Глава 42.

      — Выйдешь за меня?..       Он понял, что натворил, за мгновение до того, как её глаза изумленно распахнулись, тело напряглось, а на лице проступила знакомое выражение паники. Идиот! Безмозглый кретин! Еще вчера они договорились, что станут довольствоваться тем, что есть, и не заглядывать в будущее — так какого черта он не смог удержать свой проклятый язык за зубами?!       Гермиона, на счастье, сориентировалась быстрее, чем он.       — Не слишком ли много за чашку кофе? — удивленно приподняла она брови, и глаза сверкнули холодным блеском.       Драко словно окатили ледяной водой. Конечно, он не мог рассчитывать на согласие, разумеется, нет, но… В груди болезненно закололо.       — А я еще завтрак приготовил, — брякнул он, нелепо пытаясь поддержать легкий тон.       Она отпрянула — и вырвалась бы из его объятий, не держи он так крепко. Уголки губ виновато опустились вниз, плечи поникли. Нужно было срочно спасать положение.       — Грейнджер, я шучу, — Драко натянуто рассмеялся, шутливым жестом растрепал её волосы — и нехотя разомкнул объятие. — Дурацкая шутка, согласен. Не бери в голову, — только бы не догадалась, только бы не поняла, что никакой шутки в его словах и в помине не было!.. Нужно перевести тему, заговорить о чем-то другом… — Как там Скай?..       — Расстроен, — вздохнула Гермиона. Она снова потянулась к кружке с кофе, но, едва взяв в руки, тут же отставила в сторону, будто не зная, куда девать руки. — Он так ждал праздника…       Драко стиснул зубы, чтобы не закричать. Ждал — конечно, ждал, ему ли не знать?! Но не его вина, что все обернулось так чертовски паршиво, не его вина, что их ищут — не его, не его!.. Он сделал все, что было в его силах — разве не так?!       — Мы сделали все, что могли, — процедил он, с трудом сдерживая охватившую его злость.       — Я понимаю, что вечеринки с друзьями не выйдет, но кино?.. Неужели ты думаешь, что кому-то придет в голову искать нас в кино? — просительно, почти умоляюще проговорила Гермиона.       — А если случайно заметят? Увидят?!       — В темном кинозале? — язвительно парировала она. — Или в очереди в билетную кассу? Драко, я знаю, как это делается! Даже если аврорат сотрудничает с полицией магглов, они дали ориентировку на двух опасных преступников, а вовсе не на милую семью с ребенком! Они будут дежурить на вокзалах, в аэропортах, проверять списки купивших билеты и продавцов нелегальных порт-ключей в Лютном, но не кинозалы!..       «Семью с ребенком». Это больно хлестнуло по оголенным нервам, но Драко не подал вида. Это все не по-настоящему. Она имела в виду вовсе не это.       — Это глупый риск, — огрызнулся он.       — Я уверена, что он минимален. Ну пожалуйста! — умоляюще добавила она, заглядывая ему в глаза. — Это же день рождения твоего сына!..       Манипуляция. Гнусная манипуляция. Он понимал — но сопротивляться не мог. Тем более, что знал — Скай будет так рад!.. И она... она, наверное, тоже будет рада. Все лучше, чем торчать с ними в четырех стенах, не зная, куда себя деть.       — Ну хорошо, — уступил Драко. — Но если мне что-то не понравится…       — Мы немедленно исчезнем, — серьезным тоном пообещала Гермиона, поняв его с полуслова, но на губах уже расцвела победная, торжествующая улыбка. — Я скажу Скаю?..       — Я сам. Поешь….       Она рассеянно кивнула. Но не двинулась с места — а замялась, будто хотела что-то сказать, но не знала, как. Скулы покрылись легким, персиково-розовым румянцем — и Драко вновь невольно залюбовался ею.       — Послушай… — смущенно проговорила она наконец. — Скай проснулся раньше всех, да? И он ведь… видел нас?       Ах, вот что её тревожит. Да, неловко получилось — в контексте секса на пару ночей без обязательств, о котором они договаривались.       — О, не беспокойся об этом, — криво усмехнулся Драко, вспомнив донельзя хитрую мордашку сына.       — Но что ты сказал? — настойчиво спросила она.       — Грейнджер, в этой квартире всего две кровати, — отмахнулся он. — На одной спит он — и при этом ужасно пинается, о чем прекрасно знает. Мы спим на второй, это вполне естественно и закономерно. Скай не настолько взрослый, чтобы ему нужны были какие-то другие объяснения.       — Но уже и не малыш!       Драко разозлила эта неуместная настойчивость. Чего, черт возьми, она добивается?! Десять минут назад он предложил ей стать частью их жизни — и она отказала; а теперь хочет, чтобы он посвящал сына в подробности? Зачем?! Что, по её мнению, он должен был сказать? Как объяснить семилетнему ребенку то, в чем он и сам-то запутался? И Грейнджер своими вопросами ни черта не помогала разобраться.       — Это мой ребенок, и поверь, я разберусь с тем, что ему стоит знать, а чего нет, — холоднее, чем ему хотелось, отрезал Драко.       Опасаясь, что в таком состоянии наговорит Гермионе того, чего вовсе не собирался, он предпочел оставить её завтракать в одиночестве. На душе было паршиво. Его заливала обида и злость — хотя Драко прекрасно отдавал себе отчет в том, что ни обижаться, ни злиться не имел никакого права. Гермиона была честна с ним: она не скрывала от него ничего — и ничего не обещала. Его глупая несвоевременная влюбленность — это его проблема, не её. Но, черт бы все побрал, и она вовсе не вела себя так, будто ей все равно!.. Глядя на то, как она свободно и расслабленно играет с его сыном — так, словно делала это сотни, тысячи раз; как легко и просто объясняет Скаю вещи, которые его самого ставили в тупик — Драко не знал, что и думать. Гермиона утверждала, что не готова сейчас принимать какие-либо решения — и не лукавила: он видел это ясно. Но в то же время вела себя так, будто уже все для себя решила.       Он не хотел тешить себя напрасными надеждами. Может быть, она делает все это просто потому, что иначе не может. Может быть, она тепло относится к его сыну — и это еще ничего не значит. Но, боже, как же все это было хорошо!.. Словно тёплый пушистый плед на плечах в стужу, словно чашка горячего чая в замерзших ладонях. Она присоединилась к их извечному дуэту легко — как недостающая деталь паззла, как кубик конструктора, придуманный специально для них. Нашла верный тон в общении со Скаем: без обычного высокомерия, присущего взрослым, но и без панибратства; прислушивалась к его желаниям, но не переступала границ разумного; вдумчиво и серьезно отвечала на его расспросы — и находила такие аргументы, которые могли прийти в голову только ей, живущей на границе двух миров. Впервые за долгие годы Драко чувствовал поддержку; чувствовал, что он не один. Если оступится — его подхватят, растеряется — помогут; найдут нужные слова, когда у него в голове пусто, и промолчат — когда ему будет что сказать. Может быть, Гермиона сама не знала, чего хотела, но он — знал. И убеждался в верности своего решения с каждой минутой — все больше. Он хотел, чтобы она стала частью их жизни. Их семьи. Чтобы каждый день был таким, как этот.       Вот только что он мог?.. Вся их простая, безыскусная жизнь простиралась перед её глазами. В ней не было никакой особенной красоты, ничего романтического, роскошного, блестящего. И все же Драко находил в ней свою прелесть — так может, найдет и она?..       И он решил — в который раз — отпустить ситуацию. Ничего не требовать, не ждать. Просто жить — в их маленьком пузыре, снежном шаре — и надеяться, что этого будет достаточно, чтобы разум Гермионы принял то, о чем, возможно, уже догадалось сердце.       Они разговаривали — о серьезных вещах и пустяках; готовили на обед замороженную пиццу, наслаждаясь короткими минутами наедине и украденными поцелуями, а потом ели её, устроив дурацкое соревнование и хохоча до упаду. Собирали все вместе конструктор — а потом увеличили его так, что он занял всю комнату, и играли, будто им снова одиннадцать. Ближе к вечеру все-таки собрались и пошли в кино — держась за руки, втроем, как настоящая семья. Пока он покупал билеты, Гермиона выбирала со Скаем попкорн — а потом он охотно отдал ему еще и свое ведерко, чтобы иметь возможность держать её за руку, поглаживая и время от времени целуя её холодные пальцы. Себе она выбрала карамельный попкорн — и Драко много бы отдал за то, чтобы узнать, каковы теперь на вкус её поцелуи. Быть может, в следующий раз они смогут пойти только вдвоем — и тогда он непременно выберет места на последнем ряду, а не в центре зала, и пропустит к чертям половину фильма, наслаждаясь её карамельным вкусом и запахом. В следующий раз. Будет ли он, этот следующий раз?.. Любуясь её сияющим лицом с раскрасневшимися от холода щеками и носом, блестящими глазами, алыми губами, в уголках которых осталась прилипшая крошка попкорна, он верил — обязательно будет. Драко смахнул эту крошку подушечкой пальца; она наградила его мимолетным поцелуем. Как что-то абсолютное естественное. Маленький ритуал, фигура танца, который они исполняли будто не в первый раз, даже не задумываясь о движениях — настолько привычными они были.       Было еще совсем не поздно. Он мог бы пригласить её в ресторан, как на настоящем свидании — пусть и со Скаем в роли третьего лишнего. В одно из приличных, солидных заведений, что встречались им по пути. Но какой-то частью души Драко чувствовал, что это было бы неправильно; это было бы ложью. Он не хотел очаровывать её напускным блеском и вычурными жестами, которым нет места в их со Скаем обычной жизни. Хотел, чтобы ей понравилось то, что он был в состоянии предложить. Прогулку после кинотеатра, горячий кофе в картонных стаканчиках, теплые перчатки, чтобы согреть её озябшие руки. Долгие вечера дома, крепкий чай, беспрестанную болтовню Ская. Короткие прикосновения и поцелуи днем — и жаркие объятия ночью. Это было немного; быть может, жалкие крохи по сравнению с тем, что мог дать ей кто-то другой. Но для него это былая целая жизнь.       И поздно ночью, когда уставшая Гермиона засыпала на его плече, уютно устроив руку на его груди, Драко со счастливой улыбкой подумал, что этого могло быть вполне достаточно.