Нил

— Хорошая работа, идиот, — раздался шлепок и стон боли. — Ты мог случайно перерезать ему горло, и тогда все было бы зря. Нил сосредоточился на том, чтобы успокоить дыхание, считая в уме. Его тело болело, но он заставил себя повернуться на бок, чтобы видеть нападавших. Они были в темной одежде, лица по-прежнему скрыты. У одного из них был нож, который он вытер о штаны, прежде чем положить в задний карман. — Он должен был их бояться. Вы двое плохо справлялись, поэтому я решил, что попробовать не помешает, — объяснил мужчина. — Извините, сэр. — Он скользнул взглядом вглубь фургона, где сидел третий. Тот был покрупнее остальных и пока не проронил ни слова. — Я бы предпочел не заходить так далеко, — подал голос главарь. — Хотя, как всё пойдёт дальше, зависит исключительно от Натаниэля. Нил покрутил запястьями, проверяя наручники на прочность. Выскользнуть из них не получится, оказались хорошего качества. Из них не выбраться, пока кто-нибудь не воспользуется ключом или не срежет их. Однако ноги оставались свободными, и это было единственным преимуществом Нила. — Что вам нужно? — спросил Нил. Навряд ли их намерения были благими, но глупо упускать информацию, если ей готовы поделиться. Он не надеялся обрести контроль над ситуацией. Всякий раз, когда отец говорил ему, что «дальнейшее зависит от него», означало лишь одно: ему дают право выбрать, какого рода боль он получит. Главарь опустился перед Нилом на корточки и снял маску. Лицо у него оказалось на удивление добродушным — с бородой, точь-в-точь как у Санта-Клауса в торговом центре. Это зацепило что-то в памяти Нила, но вспомнить, где именно он видел этого человека раньше, не получалось. Мужчина ждал ответа, выжидательно приподняв брови. — Думаю, я бы запомнил такое уродливое лицо, — бросил Нил. В ответ раздался смешок. — Не удивлен, что ты не помнишь, — произнес он. — Ты был совсем мал, и виделись мы всего пару раз. А вот язык у тебя стал как помело — перемены разительные. Раньше ты был тихим ребенком, но, полагаю, за это стоит сказать спасибо твоему папаше. Нил промолчал. Он бегло осмотрел фургон. Двое в кузове уже устроились на своих сиденьях. Кабина была отгорожена, но Нил прикинул, что там поместятся максимум двое — водитель и пассажир. Значит, против него максимум пять человек. Четыре, если повезет. — Не могу сказать, что жалею о его кончине. Он хорошенько так монополизировал бизнес в этих краях, и очень зря, ведь работал он на японцев. Видишь ли, мы с коллегами хотели занять ниши, которые он освободил, пока Морияма не вернули себе былую уверенность. Лично я считаю, что американскими делами на американской земле должны заправлять американцы, не согласен? — Как патриотично, — съязвил Нил. — Вот теперь ты улавливаешь суть, — мужчина похлопал Нила по плечу, ухмыляясь и делая вид, будто не заметил, как тот вздрогнул. — Не думай, что я не знаю о твоем уговоре с Морияма. Я видел результаты твоих допросов. Людей твоего отца убирают одного за другим по мере того, как федералы идут по их следу. Последние несколько месяцев Нил только и делал, что давал показания. Это был долгий, изнурительный процесс, вымотавший его сильнее, чем можно было представить. Из штата летать приходилось не так уж часто, но это не отменяло многочасовых посиделок с агентами, которые задавали куда больше вопросов, чем Нилу хотелось бы слышать. — И что, вы следующие в списке ФБР? — спросил Нил. — Хотите, чтобы я забрал какие-то показания назад? — Нет, нет, — лидер замахал рукой и рассмеялся. — Вовсе нет, если только ты не наговорил им чего-то обо мне. Но ты сам подтвердил, что не узнаешь меня, а я отлично чую чужую ложь. Ты ведь не врешь мне сейчас, Нил? — Нет. — Вот и славно. Терпеть не могу, когда дружба начинается со лжи. — Ну да, — процедил Нил. — Мы ведь начали с правильного шага. — Он снова пошевелил запястьями в кандалах; плечи уже начинали ныть от напряжения. — Вы мастер заводить друзей. — Ладно, ладно, — рассмеялся главарь. — Подловил. Но мы еще поболтаем, а там посмотрим, что можно сделать с твоими наручниками. — Он обернулся к одному из сидящих мужчин. — Воды. Ему протянули бутылку, крышка которой поддалась с сухим треском. Мужчина протянул её Нилу, вопросительно изогнув бровь. Нил одарил его свирепым взглядом: — Я не стану пить ничего из твоих рук. — Твое право, — мужчина пожал плечами и одним махом осушил добрую половину бутылки. Затем снова протянул её, покачивая из стороны в сторону. — Она чистая. А голос у тебя совсем охрип. Точно не хочешь? Нил стиснул зубы: — Точно. Снова кивок. Главарь потянулся в сторону и вытащил черную сумку, из которой достал аптечку. Натянул латексные перчатки. Достав кусок ткани, он смочил его остатками воды. Нил изо всех сил старался не шевелиться, пока мужчина наклонялся к нему и принимался смывать кровь с его лица и шеи. — Что бы там ни пообещали тебе Морияма, я предложу сделку получше, — он с поразительной аккуратностью обрабатывал порез на щеке, рассекавший старые шрамы, оставленные Лолой. — Ты будешь под моей защитой. Технически — под защитой моего заказчика, но он уполномочил меня вести переговоры от его имени. — Это, должно быть, дарит тебе ощущение собственной значимости. Нил зашипел, когда ткань прижалась прямо к открытой ране. — Постарайся не дергаться. Мешаешь крови сворачиваться. — Одной рукой он удерживал повязку у щеки Нила, а другой снова полез в аптечку. И продемонстрировал иглу. — Надеюсь, ты не из трусливых. Нил из последних сил удерживал ровное дыхание. К зашиванию ран без анестезии ему было не привыкать — он проделывал это с собой бесчисленное количество раз. А когда не мог сам, за дело бралась мать. В такие моменты она могла быть удивительно заботливой либо неистово жестокой. Иногда она ласково перебирала пальцами его волосы, чтобы успокоить. В других случаях — била наотмашь, если он не мог замереть. Он терпел эту боль раньше. Стерпит и сейчас. Он старался не думать о матери, зашивающей его. Не думать о Лоле, кромсающей его лицо. Игла вошла в кожу, подцепила край и потащила за собой нить. Снова и снова. Кожа натягивалась, пока края раны не сходились вместе. Щелчок ножниц, отрезавших нитку, раздался пугающе близко к глазу. — Один есть, — констатировал главарь. — В обычных условиях хватило бы и десяти, но из-за старых рубцов дело идет туго, так что придется положить штук тринадцать. Нил не смог остановить вырвавшийся удушливый звук. — Тебе бы следовало проявить больше благодарности, Натаниэль. Я ведь пытаюсь помочь тебе. И делаю это с самого начала. — Он взялся за следующий стежок. — Пойми меня правильно, я не святой. Да и как им быть в нашем-то мире? Так что вот как это работает. Я помогаю тебе. Ты помогаешь мне. Нил зажмурился, пытаясь абстрагироваться от происходящего. Он заставлял себя вникать в слова похитителя, но всё заглушал грохот собственного сердца, стучавшего где-то в ушах. — Я навёл справки. Морияма забирают восемьдесят процентов твоего дохода, едва ты переходишь в профессиональную лигу. А если не оправдаешь надежд — что ж, тогда прощай, Натаниэль. Будь на их месте я, я бы гарантировал тебе безбедную жизнь. Взял бы всего шестьдесят и подготовил запасной план на случай, если с Экси не выйдет. По-моему, честная сделка. Нил издал какой-то неопределенный звук, который мужчина истолковал как согласие. — Так вот, что мне от тебя нужно. До меня дошли слухи, что у тебя есть информация об операциях Мориям в восточных штатах. Мне нужно, чтобы ты выложил всё, что знаешь. Всех причастных. Всё, что ты утаил от федералов. Нил моргнул. Он заговорил, стараясь как можно меньше шевелить губами: — Я нихера не знаю. Игла вновь вонзилась в щеку. Глубже и глубже. Нил почувствовал, как её кончик вышел с обратной стороны, коснувшись языка. — Не вздумай мне врать. У меня есть свой информатор. Ответ Нила прозвучал невнятно, пока он отчаянно пытался не задеть острие языком. Но всё равно почувствовал металлический укол, и рот наполнился вкусом крови. — Так почему бы тебе не спросить у своего информатора? — Потому что я спрашиваю тебя. — Мужчина вытащил иглу и улыбнулся. — Так что советую хорошенько обдумать следующий ответ. Я человек терпеливый. — И продолжил зашивать щеку Нила. Нил понятия не имел, что от него хотят. Разумеется, он знал, что Морияма связаны с его отцом и его прихвостнями. Он мог строить догадки о логике их действий, но конкретные имена, даты, явки и пароли были ему неизвестны. У него не было ценных сведений, и он ума не мог приложить, с чего эти люди взяли обратное. Но говорить им правду нельзя, в таком случае его сначала подвергнут пыткам, а потом неизбежно убьют. Но если Нил подыграет… — Как мне удостовериться, что ты сдержишь слово? — спросил Нил, когда мужчина затянул десятый стежок. — Откуда мне знать, что ты сможешь защитить меня? Уберечь от гнева Морияма, когда они пронюхают, что я всё рассказал? Это был чистой воды блеф, притвориться, будто он обладает какими-то тайными знаниями. Но Нилу приходилось действовать исходя из того, что похитители уже уверены в его осведомленности. Иначе его бы вообще не оставили в живых. Нил приготовился к очередному уколу, но его не последовало. Главарь, вероятно, ожидал сопротивления. Он и не думал, что Нил легко отдаст информацию, даже после их угроз. Натаниэль был сыном мясника, он видел и переживал более пугающие вещи, чем это. — Мы сделаем свой ход, когда начнется межсезонье в вашей спортивной лиге. Побудешь под нашей защитой пару недель, пока мы осуществляем план. Федералы ничего не пронюхают, а Морияма до тебя не дотянутся. Всё закончится быстрее, чем ты успеешь сообразить. Вернешься к учебе и играм в Пальметто, будто ничего и не произошло. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — заметил Нил. Он почти закончил зашивать лицо Нила. Что будет дальше? Придумает ли он новый способ причинить ему боль? — Уверяю тебя, всё так. Я понимаю, тебе страшно. Ты в тяжелом положении, но я знаю, что ты примешь взвешенное решение. — Он перерезал нить после последнего стежка и несильно похлопал Нила по раненой щеке. — Готово. Обошлись двенадцатью. До этого момента дорога, по которой они ехали, была относительно ровной. Сначала городской асфальт, затем скоростное шоссе. Теперь же под колесами отчетливо зашуршал и загремел гравий. Их везли куда-то в глушь. В заброшенное место, где никто не услышит криков и не увидит происходящего. Туда, где тело Нила, скорее всего, никогда не найдут. Нил не верил ни единому слову. Даже если бы он выдал им всё — если бы действительно владел этой информацией, — в конце концов всё закончится одинаково. Если он представлял угрозу для Морияма, то и для этих американских гангстеров тоже. Нужно было пройти по самому краю. Лидер обещал подумать над снятием наручников, если Нил будет паинькой. Он собирался заставить его выполнить обещание . Нил тяжело вздохнул: — Что конкретно тебя интересует? — Действовать нужно было предельно осторожно. Любое неаккуратно сказанное слово могло дойти до Морияма. Нельзя было выдавать реально важные факты, но в то же время ложь должна была звучать правдоподобно, чтобы лидер поверил в его искренность. Как много они уже знают? Обычно, когда отец проводил допросы, он начинал с вопросов, ответы на которые ему уже были известны. Так он проверял, лгут ему или нет. И продолжал давить, пока человек не начинал говорить правду. А если тот не сознавался, значит, либо он был упрям, либо он действительно ничего не знал. Будет ли главарь действовать также? — Почему твой отец обосновался в Балтиморе, а не в Западной Вирджинии? Нил нахмурился. Ему даже не нужно было врать. Он использовал то, что знал наверняка, и смешал с собственными догадками, надеясь, что попал в точку. — Побочная ветвь семьи в основном контролирует дела в восточных штатах. Однако мой отец входил в число доверенных лиц, которые подчинялись напрямую главной ветви в Нью-Йорке и вели дела из Балтимора. Хотя они частенько выполняли поручения для побочной ветви, их преданность целиком принадлежала главной семье. Такое расположение было выбрано не ради удобства ветви, а на случай, если эту самую ветвь понадобится приструнить. Главарь удовлетворенно кивнул. В его глазах блеснул огонек. Нил не мог понять, хороший это знак или плохой. Не усыпляют ли они его бдительность? — И где располагались их точки? — До ареста отца они использовали его юридическую фирму и наш дом. — Через эти места проходило такое количество сомнительных людей, что Нил не сомневался в правдивости своих слов. — Подельников отца тоже повязали, о чем ты прекрасно знаешь из материалов судебных разбирательств. И хотя Морияма сменили адвокатов после краха отца, использовать прежнюю контору как прикрытие они не стали. Мужчина сделал жест рукой, побуждая продолжать. Нил лихорадочно соображал. Об Ичиро он знал ничтожно мало, только то, что тот ценил наследие своего отца. Он уважал Мясника и его методы. Однако Ичиро наверняка захочет держаться подальше от всех, кого сейчас вовсю арестовывают федералы. Нил не знал, что говорить дальше. Он понятия не имел, как выпутаться из этой паутины лжи. По шее скатился холодный пот, заставив его содрогнуться. — Можно мне ту воду, которую ты предлагал? — спросил Нил. Главарь помог Нилу сесть, прислонив его спиной к двери. Каждое прикосновение этого человека вызывало у Нила омерзение, но он не позволил эмоциям отразиться на лице. Нужно было выиграть время, хотя интуиция подсказывала, что его больше нет. Фургон заметно сбавил ход, проезжая крутые повороты. Машину швыряло на каждой выбоине и ухабе. Мужчина приблизился, поднося бутылку к его губам. Автомобиль замедлился еще сильнее. Нилу слишком часто приходилось выпрыгивать из движущегося транспорта, чтобы на глаз определять, станет ли падение смертельным. Он прекрасно знал, каковы шансы переломать конечности. Знал, какую боль придется испытать. Ручка раздвижной двери находилась прямо за его головой. — Только не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость, Натаниэль, — похоже, лидер уловил что-то в его взгляде. — Но это ведь моё лучшее качество. Нил резко, со всей силы пнул его в живот. Мужчина со свистом выдохнул воздух и повалился назад. Остальные закричали. Нил едва не потерял равновесие, когда водитель резко ударил по тормозам. Он поднялся на трясущиеся ноги. Главарь уже вскочил и бросился на него, но Нил, упершись спиной в дверь, нанес еще один удар. Нащупав позади себя ручку, он дернул её и вывалился наружу. Нил приземлился на бок, намертво прижав подбородок к груди, чтобы не потерять сознание от первого же удара. По инерции его поволокло кубарем по земле. В руке, оказавшейся зажатой под спиной, раздался тошнотворный хруст. Знакомая жгучая боль прошлась по телу, гравий впился в кожу. Спустя секунду он вылетел на мягкую траву, скатившись в придорожный кювет. Времени оценить масштаб повреждений не было. Поднявшись, пока мир перед глазами кружился, Нил прислушался к ощущениям в ногах. Пока они целы, он может бежать, и это единственное, что сейчас имело значение. До ушей донесся визг тормозов и скрежет резины по щебню. Фургон замер чуть дальше по дороге. Двери распахнулись, из машины начали выскакивать люди. Нил быстро оценил обстановку. Они находились в глухом лесу, дорога петляла среди деревьев. Ему требовалось пройти несколько десятков футов, прежде чем он скроется за деревьями. Нил рванул с места, и каждая секунда этого бега отзывалась дикой болью во всем теле. Травмированная рука при каждом шаге дергалась, причиняя адские мучения, но он лишь крепче сжимал зубы. Сзади послышался выстрел, но пуля пролетела мимо. Следом послышались крики, но Нил обратил внимание только на голос лидера: — Он нужен мне живым! Нил оказался в относительной безопасности, скрывшись среди деревьев, и ускорился.