шнуровкой твоего корсажа. Плащ съезжает. Он отрывается от твоей шеи, его взгляд скользит по освободившейся коже, по пышным формам, которые север дал тебе в наследство. В его глазах нет разочарования — лишь голодное удовлетворение. — Какая прелесть, Т/и, — его голос низок и полон обещаний. Никакого отступления. — Наш союз будет крепким. Его руки обхватывают твои бедра, резко притягивая к себе. Тело прижимается к его телу. — Пожалуйста, подожди… — шепчешь ты, когда он вжимает тебя в матрац. — Я… я не могу так! Ты прячешь лицо в подушку, не в силах смотреть на него. Стыд охватывает от собственной слабости, от невозможности ничего изменить. Когда Эймонд откидывает край плаща, обнажая тебя еще больше, ты поднимаешь голову и смотришь ему прямо в глаза. Его выражение меняется — появляется тень досады, почти… обиды? — Знаю, это кажется… внезапным, — говоришь ты, запинаясь. — Я знаю о тебе… Но я просто… не могу так сразу. Ты же будешь моим… — Понимаю, — он отводит взгляд, его голос жестче. — Я слишком тороплю события. — Я просто не знаю… — Ты ловишь себя на мысли, что хочешь довериться. Хочешь этой защиты, что он предлагает. Но страх и незнание парализуют. — Мы не можем так далеко заходить… Он не отвечает. Его глаза, холодные и оценивающие, медленно скользят по твоему лицу, останавливаются на расширенных зрачках, на груди, быстро вздымающейся под его взглядом. — Т/и, я покажу тебе, как это может быть блаженно, — Эймонд ведет пальцами по твоей шее, к груди. Один палец обводит ореолу, другой ловко щиплет сосок. Его прикосновения вызывают волну тепла и дрожь. Это невыносимо приятно… — Эймонд… — невольно вырывается у тебя, руки сами обвивают его шею. Его запах манит, как магнит. Улыбка скользит по его губам, когда он окидывает тебя властным взглядом. Легкая добыча. Такую легко запугать и подчинить. Его губы касаются твоей руки, затем нежно перемещаются к шее, к уху. — Я буду нежен… — шепчет он на валирийском, древнем языке драконов. — Обещаю. Теперь ты принадлежишь ему. Окончательно. — Я буду делать с тобой все, что пожелаю, Т/и. Ты слаба сейчас… несмотря на всю свою силу, — Его рот находит твою ключицу. Ты вдыхаешь его аромат моря. — Будешь молить меня о большем? Или предпочитаешь, чтобы я просто взял то, что мое? Ощущения захлестывают, угрожая унести сознание. Тело расслабляется вопреки воле. Страх перед неизвестным отступает перед натиском обещаемого наслаждения. — Эймонд… — шепот звучит чужим голосом. — Терпение, — его улыбка становится шире, когда твое тело невольно выгибается навстречу. — И ты получишь все, чего жаждешь. Его прикосновения дурманят. Боже… Это слишком… Эймонд… В голове только он. Его уверенные движения, его власть. — Я для тебя… — выдыхаешь ты, понимая, что пути назад нет. Он здесь. Он твой лорд. Эймонд усмехается и снова покрывает твои губы жадным поцелуем. — Мужчине не нужно просить дважды, — его шепот обжигает ухо, его поцелуи рассыпаются по шее, а руки скользят по твоим бедрам, раздвигая их. — Ты принадлежишь мне, — его голос — низкое рычание. — Никто не отнимет тебя. Никогда. В его тоне слышится внезапная, сдерживаемая ярость. Но прикосновения остаются на удивление нежными, будто он боится спугнуть хрупкую птичку. Ты же цепляешься за эту нежность, как за спасательный круг. Он будет твоим. Только так. — Для тебя… лишь для тебя, любовь моя, я сдержусь… — шепчет он тебе на ухо. Его дыхание горячо. — Для тебя я стану кем угодно… Ты отвечаешь на его поцелуй, ища в нем опору. Он смотрит на тебя сверху вниз, и в его единственном глазу горит пламя — вожделение, собственничество, и что-то еще, что ты боится назвать любовью. — Ты — моя… — Его шепот — обжигающий уголь, когда твои губы впиваются в его шею. — Моя навеки… Его руки скользят по твоему телу, утверждая власть. Его взгляд приковывает твой. — Любовь моя… — его шепот звучит как заклинание. — Сейчас… Ты тонешь в его поцелуе. Ваши языки сплетаются. Ты теряешь счет времени и пространству, не замечая, как оказываешься под ним, его бедра между твоих. Твои пальцы в его мягких, как мех песца, волосах. Это успокаивает. Обманчиво. Его руки, горячие и твердые, на твоей талии. Ты в безопасности? Под защитой? Эймонд — твой? Сейчас — да. — Вот так… хорошо… — он выдыхает тебе в губы, и только сейчас ты понимаешь смысл. Взгляд скользит вниз. Боль не такая ужасная, как пугали служанки. Тепло его тела согревает, но дрожь не отпускает. Ты вдыхаешь его ветивер, чувствуя, как его руки направляют твои бедра, задают ритм. Это странно. Ново. Неотвратимо. — Эймонд… — твой стон теряется между поцелуями. Так правильно. Так желанно. Хочется забыться в этом огне. — Ao ynoma dīnilūks? — его вопрос звучит сквозь наслаждение, и тебе кажется, ты потеряешь сознание от нахлынувших чувств. — Kessa… — выдыхаешь ты перед тем, как его губы снова находят твои. — Avy jorrāelan… Говоришь ли ты это ему, или просто отдаешься моменту, сжимая его плечи, — сама не знаешь. Но слова сказаны.