Глава 1

Гермиона Грейнджер поправила мантию и в десятый раз сверилась со списком из Министерства. Объект: Поместье Малфоев. Цель: Проверка соблюдения «Закона о нераспространении агрессивной флоры». — Малфой, если вы сейчас же не откроете эти ворота, я выпишу вам штраф, на который можно купить небольшой тропический лес! — крикнула она в чугунные прутья, которые, к её удивлению, были густо оплетены подозрительно жирным плющом. Плющ вздрогнул. Гермионе показалось, что одна из лиан кокетливо поправила свой листик, как воротничок. Через минуту ворота со скрипом разошлись. На дорожке стоял Драко Малфой. Он выглядел... специфически. Вместо привычного черного костюма на нем были рабочие брюки, рубашка с закатанными рукавами и — Мерлин, спаси его душу — ярко-зеленые садовые калоши. — Грейнджер, — вздохнул он, вытирая руки о фартук. — Уходи. Серьезно. У меня сегодня день кормления Плотоядных Пионов, они на дух не переносят запах министерского парфюма и праведного гнева. — Я здесь по делу, Малфой. Поступила жалоба, что ваши растения свистят вслед проходящим мимо почтальонам. — Они не свистят, они оценивают экстерьер! — огрызнулся Драко, неохотно пропуская её внутрь. — И вообще, это не моя вина, что у Vitis Cupiditas специфическое чувство юмора. Они вошли в огромную стеклянную оранжерею, пристроенную к правому крылу Мэнора. Воздух здесь был густым, влажным и подозрительно сладким. Гермиона достала перо и пергамент. — Так, — начала она, оглядываясь. — Почему эта лиана пытается развязать шнурки на моих ботинках? Драко побледнел. — Грейнджер, не делай резких движений. Это Амур. Он очень... чувствительный. Он реагирует на биополе. — На чье биополе? — Гермиона нахмурилась, глядя, как толстый зеленый стебель с нежностью обвивает лодыжку Малфоя, а вторым концом тянется к её талии. — На наше общее, идиотка! — прошипел Драко. — Он чувствует невысказанное напряжение. А поскольку мы оба — ходячие сгустки подавленной агрессии и... других вещей, он думает, что нам нужна помощь. — Какая еще помощь?! В этот момент Амур — тот самый плющ — издал звук, похожий на довольное хлюпанье. Огромные стеклянные двери оранжереи с грохотом захлопнулись. По периметру мгновенно выросли колючие заросли ежевики, запечатывая выходы. — Малфой, — ледяным тоном произнесла Гермиона, глядя на запертую дверь. — Открой. Живо. — Я не могу! — Драко всплеснул руками, и в ту же секунду лиана рывком притянула его к Гермионе. — Он запер нас! Он не выпустит, пока не решит, что «гармония восстановлена». — И что это значит? На стене оранжереи, прямо перед их носами, маленькая лоза быстро вывела на стекле липким соком: «ПОЦЕЛУЙТЕСЬ, ГЛУПЦЫ». Гермиона замерла. Драко закрыл лицо руками. — Я же говорил, у него специфическое чувство юмора. Кажется, мы здесь надолго. — Малфой, это не смешно, — процедила Гермиона, стараясь игнорировать тот факт, что лиана Амура теперь не просто обвивала её талию, но и деликатно похлопывала её по плечу, словно подбадривая перед первым свиданием. — Редукто! Заклинание ударило в заросли ежевики на дверях, но вместо того чтобы разлететься в щепки, ветки радостно поглотили вспышку света. Через секунду на месте удара расцвел ярко-розовый цветок в форме сердечка. — О, прекрасно, — меланхолично заметил Драко, привалившись спиной к кадке с кактусом, который тут же заботливо убрал иголки, чтобы хозяину было мягче. — Теперь ты его еще и подкормила. Амур обожает боевую магию. Она действует на него как афродизиак. Смотри, он уже пустил усики в сторону твоей сумки. Гермиона дернула сумку на себя. — Сделай что-нибудь! Это твой сад! Ты — Малфой, в конце концов! Гаркни на него! Прикажи! Драко выпрямился, принял свой самый аристократичный вид и указал пальцем на Плющ. — Слушай сюда, кусок салата. Я — твой лорд. Если ты сейчас же не откроешь дверь, я клянусь, я заменю твою воду на маггловский гербицид «Раундап» и заставлю тебя смотреть, как я подстригаю газон! Плющ замер. На секунду в оранжерее воцарилась тишина. А затем Амур медленно, почти лениво, вывел соком вторую надпись на стекле: «НЕ ВЕРЮ. В ГЛАЗАХ НЕТ СТРАСТИ. ПОПРОБУЙТЕ С ПРИЖАТИЕМ К СТЕНЕ». — Он... он дает нам советы по актерскому мастерству? — Гермиона в ужасе уставилась на стекло. — Хуже. Он пытается быть режиссером ромкома, — вздохнул Драко. — Садись, Грейнджер. Если мы не будем «взаимодействовать», он начнет распылять пыльцу «Искреннего признания». А поверь мне, ты не хочешь знать, что я на самом деле думаю о твоем новом законе о защите дождевых червей. В этот момент из-под земли с мягким чавканьем выросли два кресла из переплетенных корней, покрытых мягчайшим бархатистым мхом. Между ними возник крошечный столик из гриба-трутовика, на котором стоял графин с чем-то розоватым. — Это вино? — с надеждой спросила Гермиона. — Это нектар Rosa Erotica, — ответил Драко, подозрительно косясь на напиток. — От него пропадает голос и появляется непреодолимое желание танцевать танго. Не пей. Гермиона села в моховое кресло (оно тут же нежно обняло её за бедра) и достала из сумки огромный справочник «Высшая ботаника для экстремалов». — Должен быть рациональный способ. Растения реагируют на феромоны и температуру тела. Если мы сможем... ну, не знаю... имитировать полное равнодушие? — Равнодушие? — Драко фыркнул, усаживаясь напротив. — Грейнджер, мы заперты в теплице с растением-свахой, которое читает наши гормоны как открытую книгу. Ты злишься — оно растет. Я нервничаю — оно цветет. Единственный способ выбраться отсюда трезвыми — это если мы оба внезапно станем буддийскими монахами. В подтверждение его слов Плющ аккуратно выхватил справочник из рук Гермионы и забросил его на верхний ярус оранжереи, в гнездо к плотоядным папоротникам. — Эй! Моя книга! — Забудь о книге, — Драко вдруг подался вперед, его глаза сузились. — Кажется, стадия «романтическое знакомство» закончилась. Видишь те бутоны наверху? Гермиона подняла голову. Под самым потолком огромные, тяжелые бутоны черной орхидеи начали медленно раскрываться, выпуская облачко золотистой пыльцы. — Что это? — прошептала она. — Это стадия «Тяжелая артиллерия», — Драко быстро сорвал большой лист с ближайшего фикуса и протянул ей. — Дыши через это, Грейнджер. Если пыльца попадет в легкие, ты через пять минут начнешь видеть во мне своего идеального мужчину. — Малфой, при всем уважении, даже магия не способна на такие галлюцинации, — фыркнула она, прижимая лист к лицу. — Посмотрим, — пробормотал он, тоже закрываясь листом. — Потому что я уже начинаю думать, что твои волосы пахнут старыми книгами и чем-то... неприлично привлекательным. — Грейнджер, не вдыхай! — крикнул Драко, но было поздно. Золотистое облако накрыло их мягким, теплым одеялом. Пыльца пахла карамелью, свежим пергаментом и — внезапно — тем самым дорогим одеколоном Малфоя, который он, по его утверждению, «наносит только для визитов к королеве». Гермиона зажмурилась, изо всех сил прижимая лист фикуса к лицу. В голове зашумело. Рациональная часть её мозга отчаянно кричала: «Это химическая реакция! Это просто алкалоиды, воздействующие на гипоталамус!» Но другая часть, более расслабленная и подозрительно весёлая, шептала: «Смотри, какие у него скулы. И калоши... в этих калошах есть какой-то первобытный шарм». — Малфой, — голос Гермионы прозвучал опасно хрипло. — Я должна сообщить... кажется, у меня побочный эффект. — Какой? — Драко всё ещё держался, но его рука, сжимающая лист, заметно дрожала. — Ты кажешься мне... терпимым. Даже симпатичным. В масштабе один к десяти, где десять — это молодая библиотека, ты сейчас на твердую семерку. Драко издал странный звук, похожий на подавленный стон. — Семерку? Всего лишь? Грейнджер, пыльца явно просрочена. Потому что ты сейчас кажешься мне на все двенадцать. У тебя в волосах застрял кусочек мха, и я... Мерлин, я хочу написать об этом оду. Амур, почувствовав, что дело пошло, радостно затряс листьями. Кресла под ними вдруг ожили. Корни начали медленно, со скрипом, ползти друг к другу. — Стой! Назад! — закричала Гермиона, пытаясь оттолкнуться ногами от пола, но мох на сиденье стал липким, надежно удерживая её. — Малфой, сделай что-нибудь! Примени Левиосу на кресло! — Я не могу сосредоточиться! — Драко вцепился в подлокотники. — Пыльца... она блокирует латынь в моей голове! Я помню только кулинарные заклинания и рецепт пирога моей бабушки! Через секунду кресла столкнулись с глухим стуком. Теперь они сидели так близко, что их колени соприкасались. Плющ Амур, не теряя времени, быстро «сшил» их одежду тонкими, крепкими усиками, буквально привязывая Гермиону к Драко. — Поздравляю, Грейнджер, — выдохнул Драко, оказавшись в десяти сантиметрах от её лица. — Теперь мы — сиамские близнецы. Или, судя по настроению этого салата, мы — свадебный торт. На стекле оранжереи появилась новая надпись, размашистая и нетерпеливая: «ДОСТАТОЧНО ГОВОРИТЬ. ПЕРЕХОДИТЕ К ПУНКТУ №3: ТАКТИЛЬНЫЙ КОНТАКТ». — Пункт номер три? — возмутилась Гермиона, стараясь не смотреть Драко в глаза, которые в этом освещении стали цвета штормового моря. — У этого куста есть список?! — У него есть план-график, — простонал Драко. — Если мы не выполним «пункт три», он включит стадию «Тропический ливень из розовой воды». Мы промокнем до нитки, Грейнджер. Ты представляешь, что станет с твоими волосами? Гермиона в ужасе представила масштаб катастрофы. — Ладно. Хорошо. Тактильный контакт. Что это значит? Рукопожатие? — Я сомневаюсь, что Амур удовлетворится рукопожатием, — Драко медленно поднял руку и, поколебавшись, осторожно убрал тот самый кусочек мха с её плеча. Его пальцы задержались на её коже чуть дольше, чем требовала приличия. — Видишь? Он не кусается. Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки, которые явно не имели отношения к ботанике. — Малфой, ты только что... — Я выполнил норму по контакту! — быстро сказал он, хотя его лицо подозрительно покраснело. — Ну? Где аплодисменты? Где открытые двери? Но вместо того чтобы открыться, двери оранжереи вдруг задрожали от мощного удара снаружи. — Грейнджер! Ты там?! — раздался приглушенный, но полный паники голос Гарри Поттера. — Я слышу крики! Малфой, если ты её съел, я превращу твой сад в веганский ресторан! — Поттер! — Драко закатил глаза. — Уходи! Ты всё испортишь! Амур терпеть не может конкуренцию, он сейчас... Договорить он не успел. В ответ на голос Гарри, из кадков по всему периметру начали медленно подниматься огромные, шипастые Боевые Тыквы. Они развернулись в сторону входа, нацелив свои хвостики на дверь, как пушки. — Малфой, — прошептала Гермиона, глядя на это. — Твои овощи только что объявили войну Избранному. — Малфой, останови свои кабачки! — выкрикнула Гермиона, наблюдая, как одна из тыкв-переростков начала угрожающе раздуваться, нацеливаясь в сторону двери. — Это не кабачки, это Артиллерийские Мелоны! — в панике отозвался Драко. — Если Поттер выбьет дверь, они устроят ему ковровое метание семенами со скоростью пулемета. Он будет выглядеть как клубника, утыканная зернышками! Снаружи раздалось громкое «Бомбарда!». Двери содрогнулись, но выстояли, благодаря лианам Амура, которые вплелись в петли, работая как живой амортизатор. На стекле мгновенно появилась яростная надпись соком: «ТРЕТЬЕ ЛИЦО — ЛИШНЕЕ. ЛИБО ПУНКТ №4 (ДОЛГИЙ ПОЦЕЛУЙ), ЛИБО Я СДЕЛАЮ ЕГО УДОБРЕНИЕМ». — Долгий? — Гермиона округлила глаза. — Насколько долгий? Малфой, у твоего сорняка есть секундомер? — Грейнджер, — Драко схватил её за плечи, и на этот раз это было не из-за пыльцы, а от искреннего ужаса. — Поттер сейчас ворвется, сработает сигнализация «Хищного Гладиолуса», и нас всех зальет парализующим нектаром на три дня. Ты готова три дня лежать неподвижно в обнимку со мной под аккомпанемент поющих кактусов? Гермиона посмотрела на дверь, за которой Гарри уже выкрикивал «Экспекто Патронум», видимо, решив, что только серебристый олень спасет его от овощного гнева, а затем посмотрела на Драко. Его лицо было слишком близко, а в волосах действительно застрял кусочек мха. Пыльца карамели сделала своё дело: страх перед общественным позором перевесил гордость. — Ладно! — рявкнула она. — Но учти, если ты посмеешь использовать язык, я напишу в Министерство жалобу о домогательствах со стороны флоры и фауны! — Да я сам боюсь, что Амур засунет свой усик мне в рот для «усиления эффекта»! — прошипел Драко. Он резко притянул её к себе. Как только их губы соприкоснулись, оранжерея буквально взорвалась цветением. Те самые тяжелые черные орхидеи под потолком раскрылись полностью, осыпая их дождем из лепестков. Плющ Амур издал звук, похожий на восторженный вздох старой девы на свадьбе племянника. Это должен был быть «технический» поцелуй. Сугубо ради спасения Поттера. Но Малфой пах мятой и опасностью, а рука Гермионы сама собой запуталась в его светлых волосах, пытаясь вытащить тот злосчастный мох, или притянуть его ближе — она потом скажет, что запуталась в координации. — Ого... — выдохнул Драко, чуть отстранившись через вечность, которая по секундомеру плюща заняла ровно сорок секунд. — Кажется, я... я забыл, как дышать. Это побочный эффект пыльцы? — Это... — Гермиона сглотнула, чувствуя, как её сердце отбивает чечетку. — Это химический дисбаланс. Однозначно. Щелк! Заросли ежевики на дверях мгновенно опали, превратившись в аккуратный коврик с надписью «Добро пожаловать». Боевые тыквы сдулись и мирно захрапели в своих кадках. В этот момент дверь слетела с петель от мощного пинка, и в оранжерею ворвался Гарри Поттер с палочкой наперевес. Он был готов сражаться с драконами, дементорами или, на худой конец, с бешеным укропом. Он замер. Перед ним стояли взъерошенный Драко Малфой в зеленых калошах и Гермиона Грейнджер, чьи губы подозрительно блестели, а мантия была намертво «сшита» с рубашкой Малфоя зелеными усиками. — Гермиона? — Гарри медленно опустил палочку. — Я тут... я слышал, ты кричала про корень в лицо... Драко медленно поднял руку и указал на ближайший куст: — Поттер. Это был ботанический термин. Уходи. Плющ Амур на стекле деликатно стер старую надпись и вывел новую, специально для Гарри: «ЗАНЯТО. ТРЕТИЙ — ЛИШНИЙ. ИДИ ПОКОРМИ СОВУ». — Поттер, убери палочку, ты пугаешь герань, — выдавил Драко, стараясь стоять максимально неподвижно, потому что при любом его шевелении Гермиона испускала тихий писк. Оказалось, что Плющ Амур не просто «сшил» их одежду. Он переплел их пальцы тончайшими, почти невидимыми капиллярами, превратив их в единую нервную систему. Когда Драко пытался сделать шаг назад, Гермиона чувствовала рывок в области печени. Гарри моргнул раз. Моргнул два. Его взгляд переместился с губ Гермионы на зеленые калоши Малфоя, а затем на надпись «ИДИ ПОКОРМИ СОВУ» на стекле. — Я, пожалуй, пойду, — медленно произнес Гарри, пятясь к выходу. — Но, Гермиона... Рон ждет тебя в «Дырявом котле». Он сказал, что если ты опоздаешь, он закажет тебе тройную порцию почечного пирога. — Гарри, подожди! — отчаянно выкрикнула Гермиона, дернувшись вперед. Драко, привязанный к ней в районе бедер и ладоней, полетел следом. Они рухнули обратно в моховое кресло — на этот раз в одно на двоих, потому что Амур решил, что раздельные сиденья — это излишество. — Помоги нам! — крикнула она вслед, но дверь уже захлопнулась. Плющ на этот раз не стал запирать её наглухо, он просто вырастил на пороге гигантский цветок-граммофон, который начал громко играть «Марш Мендельсона» в джазовой обработке. — Всё, — Драко уткнулся лбом в плечо Гермионы. — Это конец. Завтра «Ежедневный пророк» выйдет с заголовком: «Золотая девочка и Слизеринский хорек стали сиамскими близнецами по вине возбужденного салата». — Малфой, прекрати истерику, — Гермиона попыталась достать палочку, но её рука была плотно прижата к его боку. — У нас есть проблема серьезнее. Моя палочка у тебя под... под тем местом, на котором ты сидишь. Драко замер. — Грейнджер, я официально заявляю: это самая неудобная эрекция в истории магической Британии, и виноват в ней исключительно твой запах старых пергаментов. — Что?! — она вспыхнула ярче, чем Артиллерийский Мелон. — Это не я, это пыльца! И вообще, не смей обвинять мои книги в своих... физиологических реакциях! Амур, почувствовав новый всплеск эмоций, решил, что паре не хватает интима. Оранжерея начала стремительно темнеть. Дневной свет сменился мягким неоновым сиянием грибов, а из углов пополз розовый туман, пахнущий клубникой со сливками. — О нет, — простонал Драко. — Только не «Розовый туман откровений». Грейнджер, закрой уши! Если ты услышишь, что я думаю о твоих зубах после четвертого курса, мы никогда не сможем работать вместе. — А что ты думаешь о моих зубах?! — возмутилась она, пытаясь отпихнуть его локтем, но Плющ тут же стянул их узы еще туже. — Что они стали идеальными, ясно тебе?! — рявкнул он. — И что твои дурацкие списки дел — это единственное, что заставляет этот мир вращаться! Всё, ты довольна? Ты услышала это до того, как туман подействовал! На стекле появилась надпись, светящаяся в темноте: «1:0 В ПОЛЬЗУ ИСКРЕННОСТИ. СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ: СОВМЕСТНОЕ ОМОВЕНИЕ ПЫЛЬЦОЙ». С потолка на них начал капать теплый, липкий и подозрительно ароматный дождь. — Грейнджер, — голос Драко стал совсем тихим. — Если мы сейчас же не найдем способ договориться с этим кустом, он нас... он нас просто «скрестит». В биологическом смысле. У него там, в углу, уже заготовлена кадка с надписью «Малфой-Грейнджер, гибрид первый». Гермиона посмотрела в угол. Там действительно стоял пустой горшок, а рядом лежала маленькая золотая лопаточка. — Ладно, — выдохнула она, чувствуя, как дождь пропитывает её мантию, делая её прозрачной. — У меня есть план. Но для этого нам придется обмануть коллективный разум сада. Мы должны притвориться, что мы уже... ну... всё. — Что «всё»? — не понял Драко. — Поженились! — выкрикнула она. — Мы должны разыграть семейную ссору! Сад хочет любви, так? А что убивает любовь быстрее всего? Быт! Малфой, начни придираться к тому, как я варю кофе!