Часть 2

      Юнги сидел в удобном кресле. Уютное теплое освещение в просторной комнате создавало необыкновенное ощущение дома. Хотя дом был не его, не его возлюбленного, даже не старое общежитие, не дом родителей. Дом, — в котором так тепло и уютно он расположился в кресле, с удовольствием потягивая виски со льдом — принадлежал их макнэ.       Большая кровать с белоснежным постельным бельем была расправлена и нагрета до совершенно нечеловеческих градусов. Взору одного из самых старших хенов представлялась наилюбопытнейшая картина. Макнэ. Полностью обнаженный, с перекатывающимися мышцами спины, на которых выступили капли пота. Его массивные, на многое способные руки, в жесткой хватке держат за бедра совсем маленького и хрупкого на его фоне парня. Его парня — парня Мин Юнги. С которым они вот уже восемь лет состоят в серьезных и, до недавних пор, моногамных отношениях.       Чон стоит на коленях и придерживает над собой стоящего к себе спиной, в такой же позе, Чимина. Старший слегка наваливается на грудь Чонгука, позволяя тому полностью управлять процессом. Тот в этом удовольствии себе никак не отказывает. Он грубо, жестко и ритмично насаживает хена на свой возбужденный и уж слишком крупный член. Пак закатывает глаза, изо рта то и дело вырываются невнятные звуки — то ли бормотания, то ли всхлипы.       Напротив него совершенно обнаженный, до предела заведенный лучший друг, который то и дело касается смуглой кожи оливкового цвета. То обеими руками пройдется по прессу, коснется низа живота, где сможет ощутить движение Гука внутри, то тонкими пальцами поправит светлые волосы, что постоянно норовят упасть на глаза. Нежно целует румяные щеки; что-то ласково шепчет на ухо, попутно вытирая слезинки, скопившиеся в уголках глаз.       От вида такой колоссальной разницы в отношении к своему парню, Мин заводится сильнее прежнего. Он ведь знает, что Пак любит как грубое, абсолютно грязное отношение к себе, так и трепетное и нежное. И оба друга из макнэ-лайна полностью удовлетворяют его потребности.       Чонгук тем временем становится ненасытнее. Он грубо толкается в своего хена, тем самым выбивая крик наслаждения, и, прислонившись к ушку, спрашивает:        — Тэ, может войти в тебя? — бархатный, мягкий уточняющий тон. Пак несмело обращает свой взгляд на Юнги.       — Можно? — он не говорит, не шепчет. Только губами обозначает свою просьбу.       У Мина становится совсем тесно в штанах. Они ведь заранее обговорили все правила. Все разрешения и запреты. Пак знает, что он может делать все, что захочет. Абсолютно. Но он хочет спросить разрешения. Хочет, чтобы его мужчина позволил ему. Позволил отдаться двум другим парням.       Юнги медленно кивает. Не то что разрешая — принуждая его отдаться им. Все трое видели этот кивок. Оба мурашками покрылись от атмосферы, которая была как натянутая нить между этими двумя.       Взгляд Чимина был прикован к его мужчине. Даже тогда, когда Тэхен толкнулся в него. Он, переполненный, вне себя от сверхстимуляции, разбитый, заласканный, влюбленно смотрел на Юнги. Мин же поглядывал в камеру. Видел этот взгляд в кадре на маленьком экране. Рука машинально сжала вставший член через плотные джинсы, что не осталось незамеченным под пристальным взглядом Пака.       — Я хочу отсосать хену! — он внезапно закричал. Начал брыкаться в руках двух парней. Они, восприняв это как знак прекращения всех фрикций, стали медленно снимать его с себя. — Нет! Нет! Продолжите трахать меня! Вы обязаны меня все…       Светловолосый начал скулить от негодования. Он никак не мог понять, как сделать все, что он хотел одновременно. И главное: не мог произнести свои желания вслух. При Юнги мог, а при двух других слова никак не хотели вылетать изо рта. Потому что, как ни странно, человек, который уже второй раз за месяц практиковал двойное проникновение, оставался стеснительным, робким и ужасно воспитанным. А он желал, чтобы каждый в этой комнате использовал его, чтобы его с двух сторон наполнили семенем. Хотел чувствовать себя грязным и оттого еще более желанным.       Чонгук и Тэхен замерли, не понимая, что от них хотят, но поглаживаниями своими пытались успокоить внезапно расстроенного Чима.       Мин последний раз взглянул на камеру и резко поспешил на помощь своему малышу. На ходу он начал снимать футболку и раздавать указания:       — Тэ, ляг.       Тэхен плавился от такого приказного тона, начал понимать, почему его друг был так влюблен в своего Юнги. — Гук, как в прошлый раз, поставь его раком.       Чимин протяжно простонал, когда поза сменилась. Стало удобнее; он навис над лучшим другом. Сзади крепкие руки макнэ придерживали так, чтобы он продолжал насаживаться на обоих друзей. А его возлюбленный узловатыми пальцами нежно погладил подбородок, заглядывая во влажные глаза. Он раскрыл рот под давлением большого пальца, развратно вытащил язык, на который старший положил ещё два, и принялся жадно сосать их, закатывая глаза от всех чувств, которые им овладевали.       Внезапно пальцы вытащили. Мин расстегнул джинсы и достал свое массивное достоинство. Пак раскрыл рот, приглашая использовать его по своему усмотрению.       Шуга аккуратно пристроился в теплое мокрое вместилище. Чимин принялся влажно, сексуально, медленно посасывать свою любимую конфету, постепенно увеличивая амплитуду погружения, как любимого члена в свой рот, так и двух других в его узкое нутро. Все одновременно. В одном темпе, в одном ритме. Он обслуживал троих, как самая грязная шлюха. При этом все трое готовы были причислить его к лику святых. Настолько благоговейно смотрели они на него, такого раскрепощенного, честного, искреннего в своем желании доставить каждому максимум удовольствия в этот вечер. Руками, которыми до недавнего времени Пак опирался на жилистую грудь Тэ, ухватился за бёдра любимого, приглашая его двигаться глубже. Мин схватил за подбородок и открыл его рот шире, сильнее толкаясь в него.       Движения стали яростнее, чувства ярче. Всхлипы Чимина разбавлялись страстными постанываниями Тэ, который то и дело крепко хватался за друга, оставляя на его теле царапины и несильные синяки. Чонгук, будучи уже на пределе от длительных фрикций, сильнее и сильнее сжимая чужие бедра в своих мускулистых руках, свирепо вбивался в него.       — Не забывайте про Чимина. Тэ, возьми его член в руку. Гук, помягче, не забывайся!       Чим закатил глаза. Его парень уж слишком заботливый, он был в состоянии выдержать больше.       — Маленький, я просто не хочу, чтобы этот медведь тебя травмировал, — Юнги нежно погладил его по спине, где расположились тату лун. — Ты молодец, отлично справляешься, получится отличный фильм для наших мемберов. Я… уже скоро, малыш, возьми меня поглубже.       Чимин прижался носом к гладко выбритому лобку своего мужчины, взял до конца, ощутив жжение от крупного члена в горле.       — Спасибо, милый, ты превосходный! — Мин, не сдерживаясь, излился в рот младшему, но следом вышел из него, чтобы напоследок забрызгать нежное сексуальное личико.       Чимин зажмурился, опустил руки с джинс старшего, ловя ладошками белые брызги и забирая все себе, намереваясь проглотить каждую каплю. Собрав большую часть, весь перепачканный, он притянул любимого к себе, принялся нежно расцеловывать бледную кожу на животе Юнги; трепетно хватался за него, ища поддержки, в то время как сам стал быстрее прыгать на двух членах, выбивая из своих друзей оргазмы, тем самым добиваясь собственного.        — Юнгия, я кончаю! Кончаю! Тэхени! Гуки! — блондина всего затрясло, крупная дрожь от сильнейшего оргазма накрыла его. Он совсем стал слабнуть, не чувствуя, как двое его друзей заливали его нутро своим семенем; как Юнги подхватил его, чтобы не дать свалиться без сил; как он бережно снял его с двух макнэ, сгребая в свои объятия и не подпуская к нему чужие руки. Он не чувствовал ласковые поцелуи на своем перепачканном лице, не слышал теплые слова похвалы.       Через несколько минут он пришел в себя, все еще свернувшийся в клубочек в объятиях любимого. Чонгук и Тэхен лежали в обнимку рядом.       — Хен, все хорошо? — Пак тихо спросил у своего мужчины.       — Тебя нужно спросить. Все хорошо, малыш? Ты совсем себя не жалеешь, а эти изверги тебя всего исцарапали, — он усмехается, слыша недовольное бурчание младших.       — Все прекрасно, родной, но… Мы можем отправить видео попозже? Боюсь, они слишком резко захотят поучаствовать в наших развлечениях, а я… — он посмотрел на себя и состояние своего тела, — сыт по горло, хех.       Мин крепко обнял своего парня, зацеловывая все участки кожи, до которых он мог дотянуться.       — Сам отправишь, когда захочешь.       Тэхен смотрел в потолок, находясь в полной прострации.       — Гук, почему они такие сопливые? И почему ты ко мне так не относишься? Я завидую.        Чон, лежащий у Кима на груди, засмеялся.       — Можешь попробовать увести у него Юнги, но, предупреждаю, Чимин-хен тебе глотку порвет, если ты попробуешь к нему прикоснуться без его разрешения.        Чимин только крепче обнял своего чуть ли не мурлыкающего кота.        — Не отдам!       — Я понимаю, почему все хотят за него замуж… — тихо усмехнулся Тэхен. — Такую любвеобильную булку он уже несколько лет удовлетворял в одиночку, и не удивлюсь, если так и продолжит.       — Вообще-то это все его идея была! — начал было возмущаться Пак, когда его рот прикрыли широкой ладонью.       — Он сейчас пытался вас обмануть. Мне лично хватает одного Чимы, но он как-то напился и устроил мне представление, в котором рассказывал обо всех своих грязных желаниях. — Пак в шоке раскрыл глаза. — Мне лично эти его желания никак не претят, поэтому я готов их все исполнить, какими бы масштабными они не были. — он ладонью сжал пухлые щечки, отчего самый крохотный мембер выглядел совсем как булочка, несмотря на свой внушительный возраст.       — Но когда я был с ним, я понял, что он только тобой околдован, а остальные — это так, можно сказать, вместо дилдо. — уточнил Гук.       — Остальные? — Мин с подозрением посмотрел на свое сокровище.       — Не, это я только с ним без разрешения был… — начал бубнить Чимин. — Но там ситуация была патовая: ты несколько месяцев пропадал в своих гастролях, у меня буквально не было выбора.       Все трое громко рассмеялись, а Юнги опять принялся расцеловывать любимое личико.        — Мы в душ, его надо помыть срочно. Это все сохнет, становится слишком мерзко.       — Не называй нашу сперму мерзкой после того, что между нами было… — Тэ начал было возмущаться.       — Тэ, посмотри на него, он с ног до головы в ней, — Мин слегка приоткрывает объятия, чтобы дать парням полюбоваться.       Двое многозначительно хмыкают.       — Ну, это не мы ему на лицо кончали, и не мы ее потом по лицу размазывали, как в дешевом порно. — Чонгук смеется в грудь разморенного Тэхена.       — Кому как не тебе знать о наших гонорарах. Порно с нашим участием не может быть дешевым. — Чимин, опираясь на Юнги, встал, чтобы покинуть это пристанище разврата.       — Второго раунда не будет? — расстроенно спросил Ким.       — Можете вдвоем его провести, вы меня уже мало интересуете, а Чимини слишком устал.       — Не так уж я и устал, хен! — обиженно начал конючить блондин.       — Тогда сам пойдешь, — Мин весело шлепнул младшего по обнаженной булке.       — Ай! — тот схватился за поясницу. — Ладно, меня правда не хватит на второй раунд. — влюбленные покинули уже порядком душное помещение.       — Так почему ты не хочешь встречаться со мной? — Тэ обнял макнэ, заглядывая ему в глаза.       — Ну, очевидно, что мне одного тебя не хватает. Но если ты хочешь всех этих соплей, то я не против… — он мило чмокнул старшего в родинку на кончике носа.       — Ладно. Не нужен ты мне, придурок. Если ты меня не любишь, то нет смысла даже начинать. — он переворачивает младшего и нависает над ним. Нежно целует в губы, попутно ища смазку, брошенную где-то на кровати.