Глава 2

— Быт? Грейнджер, ты гений! — Драко просиял, хотя капля липкого розового сиропа, скатившаяся с листа орхидеи прямо ему на нос, слегка портила триумфальный вид. — Ничто так не убивает либидо, как претензии по поводу невынесенного мусора. Амур — романтик, он не вынесет приземленности! Гермиона кивнула, стараясь игнорировать то, что их колени были намертво склеены «цветочным медом». — Начинай! — скомандовала она. — Сделай лицо понаглее, как на шестом курсе. Драко мгновенно преобразился. Его брови взлетели вверх, а губы скривились в ту самую аристократическую гримасу, от которой у Гарри Поттера обычно начинал чесаться кулак. — Знаешь, Грейнджер, — протянул он ледяным тоном, — я всё хотел спросить... Почему твои волосы всегда выглядят так, будто ты только что проиграла битву с гремучей ивой? Это что, новый стиль «Министерский хаос»? Поместье Малфоев не может себе позволить хозяйку, которая не знает, с какой стороны подходить к расческе! Плющ Амур на стекле замер. Его усики, уже тянувшиеся к пуговицам на мантии Гермионы, подозрительно подергивались. — Ах так?! — Гермиона включила «режим Грейнджер» на полную мощность. — А тебя не смущает, Малфой, что твои хваленые эльфы до сих пор не выучили алфавит? Как я могу жить в доме, где в библиотеке книги расставлены по цвету корешков, а не по системе Дьюи?! Это же интеллектуальное варварство! Я переставлю всё! Каждую. Божью. Книгу! Драко натурально вздрогнул. Эта угроза прозвучала слишком реалистично даже для него. — Ты не посмеешь тронуть мои первые издания! — взвизгнул он. — И кстати, если мы поженимся, я запрещу тебе приносить домой эти ужасные вязаные шапочки для эльфов! Это безвкусно! И вообще, ты слишком громко жуешь тосты по утрам! Я слышу это даже через две комнаты! На стекле оранжереи появилась надпись, буквы которой выглядели несколько... неуверенно: «КРИЗИС ПЕРВОГО ГОДА? ЭТО НОРМАЛЬНО. ОБНИМИТЕСЬ». — Видишь? — прошептала Гермиона, не меняя гневного выражения лица. — Он сопротивляется. Нужно больше жести. Переходи на личности! — Личности? Ладно, — Драко набрал в грудь воздуха. — Грейнджер, ты... ты... ты невыносимая всезнайка! Ты поправляешь моё произношение даже во сне! Вчера мне приснилось, что мы убегаем от дракона, и ты остановилась, чтобы сказать мне, что я неправильно выговорил «Протего»! — Потому что ты действительно глотаешь «о», Малфой! — крикнула она, ткнув его пальцем в грудь, что было легко, так как их тела разделяли сантиметры. — И если ты думаешь, что я буду терпеть твои калоши в спальне, то ты глубоко ошибаешься! Я выброшу их в пруд! Вместе с твоими кактусами-нарциссами! В этот момент Плющ Амур издал звук, подозрительно похожий на всхлип. Розовый туман начал стремительно рассеиваться, сменяясь обычным серым дымом, пахнущим подгорелой овсянкой. «ВЫ... ВЫ УБИВАЕТЕ МАГИЮ МОМЕНТА», — гласила новая надпись. Сок на стекле начал стекать вниз, как слезы. — «ГДЕ СТРАСТЬ? ГДЕ БЕЗУМСТВО? ПОЧЕМУ ВЫ ГОВОРИТЕ О КОВРАХ?!» — Потому что ковры — это важно! — завыл Драко, чувствуя, как хватка лиан на его лодыжках ослабевает. — Я хочу ковер из шкуры гиппогрифа, а она хочет из переработанного папируса! Мы несовместимы, Амур! Мы разрушим твою экосистему своими скандалами! Вдруг земля под ними задрожала. Та самая пустая кадка с надписью «Гибрид» с грохотом перевернулась. — Кажется, мы его добили, — с надеждой прошептала Гермиона. Но радость была преждевременной. Оранжерея не открылась. Вместо этого из дальнего угла, где росла «Депрессивная Ива», послышался замогильный голос. — Кто... смеет... орать... при... моих... детях? Из-за огромного папоротника вышла Нарцисса Малфой. В её руке был серебряный секатор, а на голове — широкополая шляпа с живыми бабочками. Она окинула взглядом прилипших друг к другу Драко и Гермиону, затем посмотрела на плачущий Плющ. — Драко, дорогой, — мягко сказала она. — Я же просила тебя не ссориться с Амуром. Он очень впечатлительный. И, мисс Грейнджер... если вы действительно собираетесь переставлять книги в нашей библиотеке, я должна предупредить: третий стеллаж слева кусается. — Миссис Малфой! — Гермиона попыталась встать, увлекая за собой Драко, который болтался рядом как пристегнутый прицеп. — Это не то, что вы думаете! Это инспекция! — О, я вижу, — Нарцисса подошла ближе и критически осмотрела «сцепку» их мантий. — Очень тщательная инспекция. Амур никогда не ошибается в выборе пар. Но вы правы, скандалы о тостах — это вульгарно. Она щелкнула секатором в воздухе. — Амур, отпусти их. Им нужно выпить чаю и обсудить брачный контракт. Мисс Грейнджер, вы предпочитаете эрл грей или настойку из корня мандрагоры для успокоения нервов? Плющ, не смея перечить хозяйке, нехотя разжал свои объятия. Гермиона и Драко тут же отскочили друг от друга в разные стороны, лихорадочно поправляя одежду. — Я... я пойду, пожалуй, — пробормотала Гермиона, нащупывая сумку. — Инспекция закончена. Нарушений... ну, кроме моральных... не обнаружено. — Куда же вы? — Нарцисса лукаво улыбнулась. — Двери Мэнора заблокированы внешней защитой ещё на два часа. Пыльца Амура вызвала магический резонанс. Вы заперты здесь со мной. И, кажется, Драко как раз хотел показать вам свою коллекцию... плотоядных орхидей, которые поют колыбельные? Драко закрыл лицо руками. — Мама, пожалуйста, просто убей меня этим секатором. — Мама, умоляю, не надо, — прошептал Драко, пытаясь изобразить лицо человека, который абсолютно не приклеен к Грейнджер в районе бедра. — Она из Министерства. Она здесь, чтобы оштрафовать нас за то, что у нас сорняки слишком высокого мнения о себе. Нарцисса Малфой проигнорировала мольбу сына. Она подошла к «сцепке» и кончиком секатора лениво приподняла край мантии Гермионы, расшитой гербом Гриффиндора. — Хрупкая работа, — прокомментировала она, глядя на пульсирующие зеленые нити Амура. — Обычно он связывает людей за лодыжки, но тут... кажется, он задействовал артерии. Мисс Грейнджер, вы, должно быть, очень громко думали о моем сыне, когда заходили в оранжерею. Амур питается ментальными образами. — Я думала о параграфе четырнадцать «Закона о ядовитых побегах»! — выкрикнула Гермиона, чувствуя, как лицо обдает жаром. — И о том, что Драко — самый безответственный садовод в Англии! — О, — Нарцисса понимающе кивнула. — Ненависть — отличная подкормка. Она такая же калорийная, как страсть, только чуть более кислая на вкус. Драко, дорогой, почему ты стоишь как садовое пугало? Предложи даме стул. — Мама, у нас один стул на двоих! — сорвался на крик Драко. — Мы — сиамские близнецы из мира флоры! Если я сяду, она окажется у меня на коленях! — Какое досадное совпадение, — Нарцисса сложила руки на груди. — Впрочем, в моё время это называлось «ухаживанием». Она обернулась к Плющу, который всё еще всхлипывал соком на стекле. — Амур, хватит драмы. На сегодня «пункт пять» отменяется. Мы переходим к этапу «Семейный совет». Плющ недовольно зашуршал, но медленно — очень медленно — начал ослаблять хватку на плечах. Однако нити, связывающие их мантии, остались на месте. — Я не могу их разрезать, — констатировала Нарцисса, когда секатор просто прошел сквозь лиану, как через дым. — Это магия «Кровных уз Сада». Она спадет сама, когда... ну, скажем, когда вы перестанете врать самим себе. А пока — пройдемте в столовую. У нас сегодня на обед суп из спаржи. — Спаржи? — в ужасе переспросил Драко.— После того, что мы пережили, ты предлагаешь нам есть её родственников на глазах у Амура? Это же спровоцирует восстание! — Не говори глупостей. Спаржа не входит в профсоюз разумных растений, — отрезала Нарцисса. — Идите за мной. И постарайтесь идти синхронно, иначе вы снесете мою коллекцию фарфоровых гиппогрифов. Драко и Гермиона переглянулись. — На счет «три»? — буркнул Малфой. — На счет «три», — вздохнула Гермиона. — И если ты наступишь мне на ногу, я клянусь, я заставлю тебя съесть весь этот плющ без соли и перца. Они двинулись к выходу из оранжереи странной, ковыляющей походкой краба-переростка. На стекле, прямо за их спинами, Амур вывел свою последнюю надпись: «СОВЕТ ДА ЛЮБОВЬ. P.S. МАМА ОДОБРЯЕТ». — И не смей так на меня смотреть, Грейнджер! — прошипел Драко, пытаясь скоординировать движение левой ноги с её правой. — Моя мать — женщина старой закалки. Если она решила, что мы будем пить чай, мы будем пить его, даже если нас в это время будет медленно переваривать гигантская росянка. — Твоя мать — манипулятор высшего уровня, — прохрипела Гермиона, когда они, покачиваясь, миновали анфиладу залов. — Она специально не открывает ворота. «Магический резонанс», как же! Она просто хочет посмотреть, как мы будем делить одно кресло. Они ввалились в малую столовую. Здесь всё было пропитано аристократизмом и... предчувствием катастрофы. На столе уже дымился суп, а рядом с каждой тарелкой лежали тяжелые серебряные приборы. — Прошу, присаживайтесь, — Нарцисса указала на длинную банкетку, которую домовики предусмотрительно застелили бархатной подушкой. — Я распорядилась, чтобы вам подали одну широкую тарелку на двоих. В данных обстоятельствах это кажется... гигиеничным. — Это кажется абсурдным! — воскликнул Драко, плюхаясь на банкетку и неизбежно увлекая Гермиону за собой. Она приземлилась так близко, что почувствовала жар, исходящий от его плеча. Плющ Амур, всё ещё связывающий их мантии, довольно запульсировал зеленым светом, как бы намекая, что обед — это лишь прелюдия. — Итак, — Нарцисса изящно поднесла ложку к губам. — Мисс Грейнджер, Драко упоминал, что вы работаете в отделе по надзору за магическими существами. Скажите, распространяется ли ваш надзор на... молодых людей с плохими манерами и склонностью к ботанике? — Я... — Гермиона попыталась взять ложку, но обнаружила, что её правая рука притянута к левой руке Драко. Чтобы зачерпнуть суп, им нужно было действовать как один многорукий механизм. — Грейнджер, не тяни на себя, ты выльешь всё мне на брюки! — рявкнул Драко, перехватывая её пальцы. — Тогда перестань сопротивляться и подстраивайся под мой ритм! — огрызнулась она. — На счет «три»... Поднимаем... Несем... Они синхронно поднесли ложку к её рту. Нарцисса с интересом наблюдала за этим процессом, словно за редким ритуалом спаривания экзотических птиц. — Очаровательно, — прокомментировала она. — Синхронизация — 80%. Драко, дорогой, ты всегда был эгоистом, но ради мисс Грейнджер ты, кажется, готов даже поделиться спаржей. — Я просто не хочу умереть от голода, привязанный к гриффиндорке! — Драко снова потянул ложку в свою сторону. — Малфой, ты сейчас попадешь мне в глаз! — взвизгнула Гермиона. В этот момент Плющ Амур решил, что атмосфера за столом слишком напряженная. Один из его усиков незаметно проскользнул в вазу с фруктами в центре стола, схватил крупную виноградину и... метко запустил её прямо в лоб Драко. — Эй! — вскрикнул он. Вторая виноградина прилетела Гермионе в нос. — Он... он кидается в нас едой? — Гермиона в шоке уставилась на растение. — Нет, милая, — мягко пояснила Нарцисса, вытирая губы салфеткой. — Он требует, чтобы вы перестали спорить и начали... кормить друг друга. Это древний язык жестов растений. Если вы не подчинитесь, боюсь, к десерту он начнет использовать кокосы. На стене столовой, прямо над портретом сурового предка Малфоев, появилась надпись, выведенная быстрорастущим мхом: «МЕНЬШЕ СЛОВ — БОЛЬШЕ ЗАБОТЫ. ИНАЧЕ ПОЛУЧИТЕ ТЫКВОЙ». Драко и Гермиона медленно переглянулись. В глазах Драко читалось обреченное «убей меня прямо здесь», а в глазах Гермионы — лихорадочный поиск юридической лазейки. — Малфой, — прошептала она. — Просто... открой рот. И давай закончим с этим, пока он не перешел к тяжелой артиллерии.