Глава 4: «ВИНТИКИ».

***

— На чём мы остановились? — спросил Рагуил. — На суде, — отвечает Саракаэль. — На-су-де, — повторяет Азирафаэль не вникая в сказанное. Мыслями он сейчас там, на Земле, собирает книги для арт-проекта, и заваривает какао. — На суде?! Азирафаэль переводит ошарашенный взгляд с Рагуила на Саракаэля, пытаясь понять всё ли он правильно услышал. — Согласно с Замыслом, после второго пришествия, на Земле должен воцариться новый порядок: мир без греха и зла, — рассказывает Рагуил. — Но мир без греха и зла невозможен, — возражает Азирафаэль. — Почему? — на пороге замер Уриэль. — Простите, господин Верховный архангел. Я забыл забрать бумаги. Азирафаэль кивает и отвечает: — Вспомните историю с Иовом. У него была возможность выбора. — История с Иовом и подтверждает, что зло можно терпеть лишь временно, но оно не может быть вечным - мир с ним не выживет. — Но если уничтожить тьму полностью, исчезнет свобода… исчезнет настоящая любовь, исчезнут цвета и и… эмоции! — Азирафаэль начинает заикаться. — Тьма - это дефект, — пожимает он плечами. — Дефекты нужно устранить. Азирафаэль не знает, что сказать. Просто не может подобрать слов. — Я забрал бумаги, — поклонившись, Уриэль ушёл. “Как легко судить тех, о ком знаешь лишь по отчётам.” — Кхм… Нужны будут весомые аргументы, — заговорил Саракаэль — Я понимаю, нужно будет убедить всех архангелов… — Нужно убедить Метатрона. — Но почему не…? — Господин Верховный архангел, — перебил Рагуил. — Давайте откровенно, даже я вижу что Михаил, Уриэль и Сандальфон не последуют за вами. Не потому, что вы неправы. Потому что вы - это вы. Идите сразу к Метатрону, и если он вас услышит, то сможете поговорить с Богом. А дальше… кто знает… — Но аргументы должны быть весомыми, — вставляет Саракаэль. Азирафаэль задумывается. Вспоминает свой магазинчик: пыль, тишина и книги… книги в которых люди, веками пытались объяснить друг другу, зачем вообще существует зло. Улыбка сначала рождается в его глазах - и только потом касается губ: — Может стоит дать слово людям?! Мы решаем их судьбы. Но даже не спросили их мнение. Увидев ошеломление на лицах архангелов он продолжил: — Мы, конечно же, не сможем выслушать всех людей в мире, но в книгах люди рассуждают о добре и зле, и о невозможности существовать одного без другого! — он говорил с таким вдохновением, что ему никто не решался возразить — Я найду лучшие фрагменты из книг! Люди живут в этом и им виднее что для них будет благо. Рагуил и Саракаэль переглянулись, но не возразили Верховному архангелу.

***

Книжный магазин встретил Азирафаэля запахами пыли, кофе и чего-то ещё… такого привычного, но уже подзабытого. Мюриэль стоял у стола, слишком сосредоточенно пытаясь правильно сложить купюры. Он морщил лоб, высовывал кончик языка - и тут же смущённо прятал его обратно. Юноша сменил свой костюм инспектора-констебля на белую рубашку и джинсы клеш. Не отличить от человека, если не знать правду. Он поднял голову и лишь тогда заметил своего гостя. — Мистер Фэль! Ой! Я хотел сказать господин Верховный архангел! Вы… здесь. — Да. Я пришёл найти некоторые материалы из книг. Как у вас дела? Вижу уже поменял имидж. Не тяжело ли среди людей? — Здесь необычно, — улыбнулся юноша. — Меня обманули. Три раза. Но я понял это только позже. И это было неприятно. Но… интересно. Он смущённо улыбнулся. — А сегодня опять ошибся со сдачей, — сообщил Мюриэль, как будто делился открытием новой галактики. — Но женщина сказала, что «ничего страшного». Представляете? Ничего страшного. — Люди… удивительно терпимы, — мягко вставил Азирафаэль. — Не все! — быстро уточнил он, глаза вспыхнули живостью. — Один мужчина был очень недоволен, потому что книга была слишком философской. Я не знал, что это недостаток. Мюриэль смущённо опускает голову, а потом вспоминает что-то и начинает тараторить ещё быстрее: — А ещё я впервые сам заговорил с человеком. Просто так. Без повода. — О… И как прошло? — Сначала я испугался. Не знал, с чего начать. На Небесах всегда понятно, кто выше, кто ниже, кто говорит первым. А тут… Он жестикулирует, случайно задевает стопку книг. Азирафаэль машинально придерживает их, не переставая улыбаться. — Я сказал: “Здравствуйте, я изучаю людей”. Она рассмеялась. Не обиделась. Просто рассмеялась. Азирафаэль тихо хмыкает: — Да, это… довольно прямолинейно. — Я подумал, что испортил всё, — быстро продолжает Мюриэль. — Но она сказала, что это самое честное начало разговора, которое она слышала. Мюриэль замолкает на секунду. Лицо меняется - от восторга к нежности. Азирафаэль улыбается. В Мюриэль столько искренности, что это обезоруживает. Он ещё не научился скрывать эмоции. Всё на лице: сомнение, смущение, радость. — Я спросил, почему она выбирает именно эту книгу. И она ответила. И… осталась. Мы разговаривали так долго! — Мюриэль продолжает говорить, ещё быстрее. — И знаете что? Она сказала, что не верит в ангелов. И это было странно… и приятно. Она не ждала от меня чуда. Ей просто была приятна моя компания. Азирафаэль опускает взгляд в пол. — Компания… — повторяет он. — Она очень милая. Знаете… в ней было что-то… светлое. Она похожа на ангела. Но не ангел. Ещё она предложила мне чай. Я сначала не понял зачем, — переводит дыхание. — А потом понял: люди пьют его, когда им нужно немного времени. Чтобы подумать. Чтобы не отвечать сразу. Это… пауза, которую можно держать в руках. Азирафаэль замечает: в его словах нет структуры. Только наблюдение. — И что вы почувствовали? — тихо спрашивает он. Мюриэль задумывается. И впервые не отвечает мгновенно. — Раньше я чувствовал себя… — он поискал слово, нахмурился, — винтиком. Да. Просто частью большого механизма. А здесь… Кажется, я начинаю понимать, что значит быть живым. — Это очень здорово, Мюриэль! — отвечает Азирафаэль. И на секунду ему становится страшно: “Если он, на Земле, учится быть живым, то кем становлюсь я?”

***

Начало октября было тёплым и солнечным - Лондон решил сыграть в доброжелательность. Кроули вышел на прогулку перед долгим сном. На улицах оживлённо: туристы фотографировали всё подряд, офисные сотрудники спешили, делая вид, что их жизнь имеет направление. По привычке Кроули свернул в Сен-Джеймский парк. Сегодня он выглядел неприлично живописным. Озеро блестело, как отполированное зеркало, в котором осень рассматривала себя. Болгарский атташе по культуре кидал уткам корочки хлеба. Одна особенно нахальная утка подплыла ближе, наклонив голову так, словно требовала отчёта. Кроули остановился и щёлкнул пальцами - в руке появился пакет с хлебными снеками. Не лучший выбор для их пищеварения, но демону позволительно быть неидеальным. Он стал кидать кусочки хлеба в воду. Непривычно быть здесь одному. Раньше всегда справа от него стоял, или сидел, по ситуации - ангел. Скормив уткам все снеки и ещё раз осмотревшись, Кроули отправился дальше. Прошёл мимо «The Ritz». Фасад сиял, как всегда, нарочито роскошно. Он попытался представить, как будет выглядеть это место, когда он проснётся. Может уже будет голографический консьерж? А может ещё какое-то чудо техники… Кто будет сидеть за их столиком? Свернул к Сохо он не сразу, решив сократить дорогу через площадь. Там развернулась сезонная ярмарка - целая аллея полосатых и красно-белых тентов. Воздух пах карамелью, жареными каштанами и мокрой листвой. Кто-то играл на скрипке. Кроули собирался пройти мимо. Разумеется. Он не ходит по ярмаркам. Он выше этого. Он вообще был выше большинства вещей. Но взгляд зацепился за столик под тёмно-зелёным навесом. Там не было тыкв и другого декора. На простой деревянной витрине лежали старые книги, компасы, латунные карманные часы, чернильницы и - аккуратной линией - закладки. Он подошёл ближе. Закладки были разными: с прессованными листьями под стеклом, с эмалевыми лисами, с миниатюрными ключами. И она… Взгляд сразу упал на неё. — Современная работа, — сказал продавец. — Да неужели, — сухо отозвался Кроули. В голове мелькнуло: “Как бы Азирафаэль отреагировал на такой подарок?” Цена была абсурдной. Он не торговался. И чёрная коробочка аккуратно лягла в карман пальто. Дальше - ещё одна привычная точка маршрута - книжный. Вывеска была всё той же - чуть старомодной, упрямо не желающей соответствовать времени. Он замедлил шаг. Не остановился. Просто замедлил. Представил, как вернётся сюда. Дверь скрипнет. Зазвенит колокольчик. Только его там точно не будет. Его уже сейчас там нет. Кроули все-таки остановился. Странное ощущение. Возможно фантомное - как тепло, оставшееся в кресле после того, как с него встали. Так ощущался Азирафаэль. Его светлая энергия всё ещё была здесь… Демон вынул из кармана чёрную коробочку. Подержал в руке ещё несколько секунд. Щёлкнул пальцами и она оказалась на внутреннем столике у двери, там, где Азирафаэль обычно складывает корреспонденцию. Пусть даже коробочку найдёт Мюриэль или кто-то другой, не имеет значения. Это его прощание. За свою прогулку Кроули понял две вещи: 1. Надо будет хорошо напиться, что б сны не смели появляться в его голове. 2. Чтобы стереть образ Азирафаэля из памяти, мало будет столетия… Пожалуй, он начнёт с трёх, а там как карта ляжет.