Эпилог

Нам открываются светлые дали: За горизонт и ввысь! Этого часа мы долго ждали – Вечность длиною в жизнь. Я, чередуя радость и горе, Жаждал услышать весть, Что на огромном земном просторе Где-то ты всё же есть. Дума о павших томит и гложет - Их не вернуть с войны. Но я не знал: ты ждёшь меня тоже - Только с той стороны. И я не ведал, насколько скоро Встретимся мы опять. Стало почти моим приговором: Верить, любить и ждать. Но я из трудного ожиданья Не уступлю ни дня! Ты – моё небо, моё дыханье, Ты - всё, что есть у меня. Автор: Два кофе с корицей

15 июля 1971 года. Париж во время дождя всегда казался ему ненастоящим. Как будто нарисованным легкой кистью художника. Нежная акварель — Том любил неяркие краски и нечеткие линии. Любил прозрачную дымку и размытые силуэты. Париж во время дождя нравился Тому куда больше чем яркий, солнечный, пропитанный солнцем город, который сегодня он решил навестить в последний раз. Почему Спенсер вообще собрался в Париж, он и сам не мог себе объяснить. Даже не привычка проводить в столице Франции 15 июля гнала его прочь из дома, туда, где давным-давно, целую жизнь назад, они с Крисом условились встретиться. Эта встреча не состоялась. И не состоится уже никогда. Умом сэр Томас понимал всё это прекрасно. Сердце — глупое беспокойное сердце, которое все эти годы билось, полное надежды — всегда спорило с разумом. Вот и сейчас спор был проигран. Или выигран — как посмотреть. Том разглядывал Парижские улицы из салона такси — идти пешком сегодня, по такой жаре, означало бы точно не добраться до пункта назначения — в последние пару лет Том сдал ещё больше, и долгие прогулки, тем более под солнцем, ему были противопоказаны. Спенсер прислушивался, желая, как всегда, услышать бравый мотивчик Ла Маделон, но увы, слышал лишь шорох шин, шум улицы и какую-то дурацкую какофонию, звучавшую по радио. Он попросил водителя убавить звук и откинулся на сиденье: еще чуть-чуть, и машина свернет к Пантеону, а там и до кафе «У Шарля Нуво» рукой подать. Том отпустил такси возле самого заведения и внутрь не пошел, решив занять один из свободных столиков на летней террасе. Благо они стояли в густой тени, а находиться в душном помещении Тому не хотелось. - Мсье Спенсер! - обрадовался Тому внук Шарля Нуво и затараторил что-то… Том не вслушивался. Он заказал себе содовой. И похолоднее. Но когда хозяин кафе принес напиток, лишь пригубил его. Ничего не хотелось. Пожалуй, он просто посидит немного, послушает шум улицы, поглазеет на прохожих да и попросит Пьера Нуво поймать ему такси. Глупая затея — прилетать на встречу, которая не состоится. Но Том просто не мог не прилететь. Что-то звало его сюда, в Париж, в это кафе, где скатерти на столиках, казалось бы, всё те же — из его далекого 1915 года, где стулья казались такими же неудобными, как и пятьдесят лет назад, а мсье Нуво был все так же гостеприимен. Спенсер увидел его, когда, сделав ещё один небольшой глоток содовой, поставил стакан на стол и хотел уже было позвать официанта, чтобы расплатиться по счету. Он стоял возле соседнего столика. Стоял и смотрел на Тома. Он был точно таким же, каким Том его запомнил — своего Криса. Молодым и таким красивым, что сейчас, глядя на него, у Спенсера буквально сердце замерло. Крис улыбался. Улыбался своей шальной, солнечной, самой светлой на свете улыбкой. Улыбался Тому, как улыбаются старым друзьям, давно потерянным и наконец-то обретенным. - Крис! - ахнул Том, не делая, впрочем, попытки подняться и подойти. Он просто смотрел на Райта — тот был одет по форме, с лихо заломленной на один бок пилоткой — смотрел и глаз оторвать не мог. - Я не верю! - прошептал Томас одними только губами. - Поверь! - улыбнулся Крис ещё шире и подошел ближе. Встал прямо напротив Тома. - Поверь, я ждал тебя. Но ты никогда меня не видел. Я все эти годы ждал. - Ты больше не уйдешь? - спросил Спенсер, понимая, как, должно быть, глупо выглядит со стороны. Но секундой позже ему не стало до этого никакого дела. Крис его ждал — только это имело значение. Крис его дождался — и с этой минуты не имело значения вообще ничего. - Ты больше не уйдешь, - повторил его фразу Райт, только с утвердительной интонацией. И только сейчас Том улыбнулся — легко и счастливо, как улыбаются тем, кто дождался. Он встал рядом с Крисом, заглянул в его глаза — пронзительно-голубые, как то самое небо Парижа, что свело их вновь. Он взгляд оторвать не мог от этих глаз. Том уже не слышал, как громко вскрикнул подошедший к его столику официант. Не слышал, как через несколько секунд выбежавший на крик официанта Пьер Нуво закричал в свою очередь: «Вызовите скорую! Кто-нибудь!» Ничего уже не имело значения. Только глаза Криса. И его улыбка. И его обещание не уходить больше. Только это. И ещё небо. Безбрежное, как то чувство, что сохранил в своем сердце Том. Ты — мое небо...