4. Падающие цветы и улики

— Мистер Локхарт, вы должны меня понять! — в конце концов прикрикнул Эдди. — Прошу вас, успокойтесь, — Локхарт повел плечами. — Это всего лишь цветы. — Это нарушение порядка. Сначала цветы, а потом мятеж? — не стоит упоминать, что Эдди знал лицо каждого, кто будет ответственен за освобождение игрушек. Звучит обнадеживающе. — Джаред, нам и так приходится иметь дело с Ловицем, а тут это! — Цветы. Вы просите меня что-то сделать с цветам? — Узнать, кто их оставляет. — Ни на одном цветке не было отпечатков. В смысле есть только те, которые оставляют латексные перчатки. На камерах ничего нет, ну, вы и сами проверяли. Более того, никто ничего не видел. — И это все? Ни волос, ни ниток, ни чего другого? Вы же знаете, сколько люди оставляют за собой биологического материала. — Ничего. Тем более, у меня нет оборудования ФБР. — Локхарт с тяжелым вздохом поднялся из-за другого конца длинного стола переговорной. Он поправил лацканы пиджака и кашлянул в кулак. — Мистер Риттерман, забудьте об этом. Это не критичная ситуация. Может быть, кто-то в исследовательском отделе устраивает любовные утехи или квест. Вы же знаете людей отсюда. — К сожалению, знаю. — Могу посоветовать сменить замок в кабинете, если вас это настолько беспокоит. Локхарт ушел, хлопнув дверью, и Эдди остался наедине со своими мыслями в просторной переговорной. До часа икс всего пять дней. Пять дней. А днем седьмого августа Эдди полетит в Токио. По крайней мере за почти семь тысяч миль отсюда его не разорвут в клочья вырвавшиеся на свободу живые игрушки. В странном оцепенении Эдди проверил строительство теплицы, напомнил Сильве про сжатые сроки — и необходимость закончить до седьмого августа и отчитаться об этом Лейту, — а затем, наконец, оказался в своем кабинете. Замок не выглядел ненадежным, но, судя по всему, кто-то либо сделал копию ключей, либо успешно взламывал его. Нет, все же он пользовался копией ключей. Комнату всегда закрывали после визита. Ладно. Размышлять о букетах — гиблое дело. Уорренбах все еще ждали оплаты, о которой Лейт, кажется, и вовсе забыл, а значит у Эдди была работа. Как всегда, исправлять за Лейтом все косяки. Ну, ничего, за много лет Эдди окончательно привык к этой стороне своей профессии. Он налил в пластиковый стаканчик воды, проигнорировав плавающие в недопитой рюмке коньяка рядом маки, запил ею таблетку Валиума и открыл первую попавшуюся под руку папку претензией. Цветы. Точнее, сухоцветы. Из нее посыпались сухоцветы. В дверь постучали. Эдди остановил лихорадочно открывающие папки руки — в каждой лежал минимум десяток цветков, — и попытался притвориться, будто его в кабинете нет. Черт возьми. Теперь все вокруг было в ошметках цветов. Стук раздался снова, уже более настойчиво. Да, вероятно, вряд ли в пустом кабинете будет гореть свет. — Входите. В комнату тихо зашла Стелла, и почти бесшумно закрыла за собой дверь. Раздался щелчок. — Что здесь произошло? — медленно спросила она, оглядывая комнату широко раскрытыми глазами. — Понятия не имею. — Эдди подцепил мак из рюмки коньяка и залпом выпил жидкость. Теперь от нее отдавало травой. Он, закрыв лицо ладонями, тяжело вздохнул. — Это какое-то безумие. — Подожди. Стой, не двигайся, я сейчас принесу веник. Стелла тут же убежала. Эдди открыл глаза только когда стук ее каблуков затих. Помимо беспорядка, устроенного в попытках вытряхнуть из папок цветы, его встретил и висящий на спинке кресла для гостей белый платок с узором красного мака. Эдди моргнул. Вероятно, это вещь, оставленная Стеллой. Другой красный мак, который искупали в коньяке, лежал рядом на столе, оставляя вокруг себя золотистые разводы. Нос щекотал запах миндаля — почти такой же, какой мог бы быть у цианида. Впрочем, это был не он. Среди сухоцветов четко узнавались миндаль и белые маки. Другие — слишком смятые. Среди папок Эдди нашел и цветы, похожие на маргаритки. — Могу ошибаться, но, по запаху, кто-то устроил в твоем кабинете плантацию амброзии, — сказала Стелла, вернувшись с веником и мокрыми тряпками в руках. — Только этого не хватало, — Эдди даже не знал, что это за растение, но название было говорящим. — Тебе налить? — Не стоит. Мне еще работать и работать. — Как скажешь. На Стелле была красная водолазка, удобно закрывающая горло. Да что там прятать? Эдди отвел взгляд в сторону, уставившись на перевернутый вверх дном шкаф. — Так и оставишь это? — Стелла кивнула в сторону мокрого мака. Она ловко орудовала метлой и совком, и постепенно сухие листья с пола исчезали. — Нет, — Эдди, поморщившись, снова взял мак в руки и бросил его в мусорное ведро под столом, — засуну в глотку господину Пьеру. — Снова забывает про Уорренбах? — посмеялась она. — Мягко сказано. Они ждут оплаты уже пять рабочих дней. Ты же знаешь, мы не можем подвергать нас опасности и заставлять их работать восьмого числа. — Ты прав, — Стелла тяжело вздохнула, приложив ладонь ко лбу, и ее тело слегка накренилось. Пол стал значительно чище. — У нас есть план? — На счет чего? — На счет цветов. — Могу сменить замок и… У Стеллы мог быть дубль ключей. Эдди давал ей их когда-то ужасно давно. В то время он решал вопросы с поставками где-то в Флориде, а Харли — когда подонок еще был жив, — требовал своевременной передачи информации от исследовательского отдела о делах с маковым гелем. Под руку в качестве посыльного попалась именно Стелла. — …и сменить замок. — Неплохой план, — Стелла неопределенно повела плечами. Дерьмо. И что все это значит?