Часть 10. Перемирие 🏌🏼

Трек devil in a dress Teddy Swims Гермиона Гермиона испытывала смесь головокружительного восторга от того удивительного, что ей довелось пережить тем вечером, и облегчения от того, что идеальное предложение Малфоя в итоге рассыпалось в тот самый момент, когда нужно было задать главный вопрос. До этого она наслаждалась всем настолько, что, когда пришло время ему спросить, её сердце ухнуло вниз — ей показалось, что он собирается присвоить себе то, что внезапно стало её мечтой об идеальном предложении, чтобы закрепить их фиктивную помолвку. Тем более неожиданным было то, что он остановился в последний момент. Она буквально парила, разогревая остатки еды для позднего ужина, снова и снова прокручивая в голове их фальшивое свидание, оказавшееся таким невероятным. И лишь уговаривая Глотика съесть корм с лекарствами, она поняла, что Малфой даже не произнёс тех четырёх слов. Он вообще не просил её выйти за него — он лишь попросил носить кольцо, пока их жизни связаны. В представлении Гермионы это означало до вечера следующего вторника, когда завершится последнее мероприятие саммита G8 — или максимум до утра среды, когда они разойдутся, отправившись портключами обратно в Лондон и вернутся к обычной работе. Её успокаивало, что он не лишил её первого раза услышать эти слова. Более того, её настроение настолько улучшилось после гнетущего чувства, преследовавшего её всю прошлую неделю, что она даже напевала Глотику, суетясь по квартире перед сном, хотя было уже позднее обычного. Она никак не могла избавиться от приподнятого настроения и была совершенно не сонной. Сумка для поездки в Северную Ирландию была наполовину собрана, и она как раз убирала вещи с кровати, когда её телефон завибрировал. Пришли мне фото платья для ужина во вторник вечером. Гермиона удивлённо подняла бровь. Саммит действительно завершался торжественным ужином, но кроме отправленного ему расписания она это с Малфоем не обсуждала. Я ещё выбираю. Пришли варианты. Гермиона закатила глаза и, несмотря на непривычно тёплое отношение к нему после вечера, решила вернуться к своей обычной упрямости в отношении Малфоя. Каким бы прекрасным ни был вечер, ей нужно было немного остыть перед завтрашним отъездом. Нет. Грейнджер, ты не сотрудничаешь. Зачем тебе их видеть? Мы теперь помолвлены. Возможно, я хочу подобрать подходящий бутоньер. Чушь. Если ты не можешь определиться, мне придётся принять радикальные меры. Ты сказал — никаких розыгрышей! Наше перемирие начинается только в полночь. Гермиона застонала, но бросила телефон на кровать и пошла к шкафу, доставая три платья. Одно было чёрное, без рукавов, с округлым вырезом. Второе — насыщенного золотисто-карамельного оттенка, с квадратным вырезом и короткими рукавами. Третье — тёмно-красное, с V-образным вырезом, слегка подчёркивающим декольте. Все — в пол. Она почти не сомневалась, что в итоге выберет чёрное — самое строгое, но знала себя: окончательное решение, скорее всего, примет в последний момент. Телефон снова завибрировал. МИСС ГРЕЙНДЖЕР ВАМ НУЖНА ПОМОЩЬ Гермиона вздохнула. Нарцисса Малфой писала ей почти каждый день с тех пор, как у неё появился телефон, и Гермиона так и не смогла установить границы. Хотя… Она оглянулась на платья. Вообще-то да. У меня во вторник официальный ужин, нужна помощь с выбором платья. ПРИШЛИТЕ ФОТО Гермиона невольно усмехнулась и отправила снимки всех трёх. Спустя секунды Нарцисса вынесла вердикт. КРАСНОЕ Но это же для работы. Не слишком смело? ЗАЧЕМ НАРЯЖАТЬСЯ ЕСЛИ НЕ БЫТЬ СМЕЛОЙ Гермиона моргнула и задумалась. Возможно, в этом есть смысл. Она взяла ноутбук, устроилась на кровати и начала смотреть фотографии Мишель Обамы и Саманты Кэмерон. Обе часто выбирали яркие цвета для официальных мероприятий. И хотя Гермиона не была уверена, будут ли они там, она решила, что Нарцисса права. Вся остальная её одежда для саммита была строгой, но на финальном ужине можно позволить себе выделиться. Хорошо. Я прислушаюсь к вашему совету. Через несколько минут телефон снова завибрировал — но это был Малфой. Это красное платье тебе идёт. Идеально подойдёт к моему кольцу. Ты ужасно любопытный и неуместный. Просто знай: я только что научил свою мать пересылать фото по сообщениям. Я заслужил право это увидеть. Гермиона покачала головой, но не смогла сдержать улыбку. Она отложила телефон и, укладываясь спать, в последний раз посмотрела на кольцо. Оно было, пожалуй, самым уродливым из всего, что она видела. Камни были крупными, но с заметными дефектами, из-за чего тускло блестели. Это совсем не то, что она выбрала бы сама — и, скорее всего, он это знал. Вероятно, Малфой просто откопал его где-то в глубинах своего хранилища. Она потянулась снять кольцо… и остановилась. Ничего не произошло. — Ах ты маленький… — прошептала она, резко сев и потянув сильнее. Кольцо даже не сдвинулось. — Я его убью! — заявила она Косолапсусу, который наблюдал с лёгким интересом. Она схватила телефон. Я убью тебя до того, как мы завтра улетим в Северную Ирландию. Придётся сделать это сегодня. Перемирие с полуночи, если ты забыла. Ты ведь не нарушишь правила. Хорошо! Сегодня! У меня есть полчаса! Что я опять сделал, дорогая? Ты прекрасно знаешь! Дай подумать: устроил тебе лучшее свидание в жизни, обозначил свои намерения и помог подобрать аксессуар. Не вижу причин для насилия. Это чёртово кольцо не снимается! Разумеется. Оно зачаровано. Зачем ты дал мне зачарованное кольцо? А почему нет? Думаешь, я позволю тебе его снять во время миссии? Там защитные чары. Какие ещё защитные чары? Обычные. Это моя забота. Это маггловское мероприятие! И что? Там будут и волшебники. Я хочу снять кольцо! Не выйдет. Оно снимается только мной. Я требую, чтобы ты пришёл и СНЯЛ. ЕГО. С. МЕНЯ! Мерлин, как ты это формулируешь… Я бы с радостью снял с тебя всё остальное, но не это. Ты извращенец! 🐷 ❤️ Гермиона лишь взвизгнула от раздражения и швырнула телефон в стену. Она кипела. Он сводил её с ума. Ей хотелось заставить его заплатить. До полуночи она собиралась «убить» его — фигурально, если не буквально. Гермиона встала, чтобы поднять телефон; раздражение и странное чувство безрассудства бурлили в ней. Она понимала, что, скорее всего, пожалеет об этом на следующий день, но перемирие вот-вот начнётся, а времени придумать что-то лучше почти не было. К тому же это он всегда отпускал в её сторону флиртующие и грубоватые замечания — наверняка потому, что считал её ханжой и надеялся смутить. Гермиона Грейнджер могла вспыхнуть от малейшего намёка, но ханжой она не была. И к тому же жила в мире, где её цифровой след не имел особого значения. Не давая себе передумать, она сняла с себя всё, кроме нижнего белья, и решительно прошла к противоположной стене, выключив свет. Она раздражённо зажгла несколько свечей, расставленных по комнате, чтобы создать мягкое освещение, подвинула их ближе к себе и установила телефон на шкатулке с украшениями на комоде напротив кровати. Открыв камеру, она тщательно навела её на себя, несколько мгновений подбирая положение так, чтобы лицо обрезалось чуть выше губ, а тело — примерно на уровне нижнего белья. Затем она поставила таймер на десять секунд и нажала кнопку. Пока шёл отсчёт, она приняла позу, прикрыв грудь руками так, чтобы уродливое кольцо, которое он ей дал, оказалось на виду. Услышав щелчок, она схватила телефон, критически посмотрела на снимок — и, не дав себе ни секунды опомниться, отправила его вместе с сообщением: «Разве не ясно, почему сначала нужно снять всё остальное?» Ответ пришёл мгновенно. Сообщения посыпались одно за другим, и Гермиона начала смеяться, понимая, что одним-единственным сообщением набрала против Драко Малфоя больше очков, чем когда-либо раньше. Грейнджер, какого чёрта? Грейнджер, какой у тебя адрес? Клянусь Мерлином, если ты не скажешь, где живёшь, я отправлю патронус Гарри и узнаю у него Ты не можешь присылать мне такие фото и ждать, что я останусь на месте Никто никогда Чёрт, это нечестно Скажи, что на тебе было это бельё сегодня в библиотеке Гермиона хохотала, наблюдая, как сообщения становятся всё более отчаянными, пока часы на её телефоне не показали полночь. Тогда она отправила одно-единственное слово: «Перемирие». ⸻ К тому моменту, когда на следующий день Гермиона коснулась портключа, осознание того, что прошлой ночью она отправила почти обнажённое фото Драко Малфою, вызывало в ней целую бурю чувств. Она всё ещё злилась из-за кольца. Всё ещё ощущала триумф от того, как ловко его поддела. И немного смущалась, что ответила почти обнажённым фото сразу после того, как назвала его свиньёй. Но больше всего она не понимала, что сказать ему при встрече. Она решила держаться отстранённо и невозмутимо, небрежно подбрасывая портключ, который Малфой прислал ей два дня назад: обычный маггловский мячик для гольфа с надписью Lough Erne Resort. Она смутно помнила, что его план безопасности включал предварительный визит и создание защитных чар вокруг её комнаты, а на фотографиях курорта в интернете было видно, что там есть два поля для гольфа. Она очень надеялась, что Малфой просто купил сувенир и не умеет играть в гольф. Потому что если он ещё и в гольф играет… Нет. Это уже невозможно. Она поморщилась и посмотрела на часы. Малфой уже должен был быть там — и встретить её у точки прибытия, чтобы оставаться рядом следующие три с половиной дня. Сжимая мячик в одной руке и сумку в другой, она через несколько секунд почувствовала знакомый рывок за пупком и понеслась сквозь пространство. Путешествие оказалось длиннее обычного — почти минута полёта — и она едва не врезалась в каменную стену невысокого здания с видом на небольшое озеро. Её спасли сильные руки, поймавшие её. Лёгкий аромат мяты и эвкалипта подсказал, чьи это руки, хотя теперь к нему примешивался запах травы. — Осторожнее, Манипенни, нам стоит поработать над твоими приземлениями. Гермиона выпрямилась и отступила, увидев Малфоя: на нём были шорты для гольфа, светло-голубое поло и кепка с логотипом курорта. На ногах — специальные туфли, а позади стояла гольф-кар с клюшками. — Да ты издеваешься, — пробормотала она. — Ты не играешь в гольф. — Ещё как играю, — обиженно ответил он. — Это крайне раздражающий вид спорта, не такой грубый, как квиддич, но мне нравится. У меня почти однозначный гандикап. Гермиона фыркнула и отвернулась, собираясь идти вперёд, но вспомнила, что стоит у стены здания. — Где комната? — спросила она. — Я хочу разобрать вещи. Она мельком взглянула назад и заметила, что его взгляд задержался где-то в районе её талии, но он тут же поднял глаза к её лицу. Она сделала вид, что ничего не заметила. Ты отправила ему почти обнажённое фото прошлой ночью. Перестань теперь строить из себя смущённую. — Вон там, за углом, и дверь слева, — сказал Малфой. Гермиона нахмурилась — она ожидала остановиться в главном отеле. Но любопытство взяло верх, и она обошла здание, нашла дверь… — Это коттедж! — удивлённо сказала она, отступив, чтобы рассмотреть его целиком. — Да, на территории их несколько, — ответил Малфой, протягивая ей ключ и открывая дверь. Она осторожно вошла внутрь и почувствовала странную дрожь. Защитные чары. Она оглянулась на Малфоя и вдруг замерла, сделав двойной взгляд на его левую руку: теперь её покрывал целый рукав татуировок, уходящий под рукав рубашки. — У тебя не было татуировки снаружи, — заметила она. Он приподнял бровь. — Одно из моих защитных заклинаний — снятие иллюзий. Маггловские вещи оно не трогает, но любые магические маскировки исчезают при пересечении порога. То же самое заклинание используется в «Падении вора» в Гринготтсе. Ты ведь помнишь, как Гарри убедил гоблинов поделиться этой магией с нашими правоохранительными органами несколько лет назад. Ты с ним знакома. Она была знакома. Именно из-за «Падения вора» их оборотное зелье исчезло, когда она, Гарри и Рон грабили Гринготтс во время войны. — Кажется, это немного излишне, — заметила она. Он пожал плечами. — Никогда не знаешь наверняка. Я не думаю, что ты приведёшь кого-то к нам, но если вдруг — мы узнаем, если это оборотное зелье, ещё до того, как они войдут. Гермиона замолчала, её взгляд снова скользнул к его татуировкам. Как-то так вышло, что раньше она их никогда не видела. Она не могла понять, как это возможно, но, задумавшись, осознала: она ни разу не видела его в одежде с коротким рукавом. — Ты всегда их скрываешь? — спросила она, кивнув на татуировку. Он взглянул вниз и усмехнулся. — Почему? — Просто интересно… может, потому что… Она замялась, но выразительно посмотрела на его предплечье. Малфой перевернул руку ладонью вверх, и она увидела змею и череп — они всё ещё были там, но теперь вплетены в общий рисунок, словно часть чего-то большего. Казалось, они находятся в центре сада: вокруг распускались цветы, поднимаясь вверх по руке и исчезая под рукавом. — Это не государственная тайна, что у меня есть метка, — сухо заметил он. — Но да, я скрываю её, когда играю в гольф на пятизвёздочных курортах. В гольфе обычно более консервативная публика, и я не хочу никого смущать. — Понятно, — тихо сказала она. Он с лёгкой усмешкой указал на комнату в глубине. — Твоя комната там. Моя — напротив. — Мы не будем жить вместе? Слова вырвались сами собой, прежде чем она успела их остановить. Честно говоря, она уже несколько недель морально готовилась делить с ним комнату. Его взгляд вспыхнул, и он посмотрел на неё так, что у неё пересохло во рту. — В коттедже две спальни, и мне разрешили жить отдельно, потому что дом стоит особняком. Я наложил чары на всё здание. Но если ты хочешь… — Нет, — быстро сказала она. — Жаль, — ответил он, беря её за левую руку и проводя пальцем по кольцу. — Возможно, я бы снял его, если бы ты согласилась. Сердце Гермионы бешено колотилось, когда он отпустил её руку и направился в свою комнату. — Ужин через час, — бросил он через плечо и закрыл за собой дверь. Гермиона понятия не имела, как переживёт следующие три дня. ⸻ Драко Драко было нехорошо. Вообще-то он должен был стоять на страже у двери Грейнджер, но сейчас находился у себя в комнате, полагаясь на защитные чары. Наличие отдельных коттеджей с двумя спальнями стало неожиданностью во время его первой поездки сюда. Робардс сразу одобрил это как разумное решение: молодая незамужняя сотрудница ДМП и её телохранитель — тоже молодой и неженатый — могли жить раздельно, и тогда не нужно было вмешательство отдела кадров. До вчерашнего вечера какая-то часть Драко жалела, что их не поселили в одну комнату в главном здании. Но после выходки Грейнджер он был благодарен за отдельное пространство. Это давало ему уединение. Были границы, которые он никогда не пересекал в своих мысленных играх с Гермионой Грейнджер. Одна из них — не думать о ней в интимных моментах. Он был взрослым и мог признавать своё физическое влечение. Он привык к тому, что возбуждается рядом с ней во время их споров или флирта. Но обычно ему удавалось быстро взять себя в руки. Он не был подростком, и он умел отделять желание от действия. Даже в редкие моменты, когда напряжение становилось слишком сильным, он старался не думать о ней. Это казалось неправильным — фантазировать о коллеге, особенно о той, с кем он даже не целовался. Даже его шутки на эту тему были лишь способом её позлить. Но фотография, которую она прислала прошлой ночью, разрушила это правило. Если бы он был лучше, он бы удалил сообщение сразу. Воспринял бы это как шутливую месть за кольцо. Но он не был лучше. И Грейнджер — тоже взрослый человек. Она сделала шаг — и он решил ответить. Он убрал все внутренние ограничения, снял с неё привычный ореол профессионализма… и позволил себе думать о ней иначе. Он даже сохранил фотографию, отметив её как избранную. Единственную в своём телефоне. Сейчас, в уединении своей комнаты, он сидел, тяжело дыша, глядя в потолок. Чёрт. ⸻ Драко вёл напряжённую Гермиону под руку, когда они выходили после долгих утренних инструктажей по безопасности. Во время обеда он снова принял свой настоящий облик и познакомился с её коллегами. Он сразу представился её женихом и начал оценивать окружающих. Барбара Топберри — умная, средних лет, явно наставница. Уильям Портер — напыщенный, раздражённый её успехами. Марша Прайс — моложе, с намёком на обсуждения личной жизни. Мэттью Стаббинс — ревнив, явно заинтересован в Гермионе. Ларри Дайссингер — замкнутый, скучающий. — Гермиона столько о вас рассказывала! — сказала Марша. Драко переплёл пальцы с её рукой, демонстрируя кольцо. — Она того стоит, — сказал он. — Это была любовь с первого взгляда. Гермиона покраснела. Разговор продолжился, и Драко уверенно поддерживал легенду об их помолвке, ловко подшучивая и провоцируя её. Когда они отошли, он повёл её к группе других волшебников. — Пойдём, познакомимся, — сказал он. Гермиона представилась, и один из них — Себастьян Карлайл из МАКУСА — пожал ей руку. — Я вдохновлялась вашей работой, — сказала она. Драко нахмурился чуть сильнее, чем хотел. Затем он снова представился — как её охранник и жених. Разговор коснулся его прошлого. Один из авроров прямо назвал его «пожирателем смерти». Гермиона резко вмешалась, защищая его и объясняя обстоятельства его принуждения. Драко был удивлён её тоном — он редко слышал, чтобы она говорила об этом так. — Ты права, — мягко сказал он, стараясь её успокоить. — Но это в прошлом. Он снова поцеловал её руку. Она выглядела растерянной. — Думаю, это объясняет, почему вас отправили вместе, — заметил Себастьян. Драко улыбнулся, разряжая атмосферу: — Всё проще. Я просто был влюблён в неё ещё в школе. Гермиона возмутилась, но остальные мужчины только заулыбались. — Это неизбежно, — заключил Драко с лёгкой самоуверенностью. Гермиона закатила глаза и сменила тему. Но его собственные слова продолжали звучать у него в голове. Возможно, их история действительно была неизбежной.