Глава восьмая: Тьма больше не страшна

      Чимин прикрывает глаза, кажется на секунду. Слишком больно. Невыносимо больно. Кажется, словно у него всё тело изломано на мелкие кусочки, а не только лишь кисть руки. В ушах до сих стоит звук ломающихся, трескающихся на части костей. Как же больно. Хочется и вовсе обрубить повреждённую конечность.       — Хён, ты должен бороться, — слышится из пелены сознания Пака голос Чонгука.       Чимин вздрагивает, открывает глаза. Он находится на поляне, прибитый одной рукой к самодельному кресту. Враги пока что ушли, но скоро Лэрд со своими приближёнными непременно вернётся, чтобы закончить свой ритуал распятия, и тогда у Чимина не будет шанса на спасение.       Пак собирает всю волю в кулак, и со всей силы отдирает прибитую руку от дерева, хорошо что шапочка гвоздя была маленькой. Как же больно. Всё тело пронизывает агонией, которая чуть ли не заставляет Чимина кричать. Он должен быть тихим, не привлечь внимание своих врагов, которые, вероятно, не ушли далеко.       Кисть руки Пака нещадно пульсирует, из неё вытекает кровь. Здоровой рукой и с помощью зубов Чимин отрывает полоску ткани от своей футболки: необходимо перевязать рану, чтобы та хоть немного успокоилась. Пак тихо шикает, закусывая губу, когда дотрагивается до увечья тканью. Он туго перевязывает, надеясь, что это хоть немного поможет остановить кровь, и не даст костям еще сильнее сместится. Сейчас ему попасть бы к врачу, чтобы шину хотя бы наложить, обезболивающие также не помешали бы. Однако сейчас Пак находился посреди леса, окруженного скалами, а совсем рядом с ним находился лагерь пораженных.       Необходимо двигаться дальше, в сторону шахт и завода. Чимину не помешало бы вернуть свою видеокамеру, ведь без функции ночного видения он полный слепец. Его профессиональная техника только что спасла его от того, чтобы лишится двух рук, Пак никогда не мог предположить, что это случится. Чимин надеется, что по пути его дальнейший скитаний, он всё-таки сможет вернуть утраченную видеокамеру. Иначе без неё будет весьма туго продолжать продвигаться в сторону шахт.       Пак идёт вперёд, ориентируясь на свет вдалеке горящих костров. Ему необходимо найти свою видеокамеру, поэтому нужно попробовать прокрасться в поселение. Вероятно, в одном из домов спрятана украденная вещь.       Пак пригибается, идёт по высокой траве, вблизи кустарников. Он слышит несвязные шёпоты поражённых, но те его не видят.       — Как вы могли дать сбежать нашему спасителю! — раздаётся разъяренных крик Лэрда. Чимин видит, как карлик в гневе расстреливает несколько поселенцев. — Спасение можно найти только путём мук.       Пак продвигается дальше, он надеется, что его камера не находится в руках Лэрда и его чудовища-великана. Чимин медленными тихими шагами проходит в нескольких метрах от карлика, оставаясь незамеченным.       Пак практически уже добрался до поселения поражённых, уже виднеются очертания полуразрушенных домов. Позади себя Чимин слышит звуки летящих стрел. Лэрд разозлён, он метко убивает своих подчинённых, виня их в том, что Пак сбежал.       Чимин надеется, что карлик обладает плохим зрением и ужасным слухом, что тому не придёт в голову вернуться в поселение.       Когда Пак добирается до первого дома, он решает рискнуть и осмотреть здание. Он встаёт с колен, открывает дверь и проходит в помещение, надеясь, что его никто не встретит из врагов.       Раньше Чимин думал, что чудес не бывает, что всё это самовнушение, детские сказки. Однако сейчас Пак узрел самое настоящее чудо воочию. На деревянном столе, освещенном пламени свечи, лежала его видеокамера. Может, ли так ему повезти, что в первом осмотренном доме оказалась его пропажа? Видимо, это вознаграждение Всевышнего за увечье и адскую боль, распространяющуюся по всей руке.       Чимин берет в руки видеокамеру, проверяет её на работоспособность. Мало ли пораженные её сломали? Камера же по воле удачи работала исправно.       Пак только хочет уйти из обысканного дома, но всё перед глазами снова расплывается.

***

      — Я продолжаю возвращаться, — произносит Чимин, когда осознаёт, что снова находится в школе. — Что за чёрт?       Когда же эти телепортации его разума закончатся? Пак устал от того, что его кидает из кошмарной школы к сумасшедшим поселенцам. Долбанное свечение, заставляющее видеть всех вокруг ужасающие сны.       Всё помещение в полумраке, Пак бегает взглядом, осознавая, что он в очередной раз в музыкальном классе.       — Джесс?       Вместо ответа от девочки Пак слышит звук телефонного звонка, который доносится из соседнего кабинета. Вероятно, его разум хочет, чтобы Чимин ответил на этот звонок. Всё по закону жанра фильмов ужаса. Он ответит на звонок, и непременно произойдет, что-то плохое.       Пак выходит из музыкального класса, идя в сторону соседнего кабинета. Оказавшись внутри помещения, Чимин вспоминает, что раньше здесь проходили уроки рисования. Правда здесь никогда раньше не было стационарного телефона.       Чимин берёт в руку трубку телефона и подносит к уху, звучит только лишь чьё-то пугающее дыхание.       — Привет, хорошо, что ты жив. Сохраняй спокойствие, я вытащу тебя отсюда, — Чимин слышит в трубке спокойный голос отца Лютермилха. — Ты должен найти место, где сможешь вспомнить, как ломается её шея, чёртов ублюдок! — звук искажается, становится ревущий, словно из того света.       Трубка телефона самопроизвольно падает из его рук. Что значат сказанные слова, которые касались его школьной подруги? Он же никогда не делал Джесс плохого. Дети всегда ладили и были в прекрасных дружеских отношениях.       Что это за бред?       Руки Чимина дрожат.       Он не причастен к смерти Джесс. Он был всего лишь непонимающим ребёнком, который по воле случая обнаружил девочку повешенной в музыкальном классе.       Музыкальный класс…       Только сейчас Пак вспоминает этот интересный факт. Его разум заблокировал сие воспоминание, оставив только лишь мутные отголоски. Чимин обнаружил мёртвое тело Джесс в музыкальном классе, после того, как девочка осталась на дополнительные занятия с отцом Лютермилхом.       Голова Пака начинает болеть. Он потревожил самые травмирующие воспоминания.       Где был отец Лютермилх, когда Джесс совершала акт суицида?       И только сейчас Чимин понимает, что эти сны помогают ему вспомнить истинные события, произошедшие двадцать лет назад. Яркие свечения над Храмовыми Вратами пробуждают его память, выдавая истину, завуалированную под кошмарными снами.       — Чимин! Мы здесь не одни! — слышится крик Джесс.       Пак в ту же секунду выбегает из класса рисования. Он видит в одном конце коридора Джесс, в другом же — многорукого монстра, который стремительно направляется к нему. Он уже встречал это чудовище.       — Бежим!       Пак срывается на бег вслед за Джесс, не оборачиваясь. Он знает, что монстр не отстаёт. Он ощущает тяжелое дыхание и фантомные касания мерзких рук.       — Сюда, — произносит шёпотом Джесс, прячась в школьный шкафчик. Чимин же следует примеру своей подруги и скрывается в соседнем.       Кошмар прекращается. В этот раз они смогли спастись.

***

      Чимин понимает, что находится в шкафу, в реальности. Он с опаской открывает дверь, просматривая в узкую щель окружающее пространство. Никого не было.       Пак выходит из шкафа, понимая, что оказывается в той самой комнате, где он обнаружил свою камеру. На стоящем столе он замечает записку, которую он не успел обнаружить до очередного провала в путы своего кошмара. «Лэрд, Нет ничего более жалкого для страждущих, чем жалость к себе, и я верю, что ты не позволишь найти себе удовлетворение в таком женском грехе. Если последователи, которых я тебе доверил, испытывают голод и боль, то, я боюсь, это последствие их физических грехов и воля Господа. Я отправляю тебе столько еды и вина, сколько Господь хочет, чтобы у тебя было, и не больше. У меня были видения о том, что чума распространяется, и все наши страдания достигают той точки, в которой никто из нас не сможет вынести больше. Поэтому возрадуйся! Пусть тебя утешит то, что скоро мы достигнем центра этих страданий и уйдем в вечный рай. Если ты не можешь управлять своими людьми с помощью слов, делай это кулаками своего ездового животного. Папа любит тебя, Господь избавит тебя. Нот».       Из прочитанного Чимин понимает, что Лэрд и Салливан находились в тесной связи и постоянно вели переписку. Возможно, до того, как карлик был заражён сифилисом он общался с Нотом: был его другом, может быть, даже любовником. Конечно, найденное письмо никак не объяснялось всю чертовщину, происходящую в поселении, однако давало понимание на иерархию отношений между поселенцами, что было очень даже интересно.       Пак фотографирует записку, понимая, что теперь ему придётся снимать всё одной рукой. Покалеченная конечность была абсолютно бесполезной, её не хотелось лишний раз тревожить.       Чимин решает, что выходить из дома через дверь будет весьма опрометчиво. Вероятно, его уже поджидают. Он решает, что более логичным решением является открыть окно и вылезти через него.       Пак подходит к оконной раме, однако чувствует, как его хватают сзади за плечи и поднимают вверх.       — Ты с нами, — слышится голос Лэрда. Чимин снова попал в ловушку.       Пака заваливают на плечо и выносят из дома. Сопротивляться бесполезно, этот великан значительно сильнее самого Чимина.       Когда Пак оказывается на улице, его швыряют вниз… В гроб. В деревянный, мать вашу, гроб. Его что, собрались заживо захоронить? Чимин вспоминает ранние слова карлика о том, что их Мессия должен умереть и заново воскреснуть из более совершенной плоти.       — Мы запишем твоё воскрешение, и закончим твою проповедь, — произносит Лэрд.       Гроб закрывают крышкой.       После того, как Чимин практически лишился работоспособности одной руки, он думал, что хуже быть уже не может. Оказывается, может. Сейчас его собираются закопать заживо, приняв за современного Мессию, который должен обязательно воскреснуть. Что это за бред?       Пак чувствует, как гроб поднимают и начинают куда-то нести. Через несколько минут Чимина опускают. Он слышит звуки лопат и то, как земля засыпает крышку гроба. Его, действительно, закапывают. В голове Пака проносятся отрывки фильма «Погребённый заживо», теперь он является главным героем.       Неужели он совсем скоро задохнётся?       Чимин даже не встретился с Чонгуком.       Совсем не хочется умирать, вот так, по воле этих сумасшедших обдолбанных проповедями отца Нота.       — Что произошло? — слышится голос Лэрда. Вероятно, одному из поражённых понадобилось поговорить со своим лидером. — Ты насчёт проповедей?       Пак слышит, как великан вместе с карликом уходят, снова оставляя своё дело недоделанным. Чимину, в который раз помогает рассеянность лидера поражённых, из которой того так легко отвлечь.       Когда звуки шагов врага уже не слышны, Пак начинает толкаться локтем здоровой руки в деревянную крышку гроба. Древесина поддаётся, на удивление, слишком легко. Спустя несколько повторений данной манипуляции Чимин проламывает преграду, оказываясь на свободе. Как же ему повезло, что гроб не закопали глубже.       Пак оказывается на поляне, полной ползучих поражённых. Неужели все они ждали его воскрешения, чтобы отведать плоти, дабы вылечиться?       — Мессия! Наш мессия! — кричат хором поселенцы. — Слава нашему Мессии.       Пак же не обращает внимание, он решает, что теперь ему нужно только лишь бежать, подальше от места обитания поражённых. Ему теперь незачем возвращаться назад.       Чимин пускается на бег, без оглядки. Он должен спешить, пока Лэрд не узнал об очередном побеге. Кусты моментно сменяются друг другом. Дома поражённых уже не попадаются по дороге, неужели Чимин выбрался из очередного проклятого места?       Пак снова оказывается в ущелье, между скалами. Он совершенно не знает, куда бежит. Главное — подальше от этих поражённых. Они ещё более сумасшедшие, чем поселенцы деревни. За столь короткое пребывание в лагере отверженных Чимина успели распять и заживо похоронить.       Пак замирает, останавливаясь возле обрыва. Он смотрит вниз и видит реку, на берегу которой лежит что-то похожее на плот. Взгляд Пака устремляется вдаль, и он видит воочию завод и шахты, к которым можно было добраться на плаву. Однако было одно препятствие — необходимо как-то спустится, высота была не маленькой, слишком высокая вероятность разбиться о скалы.       Пак вздрагивает, когда видит, как металлическая стрела врезается прямо возле его ноги. Он оборачивается и видит, как на него несётся с огромной скоростью Лэрд, сидящий на плечах великана. Мгновение — Пак не ощущает под своими ногами землю. Он в свободном падении. Только лишь руки великана держат его за плечи, крепко обнимая.       — Мы умрём в месте, Мессия, и очистимся от наших грехов, переродившись, — произносит Лэрд, улыбаясь слишком счастливо.       Неужели для этого карлика спасение в смерти? Хотя, будучи запертым в гниющем теле, вероятно, жизнь не будет казаться столь прекрасной.       Чимин больше не видит воспоминания. Он только лишь смотрит на сумасшедшую улыбку Лэрда и его ездового великана. Пак хочет улыбаться также. Быть может, стоит принять свою судьбу и очиститься путём смерти. Больше же не будет боли. Ничего не будет. Страдания закончатся. Быть может, в этом и есть истинное счастье?       Пак ощущает тупую боль во всём теле, когда приземляется в смертельных объятиях великана, а дальше темнота.

***

      Тьма. Повсюду тьма: непроглядная, пугающая, одновременно такая манящая, ведь неизвестно, что скрывается в её обители. Тьма пронизывает всё вокруг, она впиталась в каждую клеточку тела Чимина. Он уже не боится своих кошмаров. Именно эти сны хотят показать ему то, что было забыто так давно.       Слышится детский смех, такой счастливый, радостный, от него веет нескончаемым теплом и беззаботностью.       — Джесс, ты здесь? — задаёт вопрос Пак.       — И страха нет, ведь рядом ты — спаситель и душа, — тихий практически неуловимый шёпот доносится до ушей Чимина. — Быстро.       Чимин начинает идти на голос. Теперь тьма не сковывает его движения, та подчинилась, ведь Пак больше не боится того, что спрятано в её обители.       — Сюда, Чимин.       — Джесс… — Пак не успевает договорить фразу, как вдруг всё вокруг озаряется, и прямо перед ним предстаёт повешенное тело девочки.