Глава 2. Первый сеанс

POV Илья Будильник срабатывает в половине шестого утра, и Илья не нажимает «отложить», потому что никогда не пользовался этой функцией. Он просто открывает глаза, делает глубокий вдох, как перед прыжком, — и через десять секунд уже стоит босиком на холодном полу. Тело работает как часы. Проверено годами. Он идёт в ванную, чистит зубы, принимает душ — ровно семь минут, вода сначала горячая, потом ледяная на последние тридцать секунд. Какой-то спортивный физиолог посоветовал это три года назад, и Илья почему-то запомнил. Теперь это ритуал. Как и всё остальное в его жизни. На весы он становится с пустым желудком, сразу после душа. Стрелка останавливается на отметке шестьдесят четыре и три десятых. Норма. Вчера было шестьдесят четыре и одна десятая — значит, организм восстановил водный баланс. Он кивает сам себе и записывает цифру в приложение на телефоне. Тренерский штаб требует отчёт каждое утро. Раньше этим занимался отец. Сейчас Илья делает это сам. Потому что отец сказал: «Ты взрослый. Контролируй себя сам». Отец вообще редко говорит. Но когда говорит — каждое слово въедается под кожу. За завтраком он сидит один. Овсянка на воде, без сахара, горсть ягод, два варёных яйца, зелёный чай. Илья ест механически, почти не чувствуя вкуса. Он уже не помнит, когда в последний раз ел что-то ради удовольствия. Наверное, лет в шестнадцать, когда мать устроила скандал из-за пары пирожных на дне рождения друга. — Ты спортсмен, — сказала она тогда. — Спортсмены не едят мусор. Он не спорил. Он вообще перестал спорить с матерью где-то в семнадцать. Бесполезно. В шесть сорок пять он выходит из дома. Дмитрий уже ждёт у входа в чёрной куртке с капюшоном. Водитель неразговорчивый, и Илье это нравится. За полгода они обменялись, может быть, двумя десятками фраз. Идеальные отношения. — На каток, — говорит Илья, садясь на заднее сиденье. Дмитрий кивает и заводит мотор. Дорога занимает десять минут. Илья смотрит в окно на серое утреннее небо Вирджинии и думает о том, что сегодня приедет тот самый психолог. Рафаэль предупредил вчера вечером. Коротко, как всегда. — Завтра будет специалист по ментальной подготовке. Из России. Встретишься с ней после утренней тренировки. Илья тогда промолчал. Сказал «хорошо» и ушёл в номер. Но внутри всё кипело. Ему двадцать один год, он двукратный чемпион мира, у него четверной аксель, которого нет ни у кого в истории, а они решили, что ему нужен психолог. Как будто он сломанный. Как будто он не справляется. Илья сжимает челюсть и отворачивается от окна. Он справляется. Всегда справлялся. Просто у него был неудачный сезон — так бывает у всех. Ну, проиграл несколько стартов. Ну, сорвал квады там, где раньше прыгал с закрытыми глазами. Это не значит, что у него проблемы с головой. Это значит, что он устал. И всё. Машина тормозит у тренировочного центра. Холодный воздух пахнет бензином и сыростью, Илья выходит, делает глубокий вдох и заходит внутрь. Каток встречает его привычным гулом. Ледяная машина только что прошлась по поверхности, оставив за собой влажный блеск. Пахнет озоном и холодным металлом. Илья любит этот запах. Это единственный запах, который не вызывает у него ничего, кроме спокойствия. Он переодевается в раздевалке — тренировочный костюм чёрного цвета, коньки, которые он шнурует туго, с одинаковым натяжением на каждой петле. Это важно. Малейшая слабина — и прыжок может уйти в сторону. На льду уже есть несколько фигуристов. Кто-то из младшей группы делает вращения у бортика, кто-то отрабатывает шаги. Илья их не замечает. Он выезжает на лёд и делает первый круг, просто чтобы почувствовать. Лёд скользит под лезвиями как шёлк. Хороший день. Лёд хороший. Тренировка длится три часа. Сначала — обязательные элементы: шаги, вращения, выезды. Потом — прыжки. Каскады. Дорожки. Рафаэль стоит у бортика с планшетом, иногда подаёт голос: — Ещё раз лутц, Илья. — Держи спину на тройном флипе. — Четверной сальхов — по кругу, три раза. Илья делает, не думая, тело знает все движения на автомате. Но сегодня что-то не так. Он чувствует это с самого начала. Лёгкое, почти незаметное напряжение в плечах, как будто кто-то невидимый сидит у него на затылке и давит.  Психолог, думает Илья. Это всё из-за того, что он знает — она уже здесь. Где-то на трибуне или в тренерской смотрит и оценивает. Он срывает четверной тулуп. Просто не докручивает и приземляется на две ноги, и заваливаясь вперёд, касается льда рукой. — Ещё раз, — говорит Рафаэль без эмоций. Илья возвращается на круг, разгоняется. Он прыгает, но на этот раз прыжок выходит чисто. После тренировки обычно проходит растяжка. Илья сидит на мате у бортика, вытянув ноги, и слушает, как Рафаэль что-то обсуждает с папой. Отца он видит краем глаза — тот стоит в двух метрах, задумчивый, молчаливый. — Ты готов? — спрашивает Рафаэль, поворачиваясь к Илье. — К чему? — К встрече. Психолог ждёт в кабинете. Илья хочет сказать: «Нет. Не готов. И не буду готов никогда». Но вместо этого он поднимается с мата и кивает. — Да. Пойдём. По дороге к тренерской он проходит мимо Татьяны. Мать стоит у окна с чашкой кофе, наблюдает за младшей группой. Она не оборачивается, но Илья знает, что она его слышит. — Скажи ей, что ты не кукла, — тихо говорит Татьяна, не поворачивая головы. — Что ты не нуждаешься в починке. Илья останавливается на секунду. Он не знает, что сказать психологу. Он вообще не знает, зачем она здесь. Рафаэль приводит его к маленькой комнате рядом с раздевалками. Илья бывал здесь раньше — раньше это был склад для инвентаря. Теперь здесь стол, два стула, ноутбук, белая доска. И она. Она сидит за столом, листая какой-то блокнот. Услышав шаги, поднимает голову. Валерия Илатовская. Илья читал её досье, которое скинул Рафаэль. Двадцать четыре года. Бывшая фигуристка. Специализация — спортивная психология, работала со сборной России. Красный диплом. Частная практика. Ничего особенного. Но когда он смотрит на неё вживую, первая мысль — странная, неожиданная — «у неё спокойные глаза». Они не бегают. Не оценивают. Просто смотрят. Как будто она уже всё про него знает, но не спешит использовать это как оружие. — Илья, — Рафаэль делает шаг в сторону. — Это Валерия. Она будет работать с тобой в ближайшие месяцы. — Знаю, — говорит Илья и не протягивает руку. Валерия не протягивает тоже. Просто кивает: — Приятно познакомиться. — Взаимно, — врет Илья. Повисает пауза. Рафаэль кашляет и выходит, закрывая за собой дверь. Они остаются вдвоём. Илья садится на стул напротив неё. Он откидывается на спинку, складывает руки на груди. Поза закрытая. Лера смотрит на него несколько секунд. Потом закрывает блокнот и отодвигает его в сторону. — Я не буду задавать тебе стандартные вопросы, — говорит она. Илья усмехается. — Какие, например? — «Как ты себя чувствуешь?», «Что тебя беспокоит?», «Как ты справляешься с давлением?». — А что ты будешь задавать? — Ничего. Пока. Она замолкает. Просто сидит и смотрит на него. Илья выдерживает паузу. Тридцать секунд. Минуту. Полторы. — Это что, метод? — спрашивает он, когда тишина становится невыносимой. — Ты меня гипнотизируешь? — Нет, — она почти улыбается. — Я жду, когда ты перестанешь играть роль. У Ильи дергается уголок рта. — Какую роль? — «Всё в порядке. Я справляюсь. Мне не нужна помощь». Он сжимает челюсть. Она попала. Прямо в яблочко. — А кто сказал, что я играю? — Твои глаза, — спокойно отвечает Валерия. — Когда человек в порядке, он не смотрит на собеседника так, будто тот его враг. — Ты не мой враг. Ты просто... — он ищет слово, — ...лишняя деталь. — Возможно. — Она не обижается. Вообще никак не реагирует. Просто кивает. — Но я здесь не потому, что ты сломан, Илья. Я здесь, потому что твоя команда решила, что тебе может быть полезен свежий взгляд. — Свежий взгляд на что? — На то, почему ты проигрываешь там, где раньше выигрывал. Илья встаёт. Он не может сидеть на месте, когда кто-то говорит ему это прямо в лицо. — Я не проигрываю. У меня был неудачный сезон. Это бывает. — Бывает, — соглашается Валерия. — Вопрос в том, почему. — Потому что я устал. Потому что график был слишком плотным. Потому что... — Потому что ты боишься, — перебивает она мягко. Илья замирает. — Чего? — голос звучит резче, чем он хотел. — Я не знаю. — Она пожимает плечами. — Но если захочешь разобраться — я здесь. Он смотрит на нее. Она не отводит взгляд. Лера ведёт себя спокойно и невозмутимо, как будто ее не волнует, что он сейчас развернется и уйдет. Но именно это Илья и делает. В раздевалке пусто. Все уже переоделись и разошлись по домам или в кафе неподалеку. Илья любит это время — когда никого нет, и можно остаться наедине с собой. Он садится на скамейку и смотрит на свои коньки. Лезвия блестят даже при тусклом свете. «Потому что ты боишься». Он не боится. Он никогда не боялся. Даже когда прыгал четверной аксель в первый раз — не боялся. Было страшно, да. Но не боязно. Это разные вещи. Страх — это когда адреналин зашкаливает, а ты все равно делаешь. Боязнь — это когда не делаешь. Он всегда делал. Но сейчас... сейчас что-то изменилось. Он не может объяснить, что именно. Просто когда он выходит на лед, внутри появляется какая-то пустота. Как будто раньше там горел огонь, а теперь — только пепел. Илья закрывает глаза и трет переносицу. Он устал. Это все. Вечером он возвращается домой. На столе уже стоит ужин — куриная грудка на пару, гречка, салат. После этого спортсмен открывает ноутбук, чтобы посмотреть записи своих прокатов. Надо разобрать ошибки, понять, что пошло не так на последнем Гран-при. Он пересматривает свою короткую программу. Четверной лутц — чисто. Тройной аксель — чисто. Каскад — чисто. Все выглядит идеально. Но он помнит, что чувствовал тогда. Пустоту. Он открывает чат с Рафаэлем, чтобы написать про завтрашнюю тренировку. @ilia_quadg0d_malinin: «Завтра буду к 8». И отправляет. Через секунду Илья понимает: сообщение ушло не Рафаэлю. Он отправил его психологу. В контактах она появилась сегодня — Рафаэль добавил ее в общий чат команды. Илья случайно нажал на ее имя, когда выбирал получателя. Он смотрит на экран несколько секунд. Что она подумает? Что он специально ей пишет? Что он ищет повод? Илья удаляет сообщение. Он кидает телефон на кровать и закрывает лицо руками. Идиот. Ночью он не спит. Лежит на спине, смотрит в потолок и слушает своё дыхание. Вдох — раз, два, три, четыре. Выдох — раз, два, три, четыре. Не помогает. Мысли лезут в голову, как тараканы. Она. Ее серо-зеленые спокойные глаза. Ее фраза: «Ты боишься». Откуда она знает? Она его первый раз видит в жизни. Посмотрела какие-то прокаты, прочитала досье и уже делает выводы? Илья переворачивается на бок. Ему двадцать один год. Он взрослый мужчина. Он сам решает, что с ним происходит. И никто — ни мать, ни Рафаэль, ни эта... Валерия — не укажет ему, где правда. Но правда в том, что последние полгода он просыпается по ночам с мыслью: «А что, если я больше никогда не выиграю?» И не может снова заснуть. В четыре тридцать он встает. Фигурист включает чайник и смотрит в окно на темное небо. Завтра новая тренировка. Завтра он докажет — всем и себе — что он все еще лучший. А психолога он просто переживет. Как переживал и не такое. Телефон пиликает.  Валерия. Илья берет его с тумбочки, ожидая увидеть что-то про вчерашнее сообщение. Но там другое. @valeria_ilatovskaya: «Доброе утро. Сегодня после тренировки — второй сеанс. Если захочешь прийти. Если нет — я пойму». Илья сжимает телефон в руке. Она не давит. Не требует. Просто предлагает. Это бесит его больше, чем если бы она приказала. Он не отвечает. Кидает телефон на кровать и идет в душ.