Глава 3: «ВИХРЬ С ЗЕМЛИ».

***

Они собрались в малом зале советов. Пространство здесь было создано по законам золотого сечения ещё тогда, когда этого закона даже не существовало. Пять ангелов ожидали. На столе документ: «Корректировка линии». Азирафаэль медленно перелистывает страницы, его взгляд скользит по строкам, словно пытаясь предугадать каждое последствие. — Это затронет прибрежные города? — голос прозвучал ровно. — Незначительно. В рамках допустимых потерь, — отвечает Уриэль. — Сколько? — Достаточно. В воздухе повисла напряжённая тишина. — Они же будут молиться… — голос чуть смягчается, проговорить это вслух тяжело. — Именно. Опять тишина. Азирафаэль чувствует её как плотное покрывало, которое хочется разорвать. — Это часть Замысла? — Разумеется, — кивает Сандальфон. Ручка зависает. — Мы ведь спасём больше, чем потеряем? Михаил отвечает недоуменно: — Мы спасём то, что важно. Азирафаэль подписывает. Без возражений, но с тяжестью внутри. И несколько секунд он смотрит на собственную подпись, будто надеясь, что чернила сложатся в другой ответ. Все будто только и ждали этого - расходятся. — Давайте обсудим Замысел. — Так мы его и обсуждали. — Нет, — Азирафаэль неловко махнул руками, — Я имею в виду полностью… Что будет происходить. Он осматривает всех. — Простите, господин Верховный архангел, у меня есть ещё дела сегодня, — Михаил поклонился и вышел. — О, да, конечно, я… — У меня тоже — вставил Уриэль. Сандальфон молча последовал за ними. В зале остались трое. — Что хочет узнать Верховный архангел? — спросил Саракаэль. Его коляска подъехала ближе. Азирафаэлю вдруг подумалось, что людям на Земле такие коляски сделали бы жизнь куда легче. — Я хочу понять общую картину. Саракаэль кивнул и начал: — Мессия явится на Землю в розовых кучевых облаках. Перед этим человечество начнёт видеть знамения. В начале… — Нам нет смысла вникать в эти подробности, — перебил Рагуил. — Лучше сосредоточиться на суде. Вот это для нас главное. Чтобы всё было… — Мистер Фэль! Мистер Фэль, я нашёл вас! — в зал ворвался юноша. — Мюриэль! Что случилось? — Вы перед Верховным архангелом, — в голосе Рагуила проявилась сталь, — Проявите должное почтение. — Ой, да, точно, простите меня, я… — улыбка пропала с лица и он поклонился. — Не стоит, не стоит. Инспектор-констебль, — Азирафаэль был искренне рад его видеть. — Всё хорошо. Так почему вы здесь? — Ещё раз прошу прощения… Вы в костюме. Будто и не вы совсем… Я прибыл в общем-то… Вчера пришло послание. Музей в другом земном поселении. Ээ… Хотят ваши книги... Но они потом их вернут, я уточнил... — Вы хотите сказать, что музей просит мои книги для выставки? Он кивнул. — А какой музей? В какой стране? И какие именно книги? Вы не захватили с собой документы? — Конечно, я всё принёс. Азирафаэль берет бумагу и с наслаждением проводит пальцами по её поверхности. Это не небесные сводки без запаха и фактуры… Это с Земли. Почему-то щемит в груди. Он разворачивает первый лист и вчитывается в содержимое. Арт-проект в Касселе. Задумка очень интересная. Словно невзначай, он спрашивает: — Кто-нибудь из моих… знакомых… заходил в магазин? — Да, заходил, — отвечает Мюриэль радостно. — Кто? — спрашивает он, понизив голос. — О! Та девушка из магазина с пластинками и из кафе… и они держались за руки! Спрашивали где вы и где "мистер шесть эксперекссо"… правда я не понял что это значит. — Больше никто? — Нет… Но ещё столько произошло… и меня даже обманули и потом зашла… — он говорил с таким восторгом, что Азирафаэль не может скрыть улыбку. — Мюриэль, — грозно, — у господина Верховного архангела сейчас нет времени, — снова вмешивается Рагуил. — Да, конечно, я всё понимаю… Извините. Я… Извините. Азирафаэль подписал все нужные документы. Теперь книги отправятся в Кассель. Мюриэль взял документы и с поклоном удалился. Разговор вернулся к тому, на чем был прерван. К суду над человечеством.

***

Проверив рост растений, их цвет и края, Кроули отправился в спальню. Последний раз он проспал почти весь девятнадцатый век. Сон был одной из радостей жизни в земном мире. Особенно после сытной трапезы. Уснуть получается быстро. Восторг переполняет. Он создаёт туманность. Звезды взрываются, и мир кажется даже ярче, чем способен вынести разум. Тяжело оторвать взгляд. Рядом ангел, который хвалит, и на душе тепло. Рим. Кабак. Гомон голосов вокруг. Ангел в белых одеждах: “Не позволишь искусить тебя обедом? Нет, это же по твоей части...” — тут же смущается он. Удивление и умиление - в душе - граничат меж собой. Светло. На Небесах всегда светло. В огненной воронке сгорает белокурый ангел. А он не может сдвинуться с места. Даже закричать не может. Его ангел умирает! Он умирает… Просыпается. Хватает ртом воздух. Тусклый свет лампы освещает пространство. Как там делают смертные? Вдох-выдох и досчитать до десяти. — Один. Вдох-выдох. — Три. Надо заснуть на пару веков. — Пять. И проснуться, когда мир станет иным. — Семь. Когда люди придумают ещё какие-то механизмы. — Девять. Когда его образ исчезнет из памяти… — Надо заснуть! Сон не приходит долго. Начинает мешать одеяло. Потом бесить подушка. И кровать… когда она успела стать такой твердой? Постепенно шум в голове становится тише. Прекрасный закат. Вода ловит лучи солнца. Ангел плачет. “Да, ты солгал, но я никому не скажу.” Он удивлён. В синих глазах недоверие. Оказывается, вдвоём смотреть на закат приятнее. Они куда-то идут. Что-то нужно найти… Или кого-то? Голос рядом мягко произносит: “Я всегда говорил, что в глубине души ты хороший.” Женщина, лица не рассмотреть, но голос знаком: — Вы давно вместе? — Кто? — Вы с ним. — Нет. Мы не. Все... не так. — А, по-моему, очень похоже, что вместе. Дальше невозможно разобрать слов, они смазаны, остаётся только немое кино. — Чужая личная жизнь всегда кажется проще чем своя, — говорит она и исчезает. — Это смешно! Это невозможно! Это… — он не решается произнести "желанно". Холод в ладонях, металлический вкус во рту. Пространство вращается. Слова начинают повторяться, бить как удары: “Ты мне даже не нравишься!”, “Мы не друзья!”, “Нет никакой нашей стороны!”. Сначала они слышатся издалека, но потом, как будто изнутри. Громко. Не замолкая. Холод проникает сквозь рубашку, ладони дрожат. Он приходит в себя резко, от жара вокруг. Трещат, обрушаясь, полки. Горит магазин. Его ангел тут. Он точно тут. “Азирафаэль! Азирафаэль! Ради Бога! Дьявола! Да кого угодно, где ты?!” Тело начинает трясти. “Ты погиб?!…” И вдруг - тишина. Такая, будто ничего никогда не горело. Трясёт, первый вздох даётся с болью. Он выскакивает из постели, мечется по комнате, как загнанный зверь. “Надо заснуть! Заснуть не на столетие, а хотя бы на два века.” — зло думает демон, открывая бутылку виски.