Часть 11. Круэлла 💄

Трек backwards Jonas Brothers Гермиона Гермиона с недоверием смотрела на Драко Малфоя, когда он уверенно отвечал на вопрос, адресованный ему. А может, он всё это выдумывал — но говорил с такой убеждённостью, что весь зал согласно кивал. — Отличный вопрос. Я бы сказал, что в ближайшие десять лет Гонконг может стать главным налоговым убежищем с наибольшим объёмом иностранного капитала, хотя Швейцарию и Сингапур тоже нельзя сбрасывать со счетов. А для нас, в Великобритании, стоит отметить остров Мэн — ключевого игрока благодаря отсутствию налога на прирост капитала и налога на богатство. Конечно, он не входит в состав Великобритании, но из-за географической близости всегда привлекал британские капиталы. Драко Малфой сидел, чёрт побери, в панели спикеров, представляя Великобританию как ведущий эксперт по налоговым убежищам. Каким образом она умудрилась упустить это в программе, Гермиона не могла понять. — Всё просто, — сказал он за завтраком, когда она выразила сомнение. — Назови хоть одного эксперта по налоговым убежищам Великобритании. Не можешь. Конечно не можешь. Люди, которые этим занимаются, по природе своей скрытны. Любой может заявить, что разбирается, если умеет убедительно говорить. И, к её раздражению, он оказался прав. Никто даже не усомнился в существовании Джеймса Малфоя или фирмы International Tax Consultants. Он говорил так чётко и уверенно, что все верили каждому слову. Гермиона оглянулась. Даже американские авроры, с которыми они познакомились накануне, выглядели впечатлёнными. Будто забыли, что он один из них, и всё это — чистая фикция. Она тихо фыркнула и снова посмотрела вперёд. Малфой замолчал, слушая японского эксперта, и серьёзно кивал, словно понимал каждое слово. Гермиона сдержалась, чтобы не закатить глаза, и позволила себе внимательно рассмотреть его. Он был очень красив — она это знала. Черты Блэков от матери придавали ему высокомерную аристократичность, а светлая окраска от Люциуса делала образ ещё более выразительным. С его ростом и шириной плеч неудивительно, что многие женщины в зале откровенно на него смотрели. Она редко позволяла себе думать о его внешности — он слишком часто её раздражал. Но нельзя было отрицать, что при желании он мог бы её увлечь. Особенно после той татуировки, которую она увидела в первый вечер. Она надеялась, что он этого не заметил — с тех пор она её больше не видела. Как будто почувствовав её взгляд, он вдруг посмотрел прямо на неё и слегка улыбнулся — заговорщически, с искоркой веселья в глазах. Он едва заметно подмигнул и тут же снова стал серьёзным. Щёки Гермионы невольно потеплели. Она сама не понимала почему. Он больше не намекал на её вчерашнюю выходку с фотографией, но она ловила на себе его более горячие взгляды, когда он думал, что она не замечает. Её чувства к нему, прежде такие простые, становились всё сложнее. Он по-прежнему её раздражал — чаще всего. Но она уже не могла не замечать, что постепенно начинает к нему смягчаться. Она задумалась, что будет после саммита. Будет ли он писать ей? Возобновят ли они свою «войну розыгрышей»? И… отправит ли она ему ещё фотографии? Нет. Пока нет. Она не жалела о случившемся — но понимала, что это изменило его отношение к ней. И часть её чувствовала вину. Формально она встречалась с Адамом Боунсом. Да, их первое свидание прошло ужасно, а второе ещё впереди — но всё же. А она отправила почти обнажённое фото другому мужчине… просто потому, что Малфой её разозлил и она на мгновение забыла об Адаме. — «Прости, Адам, я отправила почти обнажённое фото другому парню, потому что наше свидание было настолько скучным, что я забыла, что вообще с тобой встречаюсь…» Она поморщилась от этой мысли. Первое свидание действительно было не его виной, и Гермиона решила дать ему честный шанс. Хотя… вряд ли он продержится достаточно долго, чтобы это имело значение. Но всё же она старалась быть честной в отношениях — и теперь понимала, что позволила Малфою зайти слишком далеко. Она не собиралась повторять этого, пока хоть как-то связана с другим человеком. Что касается самого Малфоя — она не знала, вернётся ли всё к прежнему после саммита или нет. Ей хотелось верить, что его более мягкая сторона, которую она начала замечать, не исчезнет. Но надеяться она себе не позволяла. Десять лет — слишком долгий срок, чтобы менять ожидания. ⸻ Первый «официальный» день саммита G8 завершился выступлениями мировых лидеров. Гермиона изо всех сил старалась не визжать от восторга, когда на сцену вышел Барак Обама, и не показывать ревность, когда Дэвид Кэмерон кивнул Малфою так, словно они старые знакомые. Она не узнала ничего особо полезного для магического мира, но сам опыт общения с влиятельными магглами ей явно нравился. И сам курорт был потрясающим. Lough Erne Resort располагался на полуострове между двумя озёрами — виды были захватывающими, место казалось уединённым, но при этом роскошным. Гермиона мысленно пообещала себе вернуться сюда уже просто на отдых. Когда ужин с коллегами подошёл к концу, Малфой слегка подтолкнул её. — Американцы сняли пару коттеджей у озера, — сказал он. — Сегодня идём туда. — Ты не пригласил их к нам? — спросила она, беря его под руку на виду у коллег. — Нет. Их слишком много. И хотя я не вижу причин им не доверять, я не хочу, чтобы они проходили через наши защитные чары. Гермиона пожала плечами. Малфой всегда хорошо делал свою работу. — Мы правда будем продолжать играть помолвку перед ними? — спросила она. — Они же поймут, что это прикрытие. Он посмотрел на неё. — Для всех мы помолвлены. — Но они могут связаться с Брэдом — он скажет правду. Малфой фыркнул. — Брэд преувеличивает. Америка огромна. Он знает максимум тех, с кем работал в Нью-Йорке. А сюда прислали авроров со всей страны. Вряд ли кто-то будет проверять — а если и будет, то уже после саммита. — Я всё равно не думаю— — Хватит, — резко сказал он. — Мы помолвлены. — Но почему? — настаивала она. Гермиона не понимала, почему так упорно с ним спорит, но Малфой, похоже, был решительно настроен поддерживать эту историю даже перед теми, для кого это не имело значения. Американские авроры наверняка поняли бы необходимость прикрытия и не стали бы её раскрывать перед магглами. Он развернулся к ней лицом. — Тебе правда нужно, чтобы я разжевал это? — Да, — упрямо ответила она. В его взгляде появилось странное упрямство. — Хорошо, скажу прямо. Ты — ценный сотрудник ДМП. Ты известна, блестяща и… слишком красива себе во вред. Все авроры, которых прислали американцы, — мужчины. Это всё равно что бросить тебя в стаю волков, если станет известно, что всё это — фикция. Их там как минимум дюжина, а я один. Робардс и я обсуждали это, когда ты дала список участников. Он хотел, чтобы мы наладили с ними сотрудничество — это отличная возможность укрепить связи. Но он согласился: они не должны знать, что ты здесь одна. Это для твоей же безопасности. К концу его речи Гермиона поняла, что стоит с приоткрытым ртом. Ей пришлось напомнить себе, что она вообще-то не свободна — у неё впереди второе свидание с Адамом. Но мысль о том, что Малфой стал бы «блокировать» её даже если бы она была свободна, мгновенно вспыхнула раздражением. — Я сама могу решать! — Нет, не можешь, — спокойно ответил он. — Потому что я отвечаю за твою безопасность. Оставить тебя с кем-то из них — нарушение протокола. И самый простой способ избежать лишнего внимания — сделать вид, что ты уже занята. Немногие рискнут оспаривать это, если тебя «заявил» кто-то вроде меня. — Это смешно, — фыркнула она, хотя щёки снова выдали её. — Это не смешно, — тихо сказал он, и она невольно посмотрела на него. Его волосы блестели в мягком вечернем свете, а взгляд стал откровенно собственническим. — Более того, я уверен, что это вовсе не смешно, потому что теперь я прекрасно представляю, что скрывается под всеми этими блузками и пиджаками, которые ты любишь носить. И можешь не сомневаться — я буду охранять это как следует. Гермиона замолчала, широко раскрыв глаза, забыв обо всём — в том числе и об Адаме. Он бросил на неё выразительный взгляд и пошёл дальше. Она надеялась, что он не заметил её смущения… и, как ни странно, удовольствия от его слов. Впервые ей показалось, что он не дразнит её, когда говорит, что она красива. Это ощущение разлилось теплом — как глоток сливочного пива зимой. Вскоре они подошли к другому коттеджу. Малфой постучал, и дверь открыл коренастый мужчина — Хорхе Мендоса. — Гермиона! Драко! Проходите, выпьем! Внутри была устроена импровизированная барная стойка. Гермиона сразу заметила: она единственная женщина среди мужчин. Это не было для неё чем-то новым, но этих людей она почти не знала. Неосознанно она чуть ближе прижалась к Малфою — и он неожиданно обнял её за талию. — Что будешь, дорогая? Как обычно? Она скептически подняла бровь. — И что же у меня «как обычно»? Несколько авроров заинтересованно повернулись к ним. Один из них, Престон Смит, рассмеялся: — Это проверка отношений! Малфой усмехнулся, затем серьёзно посмотрел на неё. — Твой первый выбор — сухое белое вино, чаще всего совиньон блан. Второй — водка с содовой и лаймом. Зимой иногда что-то покрепче, вроде олд-фэшн. Красное вино — если ничего другого нет. Пиво ты почти не пьёшь. А ещё есть один напиток, который ты любишь больше всего, но стесняешься заказывать. Гермиона прикусила губу — всё было абсолютно точно. — И какой же? Он ухмыльнулся. — Текила. — Текила! — воскликнул кто-то, и ей тут же сунули рюмку. — Один шот, — строго сказал Малфой. — Потом перейдём на что-нибудь полегче. Я не собираюсь тащить тебя обратно. Она нахмурилась, но выпила под одобрительные возгласы. Затем он действительно дал ей бокал вина и велел пить медленно. Гермиона устроилась на диване, слушая разговоры. — У нас серия исчезновений, — говорил один из американцев. — Волшебники пропадают, а через недели их находят мёртвыми. Мы не можем понять, кто это делает. — У нас появился первый такой случай, — добавил другой. Малфой нахмурился. — У нас с напарником тоже есть дело. Уже четыре жертвы. Единственное общее — все покупали маггловский компьютер перед исчезновением. Это привлекло внимание всех. — Знаешь… — задумался один из них, — кажется, и у меня так было. — В Британии это тоже становится популярным, — кивнул Малфой. — Но всё равно странно. Один из них был из семьи с сильными предубеждениями. Последний человек, от которого я ожидал бы такого. — Кто? — спросила Гермиона. — Грегори Гойл. Она ахнула. — Гойл умер? — Да. — Ты его знала? — спросили её. — Не особо… он был одним из моих школьных обидчиков. Она не посмотрела на Малфоя — между ними повисла неловкость. — Да, его больше нет, — сухо сказал Малфой. — И он купил компьютер за пару недель до смерти. Гермиона задумалась. Это было действительно странно. — Он — последний человек, от которого я ожидала такого. — Надо проверить, — сказал один из авроров. — Спасибо, Малфой. Он пожал плечами. — Мы с Роном будем рады обменяться информацией. Гермиона всё ещё не могла отделаться от мысли о Гойле. — Я не могу поверить, что он вообще что-то знал о магглах… Хотя, честно говоря, я и от тебя этого не ожидала. Она подняла глаза и увидела, как его взгляд снова блеснул. Конечно. У него есть компьютер. — Ну да, — лениво сказал он. — Я перенял немало маггловских привычек. — Например? — заинтересовался кто-то. — Он вовсе не невежественный, — вырвалось у Гермионы. — Наоборот, это поражает. Малфой хищно улыбнулся. — Всё началось постепенно. Я живу в маггловском Лондоне, читаю газеты ради работы… потом журналы, книги… фильмы, телевидение. Несколько лет назад я случайно наткнулся на гольф — и решил, что это легко. Оказалось, что нет. Я играл ужасно… и это меня задело. Так и втянулся. Теперь играю регулярно. Он слегка пожал плечами. — Перед тем как ты приехала, я даже успел сыграть здесь партию. Крис оживился. — Я тоже играю в гольф! Я начал ещё до того, как родители узнали, что я волшебник. Ни один из моих магических друзей не играет — я всегда играл только с магглами! Хочешь сыграть после саммита? Можно будет немного запутать их, чтобы получить время на поле! Малфой выглядел так, словно ему сделали лучший подарок в жизни, и Гермиона лишь покачала головой, удивляясь. Но она не смогла сдержать лёгкую улыбку, когда он с энтузиазмом начал обсуждать поле и свою последнюю игру, используя выражения вроде «загнал в лунку» и «промахнулся», которые она с трудом верила, что он вообще знает. И всё же… в этом было что-то трогательное. И, впервые услышав всю историю о том, как Драко Малфой познакомился с миром магглов, она осознала ещё одну вещь: война закончилась пятнадцать лет назад. Это не должно было быть откровением — она это знала. Но она никогда по-настоящему не задумывалась, сколько времени прошло и как сильно человек может измениться за полтора десятилетия. Малфой не узнал о магглах за одну ночь. Это было постепенное погружение, а потом — как он сам сказал — «затянуло». Гермиона прекрасно знала, насколько увлекательной может быть маггловская культура, и, возможно, не стоило удивляться, что, однажды познакомившись с ней, он захотел большего. Может, Гарри отвёл его в кино впервые, а может, кто-то из магглорождённых авроров. Как бы там ни было, в его изменениях не было ничего волшебного — только время. Это было ещё одним доказательством того, что он не такой, каким она его всегда считала. Он никогда не показывал ей эту сторону до того, как они начали работать вместе. Но ей пришлось признать и другое: она сама никогда не давала ему такой возможности. Они оба могли бы поступить иначе. Слушая, как он увлечённо говорит о гольфе тем же тоном, каким Гарри и Рон обсуждали квиддич, она поняла, что была к нему не совсем справедлива. Она всё ещё не была уверена, нравится ли он ей, но отрицать уже не могла: в нём есть гораздо больше, чем сарказм и розыгрыши. Это было непривычное чувство. Но, делая глоток вина, Гермиона наконец признала правду: в какой-то момент Драко Малфой изменился — а она этого даже не заметила. ⸻ Драко Много лет Теодор Нотт утверждал, что Драко Малфой влюблён в Гермиону Грейнджер и просто отрицает это. Драко же отвечал, что Теодор абсолютно ненадёжен в вопросах любви, потому что его собственная «великая любовь» тоже была в него влюблена, а он этого не замечал. Иногда Драко задумывался, а вдруг Тео прав — или станет прав, если он будет проводить с ней достаточно времени. Но после знакомства с американскими аврорами он понял: Тео ошибался. Драко Малфой не был и никогда не был влюблён в Гермиону Грейнджер. Он понял это, потому что официально влюбился в американского аврора Криса Спеллмана. Это не была романтическая или физическая любовь — дружеская. Но за те два часа, что они провели вместе, Драко обрёл нового друга и привязался к нему сильнее, чем к кому-либо за долгое время. Он осознал, что привязанность может возникнуть мгновенно. К концу вечера у них уже была договорённость сыграть в гольф, а также приглашение посетить Лас-Вегас. Они обменялись номерами и пообещали поддерживать связь. Гермиона наблюдала за этим с растущим — и слегка подпитым — недоумением. — С Роном у тебя тоже так было? — спросила она. — Нет. С Роном — это десять лет взаимной ненависти и раздражения, а потом медленно выросшее уважение. — Тогда с Тео? — Возможно. Но я не помню времени, когда мы не были друзьями. — Блейз? — Ближе всего, пожалуй. Но нам было по одиннадцать — и не было телефонов. Драко задумался. Да, вот так — мгновенно — можно было с кем-то «сойтись». И это заставило его иначе взглянуть на отношения с Гермионой. Они точно не сошлись в детстве. Во многом это была его вина — он был предвзятым идиотом. Но и она не облегчала задачу: слишком строгая, упрямая, зацикленная на правилах. Да, у него была подростковая влюблённость в неё — он не солгал. Но она была нестабильной, зависела от обстоятельств и других девушек. Она никогда не была постоянной. После вечера с Крисом он решил: он не влюблён в Гермиону. Пока что. Но уже на следующий день это убеждение начало шататься. ⸻ В день заключительного ужина Драко большую часть времени провёл либо под оборотным зельем, либо поддерживая свою роль «налогового эксперта», пока Гермиона внимательно слушала доклады и делала заметки. К концу саммита лидеры стран сделали совместное заявление. Драко счёл его скучным, но Гермиона выглядела так, словно присутствует на религиозном откровении. После короткого перерыва перед ужином Гермиона скрылась у себя, бормоча что-то про брови перед встречей с президентом США. Драко немного отдохнул, принял душ и начал одеваться. Дверь он оставил приоткрытой — по правилам он не должен был оставлять её одну. Он уже почти завязал галстук, когда услышал её вскрик. Он среагировал мгновенно. Через секунду он уже был у неё в комнате с палочкой наготове. Она вскрикнула от неожиданности и упала со стула в ворох тёмно-красного тафтового платья. — Ты в порядке? — напряжённо спросил он. — Конечно. А ты? — Я услышал, как ты вскрикнула. Она покраснела. — Я укололась шпилькой. Она без наконечника. — Дай посмотреть, — сказал он, приподнимая её подбородок. Под линией волос действительно была небольшая царапина. Он аккуратно провёл пальцем — и рана исчезла. Она тихо вдохнула, а Драко вдруг поймал себя на том, что смотрит на неё слишком пристально. Он медленно убрал руку… и тихо сказал: — Позволь мне. Она поняла без слов и протянула ему шпильку. Он встал позади, аккуратно закрепляя её волосы. Они оказались мягче, чем он ожидал. Гермиона молчала, наблюдая за ним в зеркале. — Ещё немного, — тихо сказал он. Он взял флакон духов. — Эти. Chanel №5. Классика. Она удивлённо подняла бровь, но позволила ему нанести аромат. — Достаточно, — сказал он, слегка наклонившись. Затем он достал коробочку и надел на неё тонкое ожерелье с рубинами и бриллиантами. Она коснулась его. — Это слишком… — Мы же помолвлены, — спокойно ответил он. Она посмотрела на него в зеркало. — Оно красивое. Намного лучше того ужасного кольца. Он самодовольно улыбнулся. — Я знаю. Она закатила глаза, но улыбнулась. Надела серьги. Он попытался завязать галстук, но отвлёкся, глядя на неё. Она подошла. — Теперь моя очередь. Она завязала ему галстук, разгладила лацканы. Его сердце билось быстрее. Затем она взяла карандаш для губ, аккуратно подчеркнула их и сделала движение, чтобы убрать лишний цвет. И в этот момент всё его внимание резко сместилось — слишком резко. — Тебе нельзя так делать при мне, — сказал он. Слова вырвались сами собой, но он продолжал смотреть на её губы. Образ того, как они обхватывали её палец… и фантазия о том, как они могли бы обхватывать что-то ещё, не отпускали его. — Правда? — Это нечестно, красавица. Уголок её губ чуть приподнялся, и с таким насыщенным оттенком помады это выглядело особенно притягательно. — Этот оттенок называется «Круэлла». Думаю, мне не нужно объяснять тебе отсылку. — Кокетка, — пробормотал он, и теперь она уже откровенно улыбалась, дразня его, прежде чем бросить карандаш в маленький серебряный клатч и защёлкнуть его. — Готов? — спросила она, поворачиваясь к нему. Драко просто протянул руку и глубоко вдохнул. Пора. ⸻ — Господин премьер-министр, — сказал Драко. — Позвольте представить мою невесту, Гермиону Грейнджер. Она работает в наших министерствах. Дэвид Кэмерон протянул руку, и Гермиона сразу выпрямилась, словно на службе. — Рад познакомиться, мисс Грейнджер, — сказал он. — Мистер Малфой отзывался о вас весьма лестно. Гермиона удивлённо взглянула на него, но Драко лишь слегка улыбнулся. Он уже несколько раз встречался с Кэмероном через Кингсли и действительно отзывался о Гермионе с похвалой. В конце концов, именно она была главным связующим звеном между их мирами, и было странно, что они не познакомились раньше. — Спасибо, для меня это большая честь, — ответила она. — Саммит оказался очень интересным. Кэмерон улыбнулся, и Драко мягко повёл её дальше. Они уже познакомились с большинством мировых лидеров, и Гермиона поразила его, сказав по несколько слов на японском, итальянском, французском, немецком и даже русском. Драко был уверен, что она просто выучила приветствия специально для вечера, но, тем не менее, услышать пусть и ломаную русскую фразу из уст Гермионы Грейнджер оказалось достаточно, чтобы даже русские коллеги на мгновение потерял свою невозмутимость. По мнению Драко, это было достижение. Лица русских оставались холодными и непроницаемыми, словно под защитой окклюменции, и лишь на секунду в них мелькнуло удивление, прежде чем они снова стали невозмутими. К тому моменту, когда они подошли к Кэмерону, Драко буквально ощущал напряжение Гермионы. А перед последней встречей она прошептала: — Если я упаду в обморок, ты обязан меня поймать. Драко тихо усмехнулся, крепче обнял её за талию и мягко подтолкнул вперёд. — Господин президент, — сказал он. — Я… Джеймс Малфой. Это моя невеста, Гермиона Грейнджер. Она — британский аналог Себастьяна Карлайла. Гермиона тихо пискнула, когда Барак Обама протянул ей руку, и его лицо расплылось в той самой лёгкой улыбке, за которую его все знали. — Рад познакомиться, — сказал он, с искрой в глазах. — Должен признаться, когда меня избрали президентом, на первом же брифинге меня многое удивило… но то, что я узнал о вашем мире, определённо вошло в тройку самых неожиданных вещей. Себастьян был там вместе с президентом Хейденом, и ему пришлось заставить стол исчезнуть, прежде чем я поверил. Гермиона тихо рассмеялась, и даже Драко широко улыбнулся. — Очень рада познакомиться, сэр, — сказала она. — Это мой первый саммит, но я обязательно вернусь. До этой недели я не встречалась с Себастьяном лично, но уверена, что мы будем теснее сотрудничать в будущем. — Отлично, — твёрдо сказал Обама. — Великобритания — один из наших важнейших союзников. Я рад слышать, что оба мира укрепляют связи. Он снова пожал им руки, и они двинулись дальше. Гермиона тут же потянула Драко в сторону и почти завизжала: — Я не могу поверить, что встретила их обоих! — Кого? Обаму? Она шлёпнула его по руке. — Нет, идиот, Обаму и Кэмерона! Их и наших! Драко улыбнулся, глядя на неё сверху вниз. — Это было так, как ты мечтала? — Я бы хотела поговорить с ними подольше… но да, я в восторге, что вообще смогла их встретить. Я даже не думала, что это когда-нибудь случится. Он провёл её к столу. Коллеги оценили её платье — и особенно ожерелье — но ничего не сказали. На этот раз Драко почти не говорил. Он слушал. Лёгкий аромат Chanel №5 витал в воздухе. Гермиона оживлённо обсуждала политику, экономику, события — и он был по-настоящему впечатлён. Он всегда знал, что она умна, но теперь видел: она не просто образована — она понимает, интересуется, живёт этим. И, конечно… сегодня она была потрясающе красива. После ужина начались танцы. Он пригласил её несколько раз, но почти не мог говорить, чувствуя её рядом. И только по дороге обратно к коттеджу он наконец нашёл в себе слова. Он должен был спросить. — Итак… — начал он, ведя её по мягко освещённой территории курорта. Она держалась за его руку, как и весь вечер. Она уже делала это почти не задумываясь — и Драко тайно наслаждался этим. — Итак… — повторила она, и в её голосе звучала улыбка. — Мы пережили саммит G8. — Это точно. Они остановились у освещённого участка рядом с коттеджем. Он повернул её к себе. Камни на её ожерелье мерцали, тёмно-красные губы притягивали взгляд, а её глаза казались почти жидкими в свете. Драко подумал, что никогда не видел её красивее. — Я должен знать… — сказал он, стараясь успокоить сердце. — Теперь, когда всё закончилось… когда у нас второе настоящее свидание? Она поджала губы, и на лице мелькнуло раздражение. — У нас перемирие, помнишь? Никаких розыгрышей до конца саммита. То есть завтра, а не сегодня. Драко нахмурился. — Я не шучу. Я серьёзно. Её глаза расширились. — Что? — Я сказал, что не шучу. У нас было одно свидание. И я хочу пригласить тебя ещё раз. Она выглядела растерянной, словно не верила. — О чём ты? У нас не было настоящего свидания. У него внутри всё сжалось. Но он должен был довести это до конца. — Думаю, аренда всей Британской библиотеки вполне считается первым свиданием, — сухо сказал он. — Но это было прикрытие! Для нашей фиктивной помолвки! Она выглядела так, будто начинает паниковать. Он сжал её руку. — Грейнджер. Я мог бы просто пройтись с тобой вдоль Темзы и сделать предложение — без всяких затрат. Люди так и делают. Это мило и романтично. Но то, что было у нас? Это было свидание. — Я… — она запнулась и отвернулась. — Что «я»? Она посмотрела на него — растерянная, с оттенком страха и вины. — Я не знала! Как я могла понять, что ты это серьёзно? Ты больше десяти лет меня дразнил и разыгрывал! И у тебя столько денег, что ты можешь устроить что угодно, даже ночь в Британской библиотеке! Я не могу воспринимать тебя всерьёз! — И… — тихо подтолкнул он, уже чувствуя, как всё внутри падает. — Я встречаюсь с Адамом Боунсом, — выпалила она. — У меня с ним свидание завтра. — Нет, — твёрдо сказал Драко, крепче сжимая её руку. — Не идёшь. — Я иду, — упрямо ответила она. — И я встречаюсь только с одним мужчиной за раз! Никогда не встречаюсь сразу с несколькими! Я всегда сначала заканчиваю одни отношения, прежде чем начинать другие, чтобы не было путаницы! Я сходила с ним на свидание на прошлой неделе и завтра иду снова! Я с ним встречаюсь! Боже, не могу поверить, что ты подумал… и что я вообще подыгрывала… я так не поступаю! В Драко вспыхнула злость. Он знал, что она ходила на свидание с Боунсом, но считал, что на этом всё и закончилось. На том свидании она всё время переписывалась с ним, с Драко, а потом — после портключа в Британскую библиотеку — всё происходящее казалось ему очевидным: никакого другого мужчины нет. Гермиона славилась тем, что быстро прекращала отношения, если они ей не подходили. — Ты с ним не встречаешься, — почти прорычал он. — На тебе моё кольцо! Её рот открылся от возмущения. — Оно было фальшивым! Всё это время я думала, что оно фальшивое! Я бы не согласилась, если бы думала, что ты серьёзно! Потому что я так не поступаю! Я встречаюсь только с одним волшебником за раз, и сейчас это Адам Боунс! И как только ты снимешь это чёртово кольцо с моего пальца, весь этот фарс закончится! Кстати, я хочу, чтобы ты снял его прямо сейчас! Саммит почти завершён, и мой портключ утром! — Нет, — упрямо ответил Драко. — В смысле «нет»?! — ахнула она. — Ты снимешь это кольцо немедленно! — Нет. Не думаю. Теперь уже она злилась, но Драко было всё равно. Внутри него кипела горечь, разочарование и… что-то ещё, гораздо более болезненное. Да, ночь в Британской библиотеке была частью «миссии», и он не говорил прямо, что считает это настоящим свиданием. Но разве это было не очевидно? Разве она не поняла, сколько усилий он вложил, чтобы сделать этот вечер особенным для неё? Неужели ему действительно нужно было всё это проговаривать вслух, чтобы она восприняла его всерьёз? И хуже всего… она ничего не почувствовала? Та фотография — это была просто попытка выиграть их игру? Всё её поведение — позволить ему вести себя рядом, касаться её, сопровождать на саммите — было лишь частью роли? Его чувства были односторонними? — Ты это серьёзно? — выдохнула она. — Что я скажу Адаму завтра? — Говори что хочешь, — холодно усмехнулся Драко. — Мне плевать на его чувства. Надеюсь, это кольцо его отпугнёт. Гермиона едва не вскрикнула от раздражения. Она резко сорвала с себя ожерелье, сняла серьги и сунула их ему в руку. — Тогда забери это, — прошипела она. — И даже не думай писать мне, пока не будешь готов снять с меня это чёртово кольцо! Она развернулась и ушла в коттедж, громко хлопнув дверью. Драко остался стоять на месте, глядя ей вслед. Его разрывало на части. Он был зол — невероятно зол — но одновременно чувствовал, как будто сердце трескается пополам. И вдруг его пронзила пугающая мысль. Возможно, Теодор Нотт всё это время был прав. Возможно… Драко Малфой действительно был влюблён в Гермиону Грейнджер.