Часть 5

Кирисима:        Я предложил Минсу встретиться, но он отказался. Сказал, что планы. Ну ладно, не велика потеря. Я отправился к родителям – давно их не навещал, а мама уже начинала писать пассивно-агрессивные сообщения по типу «забыл совсем стариков». Сегодня дома была младшая сестра с мужем и ребёнком.       Я сидел на диване, и мой мелкий племянник тянул меня за волосы, пытаясь заплести хвостик. Пряди были слишком короткие, но он упорно пыхтел и не сдавался. Я не сопротивлялся – пусть балуется ребёнок. Его отец вообще лысый. Хотя, может, он потому и лысый, что этот мелкий выдрал ему все волосы?       Телефон пиликнул. Сообщение от Минсу.       — Встретимся завтра?       Я быстро набрал ответ, зажмурившись от того, что племянник слишком сильно дёрнул прядь:        — В том же месте.        — Нет, давайте в кафе "ХХ".        Я нахмурился. Он что, на свидание меня зовёт? Ну и бред.        — Лучше в отеле. Я оплачу.        — Так понравилась прошлая ночь?))       Я раздражённо выдохнул. Племянник заглянул в телефон, и я быстро спрятал экран.       — Можно поиграть, дядя? — он посмотрел на меня своими огромными глазами, и я улыбнулся. Вышел из какао, так и не ответив, открыл какую-то игрушку и протянул ему телефон. Мелкий увлечённо тыкал пальцами в экран, а я думал о том, что этот нахальный мальчишка из клуба зовёт меня на свидание. Что он о себе возомнил?

***

      Телефон пиликнул, когда я уже собирался лечь. Опять Минсу. Я открыл сообщение и нахмурился:       — Слушайте, у меня есть идея. А что насчёт тройничка? У меня есть друг, он немного зашуганный, но милый. Ему бы не помешало расслабиться.       Я смотрел на экран и чувствовал, как внутри закипает раздражение. Он серьёзно? После одной ночи – «тройничок»? Что он о себе возомнил?       — Нет, — написал я и уже хотел отложить телефон, чтоб лечь спать, но Минсу не унимался.       — Ладно, ладно, понял! Тогда давайте просто поужинаем? Я знаю отличное место, там подают офигенный самгёпсаль.       Я приподнял бровь. Ужин? Он совсем не умеет сдаваться?        — Зачем? — написал я, уже предчувствуя, что ответ мне не понравится.       — Ну... просто. Познакомимся поближе. Я хочу, чтобы мой друг вас увидел. Он у меня такой зашуганный, ему полезно посмотреть на настоящего мужчину.       Я раздражённо выдохнул. Друг. Какой-то зашуганный друг. Мне что, делать больше нечего? Я не подписывался на ужины с его друзьями. Мне вообще не нужен был этот Минсу – он просто подвернулся под руку, когда нужно было снять напряжение. Один раз. Всё. Но этот нахальный мальчишка, кажется, решил, что одной ночи достаточно, чтобы мы стали... кем? Друзьями? Любовниками? Я не знал, что у него в голове, и знать не хотел.       — Ты же понимаешь, что между нами ничего нет?        — Конечно! — тут же ответил он. — Но поужинать-то можно? Это просто ужин.       Я закатил глаза. С меня хватит. Он был настойчив, как комар, и, кажется, не собирался отступать. Проще согласиться, чем объяснять ему, почему «нет». Тем более, где-то глубоко внутри мне было всё равно. Пусть будет ужин. Пусть будет друг. Вообще плевать.        — Посмотрим, — написал я и отложил телефон.  Хикару:       Субботнее утро началось с тяжёлого осадка. Я сидел на кровати, обхватив колени руками, и думал. Сегодня вечером Минсу познакомит меня с тем самым мужчиной.       «Пугающий», «властный», «жестокий в постели» – его слова крутились в голове, как заевшая пластинка. Что это вообще за человек? И что такое это БДСМ, о котором Минсу говорит так буднично, будто речь идёт о новом сорте лапши?       Я боялся. Но любопытство уже заползало под кожу. Я никогда не интересовался такими вещами. Секс для меня был чем-то далёким. Я знал, что это существует, но никогда не думал, что это может коснуться меня. А теперь этот мир стучался в мою дверь через Минсу, и я должен был хотя бы заглянуть в замочную скважину.       Я взял телефон. Открыл Naver и дрожащими пальцами набрал в строке: «что такое бдсм». Первые ссылки были теоретические: статьи, определения, психология. Я пролистал их, не вчитываясь. Мне нужно было увидеть. Понять. Я добавил к запросу «видео», и тут же пожалел.       Первое же видео, которое открылось, не было учебным. Это была запись из какой-то тёмной комнаты, освещённой только пугающим красным светом. В кадре был мужчина, подвешенный за руки к потолку. Его тело было покрыто тонкой сетью красных полос – следов от ударов. Голова опущена, волосы закрывали лицо. На сосках висели маленькие металлические гири и раскачивались при каждом движении. Я с ужасом смотрел, как кожа натягивается, как мышцы дрожат от напряжения. Я зажал рот рукой, но не мог оторваться. Зачем я продолжаю смотреть?        Какой-то человек в маске подошёл к подвешенному. В его руке была тонкая плётка, которой он провёл по внутренней стороне бедра жертвы. Мужчина задрожал, но не издал ни звука. Его тело блестело от пота. Маска наклонилась к его уху, что-то прошептала, и следующий удар был сильнее. Полоса легла прямо поперёк груди, и я увидел, как гири на сосках качнулись сильнее. Мужчина сдавленно вскрикнул, и я вздрогнул всем телом, будто это меня ударили, а не его. Мне казалось, что я чувствую эту боль. Что это моя кожа горит, мои мышцы ноют.       Камера приблизилась. Я видел лицо жертвы. Оно было мокрое от слёз, но при этом пугающе спокойное. Он не умолял, не пытался освободиться. Ему будто нравилось. И это пугало меня больше всего. Потом Маска достал какие-то длинные иглы, и я испуганно выключил телефон и бросил его на кровать. Меня трясло. Сердце колотилось где-то в горле. В висках стучало. Я пытался забыть то, что увидел, но картинка стояла перед глазами. Этот мужчина с гирями на сосках, красные полосы, его пугающий шёпот.       Я обхватил себя руками и зажмурился. Меня даже фильмы ужасов не пугали так, как напугало это видео. В голове теперь крутились мысли пострашнее. Сегодня вечером я встречусь с человеком, который делает такое. Которому это нравится. И я должен буду сидеть с ним за одним столом и делать вид, что ничего не знаю. Я не знал, смогу ли. Но отступать было поздно.       Весь день я был как на иголках. С утра попытался отвлечься, взял скетчбук, включил телевизор, даже попробовал порисовать. Но карандаш не слушался, линии выходили какими-то кривыми, словно чувствовали мою панику и страх, и мысли всё равно возвращались к тому видео. К мужчине, подвешенному за руки. К гирям на его сосках… Меня снова передернуло. Мне даже думать об этом больно.        Я отложил карандаш и уставился в стену. Через пару часов я буду сидеть за одним столом с человеком, которому доставляет удовольствие душить и бить людей. Я поежился. Снова взял телефон и начал придумывать оправдания. Может, сказать, что я заболел? Что поднялась температура? Что мама не отпускает?       Но Минсу стоял на своем:       — Ты же обещал. Что сейчас начинается? Подставляешь меня?       Я сжал губы. Обещал. Да, обещал. Я всегда обещал то, чего не хотел, потому что не умел отказывать. И теперь расплачивался за это.       К вечеру я был уже на взводе. Ходил по комнате, садился, снова вставал, не мог найти себе места. Поймал себя на том, что кусаю губы – нижняя уже саднила, – и расчёсываю пальцы. Кожа на левой руке покраснела, и я заметил на указательном пальце маленькую шишечку. Плотную, будто комар укусил. Но какие комары в январе? Я провёл по ней пальцем – она зудела. Ладно, потом об этом подумаю. Сейчас есть дела поважнее. Например, ужин с садистом.       Телефон пиликнул снова:       — Я жду тебя у подъезда.       Я коротко ответил «ок» дрожащими пальцами. В зеркале отразилось моё лицо: бледное, с красными пятнами на щеках, с искусанными губами. Я натянул бежевый свитер, светлые джинсы и куртку. Меня немного трясло, хотя дома было тепло.       Минсу уже ждал внизу, уставившись в телефон. Он бросил на меня короткий взгляд и кивнул на подъезжающее такси. Я сел в машину, чувствуя, как быстро стучит мое сердце. Палец зудел. Я снова почесал его, глядя в окно на приближающиеся огни ресторана. Там, за этими огнями, меня ждал тот, кого я боялся больше всего на свете.       Мы приехали рано, и мужчины ещё не было. Минсу сел за столик и стал листать меню с таким спокойствием, будто мы просто зашли перекусить после прогулки. Я же не мог усидеть на месте. Ёрзал, теребил край свитера, бросал нервные взгляды на дверь. Каждый раз, когда она открывалась, я вздрагивал, ожидая увидеть его. Но время шло, а его всё не было. Ноги начали неметь от напряжения, а палец на левой руке зудел всё сильнее. Я расчёсывал его, даже не замечая, пока не почувствовал резкую боль. Шишка стала только больше.       — Я в туалет, — бросил я Минсу и на подгибающихся ногах пошёл прочь от столика. В туалете я вцепился в раковину и посмотрел на себя в зеркало. Бледный. Губы искусанные, глаза бегают. На лбу выступила испарина. Зачем я согласился? Зачем я вообще слушаю Минсу?        Я умылся горячей водой. Холодной не хотелось, меня и так трясло от стресса, и тело покрылось холодным потом. Шишка на пальце зудела невыносимо. Может, какой-нибудь клоп укусил? Я снова почесал её и зашипел от боли. Ничего себе клоп.       Всё. Я сейчас выйду, скажу, что мне плохо, и уеду домой. Это не трусость. Это инстинкт самосохранения. Я вышел из туалета, прокручивая в голове фразу «Минсу, прости, я правда плохо себя чувствую», и вдруг замер. За столиком, рядом с Минсу, сидел темноволосый мужчина. Он смотрел на меня. Прямо на меня. И я узнал его мгновенно.       Мой руководитель.       Сердце остановилось, а потом забилось с удвоенной силой. В висках застучало. А он-то что здесь делает? Я сделал вид, что не заметил, и пошёл мимо, надеясь, что меня не окликнут. Что я просто пройду, выйду на улицу и исчезну.       — Хикару, ты куда? — раздался голос Минсу.       Я замер. Сглотнул. Медленно, как в кошмарном сне, повернулся. Минсу махал мне рукой. А рядом с ним сидел Кирисима. Мой начальник. Мужчина Минсу. Садист. Маньяк!        Ноги приросли к полу. Я коротко поклонился, не поднимая глаз:       — Здравствуйте.       Кирисима смотрел на меня немигающим взглядом.       — Приятно познакомиться, — произнёс он.       Значит, делаем вид, что мы не знакомы? Я не знал, радоваться этому или паниковать ещё больше. Я сел за стол, чувствуя, как горят щёки и одновременно леденеют пальцы. Минсу что-то щебетал, Кирисима поддакивал и коротко отвечал без интереса, и его взгляд постоянно возвращался ко мне. Я буквально чувствовал его кожей, и каждый раз, когда он тянулся за салфеткой или стаканом, я вздрагивал. Мне казалось, что он сейчас дотронется до меня. Схватит за горло. Придушит. Ему же это нравится. Он же садист. Насильник. Сексуальный маньяк. В тот раз, когда он замахнулся на меня в офисе – он бы мог ударить? И это понравилось бы ему? Возбудило бы его?       Я вспомнил то ужасное видео. И на месте мучителя я представлял Кирисиму. Его холодные глаза. Его руки, которые сейчас спокойно лежали на столе, но в любой момент могли сжаться в кулаки. Я смотрел на эти руки и думал: «Он может сделать всё, что захочет. Всё, что я видел на том видео. И ему это понравится». Меня затошнило. Я вцепился в край стула, чтобы не упасть. Минсу смеялся, Кирисима что-то отвечал, а я сидел и мечтал только об одном – провалиться сквозь землю. Или чтобы этот ужин наконец закончился. Или чтобы я никогда не рождался. Кирисима:        Я вообще не ожидал, что «зашуганным другом» Минсу окажется Хикару. Я заметил его сразу, ещё до того, как он меня увидел. Его растрёпанные каштановые волосы всегда бросались в глаза раньше, чем всё остальное. Я мог бы узнать его со спины, в толпе, в темноте, да где угодно.       Он поднял глаза, и я увидел, как его лицо вытягивается. Его и без того огромные глаза расширились ещё сильнее, а кожа, и так бледная, стала совсем белой, как мел. Он хотел пройти мимо, сделал вид, что не заметил, но Минсу окликнул его, и Хикару замер как вкопанный, глядя куда-то под ноги. Он стоял рядом со мной, и я видел, как он дрожит от страха.       Но правда была в том, что мне самому было страшно. Пиздец как страшно. Минсу наверняка рассказал ему обо мне. О том, чем мы занимались. О том, что я люблю. О том, кто я такой. А если Хикару расскажет об этом кому-то ещё? Коллегам? Директору? От такого позора не отмыться. Я представил, как завтра прихожу в офис, а на меня уже смотрят иначе. Перешёптываются. Тыкают пальцем. Нет. Этого нельзя допустить.       Я взял себя в руки и кивнул ему, делая вид, что мы незнакомы. Он кивнул в ответ и сел напротив, рядом с Минсу, который всё никак не мог заткнуться. Я почти не слушал его – до меня долетали обрывки фраз, но всё моё внимание было приковано к Хикару. К его бледному лицу, к его дрожащим пальцам. К тому, как он кусал губу и не поднимал глаз.       Чёрт возьми, Хикару. Любишь же ты портить мне жизнь одним своим присутствием. Что теперь делать? Как мне теперь смотреть на тебя в офисе? Как работать, зная, что ты знаешь? Я сжал челюсти и заставил себя отвести взгляд. Но легче не стало. Потому что он всё ещё был здесь, напротив меня, бледный, напуганный. И я ничего не мог с этим сделать. Хикару:        Я не помнил, что ел. Минсу что-то заказал за меня, и я ковырялся в тарелке, не чувствуя вкуса. Каждый раз, когда Кирисима двигался, я вздрагивал. Мне казалось, что он вот-вот схватит меня. Что этот ужин – просто прелюдия. Что сейчас он отвезёт меня в ту самую комнату с красным светом и сделает со мной то, что я видел на видео.       Но он ничего не делал. Просто сидел, пил колу, отвечал Минсу короткими фразами и изредка бросал на меня взгляды. Такие холодные, непроницаемые. Я не мог понять, что он думает. Злится? Раздражается? Или ему плевать?       — Ты чего такой молчаливый? — Минсу пихнул меня локтем, когда Кирисима отошел в туалет. — Познакомился с моим парнем, как тебе? Он классный, правда?       Я кивнул, не поднимая глаз. Классный. Ага. Просто прелесть.       Когда ужин наконец закончился, я встал из-за стола на ватных ногах. Кирисима попрощался коротким кивком – сначала Минсу, потом мне. Его взгляд задержался на мне на секунду дольше, чем нужно. Я не понял, что это значило. Предупреждение? Угроза? Или мне просто показалось?        В такси Минсу болтал без умолку, но я его не слушал. Я смотрел в окно, сжимая в кармане зудящий палец, и думал только об одном: в понедельник я снова увижу его в офисе. Мне придётся делать вид, что ничего не было. Что я ничего не знаю. Что он – просто мой руководитель, а не... не тот, кого я теперь боялся до смерти. Кирисима:        Я вышел из ресторана и зашел в табачку. Я давно бросил, но сейчас пальцы дрожали от злости. Я закурил. Весь этот ужин я сидел как на иголках. Он смотрел на меня так, будто я вот-вот его ударю. Шарахался от каждого моего движения. Бледный, дрожащий, с огромными глазами, в которых плескался животный страх.       Минсу ему рассказал. Точно рассказал. И теперь Хикару знает, кто я такой. Знает, что я люблю. Что я делаю с людьми в постели. Я затянулся слишком глубоко и закашлялся. Что теперь? Уволить его? Самому уволиться? Сделать вид, что ничего не было? Я не знал. Знал только то, что в понедельник он снова будет сидеть за своим столом, смотреть на меня своими перепуганными глазами, и мне придётся как-то с этим жить.       Я выбросил сигарету и сел в машину. Нет. Я не позволю этому мальчишке разрушить мою жизнь. Я просто сделаю вид, что ничего не было. Что я просто его руководитель. Такой, каким он меня знал до этого вечера. И пусть только попробует заикнуться кому-то о том, что видел. Я сжал руль и выехал с парковки. Нужно успокоиться. Просто успокоиться. Хикару:        Воскресное утро началось с сообщения. Я лежал в постели, пытаясь забыть вчерашний вечер, когда телефон пиликнул. Минсу. Конечно, кто же ещё.        — Ты не заметил, что он вчера был какой-то странный? В прошлый раз он был совсем другим. А тут сидел как ледяная статуя. Может, ты ему не понравился?       Я прочитал и отложил телефон. Мне было глубоко плевать, что там с ним, и кому я не понравился. Даже отвечать не стал.       Я лежал в горячей ванне, чувствуя, как тело всё ещё мелко дрожит после вчерашнего. Стресс не отпускал, он поселился где-то в мышцах, в костях, в кончиках пальцев. Я взглянул на руку. Шишка на указательном пальце раздвоилась, и теперь вся фаланга была красной, с каким-то бледным ободком. А на среднем пальце, прямо у ногтя, появилось ещё одно покраснение. Маленькое, но уже зудящее. Я потёр пальцы, глядя в одну точку.       Как мне теперь смотреть ему в глаза? Никак. Вообще никак. Я даже от одного упоминания его имени вздрагиваю, как заводная игрушка. Если ему нравится делать больно тем, с кем он встречается, тем, кого он, предположительно, любит, – то что он способен сделать с обычным стажёром, который в очередной раз накосячит? С тем, кого он и так ненавидит? Я сглотнул и ушёл под воду с головой. Ужасные мысли. Ужасные. Кирисима:        Я пил кофе на кухне, когда телефон пиликнул. Араи.       — Прикинь, щас такое расскажу!        Я чуть не подавился. Сердце ухнуло в пятки. Хикару разговаривает с Араи. Если он рассказал ему – всё. Весь офис через секунду будет посвящён во все мои дела. Араи – это ходячий рупор. Если узнает он – узнает весь Сеул. Не удивлюсь, если даже где-нибудь в России пойдёт слушок, что руководитель Hanul Design любит издеваться над людьми. Слухи любят приукрашивать. Скажут – садист. Потом – насильник. Потом – убийца. Я сжал телефон в руке и заставил себя ответить:       — Что?       — Я девушку новую нашёл! Рыженькую. Она на меня запала!       Я выдохнул. Откинулся на спинку стула, чувствуя, как отпускает. Но осадок остался. Если Араи узнает – узнают все. Если Хикару расскажет – я пропал. Надо что-то делать. Что-то, чтобы Хикару ни за что не разболтал. Я уставился в потолок и начал думать. И, кажется, у меня появилась идея. Не самая благородная. Но действенная. Хикару:        В понедельник я пришёл в офис как обычно, в половине девятого, ещё сонный, в одной руке сумка, в другой стаканчик с зелёным чаем, купленный наспех в столовой. В опенспейсе было тихо, только несколько человек уже сидели за своими столами. И среди них был Кирисима. Он стоял у окна, попивая кофе, а рядом, закинув ноги на стол, уже развалился Араи. Оба здесь. Так рано. Я чуть не поперхнулся чаем.       Едва я переступил порог, Кирисима повернул голову и уставился на меня. Не просто посмотрел, а будто впился взглядом, словно ждал именно меня. Я поёжился, хотя в офисе было тепло, да и я ещё не снял куртку. Я неловко поздоровался, стараясь не встречаться с ним глазами, и попытался проскользнуть к своему столу. Не вышло.       — Стой, — раздался его голос.       Я замер. Сердце тут же заколотилось где-то в ушах.       — Ты... — он сделал паузу, и я почувствовал, как внутри всё сжимается, — почему у тебя шнурки развязаны?       Я опустил глаза. Левый шнурок действительно болтался, касаясь пола. Я не заметил. Не до того было. Я собирался так, будто за мной гнались, и даже не посмотрел на обувь.       — Это не по правилам офиса, — произнёс он ледяным тоном. — Ты можешь споткнуться, упасть, разбить себе голову. А если бы ты нёс документы? А если бы задел кого-то? Ты вообще думаешь о таких вещах?       Я стоял и не мог выдавить ни слова. Шнурок. Он отчитывал меня за шнурок?? Я чувствовал, как горят щёки, как глаза начинает щипать. Это было так глупо. Так унизительно. Я хотел наклониться и завязать его, но не мог пошевелиться. Просто стоял и смотрел в пол.       — Эй, — вдруг раздался голос Араи. Он уже не сидел. Он встал рядом, и его рука легла мне на плечо. — Ты чё, серьёзно? Из-за шнурка? Остынь, а?       Кирисима перевёл взгляд на Араи, и я увидел, как его челюсть сжалась. Но он ничего не ответил. Просто развернулся и пошёл к своему столу, оставив меня стоять с развязанным шнурком и мокрыми глазами. Араи цокнул языком и, не дожидаясь, пока я что-то скажу, просто присел на корточки и завязал мой шнурок сам. Я замер.       — Не обращай внимания, — тихо сказал он, выпрямляясь. — У него, походу, ПМС. Иди работай. Если что – жалуйся мне.        Я кивнул и на ватных ногах пошёл к своему столу. Внутри всё дрожало от унижения. И от странной, горькой благодарности к Араи. Он опять заступился. А руководитель... он нашёл повод унизить меня даже в шнурке. Даже в такой мелочи. Лишь бы я чувствовал себя ничтожеством. Кирисима:        Я увидел его, как только он вошёл. В куртке фиолетового цвета, со стаканчиком чая, с растрёпанными волосами, которые он никогда не мог нормально причесать. Он был бледнее обычного, видимо, выходные не пошли на пользу. Я смотрел на него и лихорадочно перебирал в голове, за что можно зацепиться. Опоздал? Нет, он пришёл вовремя, и даже раньше, чем нужно. Форма одежды? Ну, джинсы, свитер – всё как обычно, не придраться. Ага. Шнурок. Левый шнурок развязан.       — Стой, — бросил я, и он замер на месте. Я видел, как его плечи напряглись, а пальцы сильнее сжали стаканчик. Он уже боялся. Ещё до того, как я что-то сказал. Это было хорошо. Правильно. Пусть боится. Если он будет бояться меня достаточно сильно, он не посмеет открыть рот. Ни Араи, ни кому-то ещё. А если мои придирки в конце концов доведут его до ручки, то он уволится. И проблема исчезнет.       — Почему у тебя шнурки развязаны? — произнёс я строго. — Ты можешь споткнуться, упасть, разбить себе голову. А если бы ты нёс документы? А если бы задел кого-то? Ты вообще думаешь о таких вещах?       Он стоял и смотрел в пол. Я видел, как его губа дрожала. Ещё немного, и он заплачет. И тут Араи вмешался.       — Эй, ты чё, серьёзно? Из-за шнурка? Остынь, а?       Я перевёл взгляд на него и сжал челюсти. Он стоял рядом с Хикару, положив руку ему на плечо, и смотрел на меня с этим своим вечным вызовом. Я не ответил. Просто развернулся и пошёл к своему столу, чувствуя, как внутри закипает злость.       Я сел и сделал вид, что погрузился в работу, но краем глаза следил за ними. Хикару что-то говорил Араи. Тихо, быстро. Я видел, как его губы шевелятся. Араи наклонился ближе, слушал. А потом Хикару бросил на меня быстрый взгляд и тут же отвёл глаза.       Меня словно пришибло. Он рассказал. Точно рассказал. Араи повернулся ко мне и одарил странным взглядом. Не злым, не насмешливым, а каким-то... оценивающим. Как будто он только что узнал обо мне что-то новое и теперь пересматривал своё отношение. Нет. Нет-нет-нет. Мои методы не работают. Запугивание только подталкивает его к Араи. Чем сильнее я давлю, тем быстрее он бежит к нему за защитой.       Надо действовать иначе. Надо оградить Хикару от Араи. Чтобы у него даже мыслей не было к нему подойти. Чтобы все вопросы он решал только со мной. Чтобы я был единственным, кто может ему помочь. И только тогда я смогу контролировать то, что он говорит и кому. Я уставился в монитор, но не видел ни строчки. В голове уже зрел новый план. Не давить. Не пугать. Приручить.