Глава 2.

      — Милый, я дома, — Хосок неторопливо заходит в квартиру, включает свет. Везде тишина, что так непривычно. Омега ставит сумку с ключами на комод и проходит вглубь квартиры.       — Милый, Чану, Чонён, — зовёт Хосок близнецов и мужа, первым делом заходя на кухню, кладёт на стол коробку с любимой пиццей альфочек, купленной по дороге домой. Ыну прекрасный муж, он, конечно, не оставит детей голодными в такой час, но захотелось побаловать мальчишек, ведь в заслуженный обещанный выходной он вышел на работу, оставив при этом разочарованными троих его любимых альф.       Оставив пиццу, омега идёт в сторону гостиной, ведь там любят проводить время его домочадцы. Может, играют в игровую приставку и не слышат из-за наушников, думает омега, но их там не оказывается. Везде тишина, такая тишина была до рождения малышей, и от этого как-то не по себе. Хосок идёт в сторону спальни, по пути собираясь набрать номер мужа, но не успевает снять блокировку в телефоне, как там загорается свет настенных ламп, включается музыка, мелодия тихая, как для медленного танца, и в центре комнаты Ыну танцует в костюме… гнома, от вида которого омега заливисто смеётся.       — Что? Что? Почему ты смеёшься? — Ыну выключает музыку и в недоумении смотрит на мужа.       — Прости, прости, — не переставая смеяться, продолжает Хосок. — Я убью Тэхёна, гном блин, — омега хватается за живот, у него уже слёзы из глаз потекли от смеха.       — Вообще-то я эльф, ты мои уши видел? — нахмурившись, Ыну присел на край кровати, как маленький злобный гном, Хосок не может остановиться. — Тэхён тут причём? — задаёт вопрос альфа.       — Прости, милый, — успокоившись, омега подходит и садиться тому на колени, целуя то щёчку, то губы в знак просьбы о прощении. — До старшей школы я был выше Тэхёна, да все в классе были выше него, и я называл его гномом, — объясняет Хосок, на что Ыну смотрит в недоумении на мужа, ведь где Тэхён, а где гном. — Да, в это трудно поверить, но он был ниже всех, потом как вымахал, богатырь хренов, — проговаривает омега и с любовью смотрит на своего мужа, еле сдерживая в себе очередной приступ смеха.       — Чёрт! — ругается альфа. — Я хотел сделать сюрприз, отправил младших с племянником к родителям, чтобы вместе провести время, надо было выбрать костюм супермена, — ворчит Ыну, на что Хосок в который раз просит прощения.       — Прости, просто это было неожиданно, — мило дует губки омега, запрещённый приём, от которого муж сразу же смягчается. — Накажите меня, мой злобный эльф, ваша ведьма провинилась, — шепчет сексуально тонким голосом и приходится языком по ушной раковине, вызывая табун мурашек у мужа. Они сразу же углубляют поцелуй, на ощупь срывая всё с себя.       — Напомни мне потом позвонить Гуку, — просит Хосок, с блаженством утопая в любимых руках.

***

      Тэхён просыпается от назойливого звонка будильника, неприятно раздражающего слух. Быстро выключив надоедливый рингтон, альфа растирает лицо руками, приходя в себя. Время пять утра, так рано, но перед работой он всегда навещает могилу мужа. Приняв душ, он начинает одеваться, всё обыденно, ничего нового на протяжении последнего года. Бессонница до двух-трёх утра, подъём в пять, душ, кладбище, работа. И не забывать хотя бы об двух приёмах пищи в день. Альфа надевает свою привычную одежду, классический костюм с чёрной рубашкой, собирает длинные волосы в пучок, заваривает себе кофе и через час, уже готовый, выходит навстречу новому, такому ненавистному ему дню.       На кладбище тихо, это и не секрет. Альфа стоит возле могилы любимого, держа в руках букет белых лилий. Он кладёт его на надгробную плиту, убирая вчерашний, и замечает, что есть ещё один цветок, красная роза. За последний год это пятый или шестой по счету, он бы не обратил на это внимание, если бы не знал, что близкие и родственники умершего мужа остались в Америке. "Может коллега или друг оставляет", — подумал Тэхён, ведь его омега был прекрасным человеком. Альфа смотрит на фотографию со счастливым лицом мужа, такой красивый, такой молодой.       — Привет, любимый, — с придыханием шепчет Тэхён и садиться прямо на землю. — Как ты сегодня, милый? — задаёт вопрос, прекрасно зная, что не получит ответа. — Со вчерашнего дня ничего не изменилось, кроме того, что я в который раз вывел из себя Хосока, — смеётся альфа. — Мне так тебя не хватает… — в тысячный раз за последний год.

***

      Время почти полвосьмого, рабочий день начинается с девяти, но так приходить на работу легче, пока никого нет. Тэхён не хочет чувствовать на себе взгляды, полные сожаления, и даже просто заинтересованные. С самого начала карьеры все знали, что молодой босс женат, но когда он потерял мужа, омеги начали стараться не упустить свой шанс по захвату сердца вдовца. Десяток таких вот работников он давно уволил, но попыток меньше не стало. Он выходит из лифта и направляется прямиком в свой кабинет, по пути стягивая с себя пальто. Взяв телефон в руки, альфа переключает режим с беззвучного на рингтон, чтобы не пропустить важные звонки, и замечает несколько сообщений и пропущенных от Хосока.       «Привет гном», — читает первое сообщение альфа и закатывает глаза, Хосок в своём репертуаре, и открывает диалог.       «Прости за звонки, я забыл, что с утра ты навещаешь его) Короче, я нашёл тебе секретаря, он племянник Ыну, отличный парень, работу знает хорошо, у него самый высокий балл по высшей математике, трудолюбивый и, самое главное, сможет нормально приготовить тебе кофе, малой схватывает всё на лету. Анкету я прислал на твою почту, посмотри», — прочитав сообщения Тэхён выключает гаджет и смотрит на нового сотрудника. Парень, ещё не заметив босса, раскладывает ручки, карандаши и блокнот на стол. Классический стол секретаря Чон Хосока, на котором была лишь техника и куча папок, превращается в тинейджерский уголок. На нём, кроме мелкой ерунды, горшок с кактусом, его явно не было раньше, ведь Хосок не держит растения из-за того, что временами забывает их поливать. Жёлтые стикеры, минимум десяток, вокруг экрана компьютера, вазочка со сладостями, стаканчик то ли кофе, то ли чая, мягкая игрушка, коричневый маленький медвежонок с красным сердечком в лапах, и рамочка с фотографией, на которой запечатлены немолодая супружеская пара. "Наверное родители", — думает Ким. А парень-то знает, куда на работу шёл?       — Кхм-кхм — даёт о себе знать Тэхён, чуть прокашливаясь в кулак. — Ты кто, мальчик? — будто обращается не с новым сотрудником, а с подростком. На первый взгляд точно смахивает на мальца лет так шестнадцати, с этими круглыми очками на пол лица, глазками-бусинками, в удивлении смотрящего в ответ. В белой сорочке, классических брюках и с чёртовым галстуком-бабочкой на шее, будто на выпускной собрался.       — Здравствуйте, господин Ким, — кланяется, соблюдая приличия и вежливость. — Я ваш новый временный помощник, Чон Чонгук, — ещё раз кланяется. — Племянник Хосока-хёна со стороны мужа, меня он прислал, — и ещё раз кланяется.       — Боже, — шепчет альфа скорее всего себе. — Ты хоть совершеннолетний? — задаёт вопрос Тэхён. — И не надо каждый раз кланяться.       — Да, мне скоро двадцать один исполнится.       "А выглядишь всего на шестнадцать", — думает Тэхён.       — Ладно, когда будешь нужен, я позову, пока что разберись тут, — уходя в свой кабинет, указывает в сторону целых гор папок.       Открыв дверь кабинета, Тэхён первым делом чувствует свежие нотки запаха лилий, нагнетающего воспоминания, в вазе на столе стоит букет, похожий на тот, что утром он купил покойному мужу. Жалюзи открыты, сквозь панорамные окна проникают лучи солнечного света, что так ненавистны ему. Альфа любит работать в полутьме, освещения от компьютера и настольной лампы ему достаточно. Да об этом каждая мышь знает в здании, но только не новый сотрудник. Достав телефон, Тэхён звонит Хосоку.       — Если ты уже уволил Гука, разберись со своими делами сам, я не приеду, у меня заслуженный отпуск, к тому же на лице не высохла дорогущая маска, — быстро затараторил омега, не желая слушать альфу первым. — Я твоё недовольное дыхание сквозь шум улицы слышу, что случилось? — уже более мягко спрашивает Хосок.       — Мой кабинет излучает свет — это раз, шум улицы, как ты слышал, от открытого окна — это два, лилии на моём рабочем месте — это три, — сквозь сжатые зубы ответил Тэхён.       — Ладно, я сейчас позвоню ему и всё объясню, пожалуйста дай ему шанс.       — Он ребёнок, Хосок! Думаешь, справится с делами компании? У него, наверное, даже опыта нет, так? — в недоумение спрашивает альфа, какой нафиг шанс, этот мальчишка проебал его, когда поставил вазу с цветами ему на стол.       — Ему двадцать, Тэхён, он был на домашнем обучении, изучал лишь точные науки*, умён не по годам, — выдаёт аргументы Хосок, надеясь достучаться до друга. — Он очень ответственен, сидел с моими близняшками, я ему доверяю. Извини, конечно, но первого встречного я к тебе в компанию не отправлю. И где ему набраться опыта, если ты уже не хочешь его взять?       — Одно дело — сидеть с детьми, другое — дела компании, Хосок, — стоя у окна, ответил Тэхён. Отсюда открывается отличный вид на город — небоскрёбы, маленькие людишки, похожие на муравьёв, но он не может слушать как поют птички за окном и смотреть как зеленеет трава, точнее желтеет, все-таки осень. Раньше любил.       — Вот уж извините меня, нет, не извиню! — уже повышая голос на друга, продолжил омега. — С двоими моими сорванцами не каждый может справиться, я плачу в три раза дороже няне. И дела компании перед этими дьяволятами сущий пустяк! — не услышав ответа в последовавшей тишине, Хосок подумал, что друг сбросил звонок, но секунды пока что шли. — Тэхён, — более мягко зовёт друга, — пожалуйста, дай Чонгуку шанс, это я виноват, что не предупредил вчера.       — Ладно, — через несколько долгих, томительных секунд смягчается альфа, с чего вдруг? — Хорошего отпуска, — и отключается первым.       Через пять минут в кабинет без стука вырывается Чонгук, прося прощения и кланяясь в который раз, убирает сначала вазу с цветами, под суровым взглядом начальника тушуется и закрывает жалюзи на окне.       — Простите, пожалуйста, господин Ким, я думал, что яркий свет солнечных лучей наведёт на позитивный настрой к работе, ведь в самую темную ночь лучше всего видно яркий свет, — как цитату произнёс Чонгук, загоняя альфу в ступор. Он сидел в своём кресле, то и дело поглядывая на омегу. — Здесь было так темно, за плотными шторами и жалюзи, пробивался маленький лучик света и…       — Что ты сказал? — не даёт договорить Чонгуку альфа.       — Здесь было так темно, за…       — Нет, до этого! — чуть повышает голос, ведь хочет услышать до боли знакомую фразу.       — В самую темную ночь лучше всего видно яркий свет, — вновь повторяет Чонгук.       — Свободен, — всё, что может сказать Тэхён после минутной тишины, уходя в свои раздумья.       «В самую темную ночь лучше всего видно яркий свет, — проговаривает омега сидя на коленях мужа, что, не переставая, целует его шею. — Вроде простая фраза, Тэ, но сколько в ней кроется смысла».

***

      Рабочий день протекал в своём штатном режиме. Тэхён подписал несколько договоров, разобрал финансовый план на будущий месяц, составил список покупок крупного сырья. С закупками надо было закончить сегодня, завод не должен простаивать ни дня, ведь это большие деньги. Как ни странно, Чонгук делал свою работу на отлично, как говорил Хосок, схватывал на лету. Не беспокоил вопросами, хорошо работал с компьютером. Мальчик на побегушках из него тоже вышел отличный, ничего, молодой, справится. Доверившись Хосоку в выборе человека на место секретаря, Тэхён пока что не посмотрел на анкету Чонгука. Сейчас как раз время обеда, и альфа этим непременно займётся, но его отвлёк стук в дверь.       — Господин Ким, — вытянув свою длинную шею, Чонгук заглядывет в проём, но не дожидаясь ответа от альфы, всё равно заходит в кабинет. — Я вам тут обед принёс, — ставит поднос на стол директора, кланяясь в сотый раз за день, и выходит. На подносе, как ни странно, еда, которую Тэхён предпочитает, не острое и не тяжёлое. "Хосок", — думается альфе, наверняка парнишка спросил его.       Когда ещё строили будущую корпорацию, Хосок посоветовал на цокольном этаже сделать столовую. Может, тогда за него говорила беременность, ведь в тот момент омега был глубоко беременным близняшками и, поедая очередную булочку с изюмом, подал такую вот идею. Но она пришлась по душе и Тэхёну, зачем людей вынуждать приносить еду с собой или обедать в кафе, что находится за пределами здания, далеко от компании. На это уходил бы целый час обеденного перерыва. Наняли на работу хорошего повара, а также много помощников, которые готовят отлично, два раза в день, завтрак не принципиально, обед обязательно. Раньше Тэхёну не доводилось обедать тут, он сбегал хоть на час, но проводил это время с мужем. Теперь же Хосок приносил обед забывчивому другу. Иногда приходилось самому раза два-три в неделю спуститься, посмотреть на обстановку, попробовать пищу, уладить недостатки, если они бывали. Но никто не жаловался, вкусный обед за счёт компании всем пришёлся по душе.       Тэхён, поедая свой обед, открыл анкету, присланную Хосоком. Стандартное резюме про персональные данные, ничего необычного, кроме университета. Оказывается, омега год учился на отделении права и бизнеса в Сеульском национальном университете. К тому же учился он на бюджете, поступив по квоте, но почему-то стоит пункт, что Чонгук оставил учёбу. Возникал вопрос: "Почему?". Омега вполне мог бы закончить бесплатно престижный университет.       — Чонгук, — позвал Тэхён, нажимая на кнопку вызова помощника. — Зайди ко мне.       — Да, господин Ким, — не прошло и минуты, как в кабинет зашёл омега, на лице крошки то ли от печенья, то ли от бисквита, которые он бессовестно вытер рукавом рубашки как ребёнок.       — Садись, у меня к тебе разговор, — альфа указывает в сторону стула, на который, не медля, Чонгук сразу же садиться. — Я тут прочитал твоё резюме, и у меня возник вопрос, почему ты ушёл из университета? Право и бизнес — хорошая специальность, с твоими данными и таким дипломом ты бы стал отличным офис-менеджером в любой компании.       — Вообще-то, — под пристальный взглядом босса Чонгук тушуется и немного стесняется, неловко краснее перед ним, — эту специальность выбрали родители, меня не влечёт к ней, — собрав всю свою уверенность омега продолжил. — Буду с вами честен, господин Ким, из-за проблем со здоровьем я был на домашнем обучении, — вот и ответ на второй вопрос, который хотел задать Тэхён. — Поступил по настоянию родителей, но не пересилил себя. Мне ближе медицина. Хочу стать врачом, — уже твёрдо озвучил свои цели Чонгук, на что альфа приподнял брови. — Вы удивлены?       — Две специальности, которые рядом даже не идут, почему потом не поступил? — сняв очки с лица, Тэхён откинулся на спинку стула, смотря в упор на омегу.       — Мне не хватило нескольких баллов на бюджет, а платное обучение, к сожалению, мои родители не осилят, — с толикой грусти ответил Чонгук. — На год я взял перерыв, чтобы хорошенько всё изучить и подготовиться к экзаменам, и заодно накопить денег, чтобы наверняка в следующем году поступить хоть на бюджет, хоть платно.       — Понятно. Омега врач — это хорошо, — вставая с места, Тэхён подошёл к нему. — Какое направление хочешь выбрать?       — Пока не знаю, хочу сначала изучить общий курс, потом уже выберу направление, — отвечает омега невольно вспоминая тот момент, когда с уверенностью решился выбрать именно эту профессию. — Мне очень понравилась одна цитата, и благодаря ей я окончательно решил, что хочу стать врачом, помогать людям.        — Быть счастливым счастьем других — вот настоящее счастье и земной идеал жизни всякого, кто избирает врачебную профессию, — произносит Чонгук, смотря на босса, лицо альфы стало хмурым и чем-то недовольным. Гук услышал резкое: «Иди работать!» и, не медля больше, покинул кабинет. Он не знает причину, по которой настроение альфы вмиг испортилось, а от властного тона стало как-то не по себе. С одной стороны, хотелось успокоить, с другой — сбежать от этого человека подальше.       Чонгук знал, на что подписался, когда вчера Хосоки-хён позвонил и попросил заменить его на месяц. Вроде простая задача мальчика на побегушках, но работать с Ким Тэхёном — целое испытание, так заверил его вчера хён. Омега согласился, не раздумывая, ведь за месяц он получит зарплату в трое больше, чем в других компаниях, хотя его никуда и не принимали без опыта работы. Оставалось работать официантом, что строго запретили родители. У Гука слабое здоровье, и лишние нагрузки омеге ни к чему. У Тэхёна непростой характер, а ещё хуже он стал год назад, когда альфа потерял любимого. Чонгук знает про это, ведь стал свидетелем разговора Хосоки-хёна с мужем, когда очередной раз сидел с мальчишками. Месяц назад омеге удалось увидеть альфу в новостях, когда тот был на открытии очередного филиала компании. Красивый, мужественный, эти карие глаза так и манили Чонгука к экрану телевизора, он стоял как вкопанный, глядя на него. Сердце забилось наверное с удвоенной силой, да так, что можно было услышать этот стук на расстоянии, дыхание участилось, омега до сих пор не знает причину тогдашнего состояния. А сегодня увидеть альфу на расстоянии вытянутой руки было настоящим испытанием. В жизни он другой, ещё более красивый, властный, и как заметил омега, выглядящий изможденным. Так хотелось обнять, унять всю боль сердца, хоть как-то поддержать.       — Боже, Чонгук, что с тобой происходит? — кладя руку на бешено стучащее сердце, омега несколько раз вдыхает и выдыхает, успокаивая себя этим.       Тэхён же сидя в своём кабинете, опять уходит в воспоминания, в моменты, когда альфа был счастлив, когда альфа был живым.       «— Милый, ты занят больше меня, мне не хватает тебя, я думал, омега врач — это хорошо, но, оказалось, это пытка, — озвучивает свои мысли Тэхён мужу, недавно пришедшему с работы.       — Тэ, любимый, знаешь, что такое быть счастливым? — задаёт вопрос омега, помогая снять с себя пальто и обувь.       — Быть счастливым, это быть рядом с любимыми, а мой любимый забыл обо мне?! — скорее утверждает Тэхён, указывая на себя.       — Быть счастливым счастьем других — вот настоящее счастье и земной идеал жизни всякого, кто избирает врачебную профессию, — гордо поднимая подбородок, проговаривает омега.       — Дорогой врач, у меня болит сердце, — кладя руку на область сердца отвечает альфа. — И это всё из-за одного упрямого омеги, который забыл, что у него есть любящий муж. Поможете больному?       — Я весь ваш, дорогой, мой самый любимый пациент, — тот целует своего мужа, кладя руку поверх его».

***

      К концу первой недели Чонгук уже знал основное расписание босса. Его утренние рутинные дела, имена всех ключевых партнёров и покупателей, чёрную и белую бухгалтерию, а также знал, какой кофе, а именно три ложки кофе и одна ложка сахара, и когда альфа предпочитал его употреблять. За неделю он всё-таки умудрился попасть под горячую руку Тэхёна, вот тогда омега испугался не на шутку, за двадцать лет его жизни никто не кричал на него так, как Тэхён в тот день, а всё из-за проклятого кофе.       — Господин Ким, Ваш кофе, — Чонгук заходит в кабинет и неторопливо ставит блюдце с чашкой кофе на стол, который тут же пробует альфа.       — Что это? — Тэхён с громким стуком ставит чашку, да так грубо, что кофе выплёскивается наружу, пачкая всё вокруг.       — Ваш кофе, — тихо бормочет Чонгук.       — Что ты туда добавил? — повышает голос альфа.       — Три ложки кофе, одна ложка сахара, и я добавил немного сливок, много кофеина вредно для здоровья, а сливки придают дополнительный вкус,— опуская голову, отвечает Чонгук. "Да как можно пить эту дрянь? Она вредна", — думает омега, но видимо зря он это сделал. — Я думал, что…       — Тебе не надо думать, — альфа резко встал с места, отчего кресло покатилась назад. — Ты должен просто делать то, что я тебе велю. Тебе понятно?! — зло выдал Тэхён, на что Чонгук невольно поежился, опуская голову ещё ниже, губы задрожали, глаза на мокром месте. — Я бы давно уволил тебя, ты хоть одну работу можешь сделать нормально, как я тебя прошу, а не как ты сам того хочешь? — наглая ложь, Чонгук свою работу делал на все сто процентов, но Тэхён был зол, а этот кофе стал последней каплей в чаше терпения альфы.       — Простите, господин Ким, я сделаю Вам новый, — его голос дрожал, но взяв себя в руки он вышел с кабинета, не забыв забрать чашку.       В тот день Чонгук не смог больше смотреть в глаза боссу, через десять минут он приготовил тот самый кофе, отпуская голову и взгляд, омега поставил чашку и быстро вышел с кабинета. А полчаса спустя Тэхён ушёл на встречу, заверив, что больше не вернётся. Как только альфа покинул офис, Чонгук расплакался, слёзы катились не переставая, он плакал не из-за того, что его впервые поругали, а из-за того, что огорчил Тэхёна. Он просто хотел позаботиться о нём, сердце подсказывало, и он, не слушая свой разум, опять сделал по-своему.       В тот день Тэхён тоже был огорчён, ему было больно осознавать то, что он обидел мальчишку. Когда Чонгук принёс кофе во второй раз, его голова была опущена так, что из-за волос он не мог разглядеть лицо омеги. Но шмыганье носом говорило само за себя — омега плакал.       — Сука, — матерится альфа, ударив стол кулаком, как только Чонгук покидает кабинет. Он пытается отдышаться, зарываясь рукой в длинные волосы, убирая их назад. Больше кофе он в тот день не пьёт, оставив как есть, Тэхён уходит, наврав про встречу, он уходит в то место, где всегда находит свой покой.       На кладбище народа практически нет, такое чувство, будто людям наплевать на родных и близких, умерли, похоронили, поплакали день и всё. Редко встречаются те, кто приходит как Тэхён, ведь альфа навещает любимого каждый день. Сегодня он пришёл за размышлением, как быть дальше, всю неделю он ловит на себе взгляды Чонгука, этот смущенный взгляд омеги, его румяные щёки, дурацкая привычка облизывать и кусать губы. Глаза цвета ночного неба, что сияют утром, встречая Тэхёна. А сегодня в этих глазах он увидел грусть и тоску, причиной которой является сам, и от этого стало не по себе. Хотелось извиниться, попросить прощения, чтобы опять увидеть сверкающие глаза и кроличью улыбку.       — Чёрт, да что же с тобой происходит? — задаёт вопрос в пустоту Тэхён. Почему же, отталкивая от себя Чонгука, он хочет наоборот быть с ним ближе? Почему при виде омеги он вспоминает мужа? Почему же после его слов он ловит флешбэки из прошлого?       «— Милый, вставай, — целуя своего альфу, омега, сидя на нём, пытается разбудить, но всё бесполезно. — Ты на работу опоздаешь, Тэ.       — Если ты будешь так раскачиваться, я вообще не встану, — хватая за ягодицы мужа, альфа сжимает их.       — Тебе ночи не хватило Тэ? Живого места на мне не оставил, — бубнит омега.       — Мне тебя всегда будет мало, — всё ещё держа омегу, Тэхён начал осыпать поцелуями шею и ключицы мужа.       — Всё, всё, мы сейчас на работу опоздаем, — хватаясь за волосы альфы, он оттянул мужа от своей пострадавшей шеи. — Я иду накрывать на стол, чтобы через пять минут был там.       — Слушаюсь, командир, — Тэхён оставляет смачный шлепок по ягодице уходящего мужа и, наконец, встает с кровати.       — Что это? — спрашивает альфа мужа, делая глоток необычного кофе.       — Твой кофе — три ложки кофе, одна ложка сахара, и я добавил немного сливок, много кофеина вредно для здоровья, а сливки придают дополнительный вкус, — отвечает омега, смотря на мужа влюблёнными глазами».

***

      С того дня отношения между Чонгуком с боссом стали совсем холодными. Тэхён то и дело избегал омегу. Понапрасну не звал, не велел даже приготовить кофе. Сугубо только деловые вопросы. Раньше альфа мог спросить про самочувствие, про семью, теперь же только "Здравствуй" и "До свидания". Сердце Чонгука кровью обливается от холодности и отстраненности альфы. Что он может сделать, он влюбился впервые, влюбился с первого взгляда во взрослого, опытного мужчину. Такого далёкого, но в то же время такого близкого. Ночами он ждёт завтрашнего утра, чтоб увидеть лицо возлюбленного. Побыть с ним рядом, почувствовать любимый запах мускуса, надышаться им. А утром, придя в офис, застать отстранённость альфы. Это как удар ножом прямо в сердце. Оно, не прекращая, бьётся рядом с Тэхёном, сжимается. Как ему быть дальше, он не знает, осталось три дня его работы в офисе, через три дня омега уйдёт. У него больше не будет возможности насладиться любимым человеком. Не будет возможности тайком понаблюдать за ним. Как же быть, думает омега, не находя ответа.       Сегодня в честь заключения очередной крупной сделки, коллектив решил отпраздновать, приглашая на тусовку также босса, на что Тэхён согласился без раздумий. А что, альфа расслабится, выкинет из головы лишние мысли. Отметить решили в клубе, который полностью арендовали на ночь. Чонгук не любит такие шумные места, он далёк от всех этих развлечений, но мама уговорила хоть раз в жизни пойти вместе с коллегами, развеяться, не отстать от коллектива. Для такого случая купили новую одежду, вместо привычной плотной рубашки чёрная полупрозрачная, а под ней —белый кроп-топ, на смену обычным классическим брюкам — кожаные. Из обуви решили остановиться на классических туфлях. За двадцать лет жизни Чонгук ни разу не красил волосы, и вот теперь захотелось поэкспериментировать не только с одеждой, но и с ними.       Полностью готовый омега смотрит на себя в зеркало, совсем другой человек, но так ему нравится даже больше. Длинные вьющиеся волосы он оставляет спадающими ему на лоб локонами. В одном ухе длинная серёжка, в другом милые гвоздики. На лице приятный нежный макияж с подводкой, а на губах лёгкий блеск для губ. Сверху омега надевает бежевое пальто и выходит из квартиры, заранее заказав такси.       В клубе звучит оглушающая музыка, здесь все так необычно. Ступая медленной походкой по тёмному длинному коридору, Чонгук проходит в общий зал. Трудяги в очками из офиса, сейчас танцуют как малолетки, в равных джинсах и футболках. Столики с компаниями из альф и омег. Многих омега видит впервые, а от обилия запахов становится не по себе, но он потерпит, сегодня он пришёл ради одного дорогого сердцу альфы. И свой шанс Чонгук не упустит.       — Чонгук?! — кричит сквозь музыку Минсок, альфа из отдела бухгалтерии. — Глазам своим не верю, это ты, — смотрит удивлённо, проходит взглядом с ног до головы омеги. — Боже, да сам ангел спустился к нам в преисподнюю, ты такой красивый! — делает комплимент альфа, смутив Гука ещё больше, он не хочет оставаться здесь, но тот не даёт пройти. — Хотя ты был красив и до, но сейчас ты выглядишь как самый настоящий ангел.       — Спасибо, Минсок, а ты не знаешь, господин Ким приехал? — задаёт вопрос омега, вырывая руку из захвата альфы.       — Да, у него столик на втором этаже. Может потанцуем? — предлагает альфа, всё ещё пытаясь удерживать его.       — Не сейчас, потом, может быть, мне нужно поздороваться с боссом, — наконец, выдергивая руку, он уходит в сторону второго этажа.       Поднимаясь на второй этаж, то и дело здороваясь с коллегами, омега замечает его. Тэхён расслабленно сидит на диване за дальним столиком, в татуированных руках, наверное, бокал спиртного, хотя Гук не уверен, он никогда не пил. На альфе сегодня непривычный для Гука образ, но такой красивый и изящный. Вместо стандартного костюма-тройки темные штаны, а точнее, джинсы, а чёрная футболка открывает множество чернильных рисунков на шее и идеально подчеркивает его фигуру. Длинные волосы собраны в пучок, несколько прядей спадают на лоб.       Тэхён поглядывает вниз на танцпол, где его подчинённые расслабляются и отдыхают. Сегодня можно, сегодня выходной, а к понедельнику они успеют прийти в себя. Альфа переводит взгляд на подошедшего официанта, который заботливо наполняет его пустой бокал, и растерянно хлопает ресницами, порядком подвисая на Чонгуке, вальяжной походкой идущего к нему. Блестящие светлые волосы локонами пружинятся при каждом шаге омеги, бусинки невинных глаз, что остротой, усиленной макияжем, могут пронзить, розовые губы-бантики, изогнувшиеся в лёгкой улыбке, полупрозрачная рубашка, а под ней короткий топик, открывающий красивый живот и пупок омеги, блядски узкие кожаные штаны. Чонгук выглядит не как мальчик, пришедший к нему работать почти месяц назад, он выглядит как самодостаточная дива, знающая себе цену.       — Добрый вечер, господин Ким, — приветствует омега первым и садится на против него, закидывая одну ногу на другую.       — Здравствуй, Чонгук, — здоровается в ответ альфа и всеми силами пытается так откровенно не пялиться на него. — Выглядишь необычно, тебе идёт новый цвет волос.       — Только необычно? — спрашивает Гук, упрямо надувая губки.       — Красиво, — делает ещё один комплимент Тэхён и отворачивается в сторону танцпола. Столько дней он избегал Чонгука не для того, чтобы за оставшиеся несколько дней приблизиться к нему. Хотя чего уж скрывать, тянет к нему как магнитом.       Осталось три дня, и он больше не увидит племянника Ыну никогда. Хотя, как говорил Хосок, вроде Чонгук иногда приглядывал за близняшками, но почему-то альфа никогда раньше не видел его. На праздниках, Рождество они вместе с семьями отмечали, о Чонгуке не было ни слова. Может, Тэхён сам не обращал внимание на других. Для него приоритетом всегда был муж, а других альфа не замечал.       Дальше разговор не удался, они как сидели, так и продолжали сидеть, Чонгук с трубочки попивал сок, Тэхён же ограничился ещё одним бокалом. Надо удерживать трезвость ума.       — Почему не пьёшь спиртное? — наконец тишину между ними нарушил Тэхён.       — Я никогда не пробовал и не хочу. Спиртное пагубно влияет на организм человека. — опять озвучивает до боли знакомую фразу Чонгук, на что Тэхён смеётся, откидывая голову назад. — Вам смешно? — задаёт вопрос омега, смотря всё ещё смеющего альфу, но их монолог прерывает Минсок, видимо, вспомнил про обещанный танец.       — Простите, господин Ким, можно я украду Вашего секретаря на танец? — спрашивает альфа босса, у Тэхёна жевалки на лице играют, он хочет отказать, хочет послать Минсока, но говорит обратное.       — Почему ты спрашиваешь меня? Чонгук для меня никто, он свободный парень.       «Чонгук для меня никто», — эта фраза звучит в мыслях так болезненно. Омега никто для него. А чего ты ожидал Гук? Что такой влиятельный человек полюбит тебя? Полюбит такого беззащитного, больного омегу. На дрожащих ногах он уходит вместе с Минсоком на танцпол. Ему не нравятся касания других альф, но Минсоку он позволяет ухватить себя за талию и прижиматься ближе. Зачем он только пришёл сегодня? Думал, что есть шанс? Бред. Сейчас Гук хотел уйти домой, скрыться под одеялом или на коленях мамы и проплакать до утра. Боже, сердце так болит, кровоточит от мыслей, что Тэхёну он никто. Первая любовь отвергла его. Слёзы покатились с глаз, он скидывает руки Минсока со своей талии, разворачивается и хочет уйти, но его останавливает Тэхён. Альфа сжимает губы, бережно поднимает его на руки и уходит из клуба. Плевать на взгляды и шушуканья подопечных, больше омегу он тут не оставит. Тэхён еле терпел жадный взгляд Минсока, сдерживался, пока его наглые руки не ухватили талию омеги, прижимая к себе. Альфа внутри Тэхёна запротестовал, завыл от того, что его омегу трогает другой. Зачем он только позволил?       Мягкие волнистые пряди щекочут грудь через вырез футболки, густые ресницы подрагивают, на них видны капельки слёз. Гук опустил голову в область шеи Тэхёна и вдыхал его запах, обнимая маленькими ручками. Как самый настоящий крольчонок. Тэхён укладывает омегу на переднее сиденье машины и, больше не медля, нажимает на газ и мчит в сторону своего дома.       Дальнейшее происходит словно в тумане, Тэхён так жадно целует, что у Гука дыхание перехватывает. Так остервенело, грубо, страстно, мокро, что омега не успевает за ним. Его первый поцелуй с любимым. Альфа прижимает его за талию, от чего оголённая поясница выгибается под его рукой. Чонгук окольцовывает руками мощную шею, чувствует твердые мышцы груди и убийственный запах мускуса. Тэхён опускает руки на сочные половинки, сминая, ощущает шелковистую кожу, и ближе тянет к себе, будто сливая их в одно целое. Длинные ноги в блядских кожаных штанах оборачиваются вокруг его торса. Альфа отстраняется, затуманенным взглядом смотрит на омегу, не тот.       — Блядь, — он резко отпускает Гука, на что омега чуть не падает. — Уходи, Чонгук! Прошу, прости меня, что не сдержался, я не должен был. — цедит Тэхён, уходя в глубь квартиры. Берёт из бара бутылку виски и пьёт прямо из неё.       — Пожалуйста, — сам не знает, что просит Чонгук. — Мне не нравится, что ты пьёшь, Тэ, этим ты причиняешь вред не только себе, но и делаешь больно мне, — говорит омега и отбирает бутылку с рук удивлённого альфы. — Тэ, прошу…       — Почему ты мне напоминаешь о нём? Почему твои фразы и действия, твоя манера, да даже сегодняшний образ так похожи с ним? — задаёт вопрос альфа и как сумасшедший смеётся, держась за голову. — Я просто схожу с ума.       — Тэ, пожалуйста, дай мне быть рядом с тобой…       — Нет, — резко отказывает. — Ты почти вдвое младше меня, у тебя вся жизнь впереди, а в моём сердце больше нет места любви, там сплошная тьма, Гук, уходи прошу.       — Пожалуйста, — плачет омега, сидя на коленях рядом с ним. — Моё сердце принадлежит тебе, в моём сердце только ты, Тэ, пожалуйста… дай мне унять твою боль, дай позаботиться о тебе.       — Нет, Гук, посмотри на меня, — хватает двумя руками лицо омеги и поднимает взгляд на себя, боже, не хотел он быть причиной этих слёз. — Ты — лучик, что освещает самый тёмный уголок, но рядом со мной твой свет погаснет, а я не хочу этого, понимаешь? — твердит Тэхён, на что Гук лишь в отрицании мотает головой. — Уходи! — кричит альфа, пугая Чонгука. Встаёт с места и сам удаляется в спальню, надеясь, что Гук уйдёт. Откидываясь на кровать, он закрывает лицо руками, пока не чувствует нежные касание к своим волосам.       — День и ночь влюбились друг в друга, но никак не могли встретиться, потому что они не могли найти место для встречи, но однажды они подумали о том, что могут встретиться в море. Когда солнце садилось, и тьма ночи обволакивало море, день со своим светом выходил из моря и воссоединялся с ночью. Это и было причиной того, что даже в самую тёмную ночь море светилось изнутри. Якамоз* — встреча двух возлюбленных, которые не могли коснуться друг друга. Безнадёжно влюблённые смотрели на якамоз и думали: «нет ничего невозможного, свет есть всегда»*, — произносит Чонгук знакомую до боли в груди историю и, наклонившись, целует Тэхёна, нежно сминая его губы.       Альфа дышит часто, хочет оттолкнуть, но наперекор чувствам наоборот прижимает ближе к себе, устраивая Чонгука у себя на бёдрах. Снимает с Гука рубашку, нежно целуя подставленную шею и ключицы. Дышит приятными феромонами омеги, Чонгук пахнет розами. Такой нежный, как лепесток этих цветов. Снимает топик, смотрит на белоснежную кожу, проходит пальцами от шеи до ореол торчащих бусинками сосков, натыкаясь на шрам, срединный рубец над грудиной, в виде тоненькой белой полосочки.       — Что это? — спрашивает альфа, нежно проходясь по нему.       — У меня была врождённая хроническая сердечная недостаточность четвёртой степени, — смущаясь своей болезни продолжает омега. — Больше года назад мне сделали операцию по пересадке сердца, — добивает окончательным ответом. Тэхён отстраняет от себя Гука и задаёт волнующий ему вопрос.       — Ты знаешь, кто донор?       — Конечно, этот человек отдал свою жизнь за меня, отдал своё сердце, я скорее забуду своё имя, чем его, Пак Чимин, — ударом прямо в сердце.       «— Тэхён, остановись! — кричит врач, сделавший операцию. — Он захотел сам, у меня есть согласие. Это было его последним желанием, он отдал свою жизнь ради другого. Омега лежит пока в реанимации, но он пришёл в себя, операция прошла успешно, его зовут Чон Чонгук.       — Зачем Вы произносите имя убившего мою любовь? Я не хочу знать его, меня останавливает лишь память о муже, не то бы собственноручно задушил бы. Я не хочу знать этого человека, пускай не попадается мне на глаза, мне не нужны благодарность, жалось и сожаление.»       От ярости Тэхён опрокидывает рядом стоящую тумбочку, она с треском ударяется об стену, не на шутку пугая Чонгука.       — Тэхён, что с тобой… — с испугом спрашивает Чонгук.       — Уходи! — кричит из-за всех сил альфа, разбрасывая всё на своём пути. — Я ненавижу тебя, ты отнял жизнь моего мужа! Ты убил его! — кричит, раня осколком чего-то разбившегося своё руку. Кровь хлещет, Чонгуку больно от вида запястья любимого. Он хочет помочь, но в последний момент Тэхён отталкивает омегу. — Прочь, не смей трогать меня, уходи, ненавижу тебя, ненавижу!       Чонгук уходит, надевая на полуголое тело пальто, громко плача, уходит, опять оставляет любимого в темноте. Тэхён до сих пор крушит всё вокруг: ваза, лампа, бутылки спиртного летят в стену. Спустя полчаса он сидит, прислонив голову к двери, везде бардак и осколки разбитой посуды. Он сидит, прикрывая глаза, на них застыли слёзы , а на губах лишь имя Пак Чимин…