Глава 1. Не сотвори себе кумира

Только неудачники верят в удачу.

Удачливые верят в себя.

Everybody Loves Me - OneRepublic Второй день подряд Тэхён начинает с того, что берёт в руки непримечательный для обычного человека лист бумаги и, с крайней нервозностью, вчитывается в содержимое. Парень перепрыгивает глазами по строчкам, мимика на его лице меняется с сосредоточенной, сопровождающейся нахмуренными бровями и внимательным взглядом, на полностью расслабленную, за которой следует облегченный выдох и мягкое смыкание век. Со стороны можно подумать, что на бумаге написано что-то очень огорчающее, по типу «Диагноз: рак гортани третьей стадии» или «Отчислен по неуспеваемости», а в конце приписка: «Это шутка, с первым апреля!». Он крутит в руках этот, уже измятый, документ, пытаясь найти на нём ту самую фразу про шутку, снова пробегается по паре строк, произнося их вслух, и убеждается, что шутки здесь никакой нет. Вчера парень даже проверил дату в календаре и вновь удостоверился, что он не больной на голову, что ему не мерещится и на календаре не апрель, а середина сентября. В рекомендательном письме от университета чёрным по белому написано: «Студент: Ким Тэхён Куратор: Чон Чонгук (кардио-торакальная хирургия)» На кухне характерный звук издаёт закипевший чайник. По небольшому телевизору, расположенному над стеллажом в гостиной, показывают прогноз погоды. Тэхён, в целом, телевизор никогда не смотрел и зачем он его покупал — сам не знает. Скорее всего, в тот момент им двигал страх тишины. Во всяком случае, теперь он не чувствует себя одиноким во время готовки ужина — включает рандомный канал на фон или, как сейчас, собирается в больницу под утренний прогноз погоды. Тэхён медленно пропускает кофе через фильтр в кружку, поднимая взгляд к окну. Пасмурно. Наверное, пойдёт дождь. Его догадку подтверждает синоптик из телевизора. «В Нью-Йорке сегодня днём +14, пасмурно, к вечеру ожидаются осадки в виде дождя». В голове Ким повторяет список вещей, которые нужно взять с собой, чтобы ничего не забыть: халат, хирургический костюм, сменная обувь, зарядка для телефона, учебник. Как бы Тэхён не пытался обмануть себя, чувствует, что он нервничает. Дрожащей рукой подносит кружку к губам и делает осторожный глоток, но обжигается. Кофе не остыл. К горечи напитка на языке добавились болевые ощущения от ожога, внезапно от переживаний начало сводить живот и парню кажется, что его сейчас просто разорвет на куски от страха. Тэхён вспоминает сдачу экзаменов и осознаёт, даже в тот волнительный и важный для его жизни момент, он переживал меньше, чем сейчас. От мысленного накидывания петли на собственную шею спасает рингтон телефона. На экране звонок от Пак Чимина — одногруппника и хорошего друга Тэхёна. Ким возвращает кружку обратно на столешницу и принимает вызов. — Я буду у тебя через… примерно, пять минут! — из телефона доносится голос, сопровождаемый помехами. Чимин будто держит телефон на громкой связи в одной руке, а второй пытается выполнить поворот. — Да я твой рот… наоборот, козлина! — ругается парень, тем самым вызывает у Тэхёна усмешку. — Короче, Тэ, выходи потихоньку. Звонок сбрасывается. Ким кладёт телефон в карман светлых джинс, сливает сваренный недавно кофе в раковину, выключает телевизор, на котором программа прогноза погоды сменилась на новостную и подходит к зеркалу в прихожей. Нервозность всё ещё отзывается дрожью во всем теле. Он готовился к этой встрече долгое время. Мечтал хотя бы увидеть его, лишь посмотреть со стороны, не приближаясь. Конечно, Тэхёну не раз снились сны, где они с врачом проводят совместную операцию или где один спасает другому жизнь. Но лишь одна фантазия была у него перманентной. Он мечтал встретить своего спасителя снова. Всего на мгновение, после стольких лет ожидания. Ким не просил большего и ни за что бы не поверил, если бы год назад ему сказали о рекомендации. Тэхёна рекомендовал университет. Ему рекомендовали. Для его врача и сердечного спасителя была эта рекомендация. Дважды нанеся на шею парфюм и поправив чёрные, словно уголь, кудри, он надевает куртку, обувается и, закидывая рюкзак на плечо, покидает квартиру, устремляясь к лифту. Улица встречает не только пасмурной погодой в предвещании дождя, но и сильным ветром. Тэхён тянет бегунок на молнии куртки до горла, засовывает руки в карманы, и плетется, обдуваемый ветром, к знакомому белому «Пежо». — Твою старую француженку сейчас снесёт ветром, Чимин, — первое, что говорит друг, садясь на пассажирское и закрывая за собой дверь. — Молись, чтобы не вместе с нами внутри. — Моя старая, как ты выразился, француженка, вовсе не такая старая, как ты думаешь, — Пак сдаёт назад, переключает скорость и намеревается выехать с улицы. — А ветром её не снесёт, — Ким поворачивает на собеседника голову и смотрит, требуя пояснения, мол, почему ты так уверен. — Я плотно позавтракал. Звучит череда коротких смешков, сопровождаемая каким-то хитом из чартов этой недели. Тэхён обводит взглядом салон автомобиля, убеждаясь, что с последней встречи ничего в нём не изменилось. На зеркале заднего вида болтается ароматизатор с приятным цветочным ароматом (у Чимина всегда хорошо пахло в машине), тихо воспроизводится роботизированный женский голос навигатора, а Пак мягко держит руль, обитый ярким оранжевым чехлом. Старость «Пежо» выдаёт потёртый салон, щель в дверце бардачка и более частые, чем раньше, неисправности в движке. Снаружи на автомобиле не было ни единой царапинки. Пак Чимин был с ним очень аккуратен, как он сам утверждает: «Моя малышка сложна в эксплуатации, Тэ. У неё то дверь заклинит, то бардачок на поворотах открывается…». Тэхён перебирает пальцы, наблюдая за движением на дороге и, в конце концов, тяжко выдыхает, опуская голову. — Переживаешь? — осторожно спрашивает друг, изредка на него поглядывая. — Да нет, наверное. — Да брось, — смеётся Чимин. — Что это за словесные обороты? Стоп, погоди… — эмоции на лице Пака становятся какими-то взволнованными, он бегло осматривает автомобиль, тем самым побуждает Тэхёна тоже бегать глазами по салону. — Ты чувствуешь? — Что? — Кажется, машина трясётся от твоего страха. Чимин заливается смехом, ненадолго отвлекаясь от дороги, но вовремя нажимает на педаль и тормозит перед светофором, наблюдая за реакцией одногруппника на подкол. А Тэхён в это мгновение, кажется, продумал девяносто девять способов убийства своего друга прямо в этой машине. — Не смешно, — Ким поддевает заусеницу на указательном пальце и тянет её вверх, через пару мгновений на кутикуле проступает небольшая капля крови, которую он быстро растирает по коже. — Ладно, всё, расслабься. Встретишься со своим кумиром, будешь у него учиться, затем ординатуру там пройдёшь, — Чимин перестраивается в крайнюю правую полосу. — Если занудливый дед-куратор, не завалит тебя на экзамене по практике, — ухмыляется Пак, поворачивая на территорию больницы. Сзади раздаётся сигнал от автомобиля и Чимин понял, что заболтался и не включил поворотники, когда выполнял поворот. Теперь следующей машине придётся дать лишний круг, чтобы въехать на парковку. — Упс! — ненавязчиво произносит Пак, поднимая плечи и забавно щурясь. Они паркуются на свободном месте и Чимин отправляет друга за кофе, пока сам планирует, как уместить в сумке вещи, которые в утренней спешке кучей закинул на заднее сидение. — Вы пациент? — из только что припарковавшейся машины, выходит мужчина, которого Чимин двумя минутами ранее случайно подрезал на дороге. Пак проходится по нему взглядом и подмечает ширину чужих плеч и значительное превалирование над собой в росте. На мужчине дорогой костюм-двойка тёмного синего цвета, горло его прикрыто тканью чёрной водолазки, на руке часы из белого золота, а на ногах лакированные классические туфли. «Наверное, важная шишка» — возникло в голове. — Нет, я тут работаю, — отвечает Пак, улыбаясь. Мужчина неоднозначно на него посмотрел, закрыл дверь машины и сделал пару шагов в сторону нарушителя дорожного порядка. Аура незнакомца ощутимо оказывала на Чимина давление. Парень сканирует его лицо в течение нескольких секунд, пытаясь предугадать, какой вопрос тот задаст следующим, но нетерпеливость опережает. — Вам подсказать куда идти? Меня зовут Пак Чимин, кстати, а вас? — Не помню, чтобы у меня работал кто-то по имени Пак Чимин, — обтекаемо отвечает незнакомец, осматривая паренька с ног до головы. Тоже сканирует. Чимин в недоумении наклоняет голову к плечу, а когда произошедшее, наконец, закрадывается в его светлую голову, он стыдливо опускает её вниз, смотря на носы своих кроссовок. Вот это был действительно «упс». — Прошу прощения, Сэр, — выделяет последнее. — Я студент, прохожу практику. Сегодня мой первый день. — То есть ты хочешь работать в моей больнице, но при этом не можешь выполнить своих элементарных обязанностей на дороге, — филигранно отчитывает паренька, вертя в руках ключ от автомобиля. — Как ты будешь стоять в операционной и проводить манипуляции, которые должен выучить за этот год, если ты даже не поинтересовался, как выглядит главный врач больницы, в которой ты работаешь. Глупо. Очевидно. Пак чувствует себя униженным. Прокололся в первый же день, даже не зайдя в саму больницу. То, что говорит главный врач, вполне логично. Каждый, интересующийся своей работой человек, обязательно запомнит, как выглядит начальство и те, кто, собственно, принимают его на работу. Чимин переживает, что подобным поступком не только выразит неуважение к врачу, но и покажет ему свою легкомысленность и невовлеченность. Пак угрюмо продолжает смотреть на носы кроссовок, перебирая пальцы за спиной, и, наконец, решается поднять взгляд на доктора и попытаться передать ему мысленно всевозможные сожаления. Холод карих глаз, серьёзный взгляд и давящая атмосфера режут все попытки извинений на корню. Чимин чувствует страх перед этим мужчиной и скрыть свои эмоции у него не получается, поэтому он молчит. — Зайдёшь в мой кабинет после планёрки, — последнее, что говорит врач, после затянувшегося молчания, прежде, чем заблокировать двери серого огромного «Астон Мартина», закинуть ключи в портфель и направиться к центральному входу. — Твою мать… — выдыхает Пак, хватает сумку с сидения и чуть сильнее, чем обычно захлопывает дверь «Пежо». — Что случилось? Почему к тебе подходил доктор Ким? — Тэхён протягивает другу бумажный подстаканник с двумя напитками и Чимин забирает свой. — Ты знаешь кто он? Конечно, Тэхён знает, кто такой Ким Намджун, и, более того, знает других немаловажных работников больницы, ведь он часто зависал на сайте больницы, пролистывая персонал. — Эм… да. Наш директор, — Тэхёну искренне непонятно, как можно устроиться на работу ну, или в их случае, выйти на стажировку, не зная в лицо начальство больницы. — А в чём дело? Зачем он подходил? — Ну, он только что отчитал меня за вождение, тонко намекнул на то, что я буду плохим врачом и удивился моей наглости и легкомыслию. — Ни на минуту нельзя оставить, — проговаривает на выдохе Ким, пока они направляются к входу. — Он позвал меня в свой кабинет. Наверное, практики мне не видать, — заключает Чимин и первым заходит в здание административного корпуса, придерживая дверь для Тэхёна. Корпус «А» представляет собой трёхэтажное здание, в котором находится большая переговорная комната, конференц-зал и, непосредственно, сама администрация больницы. На втором этаже — комната отдыха для персонала, библиотека и юридический отдел, а на третьем расположены душевые, прачечная и раздевалка с многочисленными шкафчиками, для хранения личных вещей сотрудников больницы. Всё это группа студентов-практикантов узнаёт за утреннюю пятиминутку, которую отвели для экскурсии. Тэхён хоть и старался запомнить всё, что говорила девушка, проводившая экскурсию, но мысли попеременно заполняли то предвкушаемая с куратором встреча, то утренний инцидент друга, который сейчас тоже не может найти себе место. — Чимин, — шёпотом зовёт его Ким во время прог по библиотеке, хватая за руку. — Если бы он хотел тебя выгнать или отстранить, то позвал бы в кабинет сразу, а не после пятиминутки. На предположения одногруппника Пак лишь пожимает плечами. Медленно ждёт своей участи и малоприятной беседы на ковре в кабинете босса. Вину свою всё же мысленно признаёт. Время будто специально движется невероятно медленно, пытаясь отсрочить встречу с Чонгуком. Пока Тэхён думает, что прошло, по ощущениям, часа два, часы показывают только начало восьмого. Мысль об этом начала пускать корни в голове, давить и нагонять беспокойство, но как только достигла апогея нетерпения, экскурсия подошла к концу и студентов отправили по отделениям. Тэхён ищет себя в списке практикантов в отделение кардиохирургии, и, не замечая свою фамилию после нескольких попыток поиска, охватывается неслабой паникой. — А почему меня нет в этом списке? — указывает он на листок ответственной за студентов женщине. — Потому что вы стажируетесь в неотложке, — спокойно поясняет та, протягивая второй лист. — Как… в неотложке… Сердце ощутимо сжалось, а нервная система студента, казалось, держится из последних сил. Он не понимает, что происходит, а мозг, подначиваемый паникой, нагрузил целый грузовик и маленькую тележку грустных сюжетов разворачивающейся драмы, в которой всё произошедшее — ошибка. К счастью, моральные тирании над самим собой вовремя прерывает управляющая. Женщина заинтересовалась недовольством студента по поводу распределения и решила сразу же позвонить в отделение, для скорого разрешения недоразумения. — Ким Тэхён, — она отвратительно облизывает указательный наманикюренный палец, перелистывает страницы другого документа, пытаясь найти фамилию Тэхёна среди других студентов. Для Кима всё это кажется ужасной пыткой, и он даже перестал дышать на несколько секунд. — Вас курирует доктор Чон. — Доктор Чон Чонгук? — уточняет. — Да, он сейчас работает в неотложке, но некоторые операции проводит и в кардиохирургии. Камень с души. Тэхён, видимо, вечером примет душ из ромашкового чая, потому что на часах нет ещё и восьми утра, а нервных клеток у него уже не осталось. Слишком взвинченный в последнее время и он знает причину. В глубине души парень осознаёт, что его навязчивые мысли о Чон Чонгуке выглядят, как помешательство. Все эти сны, мечты и неутихающие с годами мысли. Киму было семнадцать, когда врач, а на тот момент, скорее всего, ординатор, спас ему жизнь. По сей день, вот уже как семь лет, он мечтает увидеть своего спасителя. Никому о нём подробностей не рассказывает, даже Чимину. Говорит лишь о собственном восхищении и благодарности, боясь, что окружающие посчитают его зацикленным идолопоклонником. Теперь, когда у парня появилась возможность поработать под руководством того, кто спас ему жизнь когда-то, он этот шанс не упустит. Если бы сейчас ситуация приняла другие обороты, Ким всё равно бы добился кураторства от доктора Чона. Он в этом уверен. Получив свой бейдж, ключ-карту и переодевшись, Тэхён направился в корпус «Е». Больница действительно была невероятно огромной. В интернет-статье упоминалось о наличии пятидесяти трёх постоянно функционирующих отделений, огромного штаба узкоспециализированных докторов, высокоточных аппаратах диагностики и многом другом, что могло впечатлить как пациентов, так и ищущих хорошую работу докторов. В теории, больница была идеальным местом для того, чтобы молодые специалисты могли успешно обосноваться в клинической специальности и набраться первого опыта. Именно поэтому уже четыре года подряд руководство больницы при поддержке Всемирной Организации Здравоохранения широко открывает двери для студентов и ординаторов, позволяя тем обучаться у лучших специалистов страны, а то и мира. Отделение неотложной помощи — это сравнительно небольшое двухэтажное здание, коридорами соединённое с нейро- и кардиохирургией. В нем, как в любых других отделениях, пахло медикаментами и стерильными материалами. На входе в отделение находился медсестринский пост и процедурный кабинет, дальше стеклянными стенами была отделена палата интенсивной терапии, где под мониторингом пребывало несколько пациентов. Заканчивалось отделение приёмным пунктом, куда привозили прямиком из машины скорой всех тех, кому незамедлительно нужно оказать помощь. На втором этаже находились кабинеты лечащих врачей и ординаторская. Вместе с Тэхёном в неотложку направили ещё двух девушек и четырёх парней, все — студенты. На Кима немного давит мысль, что кроме него у доктора Чона будут обучаться шесть студентов, которые явно отличались своей мозговитостью, раз их направили сюда. Он понимает, что конкурс на ординатуру будет слишком велик, а конкуренция высоко зашкалит, но в себе не сомневается, готов работать днями и ночами. В ординаторской одиноко стоял коричневый кожаный диван, а на книжном шкафу с каждой книги можно было сдуть слой пыли, в прочем, как и со столов. Чувствовалось сразу — тут давно никого не было. Первое, что поручили студентам, это подготовить ординаторскую к учебным процессам. Недолго возмущаясь, каждый схватил по тряпке и начал влажную уборку помещения. Подобный метод дисциплинирования, как приветственный подарок выпускникам-медикам не понравился. Они пришли сюда учиться, лечить пациентов, помогать на операциях и в диагностике, так почему выполняют работу, им не предназначенную. На все вопросы новичков старшая медсестра отвечала одно: — Доктор Чон дал поручение. — А где сам доктор Чон? — спросила одна из студенток, пока другие, включая Тэхёна, продолжали уборку в ординаторской. — На утренней плановой операции. Таким образом, они протянули до обеда. С утра уборка, затем медсестры впрягли всех своей работой: поставить капельницы, разнести направления на анализы и так далее. Доктор Чон за утро так и не объявился. Через некоторое время в сестринскую поступил звонок из скорой о пациенте средней степени тяжести. Из разговора Тэхён понял только то, что больной без сознания и то, что он отравился химическими веществами. Вскоре в отделение завозят мужчину в возрасте сорока лет, санитары перекладывают его на больничную койку и подключают к аппаратам. Сатурация очень слабая. Он почти не дышит. Студенты окружили больного со всех сторон, с любопытством разглядывая его, будто в первый раз видят человека. Ничего предпринимать они пока не имеют права, лицензии врача нет. Чтобы получить лицензию врача, нужно пройти длинный и тернистый пусть. Сначала необходимо поступить в университет. Конкурс на поступление в Нью-Йорк очень велик, а суммарное количество баллов достигает заоблачных цифр. Затем, нужно постараться, чтобы тебя не отчислили. Это тоже нелегко, ведь медицинские университеты — одни из самых сложных в обучении из-за объёма информации, которую надлежит запомнить и большого груза ответственности за чужую жизнь. После шести лет обучения, в течение которых нужно суметь себя зарекомендовать, начинается конкурс на ординатуру, в которой изучается специальность врача. Тэхён будет поступать в ординатуру в следующем году, поэтому этот год для него решающий. Необходимо упорно учиться, чтобы набрать баллы. — Два метра от койки! — в коридоре появляется мужчина в медицинской маске. Он достаёт из коробки стерильные перчатки и приближается к своему пациенту, стягивая с лица маску и кидая её в ведро для отходов по пути. Чон Чонгук. В мыслях Тэхёна Чонгук годами оставался ординатором, наблюдавшим за ним той ночью: неопытным, с горящими к любимому делу глазами. Прошло семь лет, мысли парня застряли на том моменте, оставались неизменными, а вот Чон Чонгук изменился основательно. С последней встречи стал выше и шире, возмужал, набрался профессионализма, однозначно. Глаза его всё так же горели любимым делом, но искры в них словно были другими. Чёрная хирургичка, медицинская шапочка, снятая маска — всё указывало на то, что доктор Чон только что вышел из операционной. Взгляд невозможно оторвать. Тэхён застыл на месте и почти прирос ногами к полу. Слишком долго ждал. Чонгук студента без внимания не оставляет, движется прямо на него, останавливаясь в одном шаге. Ким, кажется, перестаёт дышать. С надеждой смотрит в его глаза, думает, что сейчас доктор скажет, что рад его видеть в числе своих студентов и что он его помнит. — Отойди, — приятные мысли резко обрываются и улетают на задний план. Тэхён опускает глаза на губы преподавателя и пытается понять, о чём именно его сейчас попросили и правильно ли он расслышал. — Что? — выходит до смешного глупым. — Проблемы со слухом? — мужчина двигается ближе, сокращая расстояние между ними до предельно допустимого. — Пошёл вон. Чонгук обходит выпавшего в осадок от услышанного студента и склоняется над пациентом, осматривая внешние симптомы. Из выдвижного ящика рядом с койкой он достаёт стетоскоп, принимаясь аускультировать лежащего. В приёмной стоит тишина. Все наблюдают за действиями врача. — Блокировка верхних дыхательных путей, — озвучивает свои заключения доктор, обращаясь к медсестре и стягивая с себя стетоскоп. — Нужно интубировать, приготовьте трубку. Группа стоящих позади студентов, к которым присоединился Тэхён после инцидента, с интересом наблюдают за всеми манипуляциями, подмечают скорость и точность, с которой доктор Чон вводит в трахею пациента интубационную трубку, раскрывая тем самым просвет дыхательных путей. Тэхён испытывает смешанные чувства. Он, конечно, взрослый парень, понимал, что все эти годы линзы в его очках были ярко-розовыми, осознавал, что вероятен исход событий, в котором доктор Чон его не вспомнит и не узнает, это нормально. В конце концов, кто такой Ким Тэхён и почему он считает себя незабываемым. Тогда Чонгук не придал ему значения, ведь Тэхён — пациент, каких у того были тысячи, а то и сотни тысяч за эти годы. Ким — не единственный. Парень старался песочных замков не строить (наверное), лишь мечтал работать под курацией врача, который своим профессионализмом восхищает всех, кто ему на пути встретится. Однако, встреча получилась не очень гладкой, но и время для эмоций крайне неподходящее, поэтому грубость Чонгука он в своей голове оправдывает. Здесь врачи борются за жизнь пациентов, а не погружаются в собственные мечты и чувства. Тэхён повёл себя крайне глупо и несдержанно. Поперёк горла встал ком из брошенного «пошёл вон». — Прокапайте пятьсот миллилитров тёплого физраствора и позовите аллерголога. Глаз с него не спускайте, — он даёт указания медсестре, стягивает перчатки, забрасывая те в урну и, даже не взглянув на студентов, спешно удаляется. — Вау… — слетает с губ одного из студентов. — Это было так круто и быстро. — Он всего лишь проинтубировал его, — подаёт голос другая, обращаясь к восхищенному произошедшим одногруппнику. — Это может сделать любой врач из неотложки. — Это все равно не изменяет того, как оперативно и качественно он выполнил интубацию, — Тэхён смотрит уходящему врачу в спину, а после решает отойти в туалет и умыться холодной водой, чтобы привести себя в чувства. Доктор Чон покорил его второй раз. После обеденного перерыва студенты снова бездельничали в реанимации, пока доктор Чон был занят личными пациентами. Тэхён успел встретиться с Чимином и узнал, что доктор Ким поручил ему к завтрашнему дню выучить имена всех сотрудников в больнице, включая уборщиков, и знать их в лицо. Сказал, что лично устроит ему вступительный экзамен. Тэхён с такого задания посмеялся, подтвердив, что оно весьма справедливое, за такое значимое недоразумение. Чимин был близок к нервному срыву из-за этого утра, все его планы рушились. Пак хотел работать с доктором Ким Сокджином — заведующим отделением педиатрии, но главврач действительно сел тому на шею. Теперь Чимин проходит практику в неврологии, чему он, как сам сказал, «Ужасно рад, Тэхён, прям ахуеть как!». Возвращаясь в неотложку, в коридоре он столкнулся с одногруппником, который спешно покидал отделение. Подумав о том, что сегодня наверное мало работы и студентов отпустили пораньше, он зашел в ординаторскую за вещами. — Вот же сукин сын! — одна из девушек истерически швырнула бумаги со стола, а затем начала нервно наматывать круги по комнате, пока другие собирали вещи. Тэхён закрывает дверь, опирается на неё спиной и пытается понять, что успело случиться за эти полчаса, пока он был с Чимином. — Радуйся, что за твоё поведение, Чон не выкинул тебя с больницы. — Кидает студент, наспех просовывая руки в куртку. — Так и знала, что слухи о нём правдивы, — продолжает нагнетать девушка, подходя то к окну и кладя руки на подоконник, то к зеркалу над раковиной, поправляя волосы. — Надменный, с слишком завышенным чувством собственной важности. Ему плевать на студентов, в прошлом году он выгнал всех отсюда в первую неделю, а в этом году, видимо, решил побить собственный рекорд, не позволив нам провести тут и день. — О ком речь? — Тэхён присел на край стола, упираясь в него руками сзади и в непонимании нахмурил брови, наблюдая за сорвавшейся с цепи одногруппницей. — Чон Чонгук расформировал нашу группу по другим отделениям, — объясняет другой парень, завязывая попутно шнурки на свои кедах. — Сказал, что студенты ему здесь не нужны. — Он закидывает рюкзак на плечо и направляется к выходу из ординаторской. — Как это понимать? — Тэхён следует за уходящим парнем, выходит за ним в коридор, требуя объяснений, будто это он всех выгнал без причины, а не доктор Чон. — Спроси его сам, — последнее, что говорит он, покидая неотложку. У Тэхёна от всего происходящего такое чувство, будто он наглотался сегодняшнего пасмурного неба. Какой-то необъяснимый парадокс происходит на его глазах. Как так вышло, что врач, которым все так восхищаются, проявляет необъяснимую грубость к студентам, разгоняя их в первый же день, даже не проверив их знания и намерения на учёбу. Ким возвращается в уже опустевшую ординаторскую и открывает окно, чтобы свежий воздух помог ему набраться сил. Капли дождя за окном и всхлипы в собственной голове, которые порываются вытечь слезами из глаз от обиды, смешиваются в единое целое. Не ожидал таких поворотов событий. Хочется разнести ординаторскую в пух и прах, но уподобляться несдержанной одногруппнице желания нет. Тэхён подходит к зеркалу, поправляет подолы своего халата и тревожно выдыхает сквозь крепко сжатые зубы. Он намеревается пойти к Чон Чонгуку. Продвигаясь по затемнённому из-за погоды коридору, он прикидывает в своей голове диалог, который вскоре произойдет и его последствия, глазами ищет табличку с фамилией врача и практически проходит мимо кабинета, но вовремя вчитывается и останавливается. «Чон Чонгук Кардио-торакальный хирург Заведующий отделением» Тэхён мнётся у двери несколько минут, даже решает дать заднюю, но вспоминает, что обещал себе сделать всё возможное, чтобы учиться у своего кумира. Если сейчас он хотя бы не попытается, то будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, а это очень много, ведь ему сейчас только двадцать четыре. Ким дважды стучится и аккуратно нажимает на ручку, толкая дверь вперед. Первое, на что падает взгляд — тёмные деревянные панели, создающие сдержанную атмосферу. Посреди комнаты огромное окно с широким подоконником, жалюзи подняты, а само окно открыто. Видимо, Чонгук любит слушать звук накрапывающего дождя. Слева — небольшое кожаное кресло и кофейный столик, справа — сам рабочий стол, за которым стоит массивный книжный шкаф. Мебель и покрытие пола выполнены из тёмного дерева. Чонгук расположился спиной к двери, раскинув по подоконнику несколько папок с документами, на звук закрывшийся изнутри двери внимание не обращает. Тэхён делает несколько шагов вперёд, останавливаясь напротив рабочего стола и мини-библиотеки. На самом деле, над миниатюрностью книжных полок он готов поспорить, такое количество медицинской литературы он видел, разве что в специальном магазине. Ким уверен, если покопаться в этих учебниках, то можно найти ответы на все вопросы, которые могут возникнуть в процессе работы в неотложке, да и не только в ней. Если Чонгук читал все эти книги и применял их на практике, то сомневаться в его профессионализме — нерезонно. Чтобы изучить содержимое подобных медицинских учебников, нужно трудиться годами. Неприятный слуху скрип паркета заставляет врача обернуться и опереться на подоконник тазом, сложив руки на груди. Увидеть студента он, очевидно, не ожидал. — Доктор Чон, — робко начинает Тэхён, наблюдая, как Чонгук окинул его малозначительным взглядом, — Я хотел узнать, нужна ли в чём-то моя помощь. — Разве я не отправил всех студентов в неврологию? — Меня тоже? — А ты чем-то отличаешь от других, или, может, превосходишь их чем-то? — Мужчина вопросительно поднимает бровь, переводит взгляд на настенные часы, сверяясь со временем, а затем снова незаинтересованно бросает взгляд на растерявшегося студента. Всем своим видом он показывает, что говорить с младшим не намерен и что причина вторжения в его кабинет не имеет никакого смысла. Чонгук сильно раздражён. — Н-нет… — Тогда у тебя действительно проблемы со слухом, студент. — Чонгук вновь поворачивается к импровизированному столу, собирает бумаги обратно в папку, ещё более открыто намекая, что этот разговор ему не интересен и что своё решение он уже принял. — Меня зовут Ким Тэхён, — парень сжимает подолы своего халата в кулаках и не знает, как следует поступить в этой ситуации. Он не собирается переходить в другое отделение и менять куратора. Доктор Чон молчит. Хватает папки с подоконника, проходит мимо настойчивого студента, подходя к столу, и убирает документы в ящик. Тэхён наблюдает. — Я не хочу менять отделение, — говорит он твёрдо, смотря на широкую спину. Чонгук несколько секунд изучает взглядом книги на полках, а затем объясняет: — Ты был первым, кого я решил выгнать отсюда в этом году. Знаешь почему? — Врач усаживается в своё кресло, откидываясь на мягкую спинку и смотрит сканирующим взглядом на Кима. Тэхён прокручивает в своей голове все возможные причины, которые доктор Чон счёл основательными для его перевода в другое отделение, но в голову ничего существенного не лезет. Парень прикусывает нижнюю губу, пальцем ковыряя утреннюю ранку на пальце, чтобы отвлечься. Спустя несколько секунд молчания Чонгук понимает, что ответа не дождётся. — Только идиот мог нанести парфюм, перед тем, как прийти в отделение неотложки. В голове Ким Тэхёна, кажется, только что взорвалась водородная бомба. Чувства смешались, утяжеляя тело, опуская плечи и придавливая к полу. Парень правда был близок к нервному срыву. Последние полгода давались ему крайне тяжело: последний курс университета, постоянная конкуренция и ещё небольшая горка повседневных проблем. Всё это набросилось на хрупкие плечи, не позволяя спокойно спать по ночам. О чём он, чёрт возьми, думал. Сегодня привезли мужчину с химическим отравлением, он не мог дышать, а Ким стоял рядом с его койкой и усугублял положение. Пазл в голове складывается одномоментно. Причина, по которой Чонгук грубо послал того вон, теперь не кажется непрофессионализмом и отсутствием коллегиальной этики. Доктор Чон беспокоился о пациенте. Тэхён действительно идиот. Он виновато опускает голову, осматривая линии на паркете, сил хватает только на шёпотом сказанное «извините». — С какой стати ты извиняешься передо мной? Ты должен делать это перед пациентом, — Чонгук бьет ладонью по столу, подрываясь на ноги, и упирается руками в деревянную лакированную поверхность. Видимо, у него тоже закончилось терпение, ведь своим видом он излучает враждебный настрой. Тэхён от череды резких движений и звуков дёргается, жмуря глаза с подрагивающими ресницами. Его сердце заходится бешеным ритмом от страха. Он действительно боится Чон Чонгука. Ким Тэхён, должно быть, только сейчас осознал всё то, что происходит. В какое же дерьмо он влез, позволяя собственному сознанию играть с ним. Он не знает Чон Чонгука, видел его всего один раз семь лет назад. На каком основании он позволяет себе подобные мысли? В голове Тэхёна Чонгук был лишь образом, не более. Если в двадцать четыре года у него на уме могут быть такие несуразные, легкомысленные вещи, то он не далеко ушел в развитии от картофелины. Ким никогда не говорил с ним до сегодняшнего дня, так с какой радости сделал выводы о том, что Чонгук — хороший человек? Доктор Чон, может быть, толковый специалист, но Чон Чонгук — бестактный и грубый. Тэхён не отрицает своего неразумия, но и старший мог повести себя более мягко и объяснить студенту его ошибку. Вина за остальных студентов тоже лежит на нём, парень уверен. Если бы не его безрассудный поступок, то доктор Чон бы не вышел из себя и не отправил всех за дверь отделения. — Мне очень жаль, — наконец поднимает взгляд, встречаясь с раздраженными глазами куратора, — Я извинюсь перед ним, обязательно. — Больше всего на свете я ненавижу халатность и безответственность, а ты сегодня собрал комбо. — Я буду стараться лучше, честно, — продолжает гнуть свою палку. — Я так хотел попасть сюда, многому у вас научиться, — Тэхён делает шаг вперёд, ткань его халата касается чонгукова стола. — Что мне сделать, чтобы вам понравиться? — Что сделать, чтобы понравиться мне? — переспрашивает старший, заинтересованно заглядывая в шоколадные глаза, которые, кажется, скоро пустят реки из слёз. Мужчина пальцем манит его ближе, а Тэхён осторожно подвигается. — Ещё ближе, — настаивает. Тэхён придвигается на максимально допустимое для обоих расстояние, перетягиваясь через стол. Всё происходящее студенту кажется до ужаса странным и пугающим. Понимая, что этого для задуманного плана Чонгуку недостаточно, он наклоняется корпусом навстречу, поднося губы к тэхёнову уху так близко, что тот чувствует, как доктор выдыхает. — Учись. Чон Чонгук резко отклоняется назад, оборачиваясь к книжному шкафу и, вытаскивая с него книги, с громким шлепком швыряет их на свой рабочий стол. Из того, что Тэхён успел заметить — учебник по оперативной хирургии, толстая книга по оказанию экстренной медицинской помощи, детская хирургия в двух томах, журналы с расшифровкой ЭКГ и еще несколько медицинских пособий. За несколько секунд на столе образовалась немаленькая стопка, а Чонгук будто не против доложить еще пару-тройку штук сверху. — Когда закончишь их изучать и поймешь всю теорию, тогда я подумаю, о том, чтобы допустить тебя к практике. — Я всё выучу, — с боевой готовностью заявляет Тэхён, хватая первые пять томов и выбегая из кабинета. Позже он вёрнется за остальными, будет выносить их частями и грузить в чиминову француженку, чтобы в первый же вечер схватить книгу по оказанию экстренной медицинской помощи и просидеть за ней всю ночь. «Упрямый» — всплывёт в голове Чонгука в тот же вечер.