Вернутся к фанфику

post-credits scene

8 августа 2026, 22:36
Весенние вечера были особенно приятны. Солнце медленно скрывалось за облаками, приближаясь к горизонту, бархатным закатом освещая просторные окрестности в поселке к юго-западу от Остина. Привычная полуденная ранняя жара стихла, оставив улицу свежей, прохладной и редко удобной для того, чтобы по обмену снять для соседей маленькую семейную хронику. Невзирая на все возмущения Аккермана, Ури в одиночку таскал свою новую массивную камеру на длинном штативе по всей деревне в поисках хороших кадров. Пленка уже не была такой дорогой, но за ней приходилось путешествовать в город на будничном автобусе, а творческая натура Райсса больше не позволяла ему откладывать ее в долгий ящик до лучших времен. Он учился снимать любительское кино полностью с нуля, надеясь, что его разбросанные осколками мысли однажды соберутся во что-нибудь стоящее. Не доехав до этой тихой местности в страхе быть пойманными, Кенни и Ури в срочном порядке продали угнанную машину одному из встречных энтузиастов по цене гораздо ниже рыночной. Кенни с грустью вздохнул, расставаясь с автомобилем, к которому так и не успел привыкнуть, но полученных денег хватило на дальний поезд и покупку участка с домом, который позже пришлось расширять вручную. Ури, прежде желающий держать любую ситуацию под контролем, отпустил свою судьбу и позволил ей плыть по течению, оставаясь рядом с тем, что стало ему действительно дорого. Кенни не желал возвращаться в привычные края и сталкиваться со знакомыми, поэтому выбрал место подальше от чужих глаз, и Ури поддался, а дом на отшибе деревушки стал комфортнее городского шума. Живя в постоянном ощущении розыска, они медленными шагами строили хозяйство, пока не наступила зима. Высадили овощей, ягод, завели кур и исследовали цветущий лес, охотясь на дичь. Три года назад Ури забеспокоился оставленным на произвол судьбы кинотеатром, решил рискнуть и отправиться в Калифорнию, чтобы разрешить дела, пока долги и налоги не съели все его состояние. Он, с маленьким чемоданом наперевес, поехал один, несмотря на Кенни, который никак не хотел его отпускать. В пик кризиса дела менялись катастрофически быстро, и местные жители, расстроившись закрытием единственного кинотеатра, разбрелись искать развлечения в соседние города, где сети расширяющихся киностудий стремительно набирали обороты. Была и приятная новость, о которой Райсс узнал совершенно случайно: его и Кенни больше никто не ищет, да и никогда не искал, а загадочные убийства в апреле 1930 без особых расследований легли на банду бутлегеров. В ответ на рассказ усатого капитана полиции Ури задумчиво промолчал и решил, что все равно больше не скучает по этому месту. Здесь было порой весело и интересно, но до жути одиноко. Погасив долги, он продал кинотеатр студии Paramount за ту же цену, за которую и купил, как бы сильно ее ни съедала инфляция. На полученные деньги он купил камеру и надеялся, что однажды найдет способ достать оборудование для записи звука. Разгребая конверты с письмами и счетами в почтовом ящике перед продажей, Ури наткнулся на письма от Кушель Аккерман, датированные летом 1930 года и началом января с одного и того же адреса в Квебеке. Его отчего-то так забеспокоила судьба этой девушки, что он не стал дожидаться, когда доедет домой, и прочитал ее письма прямо в городе, о чем мгновенно пожалел. Это было, на его взгляд, слишком личным. Летом 1931 года Ури привез в Техас две новости: свою новую кинокамеру и то, что Кенни стал дядей на прошлое Рождество. Адрес сбежавшей Кушель, которая ко всему прочему после показаний арестованных все еще находилась в розыске, оказался действительным, и после письма от брата она тут же ответила прямиком в Техас. Невзирая на сложности, ей нравилось быть свободной и писать свою жизнь с чистого листа в Канаде, где она практиковала полюбившийся ей французский, работала певицей в барах и в одиночку растила сына, которого назвала в честь города, где ей улыбнулась первая удача. Прошедшее время оставалось тяжелым для страны, но контрастно легко позволяло строить новую жизнь. Отдав соседям катушку пленки и напомнив адрес лаборатории в городе, Ури свернул камеру и с тяжелым вздохом потащил к дому. Обернувшись, он наткнулся на Кенни, идущего издалека с охапкой саженцев наперевес, и понадеялся, что тот его не заметит. Когда Кенни поставил саженцы у наружней стены и вошел в дом, Райсс пытался отдышаться и стереть пот со лба после подъема тяжестей. На столе в кухне лежала сложенная утренняя газета.

Спирт — топливо экономики!

Как отмена восемнадцатой поправки в декабре прошлого года положительно повлияла на налоговый сбор и рекордно быстро снизила уровень коррупции.

— Пока тебя не было, приходил почтальон, — невольно улыбнувшись, оповестил Ури. — Тебе пришло письмо от сестры, я положил его на комод в спальне. — Замечательно! — Кенни усмехнулся, увалился на сделанный собственными руками кухонный стул, стоящий спинкой к стене, и подложил руки под голову. Эти вылазки в город по делам чудовищно утомляли, но теперь он мог спокойно выдохнуть, зная, что самое страшное позади. Кенни часто писал письма Кушель и еще чаще получал от нее ответ, стараясь поддерживать связь хотя бы с маленьким кусочком семьи, что остался у него после короткой жизни. Все это время им удалось наверстать упущенные годы детства в разлуке и обменяться историями своих жизней глубже. Спустя эти пару лет, как бы Аккерман ни осуждал сестру за импульсивное принятое решение усложнить свою жизнь ребенком, он даже начал ей гордиться. После Калифорнии Кушель сильнее ударилась в собственную независимость, и гордость не позволяла ей просить помощи. — А еще! — Райсс желал добавить что-то, но запнулся на полуслове и встал напротив, делясь своей радостью. — Мне пришло уведомление из суда, и в следующий четверг я должен явиться туда для натурализации. Только ты поедешь со мной, потому что мне нужны свидетели. Аккерман повел бровью и согласню кивнул, обнимая его за талию и вжимаясь лицом в прикрытый свободной тканью живот. Его руки скользнули ниже, обхватывая мягкие бедра и сжимая тело Райсса еще сильнее. В ответ Ури зарылся пальцами в его волосы и незаметно заулыбался, чувствуя, как краснеют щеки. Им пришлось даже построить отдельную спальню в доме, чтобы у случайно попавших гостей не было сомнений в том, что они просто друзья, которые помогают друг другу. Кенни и Ури почти не заводили близких друзей в деревне, и за закрытыми дверями и крепкими стенами никто не знал, что происходит на самом деле. Ури, склонный к анализу каждого своего чувства, был уверен в том, что чудовищно влюблен, а Кенни лишь ощущал витающее в воздухе осознание, что не смог бы без него жить. Его характер, впрочем, не сильно поменялся за все это время, но Райсс был окружен его приторной любовью со всех сторон. Кенни выучил его отскакивающее от зубов «Guten Morgen» и другие немецкие слова, порой под градусом мечтая о том, чтобы когда-нибудь обручиться всем назло. — Чуть не забыл, — чуть тише прошептал Кенни, ковыряясь в кармане, доставал чуть смятую маленькую рекламную афишу и бросил рядом на стол. — Смотри-ка.

Кинотеатр Остина объявляет неделю немого кино для настоящих ценителей культовой классики!

Только для вас, впервые за несколько лет:

Воскресенье: Шерлок-младший

Понедельник: Призрак Оперы

Вторник: Носферату

Среда: Малыш

Четверг: Метрополис

Пятница: Большой парад

Суббота: Крылья

Каждый день в 8 вечера!

Бегло пройдясь глазами по ярким печатным буквам, Ури счастливо усмехнулся. Субботний вечер заканчивался, а большинство занятий по дому были переделаны, оставляя свободное время на свежие виноградные саженцы. Узнав об отмене Сухого закона зимой, у Кенни и Ури проскользнула почти одна и та же мысль в разной обертке, и уже после бурного празднования дня рождения Райсса они пришли к компромиссу. Дождавшись весны, они решили попробовать заново: Кенни, воспитанный своим дедушкой, еще со времен мелкой торговли был убежден, что алкоголь всегда приносит прибыль; а Ури отлично разбирался в виноделии. Из них, как бы ни было трудно, могут выйти отличные коллеги. Земля еще не прогрелась окончательно, а под гнетом времени на улице незаметно стемнело. Расправившись с нехилой охапкой саженцев, что с трудом влезали даже на новые земли, Кенни и Ури замерзли и вернулись в дом. Параллельно Райсс много причитал о том, что Кенни зря набрал так много, растратив и не без того маленькие накопления. Взглянув на корзинку с яблоками, стоящую в углу кухни, Аккерман с грустью вздохнул. Он весь день прождал, думая о том, чтобы запечь их с медом, но, погрузившись в дела, забыл об этом и остался без сил. Ури, не найдя куда уткнуть свое внимание, подхватил миниатюрное печатное издание конституции и принялся перечитывать с места, где оставил закладку. Он очень серьезно и кропотливо относился к получению гражданства, искренне надеясь прослыть образованным человеком и не застопориться от волнения на самом глупом вопросе. Райсс всегда был спокоен, но происходящее его пугало настолько, что он порой сомневался, действительно ли президентом является Рузвельт, не дай бог что-то вдруг поменялось за одну секунду. — Я сегодня снял очень короткое кино для наших соседей. Они пообещали поделиться бараниной, — оптимистично поделился Ури, откладывая книгу в сторону. Он завел разговор с явным намеком, ожидая, что Кенни его поймет. Ури невероятно удивлялся тому, как вкусно он готовит. — Зачем им вообще нужны эти пленки? Их же не на чем смотреть? — с непониманием возмутился Аккерман, уводя диалог в другую сторону. Одновременно с этим он раскрывал конверт с канадскими марками и бегло про себя зачитывал фигуристое длинное письмо. — Это снимается не для того, чтобы смотреть, а на память, для потомков, — поправил его Ури, расхаживая по кухне и разминая ноги. — Кто знает, вдруг уже лет через тридцать у каждого в доме будет проектор? — Особенно у тебя, — усмехнулся Кенни, отвлекаясь от письма. По прочитанному нетрудно было найти общее между ним и его сестрой, Кушель перескакивала с темы на тему каждое предложение. — Надеюсь, он появится у меня гораздо раньше, — кокетливо улыбнулся Ури, разглаживая по ногам струящуюся ткань. Дома он носил свободную одежду на тонких завязках, в жаркое время игнорируя даже белье. — Лучше купить машину, — Кенни закатил глаза и отложил письмо, не будучи в силах думать над ответом в слегка уставшем настроении. — Машину можно заменить и поехать на автобусе, — заметил Райсс. — А проектор ничем не заменишь. — Хорошо, — Кенни широко заулыбался и с заигрыванием приподнял бровь. — Я куплю себе машину, а ты поедешь на автобусе. Не стоило говорить, что после этого в Аккермана почти полетел стакан с водой и в шутку обиженный толчок в плечо. Ури устроился на его коленях, и после короткого отдыха они прибрались в доме и побаловались легким ужином. Позже за окном громко запели сверчки, залаяли соседкие собаки, а темноту можно было разглядеть и сквозь вечно закрытые от посторонних глаз шторы. Чтобы хорошо уснуть, не хватало лишь легкого секса. Завтрашним воскресным утром добавится новая забота в виде растущего винограда, нового забора, готовки мяса и десерта из сладких яблок. В этом маленьком раю можно больше ни о чем не мечтать.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!