Эпилог

      Чимину даже после прошествии двух месяцев не верится, что именно он пережил все эти ужасные мучения и испытал столько страха. Всё это кажется кошмаром, который приснился под воздействием просмотренных фильмов с напряжённой атмосферой.       Сегодня Паку наконец-то должны снять гипс. Ему пришлось делать операцию по установке титановых пластин, потому что смещение костей в ладони было внушительным. Врачи даже были удивлены, что перелом не превратился в открытый, учитывая, сколько нагрузки Чимин перенёс на поражённую конечность.       Теперь Паку будет всегда напоминать внушительный шрам с тыльной стороны ладони о его смертельных приключениях. И, конечно же, распятие на кресте не могло пройти бесследно. К шраму добавлялось и то, что теперь Чимин не мог до конца сгибать средний палец руки, так как было перебито сухожилие. Зато удобно теперь показывать неприличный жест. Из хороших фактов это то, что рука была левая, следовательно, не рабочей, так как Пак был правшой. Конечно, последствия травмы ещё много раз аукнутся Чимину, однако жить можно.       Пак множество раз мог отправиться на тот свет, поэтому не сгибающийся палец на одной руке — это малость, которая могла с ним случиться.       Репортаж, действительно, вышел грандиозный. Все газеты, интернет-новости и телевидение кричали о случившемся в Храмовых Вратах. Однако, дальнейшая судьба поселения была плачевной. Когда отряд работников правоохранительных органов решил устроить подготовленную вооружённую экспедицию, ими было выяснено, что все жители уже мертвы. Поселенцы собственноручно перерезали себе горло. Никто не был удивлён данным фактом, после просмотра записей, отснятых Чимином. Религиозные фанатики решили устроить массовый геноцид после того, как «антихрист» вышел на свободу. Именно так звучала официальная версия произошедших событий. Было найдено письмо Салливана Нота, в котором говорилось, что он и его «дети» не желают больше жить в мире, в котором наступил апокалипсис.       Не был обнаружен и источник пагубных световых вспышек. Завод и вправду оказался заброшенный. Чимин же не стал доказывать обратное, он не стал стоять на своём, объяснять сотню раз, что видел горящие прожектора вдалеке. Но он точно был уверен, что дело с яркими вспышками и их влиянием на живые организмы так и осталось нераскрытым. Ведь он и все поселенцы страдали от кошмаров, каждый от своих, это было даже описано в найденных им записках. Вспышки света реально существуют, Чимину не могло привидеться. Однако теперь это совершенно никак его не касалось, он больше не хотел искать какие-либо дополнительные сведения о поселении и его окрестностях. Главное, что он смог выбрать оттуда живым.       Причастность лечебницы Маунт-Мэссив и корпорации Меркофф ко всем событиям также не была обнаружена. Отснятый материал Чимина только лишь показывал, что поселенцы обезумили под влиянием отшельнической жизни вдали от цивилизации. Все найденные записки также только лишь раскрывали повседневный уклад жизни жителей Храмовых Врат и повествовал о сложившемся церковном расколе.       Дело о смерти Анны Ли приобрело некоторые дополнительные факты в виде того, что девушка подверглась насилию со стороны Салливана Нота. Однако это всё равно ничего не меняло. Священник Храмовых Врат также был найден мёртвым. Дело было признано закрытым. Никто больше не стал копаться в таких деталях, как, например, повышенное содержание в крови девушки меркурия. Вероятно, всему виной был завод, который излучал вспышки. Именно так думал Чимин. Однако он больше не хотел лезть во всю эту окутанную тайной мрачную историю. Он даже не посвятил Чонгука в выстроенные догадки, только лишь рассказал, что произошло с ним в ту роковую ночь. Младший, наверное, тоже был бы против, чтобы Пак в очередной раз искал новые факты о Храмовых Вратах. Чонгук вообще не хотел говорить о той ночи, и что с ним происходило. Видимо, Чону пришлось пережить много ужасов, которые отразились на его лице и теле в виде мелких рубцов от шрамов.       Из всех записей в будущем планировался даже монтироваться документальный фильм, который принесёт Паку ещё больший гонорар, ведь именно он являлся авторов всех шокирующих кадров. Чимин никогда и не думал, что такой ужас, кощунство и элементарная бесчеловечность принесут ему огромные деньги.       Ведения в виде кошмарных снов помогли Чимину разобраться в своём прошлом. Вспомнив то, что произошло двадцать лет назад в стенах школы, Пак пытался найти какие-либо сведения об отце Лютермилхе, однако тот уже скончался уже как десять лет назад от сердечного приступа. Вселенская кара всё-таки настигла это гнусное существо, которое язык не поворачивался назвать человеком. Бедная Джесс, эх, если бы Чимин тогда не был маленьким ребёнком, то всё было по-другому. Пак старался не думать о том, что случилось. Теперь он уже никак не мог изменить прошлое. Однако он был даже благодарен этим чёртовым световым вспышкам, в которые никто не верил, что они разворошили его память, показали, что на самом деле произошло.       Первое время Пака и Чона мучили кошмары, связанные с пережитыми событиями. Приходилось постоянно пить снотворные, чтобы не переживать снова и снова весь этот кошмар. Однако со временем жизнь и вправду начала налаживаться, приходить в нормальное адекватное русло. Теперь ни Чимин, ни Чонгук больше не брались за репортажи, основой которых являлись весьма странные мутные истории.       — Вот видишь, хён, шрам не такой уж и заметный, — произносит Чонгук, когда Пак выходит из кабинета травматолога после снятия гипса. — Совсем тоненький, аккуратный такой, когда заживёт вообще не видно будет.       Чимин рассматривает свою руку. Её совсем не привычно видеть без гипса. Мышцы руки практически полностью атрофировались и стали совсем похожими на желе. Придётся ещё потратить много времени на реабилитацию и снятие болезненной отёчности. Однако это сущие пустяки, главное, что все кости правильно срослись. Пак пытается пошевелить пальцами левой руки, выходит совсем уж не очень, да и больно, но всё же терпимо. Однако кисть и предплечье ощущаются так, словно и вовсе не принадлежат телу Чимина, совсем уж непривычно.       — Надеюсь, что совсем скоро я смогу печатать двумя руками на клавиатуре, хотя бы помогать себе левой кистью, — говорит Чимин. Конечно, печатать одной рукой было весьма утомительно и не так быстро.       — Сможешь, хён, у тебя всё получится, — Чонгук мягко улыбается, беря Пака за правую руку, переплетая пальцы. — Нужно будет отметить это событие.       Чимин кивает. Он не против вкусно поесть и немного выпить в честь этого мини праздника. Хотя, как сказать мини? Для процесса выздоровления Пака — снятие гипса было огромным шагом.

***

      — Я надеюсь, что это последний переломный момент в нашей жизни, — с усмешкой произносит Чонгук, допивая уже третий бокал вина. Чон уже порядком опьянел и выглядит полностью расслабленным.       До немного задурманенного алкоголем разума двойной смысл фразы «переломный момент» доходит не сразу. Он и Чонгук, действительно, словно заново начали жить после того, как вернулись из Храмовых Врат.       — Не думаю, что мы когда-либо снова клюнем на странные истории смертей, — говорит Пак. — В любом случае, я рад, что мы живы.       — Я люблю тебя, хён, — выдыхает Чонгук, приподнимаясь со своего места. Он медленно подходит к Чимину и обнимает его со спины. — Правда, очень сильно люблю, — Чон произносит эти слова шёпотом на ухо, после же Пак ощущает лёгкий укус мочки.       — Я тоже люблю тебя, Чонгукки, — отвечает Чимин, ощущая, как Чонгук ласково льнет к нему, потираясь кончиком носа о шею.       Пак понимает, чего хочет младший, точнее, кого он хочет. И Чимин сам не против наконец-то предаться страсти, которая накопилась за всё это время. Ведь им постоянно что-то мешало, то операция Пака, то приём снотворных таблеток, побочным эффектом которых являлся упадок либидо.       — Можем принять вместе душ, если ты не против, — шепчет Чон, слегка облизывая ушную раковину старшего. Пак чувствует, как в домашних штанах становится немного тесновато. Чёрт, Чонгук всегда пользуется запретным приёмом, зная, что именно уши являются эрогенной зоной Чимина. — Только мне сначала нужно немного подготовиться.       — Ты же знаешь, что я никогда тебе не отказываю, — выдыхает Пак, разворачиваясь к Чонгуку. Их взгляды встречаются и в них читается только лишь огромное желание подарить друг другу всю накопившуюся нежность.       Чимин поднимается со стула и кратко целует Чона в губы, а затем добавляет:       — Я буду ждать, когда ты меня позовёшь.

***

      Перед тем, как зайти в ванную Чимин избавляется от одежды, чтобы не тратить на это время. Конечно, он мог бы, дразня медленно раздеваться, но сегодня не хочет ловить на себе ожидающие, одновременно пожирающие взгляды Чонгука. Хотя смотреть на жаждущего Чона являлось огромным фетишем Пака.       Чонгук и без дразнения встречает Чимина возбуждённым взглядом. Пак только лишь мысленно усмехается этому. Сейчас Чон был слишком красив для того, чтобы быть реальностью: капли воды стекают по рельефным мышцам, а волосы мокрые слегка растрёпанные.       — Эти снотворные таблетки были видимо очень сильными, потому что я не понимаю, как я мог не хотеть тебя, — говорит Пак, залезая в душевую кабинку.       Чонгук не успевает даже ничего сказать в ответ, как оказывается прижатым к стеклянной стенке и заткнутый поцелуем. Чимин так сильно скучал по этому, по ощущению некой податливости со стороны младшего. Это возбуждало очень сильно.       Они оба так сильно ждали момент, когда снова смогут насытиться друг другом.       Чимин в одно мгновение становится тоже мокрым, стоя под душем, и всё это заводит очень сильно. У них давным-давно не было близости за пределами спальной комнаты.       Пак скользит ладонью по телу Чонгука, жалея только лишь о том, что не может в полной мере прикоснуться двумя руками к коже младшего, ведь левая кисть совсем ещё плохо функционировала. Ничего, у них ещё будет много времени, чтобы наверстать упущенное.       Чонгук млеет от всех прикосновений, он пьян, а это значит, что чувствительность его выросла в разы — именно такой особенностью обладал младший. Чон чуть ли не дрожит от всех этих лёгких касаний, тихо выдыхая в поцелуй.       Пак чувствует в своих волосах приятные прикосновения руки Чона, мягкие поглаживания, такие нежные, одновременно дурманящие. Другая же ладонь младшего медленно спускается к возбуждённому члену Пака.       Чимин тихо стонет в поцелуй, когда чувствует на своём члене плотно сжатое кольцо чужих пальцев и аккуратные поступательные движения. Как же это было приятно. Пак никогда не подумал бы, что обычная мастурбация принесёт ему такую волну эмоций.       Ощущение губ Чона на своих губах, совмещённое вместе с ладонью младшего на члене, было взрывным коктейлем истинного наслаждения, по которому Чимин так сильно скучал.       Чонгук медленно проводит большим пальцем по головке, размазывая предэякулят. Движение руки младшего становится быстрее. Пак не может сдерживаться, он упирается здоровой рукой в стенку душевой кабинки, чтобы остаться на ногах. Наслаждение переполняло его всего. Он готов сейчас кончить всего лишь от прикосновений руки младшего.       — Чёрт, как же приятно, — выдыхает Чимин, разрывая поцелуй.       Чонгук же в ответ усмехается, убирая руку с члена старшего. Пак хочет тут же возразить, сказать, что он так сильно хочет кончить прямо сейчас, но Чон садится на колени перед ним.       — Я думаю, так будет приятнее, хён, — шепчет Чонгук.       Пак томно вздыхает, когда чувствует прикосновение тёплого языка к головке члена. Чонгук медленно проводит по всей длине, обильно смазывая слюной. После же вбирает член в рот, смыкая плотно губы в кольцо.       И так, действительно, приятнее.       Чонгук ритмично двигает головой, каждый раз стараясь вобрать член как можно глубже. И да, это становится самой настоящей сладостью для Чимина. Ощущать теплоту чужого рта и точные движения языка было слишком приятно. В этот момент Пак готов чуть ли не отдать душу Всевышнему, только чтобы это не прекращалось.       Чимин запускает свою ладонь в волосы Чонгука, медленно гладит, растворяясь во всех ощущениях.       — Ты так стараешься для хёна, — стонет Пак, ощущая, как волна наслаждения становится только лишь ярче с каждым движением рта и языка младшего.       Чонгук в ответ на похвалу начинает делать более глубокие движения, вбирая член во всю длину, и Чимин не может больше сдерживаться. Он крепко сжимает волосы младшего в своей ладони, бёдрами же начинает толкаться в рот.       Пак чувствует, накатывающую волну наслаждения, распространяющуюся по всему телу приятной негой. Он ускоряет свои движения тазом, видит, что Чонгук чуть ли не плачет от достаточно грубых движений, но уже не может остановиться. Спустя несколько секунд Пак кончает, содрогаясь всем телом, ощущая, как тепло распространяется по всему телу. Он медленно оседает на пол душевой кабинки, чтобы прийти в себя.       — Я не сделал тебе больно? — спрашивает Чимин, аккуратно касаясь щеки младшего ладонью, он мягко оглаживает скулы.       — Нет, хён. Тебе было так приятно, что я не мог остановиться, — выдыхает Чон, счастливо улыбаясь.       Пак тянется к лицу Чонгук и начинает покрывать щёки того нежными поцелуями.       — Сегодня ты тоже получишь незабываемое удовольствие.       Чон в ответ ухмыляется, подставляя лицо под ласку.       — Только сначала давай переместимся в спальню, — говорит Чонгук. — Я думаю, что с твоей рукой всё-таки будет лучше продолжить в традиционной обстановке.       Младший, действительно, прав. Слабая рука Чимина отзывается неприятной ноющей болью. Спустя пару минут Пак встаёт на ноги, придя в себя. Когда они оказываются в спальне, Пак аккуратно валит Чона на кровать и тут же начинает осыпать его шею аккуратными поцелуями.       — Я хочу подарить тебе столько нежности, — выдыхает старший, чувствуя на своей спине приятные поглаживания чужих ладоней. Чимину хочется исцеловать каждый участок тела Чона, особенно уделив внимание мелким шрамам, полученным в Храмовых Вратах. И даже эти несовершенства не портили Чонгука, наоборот, для Пака младший стал словно ещё идеальнее.       Чон вздрагивает и тихо стонет, когда Пак накрывает губами затвердевший сосок. Чимин медленно обводит кончиком языка ореол, слегка всасывая. Чонгук же от этих несложных манипуляций становится максимально возбуждённым, дыхание мгновенно превращается в судорожное, сбивчивое. Соски всегда были самой чувствительной зоной младшего, и тому одновременно нравились и раздражали эти сладостные пытки.       — Хён, зачем ты так меня мучаешь?       — Тебе же это нравится, — выдыхает Чимин, накрывая губами другой сосок.       — Нравится, — соглашается Чонгук, конец слова превращается в тихий стон.       Паку нравится все эти стоны, он ощущает, как в очередной раз возбуждается. Чонгук слишком красиво стонет и так плавно изгибается телом от всех действий. Как же Чимин скучал по этому зрелищу, когда Чон такой податливый, расслабленный от его прикосновений.       Пак медленно спускается вниз, покрывая нежными поцелуями торс Чонгука, он аккуратно разводит ноги младшего. Чимин на мгновение поднимает взгляд на младшего, сразу же встречается с глазами, в которых читается предвкушение.       — Приподними попу, — произносит Чимин, подкладывая под младшего маленькую подушку ради удобства обоих.       Пак проводит пальцами возле входа Чона, а затем наклоняется, аккуратно касается языком чувствительного места. Рука же Чимина ложится на член младшего, начинает аккуратно поглаживать.       Чонгук шумно выдыхает, шире разводя ноги. Пак же медленно обводит языком вокруг входа, слегка надавливая, доводя до исступления. Дыхание Чона становится ещё чаще. Чимину это максимально нравится.       Пак скользит языком внутрь младшего, начинает выполнять медленные толчки. Чимин чувствует в своих волосах чужую ладонь и мягкие поглаживания. До ушей же старшего доносятся протяжные стоны, которые становятся громче.       Пак ощущает накатывающие желание. Он так сильно хочет Чонгука, но ещё больше он хочет подарить младшему ответное наслаждение. Чёрт, какое же сильное желание сделать Чону максимально приятно.       Чимин ускоряет свои движения языком, рукой же начинает быстрее выполнять поступательные движения по члену младшего.       — Хён, остановись, — внезапно выдыхает Чонгук. — Я хочу кончить сидя на твоём члене.       Пак томно выдыхает от этой фразы. Ему, действительно, максимально сильно нравится предложение Чона. Чёрт, как же давно Чимин не любовался младшим, который так красиво и ритмично двигается на нём.       Чонгук тянется к ящику, в котором лежат презервативы и смазка, после же протягивает их Паку.       — Растянешь меня или мне самому?       Чимин любил наблюдать за тем, как младший растягивает себя, так медленно, вводя в себя постепенно несколько пальцев, попутно возбуждая себя поглаживанием напряжённых сосков. Сегодня же Пак хочет сделать это сам.       Чимин не отвечает на вопрос, он молча открывает тюбик смазки и выдавливает себе содержимое на пальцы, слегка растирая, тем самым разогревая. Пак наклоняется к Чонгуку, начинает нежно покрывать поцелуями его торс. Он медленно и аккуратно проталкивает палец внутрь, начинает осторожные движения, прислушиваясь к реакции младшего. Чон же терпит, даже не шикает, но Пак уверен, что сейчас Чонгук ощущает не самые приятные чувства, ведь у них очень давно не было близости.       Чимин продолжает покрывать тело Чона успокаивающими поцелуями, спустя время старший добавляет второй палец, а затем и третий, когда Чонгук полностью привыкает и расслабляется.       Пак вынимает пальцы, смотрит на Чона.       — Ложись, — произносит Чонгук, приподнимаясь. Чимин же тут же выполняет.       Пак наблюдает за тем, как Чон раскрывает презерватив, раскатывает по члену старшего и обильно льёт смазку. Чонгук седлает Чимина, приставляя ствол к своему входу и медленно насаживается на него, шумно выдыхая в попытках расслабиться.       Пак судорожно стонет, чувствуя весь жар и узость тела младшего. Его ладони произвольно ложатся на бёдра Чонгука, он слегка сжимает одно бедро здоровой рукой. Чёрт, как же хорошо сейчас всё ощущалось.       Когда Чон привыкает, он насаживается полностью на член и начинает медленно двигать бёдрами вперёд-назад, руками упираясь в грудную клетку Пака. С губ Чонгука срываются первые стоны, которые максимально сильно нравятся Чимину.       Чон ускоряет свои движения, не сводя взгляд со старшего. Паку хочется утонуть в этих красивых глазах, которые кажутся сейчас абсолютно чёрными из-за возбуждения. Чонгук слишком прекрасен.       Пак тянет Чона на себя, заставляя того лечь сверху. Он приподнимает свои бёдра и начинает быстро двигаться, слыша только лишь громкие сладостные стоны, которые так волшебно ласкают слух. Тело Чонгука слегка подрагивает из-за возбуждения.       Чимин звонко шлёпает младшего по ягодице, слыша в ответ протяжный вздох и чувствуя лёгкий укус в области своей шеи.       Пак меняет темп на медленный, но делает резкие глубокие толчки. Чонгук же практически чуть ли не скулит, впиваясь подушечками пальцев в плечи старшего. Дыхание младшего становится максимально сбивчивым, Чимин понимает, что совсем скоро его и самого накроет оргазменная волна.       Они кончают практически одновременно. Их тела бьёт приятной дрожью наслаждения, а по телу расплывается тепло.       — Я люблю тебя, — произносит Чимин, когда Чонгук поднимает на него взгляд.       — Я тоже люблю тебя, хён, — отвечает младший, целуя Пака в кончик носа.       В этот момент Чимин надеется, что больше они никогда не столкнуться с подобными трудностями, как в Храмовых Вратах, и вся эта мрачная история останется только лишь не самым приятным воспоминанием.