День первый. Сценка вторая. После бани

В бане тревога ожидаемо отошла на задний план, можно даже сказать, от нее не осталось и следа. Усталый было Андрей взбодрился, тело его насытилось, кровь разогналась и прилила совсем не к голове. В наполненной густым паром комнате он любовался, как Мишкино тело наливалось жаром, покрывалось испариной, которую так и хотелось слизать с шеи, с острых лопаток, спуститься языком по позвоночнику до самой поясницы. Андрей хлестал его, разложенного на скамейке, по румяным ягодицам, так сладко напрягающимся от каждого удара. Хотелось нагнуться и вкусить это краснеющее яблочко. Древесный аромат пьянил, и мышцы приятно согревались, пока всё тело становилось таким спокойным и расслабленным. Перевернув Миху на спину, Андрей принялся хлестать его веником по груди. Заносил удар, заставляя Мишку слегка вздрогнуть, а потом нежно прикладывался берёзовым пучком, оглаживая весь его торс и задевая маленькие соски, такие сейчас чувствительные и отзывающиеся на любое прикосновение. Андрей не удержался и провел по его груди рукой, задевая их и потираясь о них щекотно ладонью. К мокрому телу прилипали листочки, Миша весь блестел и светился, напитавшись влагой и паром. Он лежал с закрытыми глазами, позволяя Андрею массажировать веником его утомлённое тело. К моменту, как он хлестал Мишины ноги, у того уже поджались яички, и к животу румяной головкой прижимался крупный член. Пора было выходить. Теперь, распаренные и мягкие, они лежали в комнате, переплетясь ногами. Андрей просунул руку Михе под полотенце и чуть ущипнул за худую, ещё тёпленькую ляжку, отчего тот смешно пискнул и дёрнул ногой. — Ну ты чё? — А чё, пощупать нельзя? — Пощупать можно, щипаться-то зачем? — Миха поверх полотенца руку его накрыл и потянул туда, где ему больше всего нравилось, когда Андрей гладил. Раздвинув его ноги, Андрей почёсывающим движением пощекотал яйца, и Миха опять дёрнулся, но уже довольно промурчал и вытянулся на спине под Андреем. Тот улыбнулся и второй рукой полотенце из-под него вытащил. Андрей облизнулся, чем вызвал у Мишки смущённый вздох. Да, после такой парилки Андрей точно хотел его съесть. Он наклонился и широко лизнул Михин торс, снова заставляя горячее тело под ним вздрагивать. Миха опустил ладонь Андрею на затылок, прижимая его к своей коже, и тот с упоением стал слизывать остатки влаги с его шеи, плеч, вздымающейся груди. Обвёл языком тёмный торчащий сосок, царапнул слегка зубами набухшую горошину и посмотрел на Миху, ожидая ласкающий уши стон. Тот плотно сжал губы, промычав возбуждено, видимо, боясь быть слишком шумным. Андрей облизал второй сосок, рукой по-прежнему ласково поглаживая мошонку, немножко касаясь члена. Рано пока, пусть раздразнится, чтобы щёки загорелись, губы пересохли, чтобы сам бёдрами двигал и руку поймать пытался. Андрей очень любил, когда Миша сам просит. Он юркнул за Михино ушко, потёрся носом о нежную кожу, прикусил мочку, провёл кончиком языка по завитушке ушной раковины, чувствуя, как ухо под ним алеет вместе с Мишиными щеками. Одной рукой он дразняще гладил его бедро, сжимая пальцами с внутренней стороны и слегка царапая ногтями чувствительную кожу. Ладонь сползла ниже, поглаживая острую коленку. Большим пальцем он очертил выступающую косточку и согнул Михину ногу, открывая себе больше пространства для ласк. Пальцы уже мяли икру, лодыжку, а затем добрались до чувствительной стопы. Он щекотно провёл по ней пальцем, отчего Миху возбуждённо подбросило. Вторую ладонь Андрей устроил на Мишиной шее, мягко надавил на горло, просто поглаживая и узнавая реакцию. Большим и указательным пальцем погладил нижнюю челюсть. Не сдержав стон, Миха приоткрыл рот, и Андрей воспользовался моментом, чтобы провести большим пальцем по пухлой нижней губе, надавить немножко, чувствуя сухую шершавость, и просунуть палец во влажный рот. Миха губы сомкнул не сразу, позволяя Андрею полюбоваться тем, как его палец оглаживает острые клычки, будто бы желая о них слегка поцарапаться, как он гладит мягкий горячий язык, слегка надавливая, как, едва касаясь, проводит пальцем по ребристому нёбу. Миша почти всхлипывает и вскидывает бёдра в надежде наткнуться членом на Андрееву руку. Глаза у него чернющие, возбуждённые, и всё тело будто наэлектризованно. Миха обхватил палец Андрея и затянул его в рот, плотно смыкая вокруг губы. Втянул его и приподнял таз совсем уже беспомощно и умоляюще. Андрей наконец обхватил ладонью Михин член, и он прекрасно заскользил в кулаке, в который Миха со стоном начал жадно вбиваться. Вытащив палец и проведя им мокрую дорожку по Мишиной щеке, Андрей его поцеловал — глубоко, мокро и медленно вылизывая его рот. — Мих, Миш, не так быстро, ну, — Андрей сжал его у основания, пальцами погладил чувствительную головку, такую блестящую и влажную. Миха жалобно простонал и откинул голову на подушку, открывая Андрею вкусную шею. Тот даже подумал, зачем Михе нужен какой-то упырь, когда он сам его прямо сейчас и сожрёт. Жадно припав губами к горлу, он с нажимам стал его вылизывать, стараясь слегка подцепить кожу, оттянуть её зубами и оставить россыпь маленьких красных точек, которые сойдут за мошкариные укусы. Рукой он цеплялся за тощую Михину грудь, сжимал между пальцами горошины сосков, слегка щипал, наслаждаясь тем, как тот стонет ему в рот. Миха сделался таким чувствительным, что хотелось довести его такой простой лаской. Стал податливым, раздвинул ноги в жажде контакта и прижимался всем телом, нетерпеливо потираясь о бёдра Андрея. Ладонь на члене только начала ускоряться, а Миха уже жарко дышал, стыдливо постанывая, и пытался подмахивать бёдрами навстречу. Андрей понял, что тот быстро кончит, но слишком уж хотелось ещё насладиться этой близостью. Он отстранился от Михи, и тот жалобно на него уставился. — Андрюш? — Щас-щас, я просто… ты такой красивый, Мих, пиздец. Андрей разглядывал и запоминал каждую деталь. Тёмные возбуждённые глаза, мечущиеся по лицу Андрея, краснеющая от его же укусов шея, засос, уже расцветающий под ключицей, твёрдые торчащие соски, подрагивающий от наслаждения живот, Мишины длинные раздвинутые ноги, напряжённые в бёдрах, поджатые на ногах пальцы и, наконец, такой манящий крепкий член в густой смазке. Андрей посмотрел на свою ладонь, которая вся была влажная — от него. Он поднёс ладонь к губам и на пробу лизнул — это не противно, нет, это прекрасно, это Миха, это был его вкус. Захотелось ещё, почувствовать его всего, прямо сейчас взять и попробовать. Пока Миха осоловело смотрел на Андрея, тот согнулся прямо над ним и лизнул головку, ткнувшись кончиком языка в дырочку посередине, собирая смазку и отправляя её себе в рот. Миху так подкинуло, что он мазнул Андрею по щеке, оставляя влажный след, и тут же заткнул себе рот ладонью, чтобы не шуметь. Андрей убедился, что вкус ему не противен, даже манит попробовать ещё. Поэтому он раскрыл рот пошире и насадился ртом на член. Само действо было непривычным, но приятно интригующим. Тяжесть на языке, натянутые губы, которыми Андрей старался поплотнее Миху сжать, чтобы тот снова сладко над ним простонал. Вспомнив теорию, Андрей попробовал подвигаться вверх-вниз, но с непривычки это было не так уж легко. Он просто держал Михин член во рту, пробуя его на вкус и наощупь. Когда челюсть начала ныть, Андрей с влажным звуком отстранился, на губах его блестела смазка, а по подбородку текла слюна. Хотелось снова вернуть горячий крепкий член в рот и попытаться сделать что-нибудь ещё, чтобы Миху снова выгнуло. — Щас, Миш, щас… — бормотал Андрей, удобнее устраиваясь между его ног. Сам Миха был в таком ауте, что едва соображал, не чувствуя ничего, кроме жаркого рта Андрея вокруг своего члена. Он взял Миху за лодыжки и обе ноги закинул себе на плечи. — Давай так. Миша снова издал жалобное мычание, когда губы Андрея коснулись головки. Он заворожённо смотрел на Андрюху между своих ног, убрал руку ото рта и зашептал просяще: — Я потом тоже, можно? Андрей, можно? Тоже хочу, — ему будто воздуха не хватало говорить, он рвано дышал, стараясь сдерживать стоны. Услышав это, Андрей впервые вспомнил о своём возбуждении и потёрся о матрас, всё ещё будучи обёрнутым в вафельное полотенце, которое царапало чувствительный член. — Конечно, Мих, — он улыбнулся ему снизу. Не отрывая взгляд, он, придерживая Миху под коленями, наделся на него ртом, и тот прогнулся в немом стоне. Андрей, его Андрюша, упруго обхватывал губами его член и смотрел на него своими чистыми голубыми глазами. И Миша толкнулся в его горячий рот, растягивая его сильнее. Поняв, что Андрей не против, он сделал так ещё, на пробу толкаясь чуть резче, потом ещё, чуть глубже, а потом сжал на затылке волосы, вжался пятками в спину Андрея и не в силах противостоять желанию толкнулся так, что Андрей гортанно простонал вокруг его члена. Для Миши это стало пределом, он не успел отстраниться, не успел даже подумать об этом и в ту же секунду начал кончать Андрею в рот. Лишь пару тягучих толчков спустя, Миша испуганно вытащил, и густое семя забрызгало Андрею щёки и губы. — Прости! — Всё хорошо, — Андрей пьяно улыбнулся, слизал сперму с губ, а остальное вытер о простыню. Он поднялся к Мишиному лицу и, улыбаясь, на него смотрел. Какой же Мишка красивый. — Теперь я, да? — спросил он в нетерпении. Видно, не хочет отставать. Андрей поцеловал его, скользко ныряя языком в рот, желая поделиться удовольствием, которое только что испытал. — Если хочешь. — Хочу!

***

Первый вечер в деревне оправдал все их ожидания. По крайней мере, Андрей точно был доволен, ведь он наконец попробовал Миху на вкус. И, что самое главное, ему понравилось. Миша в свою очередь не остался в долгу и повторил некогда провалившуюся попытку. В этот раз Андрею было потрясающе хорошо толкаться в него, нежно гладить эти щёки и губы, подбородок, по которому текла слюна, смешанная со смазкой. Мишка был такой красивый, разнеженный и оттраханный в рот. Эту картинку перед глазами Андрей точно никогда не забудет. Особенно крупные белые капли на его пухлых губах и румяных щеках, которые так приятно было собрать пальцем и отправить ему в рот. В ту ночь Андрей спал крепко. Мимолётно одолевшая его тревога больше не давала о себе знать. Даже когда тихо приоткрылась дверь и под медленными шагами заскрипели половицы, ни Андрей, ни Миша не повели бровью. Лишь крепко вжимались друг в друга, совершенно не подозревая, что из угла за ними кто-то наблюдает. Морщинистые, тоненькие ручонки натянули на Мишины ноги одеяло, задевая длинным когтем его пятку. Тот, не просыпаясь, поджал ногу и перевернулся на бок. Дверь в комнату медленно закрылась.