3. "Старый, слегка мрачноватый друг" в детском саду

Эдди возвращался к себе вниз после очередного неинформативного и нудного разговора с Лейтом, когда Стелла перехватила его. Она подбежала, стуча каблуками по плитке и на ходу поправляя платок на шее. На этот раз он был бирюзовым, в цвет ее туфель и серег. — Мистер Риттерман! — едва дыша прикрикнула она. — На минутку! — Что-то произошло, мисс Грейбер? — Нет… нет, это не срочно, извините, — Стелла остановилась в двух шагах и оперлась на стену, тяжело дыша. Ее попытку заговорить прервал оглушительный кашель — Эдди поморщился. Она подняла ладонь вверх, жестом прося Эдди не уходить. — Я кое-что обнаружила, и тебя наверняка это заинтересует. Прогуляемся до приюта? Это будет долго. Эдди бросил взгляд на висящие дальше по коридору настенные часы — почти два часа. И неприятно. Потратить перерыв на прогулку по лестницам в компании назойливых детей будет отвратительно, а Эдди еще нужно навестить Локхарта. — Хорошо. Но давайте воспользуемся лифтом. — Конечно! Не могу же я заставлять тебя сражаться с лестницами, — Стелла улыбнулась и дрожа выпрямилась. Улыбка на ее лице исказилась. — Извини, это было грубо. — Не обращайте на это внимание. Приют был Адом на Земле. Каждый раз, когда Эдди приходилось бывать здесь, он клял архитекторов этого этажа всем, на чем стоит свет. Неужели никто не придумал более тихий и удобный способ передвижения по территории для сотрудников? Нет, для того, чтобы попасть в «Дом-милый-дом» нужно протащить Стеллу через толпы детей, наровящих схватить ее за юбку и расспросить обо всем на свете, и избежать тысяче одного столкновения с этими созданиями. Под кожей бурлила волнение, заставляющее двигаться дергано, резко. Сквозь шум и гам Эдди не мог слышать даже себя. В конце концов, Стелла закрыла дверь своего кабинета и со вздохом потянулась. Эдди огляделся, будто он не бывал здесь регулярно. Все те же мягкие бежевые кресла с нежно розовыми подушками, та же плюшевая игрука собачки — маленькая мисс Грейбер, — рядом с монитором, те же книги по воспитанию детей и взращиванию в них гуманизма и экологической культуры. — Сегодня довольно шумно! У нескольких детей день рождения. Все хотят быть в центре внимания. — Здесь всегда шумно. Эдди присел на стул для предполагаемых усыновителей напротив стола Стеллы. Сама же она рухнула в кресло и крутанулась в нем перед тем, как открыть приставленный рядом ящик и выудить оттуда букет. — И под шумок кто-то оставил мне подарок, — Стелла положила букет на стол. — Птицемлечник арабский, — она указала на белый цветок с черными тычинками, — японская камелия, — следом шел розовый, пушистый бутон, — и миньонет, — похожий на ссушеный, нераскрывшийся зеленый люпин. — Довольно милое сочетание, не так ли? И, ах, мак тоже тут! — она достала его из глубины стакана-пчелокошки для ручек. — Так что, я не удивлюсь, если кто-то пришлет мистеру Пьеру корзинку маков, но уже без подписи «больше не твоя». Или как там его бывшая жена делала… — Я не вижу в этом никакого смысла. — И я. Но похоже на признание в любви. — Что? — Смотри, — Стелла распустила ленту, сдерживающую цветы вместе, и разложила их в линию. — Надежда, скромное превосходство и ценность. Нигде в наших стенах не выращивают такие цветы, а значит, кто-то принес их намеренно и даже подобрал смысл. — Мисс Грейбер, это похоже на додумки, — Эдди покачал головой, но поддался вперед, разглядывая бутоны. Возможно птицемлечник неплохо бы прижился в саду… — Я пытаюсь найти логику! Ну, и я скажу честно, сочетание так себе, — продолжила Стелла. — Японские камелии здесь совершенно не к месту, было лучше взять… Белые каллы, наверное. Они бы дали акцент. Хотя значение бы почти не изменился, если уж это замысел нашего дарителя. Но, тем не менее, выбраны именно камелии. — Я… — Эдди замялся. Стелла выжидающе смотрела на него. — Я не думаю, что в этом действительно есть смысл. Это ведь просто цветы. — Но нам ясно дают понять, что цветы нам приносит один и тот же человек. Или же, например, тебе их приносит настоящий даритель, а мне — его подражатель. Слухи здесь распространяются ужасно быстро, ты же знаешь. — Подождите. Мне приносили только маки, — Эдди не говорил ничего Стелле про найденные вчера шиповник и мимозу. Что за… — Да? — она удивленно вскинула брови. На мгновение Стелла, кажется, замешкалась, ее глаза опустились к цветам. — Тогда, может быть, я не права. Извини, что дернула. У тебя, наверное, дела… Эдди молча поднялся, опираясь на трость. — Но, может быть, пообедаешь со мной? — внезапно спросила Стелла, пристыженно перебирая цветы. И так Эдди оказался в самом центре приюта рядом со Стеллой за столом в окружении детей. На уши давил еще больший шум: крики сирот, разговоры сотрудников, стучание приборов о посуду. Находиться в такой обстановке представлялось невозможным. Эдди глупо помешивал деревянной палочкой кофе в картонном стаканчике, пока Стелла весело болтала с другими воспитателями. Некоторые из них косились на Эдди. — Кто это, мисс Грейбер? — донесся голос одной из воспитательниц. Эдди непроизвольно поежился. — Ах, ну… — Стелла взглянула на него. — Старый друг. Слегка мрачноват, но, бог свидетель, знает свое дело. Это он познакомил меня с Мухой. Мы столкнулись в галерее много лет назад. Ну. Почти правда. Которая все же почему-то показалась колючей. Стелла снова зашлась в кашле. Воспитательница легко похлопала ее по спине с сочувствующим взглядом, а на ее лице застыла напряженная полуулыбка. — Доктор Уиллард заходил. Искал тебя, — негромко сказала воспитательница. — Он оставлял что-то? — обеспокоенно спросила Стелла. — Может быть, на счет… — Нет. Просил проверять почтовый ящик почаще, вот и все. И я тебя прошу. — Да… Извини, я совсем замоталась в последнее время. Сразу падаю в кровать, как прихожу домой, — Стелла разочарованно посмеялась. — Отдохни на выходных. Пожалуйста, Стелла. Тебе это нужно больше нас всех. Тьфу-ты. Кофе был ужасно горьким.