День первый. Сценка первая. Добро пожаловать в деревню Голубково

Пейзаж за окном тарахтящего сельского автобуса был однообразный, но по-деревенски уютный. Андрей эту поездку очень ждал. Во-первых, он очень любил деревню, а во-вторых, он приехал сюда с Михой и наконец-то мог показать ему свои любимые места, которые вдохновили его на многие из тех историй, что он сочинил. К тому же, здесь была возможность побыть с Михой наедине — начать хотя бы с того, что спать им в одной комнате, да ещё и на одной кровати. Это было как никогда кстати, учитывая, что совсем недавно их отношения стали ещё теснее, крепче и, со всей смелостью говоря, романтичнее. Вот только насладиться этим сполна пока не получалось. Все время что-то мешало: то родители не вовремя придут, то у соседей воду отключили и нужно срочно зайти спросить, есть ли вода у Князевых. А так уже хотелось попробовать всё и сразу, погорячее, поближе, как никогда ни с кем Андрею даже не представлялось. За смелостью внезапного признания в чувствах и последовавшего за этим первого, ещё робкого поцелуя настала пора жгучего желания, которое было сложно выплеснуть в окружающих их условиях. Ещё недавно они сидели на парах, и так Андрею хотелось на Мишку наброситься, жадно поцеловать, да хоть при всех, лишь бы почувствовать губы, язык, волосы сжать, прижать покрепче. В туалетах могли позволить себе лишь недолгие поцелуи и прекрасные неуклюжие притирания через одежду. Так совпало, что никак не могли они остаться одни, чтобы сразу надолго, чтобы можно было совсем раздеться, а не наспех спустить штаны, залезть под рубашку рукой и подрочить, успев кончить, пока мама не вернётся из магазина. Хотелось с Михой всего, а не только нетерпеливых ласк руками и робкой попытки отсоса от Михи, которой помешал звонок в дверь. Поэтому на эту неделю в деревне у них были большие планы. Лето в этом году выдалось славное, тёплое и в меру влажное. Листья не пожухли, трава не высохла, и сочный зелёный цвет красиво сочетался с чистым голубым небом. Андрей подставил лицо под жаркие солнечные объятия. Деревню он любил, и не только за веселье и бабушку, но и за яркие цвета. В отличие от серого города, здесь всё пестрило красками, потому сразу хотелось рисовать. Они подъезжали к деревне по дороге вдоль густого леса, в которой они с Михой обязательно пойдут гулять и искать всякую нечисть. Было у них важное дело: чтобы тексты интересные писались, нужна история хорошая, такая, чтобы вдохновения на сотни стихов вперёд. Поэтому они решили написать такую сказочную историю, чтобы волосы дыбом вставали, живот от смеха болел и чтобы все ахали и охали, задаваясь вопросом, как же они это выдумали? Для этого им требовался хороший исследовательский материал. Андрей ведь много раз Михе рассказывал про свою деревню, про то, какие у них там водятся персонажи, судя по рассказам. Вот они и решили их поискать. Конечно, главной целью для них были упыри. Самые страшные, опасные, пожирающие людей, вот про кого хотелось побольше разузнать и кого хотелось отыскать. Может, получится даже сделать интервью с упырём. Правда за все годы, что Андрей сюда ездил, он их ни разу так и не встретил. И к лучшему, думал, всё-таки одному не то было бы. А с Мишей вдвоём они точно справятся. Почему-то Андрей знал, что всё у них получится. Главное было разузнать, где живут упыри, а там разберутся. Андрею на плечо упала голова разморённого от духоты Михи. Путь был не такой уж близкий, поэтому после трёх видов транспорта они уже прилично устали. Миша зевнул и подёргал затёкшими конечностями. Узко ему тут, коленки в сидение упираются, даже спину разогнуть не может. Андрей сочувствующие потрепал его по волосам и коротко чмокнул в макушку. Хорошо, что ехали на самом последнем ряду. — Доехали почти, — сказал, увидев, как проезжают дорожный знак «Голубково». Миха одобрительно кивнул и потёрся щекой о влажную Андрееву футболку.

***

— Дюшенька, привет, мой хороший! Это Мишенька твой? Бабушка встретила ласковыми объятиями, целуя Андрея в щёку и в макушку. Склонила его за плечи, потому что тот стал уже на голову выше, если не больше. От тёплых бабушкиных рук Андрей не уворачивался. Он тоже соскучился. — Мишенька, ага, — передразнил Андрей, зная, что Миха не любит все эти ласковые словечки. Ну какой я тебе Мишенька? Миха ж, ну Михаил может. А за «Мишеньку» или «Мишутку» можно и внос получить — Андрей такое лично видел. Но это не мешало ему в голове звать его и Мишенькой, и Мишуткой, и вслух иногда Мишкой. Рискуя получить пизды, естественно. — Миша я, — повторил вежливо и выпрямился по стойке смирно. Всё-таки военные замашки так легко не пропьёшь, хоть Миха и упорно пытается. — Здравствуй, Мишенька! — бабушка и его в объятиях сжала, бедные михины косточки. — Заходите скорее, руки мойте, еда готова уже. Картошечка, котлетки, пирожков напекла. С капустой и яйцом, Андрюш, как ты любишь! Бабушкином счастью от приезда внука и его тощего друга, которого нужно откормить, не было предела. Да и ребята тоже предвкушали и пирожки, и ждущие их приключения. С дороги так вообще голодные были — желудок у Андрея подвывал Мишкиному сопению ещё в электричке. Андрей подхватил сумки и понёс в комнату, а Миха послушно пошлёпал за ним. Комната была маленькая, но уютная, а кровать аж на полуторку потянет. Они худые, туда ещё и третий бы вместился. Балунова бы засунули, так ещё бы и место осталось для красавицы какой деревенской или вообще нимфы лесной. Такой, с волнистыми волосами, которые лунный свет отражают, с тонкой шеей, красивыми упругими грудями, покрытыми тонкой, почти прозрачной тканью. Вот только что им с ней делать втроём, если подумать? Нимфы на всех не хватит, бедняжка. Один Миха чего стоит — зашибёт лапищей, придавит, она захрипит, застонет и испарится. Конечно, не такой уж он был безнадёжный, но с нимфой, наверное, только Шура бы и справился. Там же подход особый нужен. Может, он бы её уговорил. Да нет, кровать всё равно маленькая. Хотя если лечь валетом… и дамой. Андрей хихикнул. — Андрюх, ты тут? — Миха махал рукой у него перед лицом. Ладно, ни Балунова тут не было, ни нимфы-красавицы тоже. Если Миху не считать, конечно. Андрей кивнул. Миха сразу бочонок пива по указке Андрея под кровать спрятал и принялся разглядывать комнату. Стены были в рисунках, как у Андрюхи дома. Только тут ещё маски расписные висели, некоторые смешные, некоторые реально жуткие. На стеллаже игрушки, книжки, тетрадки всякие. Из приоткрытого сундука торчала одежда. Как раз оттуда Андрей им и достал две пары широких штанов — то, что надо для маскировки и последующей охоты на всякую нежить. Они лихо переоделись, меняя образы юных панков на деревенских пацанов, почти что лесных разбойников, если представить лук, стрелы и мешок с золотом за спиной. Андрюха накинул батину олимпийку, а Михе выдал батину тельняшку с мыслью, что это, возможно, первый и последний раз, когда он его в таком увидит, а значит надо запомнить и обязательно зарисовать — пригодится. Андрей провёл ему быструю экскурсию по дому и огороду, показал туалет, за которым они успели чуть позажиматься, пока бабушка не позвала за стол. Кормила она как на убой. Андрей даже было подумал, что в неё бес какой вселился, вздумал их откормить до состояния колобков, чтобы потом тушки их потомить на медленном огне, посолить по вкусу и сладко чавкать их мягкой нежной плотью, вытирая усы от бурлящей крови. Андрей присмотрелся — и нет, вроде это бабушка была, просто она запихивала в них пирожок за пирожком. Особенно в Миху, которому как гостю причиталось побольше и повкуснее. Тот был слишком вежлив, чтобы отказываться, поэтому из-за стола его Андрей буквально выкатывал. — Я потом ни в одни штаны не влезу после деревни этой, — выйдя на улицу, Миха пытался отдышаться. Плюхнулся тушкой на крыльцо, притираясь плечом к Андрею. А тот смеялся, глядя на румяного и сытого Миху. Такого бы и правда съесть. — Напишу потом, как тебя злая ведьма откормила, ты надулся и лопнул, забрызгав стены своей зелёной упырьской кровью. — Синей, — поправил Миха. — Синей упырьской кровью, — подтвердил кивком Андрей. Вечер был тёплый, лишь прохладный ветерок ласкал их уставшие, прижавшиеся друг к другу тела и трепал волосы. Миха о чём-то своём задумался, стуча пальцами по Андрюхиной коленке. Андрей же вслушивался в деревенскую ночь и представлял, что там, за домами, в лесной чаще происходит. И тишина была какая-то странная, незнакомая, будто искусственно всё замерло, и лишь ветер легонько трепал на деревьях листья, будто пытаясь что-то нашептать. Обычно Андрей себя расслабленно чувствовал, всегда без опаски ночами гулял, а сейчас вдруг напрягся, прислушиваясь. На бабушкиной яблоне вдруг скрипнул сук, задрожали ветки, и из листвы вылетела большая чёрная ворона. Андрей облегчённо опустил плечи и только было задышал спокойно, как где-то вдалеке завыл старый соседский пёс. И вой его был таким пронизывающим, разрезающим эту густую тишину, что Андрей почувствовал, как по шее побежали маленькие мурашки. Эхо его гулко разлеталось над всей деревней, будто повторяющийся сигнал бедствия. Он вздрогнул, поёжился и ближе к Михе прижался. Тот вообще не пошевелился, видать, даже и не слышал. Оборотни, наверное, к полнолунию готовятся, — подумал Андрей. Что он, в самом деле, как маленький? Устал просто после дороги. Он зевнул и нежно улыбнулся, глядя на Миху. — Бабушка баньку растопила. Пойдём? Миха вынырнул из своих мысленных дебрей, кивнул и встал, опираясь на ногу Андрея. — Пойдём.