I

Бледное лицо гвардейца с бегущей из носа кровью до сих пор стояло у него перед глазами. Вплоть до сегодняшнего дня лорд Ирем никогда не поднимал руки на подчиненных, даже на конюшенных мальчишек или обленившихся стюардов. Пара подзатыльников, полученных Эрлано, в счет, естественно, не шли. Когда сэр Ирем осознал, что он наделал, его замутило. Разумеется, он попросил прощения у оскорбленного гвардейца, но в процессе сбивчивых и бестолковых извинений с губ все-таки сорвалось что-то на редкость позорное – про лорда Бейнора Дарнторна, раздражение и усталость. Кажется, в той речи прозвучало даже слово «срыв», и каларийцу захотелось дать по морде уже самому себе, потому что, когда взрослый человек, будучи в полном сознании, бьет по лицу своего подчиненного, это отнюдь не «срыв». И самооправдания, как и постыдное нытье про свое состояние, тут совершенно не уместны. Хуже всего было то, что получивший оплеуху парень тут же преисполнился сочувствием – «Ничего, монсеньор», «Я понимаю, монсеньор...» Эти слова на разные лады звучали у Ирема в голове, и от этого ему становилось еще гаже. «Ты – скотина» - мысленно сказал он сам себе. Видеться и разговаривать с людьми Ирему совершенно не хотелось. Он приказал слугам принести ему вина – но в первый раз на его памяти у коадъютора было настолько тошно на душе, что не хотелось даже пить. Ирем сидел над нетронутым бокалом белого ландорского, перебирал одни и те же мысли и кривился от гадливости. - Я же сказал – не беспокоить!.. – прорычал он, услышав звук открывающейся двери. Однако, увидев дан-Энрикса, он неожиданно для самого себя расслабился и уже другим тоном буркнул – А, это ты... Ладно, входи. Мгновение назад ему казалось, что он не желает видеть ни одной живой души, но сейчас он был почти рад тому, что Меченый решил прийти. Судя по тому, что Крикс даже не постучал, прежде чем вламываться в его комнату, его предупредили, что лорд Ирем заперся в своих покоях в крайне мрачном настроении, и лучше к нему не соваться. - Что с тобой творится? – спросил Крикс, пройдя через всю комнату и опускаясь в кресло. Ирем выразительно скривился. Да уж... Ни вступлений, ни излишней дипломатии. - Не помню, чтобы я на что-то жаловался, - сухо сказал он. Меченый покачал головой. - Я наблюдаю за тобой с тех пор, как вернулся в Адель. С первого взгляда было ясно, что ты не в порядке, но сегодня на тебе просто лица нет. Крикс смотрел на него серьезно и сочувственно, и Ирем неожиданно для самого себя выложил правду : что несколько последних месяцев с трудом справляется с приступами раздражения, а теперь докатился до того, что съездил рассердившему его гвардейцу по лицу. И что теперь ему – впервые в жизни – стыдно и противно смотреть на себя со стороны. - И что ты будешь с этим делать?.. – спросил Крикс. Сэр Ирем уже задавал себе такой вопрос и точно знал ответ. - Приложу все усилия, чтобы держать себя в руках. Во взгляде Крикса промелькнуло выражение досады. - Да ты и так держишь себя в руках с утра до вечера! И, полагаю, даже ночью. И во сне, и наяву. Ирем, послушай... Я провел последний год в войске Истинного короля. Я на собственной шкуре испытал, что значит – постоянно быть незаменимым. Там, на месте, это ощущалось не так сильно, но в Адели я сразу почувствовал, какое это облегчение – не ощущать, что меня могут каждую минуту дернуть по какому-нибудь делу, и что у меня нет права сказать «нет» или отложить это на потом. Речь каждый раз идет о чем-нибудь таком, что могу сделать только я. И это всегда очень важно. И ужасно срочно. Если на моих плечах – не судьбы всего королевства, то, по крайней мере, человеческая жизнь. Но я провел так всего один год, а ты живешь подобным образом по меньшей мере двадцать лет... - Как и Валларикс, - ввернул Ирем, поведя плечом. – Только Валларикс почему-то слуг не бьет. И даже – в отличие от меня – не позволяет себе ни насмешек над другими, ни высокомерия, ни грубости. Так что не надо этой чуши про усталость и про постоянную ответственность. Я понимаю, ты мой друг, и тебе хочется найти для меня оправдание... сказать, что в том, что произошло, виноват не я сам, а обстоятельства... - Ты меня перебил, - холодно сказал Крикс, и от его тона Ирему внезапно сделалось не по себе. Он удивленно посмотрел на бывшего оруженосца, думая, что Эсселвиль, похоже, пробудил в мягком и излишне сострадательном дан-Энриксе что-то от его деда, Наина Воителя. Валларикс никогда не говорил подобным тоном, одной интонацией и поворотом головы обозначая разницу между собой и подданым, которому хватило глупости забыть, что перед ним – его король. – …Я, собственно, как раз хотел сказать, что положение у тебя, безусловно, очень трудное, но главный, если не единственный виновник всех твоих теперешних проблем – это ты сам. Не ожидавший такой отповеди Ирем на мгновение опешил – но потом заставил себя ухмыльнуться. - Ну, хвала пресветлым Альдам, что хоть кто-то это понимает! – сказал он. – Тот молодой дурак, которого я оскорбил, наверняка уже скормил своим друзьям какую-нибудь байку насчет своего ушиба на лице. И дело ведь не в том, что он боится со мной драться или ему стыдно признаваться в том, что ему съездили по роже. Он просто не хочет портить мою репутацию. Я врезал ему по лицу, а ему меня жаль!.. Тоже, наверное, ищет мне оправдания – как много у меня обязанностей и как я устал. - Наверняка, - подтвердил Крикс. – Кстати, Валларикс не срывается на окружающих не потому, что он более сдержан от природы, и не потому, что ему лучше удается себя контролировать. Просто он не пытается с утра до вечера держать лицо, и разрешает себе отдыхать, и уступать, и полагаться на других. А если нужно, не стесняется просить о помощи. Коадъютор сдвинул брови. В юности он много размышлял о том, что отличает их с Вальдером друг от друга. Но вплоть до сегодняшнего дня он никогда бы не подумал, что однажды станет с кем-то это обсуждать. - Все люди разные, - сказал он примирительно. – Наши привычки и потребности определяются нашим характером и опытом. То, что годится для Валларикса, не обязательно подходит для меня. - Можно подумать, что ты пробовал, - пожал плечами Крикс. Ирем невольно улыбнулся этому упреку. Иногда, беседуя с дан-Энриксом, он забывал, насколько молод его собеседник. - В твоем возрасте люди каждое утро заново решают, каким человеком им хочется быть. Но настает момент, когда ты остаешься человеком, которым ты решил стать в пятнадцать, двадцать или тридцать лет. - Ты ошибаешься, - очень спокойно сказал Крикс. – В пятнадцать лет люди легко меняются, по большей части, потому, что они готовы позволить другим людям каждый день показывать им что-нибудь новое, менять себя, даже руководить собой. Чем большего мы достигаем, тем меньше людей способны нас чему-то научить. Одни люди глупее и слабее нас, другие обладают слишком непохожим опытом, который, может, и хорош сам по себе, но нам он нужен, как страдающему от жары – теплая шуба. И в конце концов человек начинает верить в то, что единственный источник изменений – это он сам. И тогда он действительно перестает меняться. Но если кто-то встречает человека, который способен его изменить, то мы всегда меняемся – хоть в двадцать лет, хоть в пятьдесят. Разве общение с Валлариксом не изменило Аденора?.. - Да, разумеется. И меня дружба с твоим дядей тоже изменила – в такой мере, в какой это вообще возможно. Но я сильно сомневаюсь, что даже Валларикс сумел бы достичь чего-то большего, - с усмешкой сказал Ирем. - Да, Валларикс для такой задачи слишком деликатен, - согласился Крикс, и от его интонаций по спине у Ирема опять прошел уже знакомый холодок. - Тогда мне, вероятно, следует просить о помощи тебя. Ты-то уж точно деликатностью не отличаешься, - съязвил сэр Ирем. – Не уверен, что мы сходимся во мнениях по поводу того, в чем состоит твоя проблема и какая помощь тебе требуется, - парировал Меченый. - Любопытно, - прищурился Ирем. – Если я правильно тебя понял, ты считаешь, что я не умею уступать и полагаться на других?.. - Именно так. Ты никогда не расслабляешься и постоянно чувствуешь, что должен целиком и полностью держать контроль над ситуацией в своих руках. Ну например. Ты доверяешь мне – и все же, если нужно будет положиться на меня в какой-нибудь реальной ситуации, ты этого не сделаешь. - «В какой-нибудь реальной ситуации»… Не слишком ли гипотетическое рассуждение?.. – насмешливо спросил сэр Ирем. Крикс пожал плечами. - Если хочешь, я продемонстрирую наглядно. Он поднялся и подошел к креслу Ирема. Небрежно взял со стола длинный и тонкий нож, которым коадъютор распечатывал свою корреспонденцию и снимал свечной нагар. - Как полагаешь, у меня хорошая реакция? Ты стал бы беспокоиться о том, что я могу случайно ранить тебя этой штукой? – спросил он. - Конечно, нет. - Ты можешь быть уверен в том, что я не собираюсь навредить тебе сознательно? - Естественно, - подтвердил рыцарь уже с легким раздражением. – Но к чему вообще этот дурацкий разговор?.. - Можешь закрыть глаза? – проигнорировав его вопрос, осведомился Меченый. - Могу даже заснуть, если тебе будет приятно, - буркнул Ирем, опуская веки. Крикс негромко хмыкнул. - Это лишнее. Не открывай глаза, пока я не скажу, что мы закончили. Ирем почувствовал, что нож плашмя коснулся его подбородка, заставляя коадъютора приподнять голову. Острие щекочущим движением скользнуло вниз по шее, почти не касаясь кожи, и уперлось в ямку над ключицами. - Как ощущения? – спокойно спросил Крикс. - Как от общения с цирюльником. Острие чуть-чуть отодвинулось. Теперь вместо нажима Ирем ощущал почти фантомное прикосновение металла к коже, и не взялся бы наверняка сказать, действительно ли нож по-прежнему касается его яремной впадины, или это – только тень прежнего ощущения. - Встань, - неожиданно приказал Меченый. Ирему явственно представилось, как он напарывается на острие – и, не успев подумать, что он делает, он скосил глаза вниз, чтобы удостовериться, что ножа возле его горла больше нет. - Решил, что я тебя убью?.. – бесстрастно спросил Крикс. Ирем нахмурился. - Крикс, это просто было слишком неожиданно. Ты тут пенял на то, что я, якобы, не умею расслабляться, и я решил, что от меня требуется именно это – сесть и постараться, по возможности, расслабиться. Я не рассчитывал на то, что от меня потребуется более активное участие. Ты просто-напросто застал меня врасплох. - Значит, попробуем еще раз? – предложил Крикс. Сэр Ирем согласился, нисколько не сомневаясь в том, что на сей раз, когда он представляет себе замысел дан-Энрикса, все пройдет как по маслу – но на деле получилось даже хуже, чем без подготовки. Ирем несколько секунд сидел, борясь с собой, а потом, выругавшись, открыл глаза и сердито посмотрел на Крикса. - Может быть, сам подашь пример?.. - с прорвавшейся досадой спросил он. Ирем терпеть не мог, когда у него что-нибудь не получалось. Даже если это было чем-то очевидно глупым и бессмысленным, вроде затеянной дан-Энриксом игры. К его удивлению, Крикс справился с задачей без каких-либо усилий. - Ладно, видимо, дело действительно во мне, - угрюмо признал Ирем. - Ну, это было не совсем честно, - виновато улыбнувшись, сказал Крикс. - Я изучал приемы Призраков, так что с закрытыми глазами чувствую себя куда свободнее других людей. Даже закрыв глаза, я точно знаю, что ты делаешь и где находится твой нож. Но я могу показать тебе другой фокус. Думаю, у тебя хватит сил меня поймать… Крикс сдвинул в сторону лежавшие на столе коадъютора бумаги и, не дав рыцарю времени остановить его, взобрался на столешницу с ногами. «Прямо в грязных сапогах! Он бы еще по моей кровати потоптался!» – сердито подумал Ирем, поднимаясь на ноги, чтобы заставить вконец обалдевшего дан-Энрикса спуститься. Но стаскивать бывшего оруженосца со стола Ирему не пришлось. Дан-Энрикс покачнулся и упал – спиной вперёд, не делая ни одного движения, чтобы подстраховаться от удара. Ирем машинально подхватил дан-Энрикса, чуть не свалившись на пол вместе с ним - Крикс теперь весил ненамного меньше бывшего сеньора. Пошатнувшись, рыцарь хрипло выругался, мысленно спросил себя - не следует ли бросить этого болвана на пол, как он этого, безусловно, заслуживал - и только потом с удивлением почувствовал, что тело Меченого полностью расслабленно. Так мог бы падать совершенно пьяный человек или же тот, кто одурманен сонным зельем и не сознает, что может разбить голову о жесткий пол. Меченый встал – и весело посмотрел на тяжело дышавшего и все еще рассерженного Ирема. - Итак, что мы сейчас установили?.. - Что ты просто сумасшедший. Но я бы не сказал, что мы установили это именно сейчас, - с досадой сказал Ирем, хотя в глубине души он не мог не признаться себе в том, что трюк, проделанный дан-Энриксом, произвел на него впечатление. - Сумасшедший или нет, но я умею расслабляться и всецело полагаться на другого человека. И – что, может быть, еще важнее – делаю это только тогда, когда мне этого захочется, - парировал дан-Энрикс. – Согласись, по крайней мере, что безумие, как и глупость – состояние хроническое и не подчиняющееся нашей воле. Люди не предаются сумасшествию, когда считают нужным. С этим заключением Ирем спорить не стал, поскольку возразить было особо нечего. - И что ты предлагаешь?.. – хмуро спросил он. - Предлагаю договор. С этой минуты и до тех пор, пока я не скажу, что мы закончили, ты подчиняешься моим приказам и позволяешь мне делать все, что я считаю нужным. Ты остановишь меня только в том случае, если решишь, что дело зашло слишком далеко и ты категорически не хочешь продолжать. Ирем попробовал представить, на что Меченый может употребить такую власть – и ему сделалось не по себе. Он никогда не мог представить, что творится в голове дан-Энрикса, но раньше этот вопрос вызывал исключительно абстрактный интерес. Тогда как теперь... Рыцарь заставил себя улыбнуться. - А что значит «если ты решишь, что дело зашло слишком далеко»?.. – пытаясь обратить все в шутку, спросил он. – Это как-то не слишком вдохновляет. Если бы я убеждал кого-нибудь сыграть со мной в подобную игру, я бы не стал заранее пугать его такими фразами. - Я имею в виду, что ты можешь остановить меня в любой момент. Но мы условимся, что ты поступишь так только в том случае, если будешь уверен, что нам следует закончить. Во всех остальных случаях я ожидаю от тебя терпения, доверия и подчинения моим приказам. Чего бы это тебе ни стоило. Ирем с удивлением отметил, что идея Крикса не вызывает у него тех чувств, которые казались наиболее естественными в такой ситуации – ни возмущения, ни смеха. Игра с ножом задела его за живое и разожгла в нем азарт. Ирем с раннего детства видел смысл своей жизни в том, чтобы одерживать победы – над собой, над обстоятельствами, над другими людьми... Но он уже давно не сталкивался с ситуацией, бросавшей ему такой необычный вызов. - Я согласен, - сказал он. - Хорошо. Сними колет и сапоги, выйди на середину комнаты и опустись на колени. «На колени?..» - возмутился Ирем про себя. Но спорить было глупо. Суть этой игры, как он уже успел понять, состоит в том, чтобы заставить его балансировать где-то на грани того, что он готов исполнить – и того, чего он делать уже совершенно не готов. Ничего сверхъестественного Крикс пока не требовал. Сбросив колет на спинку кресла и поставив рядом сапоги, сэр Ирем вышел в центр комнаты и опустился на колени в центре темного ковра. «Всю жизнь приходится стоять на коленях перед дан-Энриксами - не перед одним, так перед другим» - подумал Ирем иронически – и осознал, что он пытается найти в этой иронии опору, чтобы почувствовать себя более уверенно. Крикс медленно – и молча – обошел его кругом, не делая попыток подойти поближе. Но даже в тот момент, когда Ирем не видел Меченого, чужой взгляд казался материальным, как прикосновение. - Я чувствую себя полным идиотом, - пожаловался он дан-Энриксу. И запоздало удивился, что он делится подобной мыслью с человеком, по вине которого он, собственно, и оказался в этом глупом положении. - Почему? – спросил дан-Энрикс поощрительно, словно наставник в Академии – в ответ на дельное замечание ученика. Ирем слегка опешил от подобного вопроса. «Почему!». Да по всему! Что тут неясно, в самом деле?.. - Потому что стою на коленях в собственной гостиной. Перед человеком, который когда-то был моим оруженосцем. Не могу даже представить, насколько глупо я сейчас выгляжу со стороны. Крикс кивнул. - Еще одна твоя проблема. Ты постоянно думаешь о том, как именно ты выглядишь. А потом прилагаешь слишком много сил, чтобы другие люди видели тебя таким, как тебе хочется. Сделай мне одолжение – расслабься. Перестань думать о том, как именно ты должен выглядеть в моих глазах. - Ты же, конечно, понимаешь, как нелепо требовать, чтобы человек перестал о чем-то думать?.. – не сдержал сарказма Ирем. И сейчас же понял, что это было ошибкой. Рука Крикса неожиданно легла ему на шею – но не спереди, как можно было ожидать, а сзади, так что пальцы Меченого надавили не на горло, а на каменные, никогда не расслаблявшиеся мышцы между плечами и затылком. Ирем вздрогнул и со свистом втянул воздух через стиснутые зубы – боль была слишком внезапной и непредсказуемой. Вплоть до сегодняшнего дня он просто не подозревал, что в этом месте вообще что-то может болеть. Когда он замер, Меченый разжал ладонь и пробежался пальцами по напряженным мышцам, как по струнам гаэтана. Нажим стал слабее, сделавшись почти приятным, и Ирем почувствовал, что сжавшиеся от внезапной боли плечи расслабленно опускаются. - Сделать так, чтобы ты мог исполнить мои требования – это моя часть дела, Ирем, - напомнил дан-Энрикс, продолжая разминать и гладить ноющие мышцы. – Твоя часть – не обсуждать мои решения, пока мы не закончили. Ирем опустил голову – отчасти в знак согласия, отчасти для того, чтобы Криксу было удобнее разминать ему шею. Это было головокружительно приятно. Ирем уже далеко не в первый раз за этот вечер с удивлением обнаруживал, что Крикс знает его намного лучше, чем он думал. Шея и плечи болели у Ирема только от долгого сидения за письменным столом, и ему никогда не приходило в голову, что эти мышцы оставались напряженными даже во сне. Откуда это мог узнать дан-Энрикс, оставалось для него загадкой. - Лучше?.. – спросил Крикс пару минут спустя, обойдя Ирема и останавливаясь перед ним. Рыцарь открыл глаза, внезапно обнаружив, что последние пару минут провел, зажмурившись от удовольствия. Он криво усмехнулся, ощутив внезапное смущение. - Да, лучше. Хотя, честно говоря, когда ты предложил мне сыграть в эту игру, я ожидал, что ты будешь действовать гораздо более… хммм… жёстко. - И ты согласился несмотря на это? Или именно поэтому? – спросил дан-Энрикс, внимательно глядя на него. Ирем почувствовал себя застигнутым врасплох. Он ощутил, что пульс у него резко участился, а сердце колотится о ребра. Хеггов энониец снова оказался прав. - Ударь меня, - хрипло попросил он. – Пожалуйста. То, что я сделал с этим парнем, было отвратительно. Меня тошнит от самого себя. Меченый, к счастью, не стал спорить и жеманничать. Он отвел руку в сторону и влепил коадъютору тяжелую пощечину, заставившую его слегка пошатнуться. Ирем перевел дыхание. Ему и правда стало легче – словно боль и онемение в щеке каким-то образом снимали с него груз вины. Вот только он-то был в порядке – Меченый ударил его очень аккуратно, тщательно соизмеряя силу. В отличие от него самого. Это с какой же злостью нужно было бить, чтобы простой пощечиной разбить тому гвардейцу нос?.. - Давай еще, - облизнув нижнюю губу, попросил он. Меченый качнул головой. - Ирем, это не выход. Ты глава Ордена и коадъютор императора. Ты не можешь ходить по Адельстану с синяками на лице. Ирем прекрасно понимал, что собеседник прав, но сейчас эти здравые соображения не вызывали в каларийце ничего, помимо раздражения. - Ты обещал помочь, - с досадой сказал он. - Я помогу, - заверил Крикс – и медленно отстегнул поясной ремень. - Только посмей. Я тебе руки выдерну, - выдохнул Ирем, чувствуя разом ярость, шок и острую беспомощность. Он не мог оторвать взгляд от ремня, который Меченный сложил вдвое, а потом подергал, проверяя вес и прочность кожаной петли. За один только этот жест Крикса хотелось убить на месте. И в то же время Ирем чувствовал, что каждый волосок на его теле встал дыбом в ожидании удара, потому что он отлично знал, что Меченый его совершенно не боится, и еще потому, что Крикс всегда поступал так, как он считал правильным. И если Крикс считает правильным обойтись с ним таким унизительным и невозможным образом, то так он и поступит, что бы Ирем ему ни сказал. Однако Меченый его не ударил. Он остановился возле Ирема, глядя на него сверху вниз. - Ирем, если бы ты действительно собирался выдернуть мне руки… или вообще остановить меня каким-то другим способом… тебе бы следовало для начала встать и сказать мне, что мы закончили. Но ты по-прежнему стоишь на коленях. Успокойся и скажи, продолжаем мы или нет. Я не собираюсь тебя принуждать. Или же делать с тобой что-нибудь такое, что внушает тебе отвращение. Когда он понял, что контроль над ситуацией по-прежнему в его руках, Ирем немного успокоился, хотя сердце у него билось, как подстреленное, а в животе ощущался непривычный холодок. Волна эмоций, накрывших его мгновение назад, ошеломила его своей силой. Ирем никогда не думал, что можно испытывать столько несовместимых вещей сразу – негодование и яростный протест, смятение, беспомощность и вместе с тем – из песни слов не выкинешь – какое-то болезненное любопытство и теплое, обволакивающее безволие, как будто в глубине души он уже примирился с тем, что его ждет. Добровольно позволить кому-то себя высечь – это, конечно, что-то совершенно невообразимое, настолько дикое, что волосы шевелятся на голове, но, с другой стороны, какая разница, если об этом не будет знать никто, помимо них двоих? Ирем ничуть не сомневался в том, что Крикс, получив власть над чужой гордостью, никогда не позволит себе ни двусмысленности, ни многозначительной улыбки. Ирем вдруг подумал, что он сам определенно не заслуживал подобного доверия. - Хорошо, - собственный голос прозвучал, как будто бы со стороны, и Ирем еще успел изумиться – неужели он действительно это сказал?! – Раз ты считаешь, что так будет лучше... я согласен. - Тогда встань, - теперь голос дан-Энрикса звучал повелительно и жестко. В нем не осталось ни следа того сочувствия, с которым энониец предлагал ему подумать и решить, чего он хочет. Когда Ирем оказался на ногах, дан-Энрикс подтолкнул его в плечо. - Лицом к стене. Обопрись на нее руками, – приказы следовали один за другим, и каждый действовал на Ирема не хуже, чем удар хлыста. Ничего еще даже не началось, а у него уже кружилась голова, и ноги стали ватными – а ведь он никогда не нервничал даже перед самыми крупными сражениями. Ирем плохо понимал, что могло привести его в такое состояние. Убивать его в данном случае никто не собирался, да и боль тут была явно ни при чем. Учитывая относительную безобидность пояса из мягкой кожи и его рубашку, эта боль, скорее всего, будет чисто символической. Крикс отступил на шаг, то ли примериваясь, то ли попросту любуясь замершим у стены Иремом. Спину обжег первый удар, и коадъютор с удивлением повел плечами, начиная понимать, что он ошибся. То ли его подвели изрядно потускневшие воспоминания о выволочках, которые ему в юности устраивал лорд Альто Кейр, то ли он не учел силу Крикса, но, похоже, это в самом деле будет больно. Поначалу Ирем не считал удары, полностью погрузившись в свои ощущения. Боль приносила чувство удовлетворения, давая выход накопившемуся раздражению и отвращению к себе. Вскоре Ирем почувствовал, что уже может вспоминать гвардейца, вытиравшего бегущую из носа кровь, без чувства, что после такого он не вправе ни командовать людьми, ни просто относиться к себе с уважением. Как будто бы он заслужил право вернуться к исполнению своих обязанностей и надежду, что его позорный срыв больше не повторится. Ирем с облегчением вздохнул. - Ты как?.. – спросил дан-Энрикс, услышав этот едва слышный вздох. Ирем с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Если бы он не знал дан-Энрикса, он бы точно подумал, что тот над ним просто издевается. Какого вообще ответа он от него ждет?.. Дурацкая идея Крикса ему в самом деле помогла, но он не собирался признавать это открыто. Игра есть игра, и Ирем полагал, что, раз уж он согласился в нее играть, то должен постараться выиграть. - У тебя что, рука устала? - насмешливо спросил он. Лопатку прочертил очередной обжигающий удар, заставивший Ирема поморщиться от боли – и подумать, что дразнить южанина было не самой лучшей мыслью. Хотя – какая разница... Все это так или иначе скоро кончится. Сам Ирем был вполне способен отлупить болвана, вздумавшего из пустого гонора упрямиться и не просить поблажки, до кровавых рубцов – и лишь потом задуматься о том, стоит ли щадить такого дурака. Но Крикс – совсем другое дело. Даже если Меченый проявит необыкновенную для себя твердость и последовательность, надолго это не затянется. На плечах и на лопатках уже не осталось не задетых мест, и новые удары ложились поверх старых, неотвратимо приближая тот момент, когда Крикс будет вынужден остановиться. Ирем закрыл глаза, приказал себе дышать ровно и стал мысленно считать удары, поспорив с самим собой, что не успеет досчитать даже до двадцати пяти. На самом деле, он не досчитал даже до десяти. Меченый, видимо, тоже посчитал, что спине Ирема досталось уже достаточно, и что, если продолжать в том же духе, то можно случайно рассечь кожу. Следующий удар пришелся уже не по спине, а ниже, оставив горящий след поперек ягодиц. Ирем вздрогнул так, как будто бы его коснулось раскаленное железо. Подобного унижения он не испытывал, должно быть, лет с семи. - Совсем сдурел?! – выпалил он, оглядываясь на дан-Энрикса через плечо. И тут же с отвращением подумал, что со стороны его негодование, должно быть, выглядит смешным. Они не обговаривали никаких условий, и сейчас он уже сам не понимал – с чего он взял, что Меченый не захочет или не посмеет унижать его достоинство подобным образом. Да и в конце концов, чем это хуже, чем по доброй воле опуститься перед кем-то на колени и просить ударить себя по лицу?.. Изображать оскорбленное достоинство, определенно, было слишком поздно. Сейчас это будет выглядеть по меньшей мере глупо. Ирем открыл рот, чтобы сказать что-нибудь вроде – «Ладно, Хегг с тобой!.. Ты победил. Пожалуй, с меня хватит» - но почувствовал, что не сумеет обратить все в шутку. Да и не хотелось ему притворяться и выдавливать из себя беззаботный тон. Хотелось развернуться к Меченому и врезать ему под дых, так чтобы тот согнулся пополам и повалился на колени. Но это было бы то же самое, что сбросить все фигуры со стола, когда преимущество противника настолько очевидно, что нет смысла делать следующий ход. Поступок человека, которому не хватает мужества на то, чтобы открыто признать свое поражение. От раздражения и боли Ирем глухо замычал, уткнувшись в стену лбом. Сейчас порка казалась ему куда более болезненной, чем предыдущие удары по спине – возможно, потому, что он перестал контролировать свое дыхание и не мог заставить себя расслабить мышцы. Дожидаться, пока Меченый решит остановиться сам, больше не было смысла. Он не сможет чувствовать, что он переиграл дан-Энрикса, после того как тот поставил его в положение капризного ребенка, которого наказали за излишнее упрямство. И все-таки Ирем терпел еще добрых пять минут. Боль нарастала, хотелось ругаться в голос, но он, разумеется, молчал, и от этого усилия сдержаться его ноги, а за ними и все тело начали дрожать от напряжения. «Жалкое зрелище, наверное» - подумал Ирем с отвращением – и вспомнил, с чего началась эта дурацкая игра. Крикс говорил, что он не должен постоянно думать, как он выглядит со стороны. Еще он говорил, что Валларикс умеет отдыхать, и доверять другим, и просить, если ему что-то нужно… Ирем вдруг подумал, что любое взаимодействие между двумя людьми, во всяком случае – между двумя мужчинами – всегда воспринималось им, как поле боя, на котором решался вопрос – кто сможет доказать другому свое превосходство. Это не дан-Энрикс, а он сам превратил эту игру в поединок воль. Но Крикс, похоже, знал, что так и будет. И надеялся что-то ему продемонстрировать. - Не надо больше, Крикс. Пожалуйста, - выдохнул он. Когда он, наконец, заставил себя обернуться, Меченый уже успел застегнуть пояс – и теперь встревоженно заглядывал ему в глаза. - Ты как?.. Я не перестарался? - Это я перестарался, - Ирем попытался выдавить улыбку. – Мне бы следовало попросить тебя остановиться еще пять минут назад. Мне кажется, я начинаю понимать, что ты имел в виду. Ирем чувствовал себя совершенно обессилевшим. Все, даже мысль о том, что его отлупили, как мальчишку, сейчас представлялось мелким и неважным, отделенным от него огромной, как гора, усталостью. Словно сквозь сон, рыцарь увидел, что дан-Энрикс стоит рядом и протягивает ему бокал с вином. Бездумно взяв бокал из рук южанина, он в несколько глотков опорожнил его. Крикс молча взял пустой бокал из его рук, поставил его на стол и, приобняв безвольного, слишком измученного для протестов коадъютора, провел его в смежную с гостиной спальню и, мягко нажав ему на плечи, помог опуститься на кровать. После чего забрал и положил на табурет его рубашку, которую Ирем кое-как с себя стянул. - Мне стоит задержаться?.. – тихо спросил Крикс. - Не надо. Я в порядке, - сказал Ирем. – Оставь меня одного. В темноте, царившей в спальне, лица собеседника было почти не видно, но Ирем всё равно чувствовал, что Крикс колеблется. Может быть, чувствует вину и думает, что Ирем злится на него?.. Но Ирем сейчас не способен был что-нибудь объяснять. - Я просто хочу спать, - не слишком внятно сказал он. – Уйди отсюда, Рикс. На этот раз дан-Энрикс молча подчинился. Несмотря на свою разбитость, Ирем втайне посочувствовал ему. Сейчас Крикс, вероятно, чувствует себя гораздо более растерянным, чем он. Сам Ирем был слишком измотан, и вдобавок слишком оглушен случившимся, чтобы о чем-нибудь переживать, а вот дан-Энрикс вряд ли проведет легкую ночь. Рыцарь не сомневался в том, что провалится в сон сразу после того, как останется в одиночестве, но в действительности он по меньшей мере четверть часа пролежал в каком-то сонном полузабытьи, где-то посередине между настоящим сном и бодрствованием. Ирем отстраненно удивился, насколько преувеличенными были его недавние ощущения. Если бы боль действительно была настолько сильной, как ему тогда казалось, он никак не смог бы лежать на спине. Однако сейчас соприкосновение с прохладной простыней не вызывало почти никакого дискомфорта. Ощущение жжения в тех местах, где кожу покрывали вспухшие, шершавые наощупь полосы, и более глубокая боль в мышцах были вполне терпимыми, даже по-своему приятными. Ирем поморщился, как будто бы кто-то мог подслушать последнюю мысль. Не было никакой причины, почему его выносливое, тренированное тело, привыкшее терпеть боль от ран и еще более мучительных, чем сами раны, перевязок, могло так обостренно реагировать на смехотворные по своей силе болевые ощущения. Должно быть, его разум, способный отодвигать боль на задний план и делать ее чем-то несущественным, на этот раз предал его и сделал нечто прямо противоположное. Он с самого начала воспринимал все происходящее так остро, словно с него сняли кожу. Ирем плохо понимал, как именно дан-Энрикс ухитрился этого добиться, но было похоже, что тот с самого начала понимал, что так и будет. Ирем мысленно спросил себя, что ему со всем этим делать дальше, и как вообще теперь смотреть дан-Энриксу в глаза?.. – но несколько секунд спустя сообразил, что сейчас ему в голову вряд ли придет хоть что-нибудь разумное. Сначала надо выспаться, а утром, на свежую голову, оценивать масштабы катастрофы. Ирем чувствовал, что он чудовищно устал. Перекатившись на живот, рыцарь уткнулся лбом в подушку и заснул, едва успев закрыть глаза. ...Ирем не помнил, когда он в последний раз спал таким же глубоким сном. Увидев залитую ярким светом комнату, он понял, что проснулся, как минимум, на два часа позже чем обычно. Ему давно следовало быть с докладом у Валларикса, и оставалось совершенно не понятным, почему Линар, в обязанности которого входило будить каларийца в семь часов утра (хотя обычно к этому моменту Ирем сам давно был на ногах и успевал даже позавтракать), на этот раз позволил себе пренебречь его приказом. Хотя, учитывая то, насколько крепко он сегодня спал, вряд ли это вина Линара. Исполнительный стюард наверняка пытался его растолкать, но не смог добудиться коадъютора. Воспоминания о прошлой ночи оставались мягкими, как будто приглушенными. Не то чтобы он что-нибудь забыл – Ирем даже нарочно пробежался по своим воспоминаниям, перебирая все детали, которые вчера резали его сознание, как битое стекло - но, к его большому удивлению, сейчас это не показалось ему ни чем-то катастрофическим, ни даже важным. Состояние покоя и ленивой ублаготворенности не собиралось проходить. Линар, тихо, как мышь, скользнувший в комнату с совком для выгребания каминного угля, увидел, что рыцарь не спит и даже с интересом смотрит на него, и тут же, густо покраснев, стал извиняться, что не разбудил его в положенное время. Ирем махнул рукой. - Ничего страшного. Кажется, я сегодня спал без задних ног. Неудивительно, что ты не смог меня поднять. Но Лара это замечание только смутило еще больше. - Дело в том, что я... на самом деле… даже не пытался вас будить, - сообщил он с видом человека, признающегося в государственной измене. - А чего так?.. – хмыкнул сэр Ирем. Судя по его лицу, Линар ждал от него какой-то совершенно другой реакции, и теперь чувствовал себя обескураженным. - Меня попросил лорд дан-Энрикс, - выпалил стюард, - Он сказал, что вам необходимо отдохнуть. Я говорил, что вы рассердитесь, но он велел валить все на него. Теперь сэр Ирем уже откровенно рассмеялся. - Ты, однако, на него ссылаться не спешил. Упомянул о нем только тогда, когда удостоверился, что я не в настроении оторвать кому-то из вас обоих голову за самоуправство, - с иронической улыбкой сказал он. – На будущее – не советую тебе выгораживать лорда дан-Энрикса. Он уже много лет не мой оруженосец. И я сильно сомневаюсь, что его когда-нибудь смущало мое недовольство его поведением. Лар неуверенно улыбнулся. Он казался совершенно сбитым с толку. - Мне сходить за завтраком, мессер? Или сперва подать воды для умывания? - Иди за завтраком, - решил сэр Ирем и откинулся обратно на подушки, закинув руки за голову. Во взгляде Лара промелькнуло изумление. Он знал, что Ирем всегда встает сразу после пробуждения, не залеживаясь ни одной лишней минуты. До сих пор рыцарь считал, что, если не считать младенцев или впавших в детство стариков, лежать в постели может только спящий человек, или же человек, который слишком болен, чтобы встать и заняться делами. Но сейчас Ирему было откровенно наплевать на собственные принципы. Может он, в конце концов, хотя бы один раз немного поваляться на кровати?.. Покончив с завтраком, Ирем отправился с докладом к императору, и настроение у него – в первый раз за много месяцев – было прекрасным. Войдя в кабинет Вальдера, Ирем сразу же увидел Крикса, который стоял за креслом императора и подавал ему какие-то бумаги. Оба – и Вальдер, и Меченый – одновременно подняли головы и посмотрели на вошедшего. Сэр Ирем замер на пороге, почтительно склонив голову. - Простите, монсеньор. Боюсь, я самым заурядным образом проспал. Вальдер растерянно смотрел на коадъютора. - Ирем, ты что?.. Мы ведь не на Совете лордов, чтобы разводить такие церемонии. Заходи и садись. - Да уж. Будь так любезен, сядь, - поддержал Валларикса Меченый, но Ирем различил в его словах нотку веселья. Крикс, вне всякого сомнения, сообразил, что эскапада коадъютора предназначается ему. - Что это было?.. – спросил Крикс, выходя в коридор следом за ним, когда сэр Ирем завершил свой утренний доклад. Рыцарь пожал плечами. - Я пытался попросить прощения. Вчера я был не слишком вежлив. Я действительно засыпал на ходу, но это меня не оправдывает… Мне бы стоило подумать, как мои слова будут звучать со стороны. А ведь я даже не сказал тебе "спасибо". - Я бы очень удивился, если бы сказал, - пожал плечами Крикс. - Учитывая, что я сделал... - Полагаю, тебе тоже было нелегко. Нужна большая, хммм... отвага, чтобы завести с кем-нибудь такой разговор. Не говоря уже о том, чтобы перейти от слов к делу. Это выглядит достаточно безумно и предосудительно, чтобы люди стали от тебя шарахаться. Или смеяться над тобой. - Ну, я не думал, что ты станешь от меня шарахаться, - с усмешкой сказал Крикс. – И в юности я выслушал достаточно твоих насмешек, чтобы они перестали меня волновать. Ирем отвел глаза. - Прости. Думаю, с ролью сюзерена я справлялся исключительно паршиво. - Вовсе нет. Ты, может быть, и не был идеальным сюзереном, но я точно не хотел бы видеть в этой роли кого-то другого, - заверил дан-Энрикс. – Если честно, меня больше беспокоит, что ты извиняешься передо мной уже второй раз за утро. Ты точно в порядке?.. - Я в порядке, - с легким нетерпением ответил Ирем. Если вчера он позволил Криксу уложить себя в постель, это ещё не значит, что теперь ему нужна заботливая нянька! - …Я хочу, чтобы ты сделал это снова, - сказал он, пристально посмотрев дан-Энриксу в глаза.