Глава 46.

      Понимание озарило его вспышкой молнии.       Расследование. Поиск виновного. Правда. Вот в чем было дело!.. Вот что влекло её назад. Но ведь не обязательно делать все самой, для этого есть…       — Почему ты? Почему не твоя комнатная собачка?       — Драко, не надо так о Роне…       — Ну хорошо. Почему не попросить его?       Он знал, почему. Потому что Гермиона была не из тех, кто остается в стороне. Он был таким, сотни, тысячи людей были такими — они сетовали на судьбу, на несправедливость, на обстоятельства; проклинали тех, кого считали виновными, желали, чтобы пришел кто-то и все исправил. Но не допускали и мысли, что могут изменить что-то сами. Но Гермиона Грейнджер была сделана совсем из другого теста.       Она что-то говорила, приводила аргументы, объясняла, спорила. Драко возражал — скорее механически, даже не пытаясь убедить её по-настоящему. Это было бессмысленно — все равно что убеждать птицу, что она не должна летать; говорить рыбе о вреде воды. Грейнджер искала справедливости — в этом была её суть; вот только она не готова была увидеть правду. Если её бывший жених — и в самом деле убийца, он уберет её с дороги раньше, чем Гермиона успеет получить доказательства. А без доказательств она не поверит, станет отрицать до последнего… Одно дело — если она просто вернется и будет жить обычной жизнью; совсем другое — если начнет копать и разнюхивать. Убийца, кем бы он ни был, уже убрал с дороги двоих. И если убийцей был Джастин Финч-Флетчли, для Гермионы возвращение станет смертным приговором.       — Я думаю, это все — плохая идея, — резко бросил он, перебив самого себя на полуслове. — Ты не можешь просто взять и вернуться.       — Никто и не говорит, что это будет просто! — упрямо возразила она.       Ну да, конечно. Она наверняка все продумала — все, кроме одной мелочи… Однако даже в идеальных планах всегда есть слабое место.       — Нет, Грейнджер, — Драко закусил губу, подбирая слова. Она не поверила ему в первый раз — не поверит и сейчас. Решит, что это проявление ревности, уловка… Нужно что-то другое. — В самом деле, как ты себе это представляешь? Ты придешь к Поттеру и расскажешь все, как было? Ты не можешь не понимать, что окажешься за решеткой уже через полчаса — как сообщница и пособница убийцы, — бросил он шар наугад.       — А если не расскажу? Если я буду придерживаться их версии?.. — запальчиво воскликнула она.       — И ты полагаешь, тебе поверят на слово? — спросил Драко, стараясь казаться невозмутимым. Такой вариант был еще хуже — даже если Поттер поверит, стоит Флетчли заподозрить обман… — Достаточно проверить твою палочку: защитных заклинаний — хоть от Темного Лорда прячься!.. И едва ли кто-то подумает, что ты сделала это по принуждению. Я уже не говорю о том же веритасеруме.       — Неправда, проверка палочки покажет только последние заклинания! А там сплошные глупости вроде Акцио, Левиосы и Энгоргио. Так что…       — А веритасерум? А если кто-то решит проверить тебя легилименцией?       — В аврорате сейчас нет сильных легилиментов!       — Ты не владеешь окклюменцией, и слабого будет достаточно. Ты расскажешь им все: где мы со Скаем, как нас найти, каким путем мы можем попытаться скрыться… М?       Это было подло. Разыгрывать Ская, как козырную карту… но сейчас Драко был готов на все, чтобы её остановить.       — Я… Ты… мог бы применить Обливиэйт, — пробормотала она так тихо, что он едва расслышал.       Драко опешил. Такого он не мог даже предположить. На что она вообще рассчитывала?! Если стереть память — она и не вспомнит о том, что с этими убийствами что-то не так. Не вспомнит, что он невиновен. Зато… зато если стереть все, Гермиона будет в безопасности. Если Флетчли получит её обратно — то не тронет. Будет беречь, как дракон — сокровище.       Вот только… Безумие, это какое-то безумие!..       — И с какого момента ты… ну… в общем… — слова не шли на язык, мысли путались.       — С того вечера, когда мы с Джастином пришли к тебе.       Это не выход! Это ничего не решит. Уже тогда Гермиона была уверена в его невиновности, уже тогда Флетчли что-то подозревал. Нет, если стирать — то все, начисто. Чтобы в её памяти и сердце не осталось ни единого уголка имени Драко Малфоя. Тогда ей ничего не грозит. Тогда она станет женой убийцы…       — А тебе не приходило в голову, что все может быть гораздо проще?! — в отчаянии выкрикнул он. — Тебе вообще необязательно возвращаться!       — Но мы же не можем… вот так, скрываться… ты же понимаешь!.. — взмолилась она. И эта мольба, эта нечаянно открывшаяся слабость окрылили его.       — Вот так — не можем, — согласно кивнул он. — Но что если… Мы ведь можем уехать! Найти машину, до Дувра недалеко — а паромы… Паромы вряд ли контролируют. Рыжий ничего о них не сказал. Мы сможем! Затеряемся в толпе… Уедем туда, где никто никогда нас не найдет. Туда, где ты и я могли бы стать… нами.       Этого не отыграть назад. Не обернуть невинной шуткой — но у Драко и мысли не было шутить. Решалась судьба — её, его. Их.       — Уехать?.. — изумленно переспросила она. — С тобой?..       — Со мной и Скаем. Разве… разве тебе не хотелось бы?       Он должен был убедить её. Спасти от этого человека — любой ценой. Он навеки останется преступником?.. Плевать! Она станет беглянкой? Вдвоем они сумеют пережить и это.       — А что потом?.. — прошептала Гермиона.       Это было близко — так близко!..       — Просто… жить?       Их счастье пахло кофе, хрустящим беконом и подгоревшей овсянкой. Оно звучало, как её смех, и отливало на солнце золотом. И Драко видел его — так близко, так ясно — только протяни руку!.. Одно её слово, одно короткое «да» — и он сделает все, чтобы все получилось именно так. Чтобы она никогда не пожалела.       Но внезапно лицо Гермионы исказилось от ярости.       — Скрываться, прятаться, лгать! Оглядываться по сторонам! Вздрагивать каждый раз, когда в толпе почудится знакомое лицо! Разве это жизнь?! — зло выкрикнула она.       Его золотой замок сломался. Рухнул в одно мгновение, осыпался кучей серого, сухого песка.       — Ко всему можно привыкнуть, — с горечью проговорил Драко, хоть и понимал, что слова бессильны. Он бессилен. — И к этому тоже. Поверь, я знаю, о чем говорю.       — Но убийца!..       — Да какое нам дело до убийцы?! Это головная боль Поттера, не моя! Пусть хоть половину волшебников передушит — мне наплевать!       Лишь бы не тебя. Не тебя.       — А мне — нет, — заявила Гермиона и гордо вскинула подбородок. — И, в конце концов, это просто несправедливо! Почему ты должен прятаться, убегать, если ни в чем не виноват — а кто-то в это время будет наслаждаться триумфом?!       — Да мне все равно! — взорвался Драко. — Мне плевать на всех, кроме… Ты — мой триумф, как же ты не понимаешь? Если ты будешь со мной — мне ничего больше не надо. Волшебники будут считать меня убийцей — да какая, к черту, разница?! Я жил без них семь лет, все эти люди не имеют никакого значения! Они для меня никто, и ведь для тебя они тоже — никто, только ты все никак не хочешь этого понять!..       — Потому что это неправда! Для меня имеет значение — и дело не в людях и не в том, что они подумают! Есть кое-что важнее: правосудие, правда, справедливость!..       Его губы искривила горькая усмешка. Эти громкие слова не значили для него ничего. И были для неё — всем.       Они в самом деле чертовски разные, да?       — И много счастья тебе принесла эта справедливость?..       — Благодаря ей я жива! И многие другие — тоже!.. Или, по-твоему, я должна быть такой же, как ты — эгоисткой, которая смотрит на то, как пытают других и не вмешивается? Отворачиваться, когда другие творят зло, и утешать себя тем, что на этот раз мне повезло, и это случилось не со мной?!       — Папа, вы ссоритесь?       Драко вздрогнул. Голос сына хлестнул по лицу пощечиной — и слова, уже готовые сорваться с языка, так и остались непроизнесенными. К лучшему; Грейнджер не переделать. Она такая, какая есть. Вопрос лишь в том, как далеко он готов зайти ради того, чтобы быть с ней. Чтобы хотя бы попытаться.       — Нет, Грейнджер. Конечно, ты не должна. Я сделаю то, о чем ты просишь, — он не узнал собственного голоса: таким чужим и холодным он был. Повернулся к Скаю: — Все хорошо, мы просто… немного погорячились. Ты сделал задание по французскому?       — Да! — торжествующе выпалил тот.       — Пойдем, я посмотрю…       Ему нужно было время. Еще немного времени — чтобы успокоиться и все обдумать. Слишком многое стояло на кону, и Драко не мог позволить себе проиграть.