V. Левит. Глава одиннадцатая: Правда

      Двери лифта открываются, и Пак выходит на рельсы, по которым, вероятно, раньше перевозили вагонетки с полезными ископаемыми. Шахта, на удивление, была освещена ярким светом фонарных лампочек. Пак даже и не думал, что в окрестностях Храмовых Врат остались ещё места, освещаемые электричеством, а не свечками.       Перед Чимином была только лишь одна дорога — идти вдоль рельсов. Пак надеется, что совсем скоро он выйдет к главному убежищу еретиков и сможет увидеть Чонгука, помочь выбраться. Главное — не заблудится в этих туннелях и выйти обратно к лифту. Правда, теперь Чимин понимает, что отступники являлись очень серьёзными врагами. Они были очень быстрыми и ловкими. У Пака навряд ли легко получится «выкрасть» Чона прямо из-под носа еретиков.       Чимин готов ко всем трудностям. Он уже добрался до конечной станции своего пути. Назад дороги не было. Он не может вот вернуться на поверхность без Чонгука.       Пак идёт вдоль рельсов, до его ушей доносится грохот где-то сверху. Чимин ловит себя на страхе, что шахта может в любой момент обвалиться, и он навсегда останется её посмертным узником. Эта мысль чуть ли не наводит на него паническую атаку. Пак не хочет погибнуть от обвала.       «Успокойся, шахта не обвалится, её же, вероятно, сконструировали образованные люди, а не эти сумасшедшие», — проносится в голове Чимина, успокаивающая мысль. Шахта простояла множество лет, почему именно сейчас она должна была обвалиться? Хотя, учитывая всё то, что произошло с Паком за эти долгие несколько часов, случиться могло всё, что угодно.       Чимин идёт дальше, вдоль петляющих рельсов. Теперь шахта уже не была такой сильно освещённой, встречались и абсолютно тёмные места, однако Пака очень сильно выручала функция ночного видения на камере. Хорошо, что Чимин всё-таки решил рискнуть и пробраться в поселение поражённых, чтобы вернуть украденный прибор. Без видеокамеры Пак точно не смог бы ходить по этой шахте.       — Отстаньте от меня! — где-то вдалеке эхом слышится голос Чонгука.       Чимин на правильном пути. Младшего заключили именно в этой шахте.       Пак ускоряется, сейчас важна каждая минута. Вероятно, ритуал, о котором говорил Иосая в церкви уже начался. Чимина пугает неизвестность всей сущности обряда, главной частью которого является Чон. Пак надеется, что сие действо никак не связано с разрезанием тела младшего и поеданием его плоти. Чимин невольно вспоминает поражённых, которые хотели съесть его после «воскрешения», чтобы очиститься от своих болезней. Что, если еретики такие же? Что, если они хотят вкусить часть «антихриста» стать ближе к якобы надвигающемуся апокалипсису?       Чимин снова слышит глухой звук обвала, земля под ногами содрогается. Чёрт. Только этого Паку не хватало. Чёрт, лишь бы шахта не обвалилась.       Чимин останавливается, чтобы немного передохнуть, возле своеобразного алтаря, который был освещён факелами и окружён тремя телами распятых поселенцев Храмовых Врат. Подобное место молельни еретиков он уже видел в деревне. И само устройство алтаря совсем не даёт Чимину надежды на то, что с Чонгуком всё в порядке. Вдруг Чона также хотят распять и молиться, как посланнику дьявола на земле?       Пак быстро делает снимок сей местной достопримечательности, чтобы у него были доказательства всего кощунства, которое вытворяет отступническая группы Храмовых Врат. Он продолжает свой путь, после короткого отдыха.       Чимин проходит дальше. Крики Чонгука больше не слышны. Пак надеется, что возгласы младшего, которые он слышал, не были предсмертными. Чимин успокаивает себя мыслью о том, что группа еретиков во главе с Вэлом специально выкрали Чона из Храмовых Врат, чтобы поселенцы не убили так названного «антихриста».       Пак видит очередной алтарь, только на этот раз тот был в несколько раз больше предыдущего. Несчитанное количество жертв связано между собой тугими верёвками и украшено массивными ветвями. Всё-таки еретики были намного жестче, чем поселенцы и поражённые. Еретики были воистину ненормальными, потому что их алтари, действительно, пугали.       Чимина даже напрягает, что сейчас он спокойно идёт по шахте, незамеченным. Хотя, по идее, именно в этом месте должно быть самое большое скопление еретиков. Однако, Пак догадывается, почему никто из врагов не встречает его весьма «гостеприимно»: большая часть еретиков, вероятно сейчас присутствует на ритуале.       Пак снова слышит крики, принадлежащие младшему, на этот раз те были громче. Чимин совсем рядом с местом проведения обряда. Он срывается на бег, продолжая бежать по рельсам. Пак даже не замечает, когда дорога обрывается, он просто двигается вдоль туннеля. Чимин даже не осознаёт, когда шахта превращается вовсе в подземную пещеру со сталактитами. Он просто бежит на голос Чонгука.       Пак выбегает к подземному озеру. В этот Чимина крепко хватают за руки двое еретиков. Пак видит, как к нему подходит, шагая по воде, видимо озеро было мелким, Вэл, обмазанный также грязью. В руках лидера отступников горит факел, на голове того красовалась корона из горных камней. Очередной культ личности, возвышение над остальными. Чимин осознаёт, что все поселенцы стали жертвами конфликта двух самодовольных ублюдков.       — Что ты сделал с Чонгуком? — спрашивает Пак, пытаясь вырваться из вражеской хватки.       — Мы создания аппетита. Я хочу почувствовать твой голод. Я хочу увидеть твоё истинное лицо, — произносит Вэл, когда подходит к Чимину. Пак ощущает на своих щеках мерзкие касания грязной руки лидера еретиков. Он кривится, пытается отмахнуться, но не выходит.       — Где Чонгук? — уже более требовательно задаёт вопрос Пак. Он надеется, что младший жив, что он успел до конца неизвестного ритуала, который явно не сулит в себе ничего хорошего.       Слышится очередной грохот сверху. На этот раз потолок пещеры обваливается. Огромные валуны придавливают двух еретиков, которые держали Чимина, практически в паре сантиметром от него самого. Он остаётся наедине с Вэлом и обрушающимися стенами пещеры.        Освободившись, Чимин тут же срывается на бег в ближайший туннель. Необходимо выбираться отсюда, чтобы не погибнуть под валунами. Необходимо найти Чонгука. Младший должен быть ещё жив. Позади себя Пак слышит преследующего его Вэла.       — Он пришёл. Наш посланник Всевышнего, которого мы заслужили, — произносит Вэл, не отставая от Чимина.       Чимин бежит вперёд, надеясь, что в какой-то момент еретик отстанет от него. Пак замечает, что туннель поднимается вверх. Чимин не знает хорошо это или плохо, но в любом случае он становится ближе поверхности, а значит, и к свободе. Чёрт, какая свобода? Он же должен найти Чонгука. Чимином завладевает страх, быть погребенным заживо на глубине несколько километров. У него больше не получится выбраться так легко, как из гроба в поселении поражённых.       Чимин не должен думать сейчас о собственном благополучии. Если он сейчас струсит и просто сбежит из шахты, то никогда себя не простит за то, что оставил Чонгука на растерзание этих еретиков.       Пак не хочет, чтобы история с Джесс снова повторилась. Он не помог своей школьной подруге двадцать лет назад. Сейчас же он должен попытаться спасти Чонгука, чтобы очистить совесть.       Пак замечает слишком поздно, что туннель обрывается, внизу пропасть — остаётся только прыгать, чтобы перебраться через препятствие. Чимин надеется, что ему хватит сил и скорости, чтобы перелететь.       Пак отталкивается ногами от земли, и вот он уже цепляется руками за каменистый выступ на противоположной стороне пропасти. Чимин чувствует только лишь то, что боль в руке усиливается, становится практически нестерпимой. Однако он должен собрать все свои силы и подтянуться. Чёрт, самодельная повязка ещё больше пропитывается кровью.       «Ради Чонгука», — проносится в голове Пака.       Через боль, через крики он подтягивает тело и забирается на каменистый выступ. Получилось.       Чимин оборачивается, видит, как Вэл смотрит на него, но прыгать тот не решается — боится. Это и к лучшему для Пака. Ему необходимо немного отдохнуть и перевязать получше свою рану, только в другом месте, не на глазах поехавшего еретика.       Чимин проходит дальше, вверх по туннелю и оказывается снова в шахте. Здесь уже не слышен звук обвала. Пак в безопасности.       Чимин садится на землю, выпрямляя ноги, спиной же упирается в своеобразную каменистую стену. Пак рвёт остатки своей футболки с помощью зубов и здоровой руки. Чимин потуже перебинтовывает повреждённую конечность. Он делает несколько глубоких вдохов и протяжных выдохов, чтобы немного успокоится после погони в подземной пещере.       Пак прикрывает глаза, чтобы немного отдохнуть. Он слишком сильно устал после всех этих чёртовых погонь. Тело Чимина дёргается в предсонной судороге, он тут же открывает глаза. Нельзя спать. Он должен двигаться дальше. Паку необходимо найти Чонгука в этих шахтовых лабиринтах.       Чимин поднимается и снова пускается в путь. Он старается придерживаться тактики хождения вдоль рельсов. Теперь Пак оглядывается по сторонам, чтобы понять: был ли он в этой части шахты или нет. Вероятно, что не был. Чимин надеялся на это. Он не должен был заблудиться.       — Хватит! — слышится крик Чонгука.       Чон ещё жив. У Пака есть ещё время, чтобы вызволить младшего из плена этих сумасшедших.       Чимин снова начинает бежать на крик. Туннель шахты в очередной раз ведет вниз. Пак возвращается в подземные пещеры. Туннель начинает расширяться, в скором времени Чимин оказывается в огромном пещерном пространстве, заполненном водой. Посреди озера Пак видит Чонгука, подвешенной к потолку на верёвках. Вокруг же него танцуют толпа еретиков.       — Хён, помоги мне! — слышится хриплый крик Чонгука, который вероятно заметил Пака.       Чимин уже хочет пробраться вглубь еретиков, но его хватает за плечи Вэл и сталкивает в воду. Глава еретиков надавливает своей ладонью на голову Пака, чтобы тот не выбрался наружу, не вдохнул воздуха, а захлебнулся.

***

      Пак слышит звонкий девичий смех. Он открывает глаза и видит Джесс, повалившую его на пол в столовой. Они играли в догонялки, и девочка догнала его. Это была их самая любимая игра в детские годы, до тех пор, пока не случилось то самое страшное событие, которое разделило жизнь Чимина на «до» и «после».       — Слезь с меня, — требовательно произносит Пак. Его голос снова был детским.       — Если ты признаешь, что я выиграла, — с улыбкой говорит девочка.       — Хорошо, ты выиграла, — протяжно выдыхает Пак. — Довольна?       — Конечно, — Джесс слезает с Чимина и протягивает руку, чтобы помочь подняться. Пак тут же принимает эту помощь.       Обычно Джесс всегда выигрывала в догонялках. Чимину не хватало скорости и ловкости.       Пак вместе со своей школьной подругой выходят из столовой и направляются по коридору в сторону выхода. Занятия уже закончились, пора идти домой.       — Думаешь, твои родители сейчас дома? — спрашивает Джесс.       — Нет, обычно их не бывает в первой половине дня.       — Я могла бы зайти? Нам нужно начать делать школьную газету.       Пак только сейчас вспоминает, что через несколько дней ему вместе с Джесс необходимо представить готовую школьную газету, знаменующую учебные итоги прошедшего месяца.       — Да, конечно.       Джесс иногда приходила к Чимину в гости. И они занимались школьными делами: выполняли домашние задания вместе и рисовали плакаты. Это было славное и беззаботное время. Даже нудная математика становилась намного интереснее, когда ты решаешь её вместе с кем-то.       В тот момент, когда дети проходят рядом с музыкальным классом, и него выходит отец Лютермилх.       — Чем вы тут занимаетесь? — требовательно задаёт вопрос учитель, сложив руки на груди.       — Мы… — начинает говорить Джесс.       — Что вы тут делаете?       — Извините… — говорит Чимин, сам не зная, за что просит прощение. — Мы остались после уроков, чтобы поработать над школьной газетой. Мы уже собирались уходить.       — Давайте зайдём обратно в класс, — произносит Лютермилх, касаясь ладонью спины Джесс и направляя её в сторону музыкального класса. Вероятно, он снова хочет оставить девочку на дополнительные занятия после уроков.       — Чимин… — девочка отстраняется от касания мужчины, она берёт за руку Пака. — Пойдём, со мной, пожалуйста.       — Ты же не хочешь вляпаться в неприятности, Чимин? — недовольно произносит Лютермилх. Чимин никогда не видел школьного учителя таким злым.       — Останься со мной, прошу, — выдыхает Джесс, чуть ли не умоляя Чимина. Пак не понимает, что происходит. Он думал, что его школьной подруге нравятся дополнительные занятия с отцом Лютермилхом. Сам же Чимин никогда не оставался с учителем музыки после уроков.       Джесс тянет Пака в сторону музыкального класса. Хорошо, Чимин не против тоже позаниматься после уроков музыкой.       — Я хочу, чтобы вы мне рассказали, чем вы тут занимались, — произносит Лютермилх, заходя за детьми в помещение. — Вы тут безобразничали? Может, стоит вызвать в школу ваших родителей? Джесс, мне опять нужно побеспокоить твоего отца? — взгляд учителя переходит в сторону девочки. Пак видит, как всё существо его школьной подруги сжимается в тот же момент. Она боится отца Лютермилха?       — Нет, пожалуйста…       — Я просто хочу, чтобы мы были друзьями и доверяли друг другу, — говорит Лютермилх. — Джесс, посмотри на меня, — учитель кладёт свои руки на плечи Джесс. Пак видит, что той неприятно сие касание. — Помолишься со мной? — взгляд учителя переходит на Чимина. — Почему бы тебе не пойти домой?       — Не уходи, — Джесс практически умоляет.       — Я помешал чему-то между нами?       — Всё было не так, — оправдывается девочка.       — Знаете, стыд — это подарок Господа. Он помогает отличить правильно от неправильного. А то чего вы хотите, — очень неправильно, — говорит Лютермилх.       — Мы всего лишь остались после уроков, чтобы сделать школьную газету, — пытается объясниться Пак. Он совершенно не понимает, на что намекает учитель. Чимин и Джесс ничего не сделали плохого и греховного.       — Иди домой и молись, — голос отца Лютермилха грубеет. Чимин понимает, что если он сейчас не уйдёт, то у него явно будут проблемы с родителями. Пак не хотел этого.       — Останься, пожалуйста, — шёпотом произносит Джесс.       — Чимин, пожалуйста… Ты же не хочешь, чтобы я позвонил твоим родителям? — говорит Лютермилх. Учитель практически выталкивает Пака за дверь. — Всё в порядке, — дверь в класс запирается.       Чимин не понимает, что происходит. Он надеется, что Джесс объяснит ему позже всю ситуацию. Всё максимально странно. Пак всегда думал, что девочке нравятся дополнительные занятия, но всё было явно не так. Пак отходит на несколько метров от класса. Нужно и вправду было идти домой. Скоро приедут родители, и они будут не очень рады, что их сын задержался в школе.       Чимин слышит душераздирающий крик своей подруги. Он вздрагивает, видит, как девочка выбегает из класса и бежит по коридору, за ней же идёт спокойно идёт Лютермилх.       — Помогите!       Чимин бежит на голос своей подруги.       — Отстаньте! Не трогайте меня!       Что хочет сделать с Джесс отец Лютермилх?       Чимин со всей силы бежит, но коридор внезапно оказывается таким длинным, бесконечным. Чёрт, долбанный школьный кошмар. Наконец-то Пак добирается до лестничной клетки и видит лежащую на ступеньках. Шея девочки свёрнута. Позади Джесс стоит Лютермилх.       Именно сейчас Пак вспоминает все события двадцатилетней давности в правдивой окраске. Джесс никогда не совершала самоубийство. Всё это было подстроено, внушено в память Пака.       Отец Лютермилх проявлял к девочке особое внимание, которое не должны оказывать взрослые к детям. Во время одного из дополнительных занятий после уроков школьный учитель открыто касался Джесс, и та испугалась, она вырвалась из отвратительных объятий и пыталась бежать. Однако девочка поскользнулась на лестнице и упала, сломав шею.       В это время Чимин был в школе и слышал крики о помощи. Он первый обнаружил мёртвое тело своей школьной подруги и стоящего рядом Лютермилха, который только лишь разводил руками. Школьный учитель не хотел, чтобы вся правда о его странных похождениях вырвалась наружу. Лютермилх всё подстроил так, что девочка повесилась в музыкальном классе. Чимина же тот заставил молчать, пригрозив, что расскажет его родителям о том, что Пак и Джесс совершили совместный грех. Отец Лютермилх говорил, что убедит всех, что именно Пак столкнул свою подругу с лестницы.       Чимин испугался. Его детский разум подменил воспоминание. И Пак, действительно, убедил себя, что нашёл Джесс повешенной в музыкальном классе. Чёрт, если бы тогда Чимин был хотя бы немного постарше, то не поддался бы убеждениям учителя. Лютермилх был бы наказан за своё нездоровое влечение к девочкам.       После всех трагичных событий родители Чимина перевели его в другую школу.       Теперь Пак вспомнил истинные события, произошедшие в тот злополучный день. Он понимал, что в смерти Джесс есть и его вина. Если бы он не пошёл в сторону выхода, а позвал других школьных сотрудников на помощь, то его школьная подруга была бы жива, а учитель — наказан.       Прошлое уже никак не изменить.       Сейчас же в настоящем Пак должен спасти Чонгука.       «Хён, очнись», — слышится из пелены сознания Пака голос младшего.