[Бонус] - Часть 23.

Где-то наверху, несколькими десятками метров выше, все еще горели офисные лампы, хлопали двери переговорных, продолжали приходить письма на корпоративную почту, а пятничный вечер мало чем отличался от любого другого рабочего будня. Но внизу было значительно теплее. Бар занимал почти весь первый этаж, отделенный от просторного холла тяжелыми стеклянными стенами, за коими привычная строгость бизнес-центра рассыпалась на осколки. Приглушенный янтарный свет скользил по дереву, отражаясь в бутылках за стойкой и оседая бликами на лицах случайных посетителей. Негромкие басы постепенно становились тяжелее, набирая ритм, пока Манхэттен продолжал свое бесконечное движение, совершенно равнодушный к чужим маленьким катастрофам. Лэйн ерзала на барном стуле уже более часа. Толстая ножка бокала безучастно перекатывалась между пальцами, стекло давно нагрелось в ладони, а лежащие на поверхности льдинки почти полностью растаяли, разбавляя виски, вкуса которого девушка уже толком не чувствовала. Первый глоток показался слишком крепким, второй — неприятно горьким, но третий уже распалил значительно легче, и именно это должно было насторожить ее. В другой раз обязательно насторожило бы. Кингсли лениво приподняла руку, привлекая внимание бармена, и, встретившись с его вопросительным взглядом, едва заметно качнула опустевшим бокалом. Мужчина на секунду задержался, оценивающе скользнув глазами по недовольному лицу напротив, но спорить не стал. Наполненный хрусталь наконец коснулся стойки, и Лэйн отвела взгляд к окну, отрешенно наблюдая, как красные огни такси растягиваются вдоль мокрой дороги. Тебе следует научиться отделять личное от работы. Фраза вспыхнула в памяти неожиданно четко, перекрывая гул музыки. Девушка раздраженно повела плечом, будто голос отца можно было сбросить таким же простым движением, как прилипшую к коже прядь волос, и сделала следующий глоток в попытке смягчить неприятный осадок, но алкоголь лишь размывал его очертания. Лэйн задержала глаза на собственном отражении — искаженное дождем, но все еще до раздражения аккуратное. Светлые локоны привычно спадали волнами, макияж практически не пострадал после долгого дня, а золотая цепочка все так же ровно обхватывала запястье. Даже сейчас, когда внутренности неприятно скручивались от тихой ярости, девушка выглядела именно так, как должна была держаться дочь Ричарда Кингсли. Собранно, достойно, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов. Она коротко усмехнулась, поднося новую дозу опьянения к губам. Последний месяц Лэйн приходила в офис многим раньше остальных сотрудников, соглашалась на любую задачу, которую удавалось выпросить у отца, порой засыпая над ноутбуком, чтобы утром вновь появиться перед ним с такой уверенностью, будто усталость была всего лишь очередной слабостью, которую мнимый профессионал не позволил бы себе демонстрировать. Ей не требовалось поблажек, звучащих рядом с собственной фамилией, — Лэйн хотела лишь одного, до смешного простого доказательства, что все это было не зря, и сегодня почти позволила себе поверить, что наконец его получит. Итоговая презентация к завершению стажировки прошла идеально. Девушка знала это еще до того, как в переговорной погас последний слайд. Чувствовала кожей, как переглядывались руководители отделов, как один из партнеров несколько раз одобрительно кивнул во время ее части выступления, а Ричард не перебил ни разу — редкость, которую Лэйн по собственной глупости почти приняла за похвалу. После совещания она намеренно задержалась в кабинете дольше остальных, кончиками ногтей расправляя скомканную папку. Каин уходил одним из последних, и девушка прекрасно помнила, как он провокационно остановился у дверного проема, на ходу закатывая рукава белой рубашки, и коротко бросил благодарность Ричарду, получив в ответ сдержанный кивок. Даже тогда это не раздражало — не особенно, пока дверь за ним не закрылась. Пока отец не опустил взгляд на лежащие на столе бумаги и совершенно буднично не произнес: — Торн оказался хорош. Лэйн сглотнула внезапно подступивший к горлу ком и напряженно провела языком по внутренней стороне щеки, не позволяя ни одной лишней эмоции отразиться на лице. — Особенно аналитическая часть, — продолжил мужчина, поправляя оправу очков. — У парня есть голова. Пустой инициативы иногда больше, чем нужно, но это исправляется опытом. — Это была совместная работа. — Я знаю. — Большую часть стратегии собирала я, — губы Лэйн раскрылись непроизвольно, фраза вырвалась против воли, и оттого прозвучала еще унизительнее. Девушка постаралась удержать голос ровным. — И финальную концепцию тоже. Ричард устало откинулся на спинку кресла, сопровождая движение напряженным выдохом. — И? — короткий звук с грохотом провалился куда-то под ребра. — Ничего, — она поспешила отвести взгляд первой, умоляя себя не сорваться. Девушка нарочито медленно сгребла выбившиеся из кучи листы, выравнивая края с почти болезненной тщательностью и только после этого всунула папку в сумку, пряча за аккуратностью движений подступающую ярость, что уже покалывала кончики пальцев. — Милая, — непривычная нежность заставила Лэйн замереть, но выдержанная следом пауза уже предвещала замечание, способное растоптать обманчивое тепло. — Тебе следует научиться отделять личное от работы. Вот оно. Натужная струна спокойствия окончательно разорвалась в груди, наконец бросив попытки выдерживать собственное напряжение. Несколько секунд Лэйн продолжала смотреть на застежку сумки, не решаясь поднять голову, ведь слишком хорошо знала: стоит встретиться с отцом взглядом сейчас — и удержать маску равнодушия станет сложнее. — Я учту, — голос прозвучал удивительно тихо. Отец одобрительно кивнул, переводя взгляд на документы, и ей вдруг отчаянно захотелось сорваться с места. Выбежать из кабинета, торопливо семеня каблуками мимо перегородок и чужих рабочих столов, — неважно куда, лишь бы тяжелая дверь наконец скрылась за спиной и больше не приходилось стоять перед строгими серыми глазами, делая вид, что очередное разочарование не нашло места где-то в солнечном сплетении. Потому что ничего не менялось: можно было знать проект вдоль и поперек, переделывать работу за другими, выстраивать стратегию с нуля, и все равно не быть оцененной по заслугам, все так же оставаясь просто Лэйн. Красивой обложкой с правильной фамилией. Идеально воспитанной дочерью, которую не стыдно посадить рядом на благотворительном ужине, представить партнерам, отправить учиться в Оксфорд и однажды, возможно, пристроить где-нибудь внутри огромной системы, которую отец строил всю жизнь. А Торну хватило одного месяца. Несколько гребанных недель. Вновь подступил тошнотворный ком, сжавший глотку. Каин все это время казался ей не более чем самодовольным павлином, удачно родившимся в семье, с которой Кингсли было выгодно настроить хорошие отношения. Нелепый британский мальчик с купленным образованием и раздражающей привычкой держаться так, будто любое помещение заранее принадлежало ему. Лэйн до последнего была уверена, что его присутствие в компании — не более чем дипломатия между двумя влиятельными людьми, удобная летняя формальность, которая закончится одновременно со стажировкой. Но, видимо, Ричард разглядел в нем то, что годами отказывался замечать в собственной дочери. Девушка с усилием втянула воздух, чувствуя, как ногти предательски впиваются в кожаную обивку, и тут же расслабила пальцы. Только не здесь, не перед ним. Лэйн не даст отцу еще один повод окинуть ее этой снисходительной усталостью и решить, что оказался прав насчет излишней эмоциональности. Она наконец выпрямилась, возвращая плечам ровную линию. Вскинула подбородок, заставляя губы сложиться в спокойную, почти безразличную улыбку. Если Ричарду Кингсли нужна была идеальная дочь, он ее получит — хотя бы до тех пор, пока офисные этажи не останутся позади. Лэйн раздраженно поставила опустевший бокал на стойку, наблюдая за тем, как последние капли медовой жидкости качались внутри. Конденсат сполз на гладкое дерево, и девушка машинально потянулась за салфеткой, промакивая влажный след. Она замерла на середине движения, а затем тихо фыркнула себе под нос. Даже напиться нормально не смогла. Алкоголь не в силах вытравить въевшуюся привычку держать все вокруг в безупречном порядке. Наверное, еще немного, и она начнет выравнивать бутылки за спиной бармена так, чтобы этикетки смотрели в одну сторону. Бар постепенно заполнялся громкими голосами и терпким запахом смешавшегося парфюма. Перед глазами уже начинало заметно плыть, очертания людей по другую сторону зала временами смазывались. Лэйн моргнула несколько раз, пытаясь вернуть окружающим осязаемую четкость. Свободных столиков почти не осталось, у стойки желающим приходилось протискиваться, извиняясь за случайно задетые плечи, а музыка, еще час назад служившая ненавязчивым фоном для разговоров, стала заметно громче, обрастая тяжелыми басами. Наверное, пора было звонить Оливеру. Мысль показалась настолько разумной, что Лэйн даже потянулась к лежащему рядом телефону, но пальцы лишь скользнули по краю корпуса и остановились. Дворецкий обязательно заберет ее, отвезет домой, благоразумно умолчав о состоянии, в котором обнаружил дочь работодателя, пока девушка поднимется в комнату и наконец займется чемоданом, что с самого утра лежал раскрытым посреди спальни. Уже завтра поджидал ранний вылет. Всего десять часов — и переполненный пустыми надеждами Нью-Йорк наконец останется далеко внизу, превратившись в бесконечную россыпь огней под крылом самолета. Ее снова встретит Оксфорд. Холодные каменные стены, излюбленные лестницы, долгие лекции, и Анна с бесконечными списками предстоящих мероприятий — привычная жизнь, в которой все годами находилось на своих местах и почти всегда поддавалось контролю. Лэйн вернется, втянется в новый учебный год и обязательно забудет сегодняшний проигрыш. Из памяти выветрится прогнивший ожиданиями кабинет отца и эта до смешного нелепая вера, с которой девушка весь последний месяц хваталась за возможность доказать, что способна занять свое место в компании. Она глубоко вдохнула, собираясь наконец подняться, и уперлась ладонью в край стойки. Каблук не с первого нашел металлическую перекладину стула, и девушка слегка оттолкнулась, почти сразу замерев, когда пространство неожиданно качнулось вместе с ней. Пришлось поспешно вернуть вес обратно. Лэйн нахмурилась, с недоверием разглядывая собственные ноги. Домой она, пожалуй, поедет минимум через полчаса. Девушка постаралась устроиться удобнее, поправила съехавшую на плечо лямку сумки и вскинула в воздух руку, привлекая внимание бармена. — Можно мне… — Даже не вздумай, — знакомый тон прорезал шум настолько неожиданно, что Лэйн умолкла на полуслове. Несколько секунд она не двигалась, прикрыв веки, почти молясь, что алкоголь действительно добрался до той стадии, за которой следовали слуховые галлюцинации. Не повезло. — Хотя нет, — голос прозвучал ближе, с откровенной издевкой, прятавшейся в гласных звуках, — закажи еще. Впервые вижу, как Кингсли едва держится. Было бы преступлением остановить эксперимент на самом интересном месте. Чужая ладонь опустилась на спинку позади нее, пальцы лениво обхватили темное дерево, и практически сразу рядом возник Торн. Парень отодвинул соседний стул и опустился на него с преувеличенно тяжелым вздохом, будто путь от входа до стойки потребовал нечеловеческих усилий. Он небрежно перекинул пиджак через опустившийся рядом рюкзак. Длинные пальцы потянулись к галстуку, ослабляя натяжение, окончательно избавляясь от остатков офисной строгости. Лэйн наблюдала за его движениями с нарастающим отвращением, мысленно представляя, с каким удовольствием затянула бы шелковую ткань вокруг шеи потуже. Так, чтобы этот чертов галстук заставил его задыхаться, лишь бы наконец погасли насмешливые искры в голубых глазах. Из всех людей, из всех баров в Нью-Йорке — именно он. Внимательный взгляд Каина прошелся по слегка растрепавшимся светлым волосам, задержался на привычно нахмуренных бровях, и лишь затем опустился к бокалам. Один пустой, еще один. И последний, на дне которого размеренно таял одинокий кусок льда. — Вау. — Не начинай, — грозно предупредила Лэйн. — Я еще ничего не сказал, — он спокойно расправил плечи, отворачиваясь к суетящемуся бармену. — Мне, пожалуйста, виски. И воды. Последнее слово заставило девушку подозрительно сощуриться. — Воду можешь оставить себе. Каин медленно повернул голову, будто только сейчас вспомнил о ее присутствии. — А кто сказал, что она для тебя? Лэйн презрительно фыркнула и поспешила отвести глаза, позволяя локонам соскользнуть через плечо и отгородить ее от нежеланного собеседника. — Прекрасно, — она постаралась наполнить опьяневший голос ядом. — Тогда пей свой виски, запивай водой и, желательно, удавись молча. — А ты, как и всегда, особенно приветлива, — парень тихо рассмеялся, опираясь предплечьем о стойку. — А ты сегодня особенно лишний. — Только сегодня? — он задумчиво склонил голову, несколько пепельных прядей упало на лоб. — Приятно знать, что в остальные дни мое присутствие тебя устраивает. Широкая мужская ладонь вдруг опустилась между ними, прерывая заготовленную колкость, что уже почти сорвалась с губ в ответ. Бармен расположил на стойке низкий бокал, следом — высокий, наполненный водой почти до краев. Каин коротко поблагодарил и обхватил хрусталь пальцами, лениво прокручивая тяжелое стекло по поверхности. Сам факт его присутствия рядом ощущался почти физически — раздражал едва не меньше громкой музыки, отдающейся неприятной пульсацией в барабанных перепонках. Еще несколько часов назад Торн стоял в переговорной, самодовольный и до отвращения уверенный в себе, а теперь сидел рядом так непринужденно, будто сегодняшний день не закончился очередным доказательством того, насколько легко некоторым людям доставалось то, ради чего девушка надрывалась годами. Лэйн вдруг отчаянно захотелось встать и уйти, оборвав внезапную встречу раньше, чем парень успеет окончательно испортить и без того паршивый вечер. Она уже перенесла вес вперед, собираясь предпринять еще одну попытку опустить подрагивающие ноги на пол, но взгляд совершенно некстати зацепился за движение сбоку. Холодные голубоватые блики, скользившие по залу в такт мелодии, на мгновение легли на шею Каина, четче очерчивая выступающий кадык в тот момент, когда он сделал первый глоток. Странная, совершенно незначительная деталь почему-то удержала внимание дольше, чем следовало, и Лэйн застыла, так и не поднявшись со стула. Интересно, ему когда-нибудь приходилось чувствовать то же самое? Тот самый удушающий ком, что годами возникал в ее горле всякий раз, когда очередное старательно спрятанное ожидание разбивалось о равнодушие отца. Приходилось ли Каину хоть раз сглатывать слова, которые отчаянно хотелось произнести, делать вид, что ничего не произошло, а после оставаться наедине с унизительным осознанием, что сколько бы ты ни старался — все равно будет недостаточно? Девушка нахмурилась, почти рассердившись на себя за само предположение. Ему явно не требовалось вырывать чужое признание зубами, достаточно было появиться в нужном месте, блеснуть примитивными способностями, а дальше люди почему-то сами начинали видеть в парне то, что Лэйн годами безуспешно пыталась заставить заметить в себе. Она резко отвела взгляд от его шеи, словно поймала себя на чем-то постыдном, и сильнее стиснула пальцами край стойки. Нет — сравнивать себя с Торном было совсем уже жалко. — Что-то случилось? — внезапный вопрос заставил нахмуриться. — Нет. — Ты непривычно молчалива, — парень сделал еще один глоток виски, не отрывая взгляда от бокала в руках. — Господи, — Лэйн поспешила закатить глаза, но с места так и не сдвинулась. — Неужели отсутствие интереса к своей пиздецки важной персоне причиняет тебе физическую боль? — Кингсли, ты одна в баре, пьяная настолько, что минуту назад чуть не свалилась со стула. — Именно так, — она подалась к нему чуть ближе, старательно выговаривая каждое слово. — Я решила расслабиться. Отметить удачное окончание стажировки. Каин несколько секунд изучал ее лицо. — Ты ведь обычно не пьешь столько. Лэйн уже собиралась ответить очередным нападением, но слова застряли где-то на полпути. — А ты откуда знаешь, сколько я обычно пью? — девушка незамедлительно прищурилась. Вопрос, кажется, застал его врасплох сильнее, чем она ожидала. Короткая пауза, едва заметное движение бровей, — но Лэйн мгновенно вцепилась в нее с тем пьяным злорадством, которое еще час назад сочла бы за недостойное поведение. Это и было первой ее ошибкой. — То-о-орн, — пытливо протянула девушка, уголок губ приподнялся. — Следишь за мной? Каин лениво повел плечом, отворачиваясь. — Скажем так, — он вскинул одну бровь, раздумывая над ответом. — Ты не настолько незаметна, как тебе хотелось бы думать. — Какая уклончивая формулировка. — Какой настойчивый интерес к моему ответу. — Не льсти себе, — улыбка на губах Лэйн дрогнула. — И не думал. Она несколько секунд смотрела на него, пытаясь решить, почему именно сейчас равнодушие голоса Каина стало раздражать особенно сильно, а затем демонстративно потянулась к своему напитку, но пальцы не успели коснуться стекла. Чужая рука бесцеремонно перехватила полупустой бокал, отодвигая его дальше по стойке, а освободившееся место тут же занял стакан воды. — Убери, — Лэйн попыталась нахмуриться, с досадой ощущая сухость во рту. Пить хотелось отчаянно, но не настолько, чтобы доставить Торну удовольствие своим послушанием. — Тогда продолжай страдать, — парень безучастно хмыкнул и потянулся к собственному напитку. — У тебя это сегодня особенно выразительно получается. — Я не страдаю. — Разумеется. Лэйн недобро сощурилась, силясь преодолеть очередной спазм в висках. Наплевав на гордость, рука все же ухватилась за стекло, и девушка сделала несколько больших глотков подряд. Холод приятно прошелся по пересохшему горлу и почти сразу принес облегчение, которое она из принципа отказалась признавать. Стакан с глухим стуком вернулся на стойку. — Доволен? — вдруг спросила она, вытирая тыльной стороной ладони нижнюю губу. Каин наконец повернул голову. Голубые глаза скользнули сначала к заметно опустевшему стакану, затем к ее раскрасневшемуся лицу, и уголок рта едва заметно дрогнул. — Скорее впечатлен. Еще немного — и выяснится, что со мной иногда стоит соглашаться. — Я скорее протрезвею прямо сейчас, чем соглашусь с тобой хоть в чем-нибудь, — поспешила съязвить Лэйн. — Забавно, сколько усилий ты тратишь на человека, который тебе якобы безразличен. — Я трачу усилия исключительно на то, чтобы ты заткнулся. — И все-таки ты продолжаешь со мной разговаривать, — ехидство сквозило в каждом чертовом слове. Лэйн уже открыла рот, чтобы возразить, но тут же сомкнула губы, призывая себя к молчанию. Втягиваться в очередную словесную перепалку после паршивого дня и изрядной дозы выпитого казалось откровенно плохой идеей. Каин медленно приподнял бровь, с интересом косясь на нее. Вот ублюдок. Девушка отвернулась прежде, чем он успел насладиться маленькой победой, и взгляд почти сразу зацепился за танцпол. Разноцветные вспышки света выхватывали из полумрака лица и поднятые руки, музыка тяжелыми басами проходила сквозь пол, обещая ровно то, чего Лэйн хотелось сейчас больше всего. Ни одного внятного разговора, ни одной мысли. И желательно ни одного Каина Торна. — Знаешь что? — пьяно протянула она, с приобретенной уверенностью упираясь ладонью в стойку. — Предчувствую что-то разумное. — Пошел ты нахер, — Лэйн соскользнула с высоко стула, растягивая губы в ухмылке. Пол качнулся едва заметно, но на этот раз она была готова и удержала равновесие с достоинством, которое, по ее собственному мнению, заслуживало как минимум одобрительного кивка самой себе. Расправив плечи, девушка одернула юбку и посмотрела на Каина сверху вниз. — Куда-то собралась, пьянчуга? — Туда, где музыка достаточно громкая, чтобы не слышать твой мерзкий голосок, — она кивнула в сторону зала. Парень проследил за движением, а затем снова вернул взгляд к ее лицу. Разгоряченному алкоголем, непривычно открытому, лишенному того хладного выражения, которое Лэйн обычно носила. Несколько светлых прядей выбились из укладки, щеки тронул легкий румянец, а глаза блестели ярче обычного, не успевая прятать каждую промелькнувшую эмоцию за знакомой насмешкой. Каин невольно задержался на ней дольше положенного. Он и раньше знал, что Кингсли красивая. Не заметить этого было практически невозможно. Но обычно ее красота казалась такой же выверенной, как все остальное в ней — отполированной до совершенства и словно заранее предупреждающей не приближаться. Сейчас же эта безупречность наконец рассыпалась — и, к собственному неудовольствию, парень обнаружил, что такой она нравилась ему значительно больше. Поймав себя на затянувшемся молчании, Каин едва слышно прокашлялся. — Ты едва стоишь. — Не выдумывай. На этот раз он не удержался от короткого смешка. Лэйн тоже едва не улыбнулась, но вовремя одернула себя. — Не скучай, Торн, — она развернулась и шагнула в сторону толпы, оставив его наедине с недопитым виски. Но далеко девушка не ушла — забытая возле бара сумочка, кажется, удерживала ее в пределах нескольких метров от стойки. Лэйн то и дело бросала короткие взгляды через плечо, проверяя, на месте ли та, а затем вновь растворялась среди танцующих. Через несколько минут беспокойство, похоже, окончательно уступило музыке, и она прикрыла глаза, позволяя ритму увлечь себя, впервые за весь вечер перестав оглядываться. Каин проводил ее фигуру взглядом и почти сразу заставил себя отвернулся. — Еще один, пожалуйста, — коротко бросил он бармену, подталкивая опустевший стакан вперед. Выпить хотелось еще несколькими часами ранее, когда Каин сидел за столиком напротив девчонки из отдела маркетинга с двадцать третьего этажа и пытался поддерживать хотя бы видимость разговора. Она была хорошенькой, откровенно заинтересованной и еще неделю назад дала понять, что формальностями вечер ограничивать необязательно — обычно ему такого набора вполне хватало, чтобы не задавать лишних вопросов. Девушка была вполне приятной внешне и совершенно невыносимо разговорчивой: почти сорок минут рассказывала о семейном доме где-то в Коннектикуте, и сестре, недавно объявившей о помолвке. Каин честно продержался дольше, чем ожидал от самого себя, лениво поддерживая беседу и время от времени поглядывая на часы. К концу второго напитка даже перспектива продолжить вечер в номере перестала казаться достаточной компенсацией страданий от ее назойливого голоса, поэтому парень без особых угрызений совести свернул свидание раньше намеченного и уехал в бар у отеля, намереваясь хотя бы спокойно допить в одиночестве. План, очевидно, провалился. Новый стакан появился перед ним, и Каин сделал изрядный глоток, машинально повернув голову в сторону танцпола. Лэйн все еще была там. Глаза почему-то сразу выхватили ее в толпе. Длинная юбка-карандаш подчеркивала строгий силуэт, совершенно не подходящий пятничному танцполу, светлая блузка и растрепавшиеся волосы ловили голубоватые вспышки света. Веки она по-прежнему держала закрытыми, двигаясь так непривычно свободно, словно окружающих людей и вовсе не существовало. Каин невольно сглотнул. Увиденное никак не желало укладываться рядом с тем образом Кингсли, который успел прочно закрепиться в голове за последний месяц. Слишком живая, лишенная привычной собранности, за которой обычно невозможно было разглядеть ни одной случайной эмоции. Он привык к другому: идеально ровной спине, бесконечным замечаниям и этой раздражающей способности одним движением брови дать понять, насколько невысоко она оценивает умственные способности окружающих. Особенно его. Лэйн бесила его практически с первого дня стажировки. Своим высокомерием, стремлением превратить любую совместную задачу в негласное соревнование и совершенно невыносимой уверенностью в собственной правоте. Еще в Оксфорде Каин довольно быстро научился отвечать тем же и даже начал получать определенное удовольствие от коротких вспышек злобы, которые ему иногда удавалось пробить сквозь ее безупречную выдержку. Но эту девушку он не знал, и, кажется, именно поэтому продолжал смотреть. Каин сделал еще один глоток, заставляя себя отвернуться, когда среди мелькающих силуэтов рядом с ней появился высокий темноволосый парень. Несколько секунд тот двигался поблизости, явно пытаясь привлечь внимание, а затем приблизился и беспрепятственно положил ладонь ей на талию. Пальцы замерли на бокале. Лэйн открыла глаза, что-то быстро пробормотала на ухо незнакомцу, а затем вдруг растянула губы в улыбке. Каин почувствовал, как челюсть непроизвольно напряглась. Он медленно допил остаток виски, все еще наблюдая поверх края стекла и одновременно размышляя, существовала ли хоть одна разумная причина вмешиваться. Ричард Кингсли едва ли погладит нового стажера по голове, если тот спокойно позволит его пьяной дочери совершить какую-нибудь глупость буквально несколькими этажами ниже офиса — удобное объяснение. Настолько удачное, что искать под ним настоящую причину собственного раздражения не хотелось. Он поставил опустевший бокал на стойку и резко поднялся. Несколько метров до Лэйн пришлось буквально прокладывать плечами. Чужие силуэты то и дело заслоняли ее от взгляда, но светлые волосы почти сразу снова мелькали среди фигур, позволяя не потерять девушку из виду. Незнакомец по-прежнему находился рядом. Каин приблизился как раз в тот момент, когда тот снова попытался что-то сказать Лэйн, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. — Я заберу ее, — бросил Торн достаточно громко, чтобы быть услышанным. — А ты еще кто? — парень окинул его коротким недовольным взглядом. — Мне завтра придется объяснять ее отцу, почему она не села на самолет, — Каин наклонился ближе, игнорируя удивленно расширенные серые глаза сбоку. — Поверь, Кингсли — не тот человек, чье утро стоит начинать с плохих новостей о дочери. Упоминания фамилии оказалось достаточно, или же уверенности, с которой фраза была произнесена. Незнакомец перевел взгляд на Лэйн, безмолвно ожидая возражений, но та лишь рассеянно моргнула, пытаясь уследить за разговором сквозь басы и шум алкоголя в крови. Каин не стал дожидаться, пока кто-нибудь из них передумает. Пальцы настырно сомкнулись вокруг ее запястья, пока плечо отодвинуло разочарованного парня из поля зрения. — Пойдем, — громко скомандовал Торн. Он успел сделать всего полшага, вдруг почувствовав, что Лэйн упрямо осталась стоять на месте. Каин обернулся, уже собираясь повторить настойчивее, но девушка лишь пьяно хмыкнула, одним движением высвободила руку из его хватки и вместо этого неожиданно закинула ее на широкое плечо. — Кингсли, давай. Тебе пора домой, — он предпринял еще одну попытку, мысленно чертыхаясь от того, с какой легкостью чужое пьянство внезапно стало его личной проблемой. Продолжая двигаться в такт музыке, девушка всматривалась в его напряженное лицо из-под полуопущенных век, и на губах расцветала совершенно несвойственная ей расслабленная ухмылка. — Какой ты сегодня раздражающе заботливый, — тихий голос было сложно уловить в тряске музыки из колонок. — Не обольщайся. — Поздно, — протянула Лэйн со злорадствующей усмешкой. — Я что, нравлюсь такому самодовольному индюку? Вот это новость. — Алкоголь действительно творит с тобой удивительные вещи… — остаток фразы утонул в очередной смене песни, когда Каин коротко выругался себе под нос. Девушка тихо хмыкнула и отвернула лицо, вновь позволяя танцполу увлечь себя, но руки с его плеча так и не отняла. Несколько светлых прядей скользнули по щеке, и Каин совершенно некстати проследил за этим движением взглядом. Ниже, прямо к ее губам, изрядно обведенным помадой. Он мысленно чертыхнулся. Это было не открытием. Каин давно подозревал, что их взаимная ненависть держалась не только на желании превзойти друг друга. Чересчур легко злоба превращалась в азарт, слишком внимательно они следили за реакциями друг друга, чрезмерно часто он замечал Кингсли раньше всех остальных в комнате. Где-то под бесконечными спорами с самого начала существовало другое напряжение — очевидное ровно настолько, чтобы оба предпочитали его игнорировать, а сейчас оно было как никогда не к месту. — Хватит, — бросил парень скорее самому себе. — Идем. Он уже собирался снова потянуть ее прочь из зала, когда Лэйн вдруг поднялась на носочки. Не рассчитав движения, слегка сбилась с шага и вынужденно ухватилась крепче за его рубашку, чтобы удержаться на ногах. Каин рефлекторно напрягся, когда лицо девушки оказалось слишком близко. Бедра столкнулись друг с другом. — Знаешь, Торн, — ее голос почти потерялся в музыке, заставляя наклониться, чтобы расслышать слова. — Все почему-то считают тебя таким умным… Челюсть Каина едва заметно напряглась, когда в нос настырно врезался ее запах. Вдруг захотелось откинуть здравый смысл, наплевать на последствия и придвинуться еще ближе, чтобы вдохнуть глубже, распознать незнакомые ноты ее парфюма. — Потрясающее наблюдение, — парень постарался вложить в фразу как можно больше равнодушия, но кадык предательски дернулся, когда Лэйн потянулась к его уху, вынуждая склониться ниже. — …и обаятельным, — продолжила она с пьяной серьезностью, словно ответной реплики вообще не услышала. — Талантливым, перспективным. Ты, кажется, собрал лучшие качества, — в откровенной насмешке что-то надломилось, он почувствовал это сразу. — Может, поделишься? — Лэйн усмехнулась, но на этот раз улыбка вышла какой-то отчаянной. — Хотя бы крохой своего чертового очарования. Мне сегодня, кажется, его не хватило. Каин перестал улыбаться. Что-то в ее словах окончательно рассыпало привычную картину восприятия. Все странности сегодняшнего вечера, до этого существовавшие разрозненными деталями, вдруг выстроились в одну линию: алкоголь, непривычная беспечность, желание заглушить мысли и теперь — эта очевидная издевка над самой собой. Будто несколько часов подряд Лэйн старательно разрушала ту безупречную версию себя, которую он привык видеть, потому что сегодня ей самой оказалось невыносимо ею оставаться. И это ощущение оказалось до колющей боли в ребрах знакомым. Желание хотя бы ненадолго перестать соответствовать чужим представлениям о себе, сбросить навязанный образ и позволить себе стать кем угодно другим — Каин слишком хорошо знал, каково это. — Кингсли… — Что? — шепот завибрировал прямо по коже парня, заставив его прочитать вопрос по губам. — Ты понятия не имеешь, как выглядишь со стороны, — он выдержал короткую паузу, рассматривая ее нахмуренные брови в бликах светомузыки. — Тебе никогда не требовалось ничье очарование. Твоего ума и харизмы всегда было более чем достаточно. На несколько секунд между ними осталось только глухое биение басов. Лэйн смотрела на него пристально, почти настороженно, словно все еще искала в сказанном привычную надменность и никак не могла смириться с тем, что на этот раз ее действительно не было. Ухмылка медленно испарялась с ее губ, когда девушка внимательно всматривалась в лицо напротив, крепче вжимая ногти в широкое плечо. Каин должен был отступить — мысль возникла отчетливо и тут же показалась почти бессмысленной. Потому что вместо этого он продолжал смотреть на нее, чувствуя, как прежнее расстояние вдруг становится невыносимо лишним. Все то притяжение, которое годами так удобно пряталось за раздражением, соревнованием и взаимными колкостями, сейчас впервые осталось без единого убедительного оправдания. И Лэйн, кажется, чувствовала то же самое. Ее взгляд на мгновение дрогнул, задержавшись на его приоткрытом рте, и парень с неприятной ясностью понял, чего хочет сам. Понял ровно за секунду до того, как она подалась вперед и поцеловала его. Каин действительно попытался отстраниться, правда старался. Пользоваться ее состоянием он не собирался — каким бы настырным ни казалось желание, стянувшееся плотным узлом внизу живота от мягкости губ, что с каждой секундой становились все настырнее. На одно короткое мгновение он замер. Слишком неожиданным оказался сам факт, что именно Лэйн первой разрушила привычный устой их неприязни друг к другу. Все доводы, еще минуту назад казавшиеся очевидными, смешались с оглушающим осознанием, как сильно он этого хотел. Хотел ее — себе, ближе. Девушка слегка качнулась, и тело среагировало раньше мысли — рука Каина легла ей на талию, удерживая на месте. Кожа на ее задравшейся блузке была такой горячей, что этого короткого прикосновения оказалось достаточно, чтобы окончательно понять, насколько опасно было оставаться рядом. И насколько трудно — сделать тот единственный правильный шаг назад. — Позволь хотя бы сегодня побыть не Кингсли, — всего одна просьба, произнесенная так тихо, будто предназначалась не ему вовсе, сорвала последний оплот самообладания. Каин подался вперед, углубляя поцелуй, и мгновенно зашипел, когда девушка с усилием прикусила его нижнюю губу, пьяно ухмыляясь. Он оторвался от нее, всматриваясь в затуманенные глаза, и Лэйн вдруг схватила его за предплечье, увлекая за собой. Они пробирались сквозь плотную толпу. С каждым метром, оставленным за спиной, ощущение ошибки становилось отчетливее. Каин словно собственными шагами пересекал одну границу дозволенного за другой, прекрасно понимая, что еще может остановиться, и с каким-то обреченным азартом продолжая идти дальше. Рваный поцелуй в уединенном коридоре, смазанные вспышки света из основного зала, и вот он уже сам толкает ее к ближайшей двери, не в силах противиться происходящему. Вход в уборную распахнулся слишком резко, впуская внутрь гул музыки, и почти сразу захлопнулся за их спинами, отрезая большую часть шума. После полумрака танцпола помещение казалось слишком узким. Вытянутое зеркало занимало всю стену над мраморной раковиной, и Лэйн сознательно избегала собственного отражения, успев заметить лишь растрепавшиеся волосы и размазанную стрелку на виске. Опьяневший взгляд не успел толком сфокусироваться, как настойчивые руки вновь притянули ее ближе, и очередной поцелуй безжалостно оборвал едва зародившуюся мысль на полпути. Наверное, ей следовало остановиться еще там, среди покачивающихся в танце людей. Или еще раньше — у стойки. Лучше всего — несколько часов назад, когда девушка сбежала из кабинета и решила, что один бокал не повредит. Длинные пальцы уже комкали ее юбку, рваными движениями спускаясь ниже. Электрические разряды мгновенно разошлись под кожей, когда Каин углубил поцелуй, с нажимом проходясь языком по пухлым губам. — Блять, Кингсли… — неровный выдох в подбородок, — зачем было начинать, если теперь собираешься изображать гребаную статую? Наглость, проскользнувшая в его тоне, вывела из оцепенения. Холодный отблеск голубых радужек приковал к себе взгляд. Лэйн нахмурилась, чувствуя, как последние здравые доводы растворяются в алкогольном тумане, поддаваясь провокации. Впервые за долгое время ей не хотелось просчитывать последствия — просто сдаться во власть порыву, каким бы безрассудным он ни оказался. — Ворчал бы поменьше, — злостно шепнула она, зарываясь ладонями в пепельные волосы, резко хватая пряди на затылке. Она уловила короткую ухмылку, прежде чем вновь сократить ничтожное расстояние между губами. Каин каким-то непостижимым образом растворял все то, что еще несколько часов назад казалось невыносимо важным: разочарование, обиду, бесконечную необходимость соответствовать выверенному образу. Девушка с болезненной настойчивостью толкнулась языком в его рот, ощущая, как каждое касание заставляло мысли терять привычную остроту, расплываться. Хватка на бедрах усилилась, пальцы обхватили замочек молнии на пояснице, и вдруг замерли в нерешительности. Лэйн откинула голову назад, прикрывая дрожащие веки. — Не останавливайся, — глухо скомандовала она, открывая доступ к шее. — Прошу, просто сделай это. Думать о том, насколько жалкой могла показаться мольба, не хотелось. Ей вообще не хотелось оставлять от привычной себя ничего целого. В висках пульсировала отчаянная потребность собственными руками растоптать все те правила, которыми Лэйн годами обкладывала себя со всех сторон, и хотя бы однажды сделать что-то неправильное — намеренно. — Пожалеешь, — не-то вопрос, не-то утверждение. Голос Каина прозвучал совсем хрипло, губы послушно сомкнулись у ключицы, оставляя влажную дорожку на пути к мочке уха, и колени девушки слегка подкосились. Лэйн ненавидела его за это. Наверное. Определить было слишком сложно. Времени на принятие окончательного решения оставалось совсем мало, и она уже собиралась выпрямиться, оттолкнуть его от себя, забирая внезапно вырвавшуюся просьбу назад. Сохранить остатки гордости, сославшись на изрядную дозу спирта в крови, как вдруг зубы Каина ухватили участок нежной кожи, слегка оттягивая на себя, и из горла непроизвольно вырвался сдавленный стон. Теперь ничего не осталось — тишина пришла внезапно. За стеной по-прежнему гремела музыка, где-то по ту сторону двери раздавались голоса недовольных посетителей, очевидно занявших очередь в уборную, но собственное сердце билось непривычно ровно. Внутри впервые за долгое время стало совершенно, пугающе тихо. — Пожалею, — коротко подтвердила Лэйн, нетерпеливо опуская запястье, чтобы накрыть его ладонь своей. — Но это будет завтра, так что плевать. Длинные ногти сомкнулись на замочке юбки, отталкивая руку Каина, что все еще осторожно держалась за последний оплот здравого рассудка. Она порывисто дернула молнию вниз, и черная ткань мгновенно сползла бесформенной лужей к туфлям. Лэйн подняла взгляд, рассматривая быстро вздымающую широкую грудь напротив. Губы парня были припухшими от поцелуев, волосы беспорядочно растрепались, пока голубые глаза хищно рассматривали оголенные ноги, задерживаясь у кромки кружевного белья. Останавливаться не хотелось обоим. Девушка вновь подалась вперед, призывно хватаясь за пряжку его ремня, в попытке совершить эту ненавистную ошибку поскорее. — Не тупи, Торн, — голос звучал уверенно. — Действуй. Когда бы я еще тебя к себе подпустила? — Лэйн призывно растянула губы в ухмылке. Возможно, если вернуться к устоявшимся между ними колкостям, ей удастся убедить хотя бы себя, что ничего на самом деле не изменилось. Что шея не горела в ожидании повторных поцелуев. Что колени не дрожали от ожидания. Что Каин по-прежнему раздражал до скрежета зубов, а происходящее было лишь очередным способом заглушить сегодняшний вечер — глупым, пьяным и достаточно абсурдным, чтобы наконец сработать. — Удобно, — парень усмехнулся, одним рывком прижимая ее поясницу к раковине. — То есть для этого… — он склонился ниже, рассматривая напряженные соски через тонкую ткань блузки, — тебя всего лишь нужно было напоить? А я переоценивал сложность задачи. Лэйн победоносно хмыкнула, когда он вдруг толкнулся вперед, упираясь возбужденной плотью между ее ног, одновременно накрывая ее губы своими. Наконец, можно было просто не думать. Раствориться в сладости нетерпеливых движений, прикрыть веки, поддаваясь аморальной тяге почувствовать его в себе. Его ладонь двинулась выше, сжимая манящую грудь сквозь ткань блузки. Два пальца ухватились за напряженный сосок, оттягивая его в сторону, заставляя сильнее изогнуться в талии. Девушка откинулась назад, разрывая поцелуй, чтобы ухватиться за холодный мрамор за спиной. Затуманенные глаза проследили за тем, как его свободная рука зацепилась у кромки темного кружева, спуская взмокшую ткань трусиков к щиколоткам. Она мысленно возрадовалась тому, что Каин перестал медлить, тут же принявшись за пуговицу своих брюк. Лэйн отчаянно не хотелось, чтобы его ладонь задерживалась между ее ног дольше необходимого, не хотелось выдавать собственное возбуждение, что так явно стекало по внутренней стороне бедра предательской каплей подступающего саморазрушения. — Блузку снимать будешь? — хрипотца его голоса порезала слух. — Н-нет, — девушка запнулась, ощутив, как твердая головка вдруг уперлась прямо у входа, размазывая смазку по складкам. Терпение окончательно лопнуло, и она попыталась толкнуться навстречу, но Каин вдруг опустил обе ладони на оголенные бедра, удерживая ее таз на месте. — Попроси меня. Веки непонимающе распахнулись, встретив сверкающие в полутьме голубые радужки, практически полностью вытеснившиеся чернотой зрачков. — Еще чего, — Лэйн закусила губу, лишь бы не дать разочарованному вздоху так явно вырваться, и попыталась опуститься снова. — Попроси, — головка вновь мазнула по складкам, вызывая рой предательских мурашек по позвоночнику, — меня. Каин опустил голову ниже, смыкая губы на пульсирующей вене. Светлый участок кожи на шее мгновенно налился синяком, который еще не единожды напомнит о роковой ошибке, что заставит девушку презрительно щуриться, выхватывая тональный крем из косметички по утрам. — Я не войду в тебя, пока не буду уверен, что ты отдаешь отчет своим действиям, — низкий шепот разошелся ударами тока по каждой клеточке. — Я отдаю себе сраный отчет, Торн, — Лэйн успела ухватиться за галстук, удерживая его лицо в непростительной близости от своего. Серые глаза налились злостью, так откровенно граничащей с жаждой. — Просто трахни меня уже, ради бога. — Именно то, что я хотел услышать. Его хриплый смешок оказался заглушенным протяжным стоном, сорвавшимся с губ Лэйн, когда парень наконец толкнулся бедрами вперед, одним коротким рывком входя в нее наполовину. Каин прикрыл глаза, стараясь не всматриваться в блаженное выражение ее лица. Знал: если позволит себе запомнить его сейчас, потом уже не сможет вытолкнуть из головы. Будет возвращаться к этому мгновению снова и снова — к тому, как маска холодного высокомерия наконец дала трещину, обнажив под собой что-то непривычно настоящее, почти болезненно притягательное. Но отвести взгляд не мог. Он толкнулся снова, войдя до основания, и рвано выдохнул, ощущая, как напряженные стенки запульсировали, плотно обхватывая его. Внутри было узко. Так издевательски жарко, и так невероятно хорошо. Неправильно, абсолютно идеально. Звук влажных шлепков наполнил комнату, кровь шумела в ушах настолько рьяно, что Лэйн не успевала сосредоточиться ни на чем, кроме желанного чувства наполненности. Копчик неприятно упирался в край раковины, врезаясь в мрамор с каждым толчком, вынуждая теряться в контрастности ощущений. Девушка схватилась за галстук крепче, предпринимая попытку притянуть его голову ближе, впиться в ненавистные губы поцелуем, лишь бы не видеть того, насколько открыто позволяет Каину рассматривать свои растрепанные волосы, спутанными прядями спадающие на покрасневшую шею. Раскрытый рот, жадно хватающий воздух. Ресницы, подрагивающие каждый раз, когда головка упиралась в особенно чувствительную точку внутри. Парень вдруг сдавленно закашлялся, когда ткань аксессуара сильнее сомкнулась на его горле, и толчки мгновенно стали резче. Интерес, разыгравшийся в голубых глазах, сверкнул ярче. — Хочешь меня задушить? — Хочу, — короткий шепот прямо в губы, — чтобы ты был таким же уязвимым, как я сейчас. Внезапная откровенность, сорвавшаяся с языка без разрешения, утонула в нетерпеливом касании. Каин углубил поцелуй, заставляя девушку откинуться назад сильнее, упереться затылком в зеркальную поверхность. Он задвигался быстрее, выбивая из обоих хриплые вздохи. Пряжка приспущенного ремня протяжно звенела от каждого рывка. Выдержка начинала плыть, ускользая из-под привычно жесткого контроля, словно все внутренние предохранители один за другим переставали срабатывать. Рядом с ней. — Блять, Кингсли, раздвинь ноги шире, — порывисто пробормотал он, крепче обхватывая тазобедренные косточки. Девушка подчинилась мгновенно, ощущая скорую разрядку. Ткань кружевного белья сильнее впилась в щиколотки, натягиваясь до треска, и она постаралась приподнять колено, чтобы высвободиться, но подрагивающие ноги не позволили. Каблук пошатнулся, и ее повело в сторону, но Каин вдруг вышел, одним движением разворачивая ее спиной к себе. Картинка расплылась, очертания комнаты отразились смазанным калейдоскопом, и уверенная хватка тут же вернула Лэйн в реальность, удерживая на месте. Широкие ладони прошлись по ягодицам, пальцы с нажимом повели по коже, оставляя красные следы. Грубость касаний дарила особую форму наслаждения, заставляя девушку призывно податься назад, отчаянно просясь навстречу. Она уже не думала — потерялась в этом коротком промежутке между ошибочным и желанным, где наконец умолкли все голоса, учтиво подсказывающие, какой ей следует быть. — Ты такая влажная, — Каин повел рукой выше, останавливаясь на пояснице, и вновь толкнулся внутрь с хриплым стоном. — Кто бы мог подумать. Девушка собиралась съязвить — непременно ответить чем-нибудь достаточно едким, чтобы стереть самодовольство хотя бы из его голоса, — но уже в следующую секунду потеряла нить мысли. Веки невольно дрогнули, взгляд скользнул куда-то вверх, и Лэйн с запоздалым раздражением поняла, что подходящие слова окончательно вылетели из головы. Она увидела непривычно расслабленное лицо Каина в отражении зеркала, и тут же нагнулась ниже, упираясь локтями в края раковины. Быть здесь, в тесном помещении уборной переполненного людьми бара, с ним — настолько далеко от всего, что Лэйн привыкла считать нормальным, что впервые эта абсурдность ощущалась почти освобождением. Каин задвигался быстрее, тяжело дыша, и тоже склонился вниз. Его рука вдруг опустилась на ладонь девушки, проходясь по напряженным костяшкам. Он с усилием раздвинул ее пальцы своими, крепче вцепляясь в кожу. Это нежное, совершенно не подходящее ситуации прикосновение, ненадолго замедлило происходящее, выдергивая Лэйн из алкогольного забытья, вынуждая почувствовать странную значимость жеста, которого между ними попросту не должно было существовать. Девушка вновь подняла глаза, намереваясь встретиться с Каином взглядом, но внимание непроизвольно задержалось на собственном отражении. Размазанная помада, темные следы туши под глазами, растрепанные волосы — от привычной безупречности почти ничего не осталось. И глаза. Ярко горящие желанием радужки, полностью утонувшие в отчаянии. Она не должна была хотеть быть с ним, быть в нем. Не должна была искать спасения в человеке, которого еще несколько часов назад винила едва ли не во всех собственных разочарованиях. Но ощущение наполненности им толкало за новую грань свободы. — Правильно, смотри, — сдавленно прохрипел парень. — Можешь сколько угодно ненавидеть меня завтра, — пальцы его свободной руки потянулись вниз, останавливаясь на чувствительной точке между ее ног. — Только себе не ври. Лэйн заскулила, с усилием закусывая нижнюю губу, когда круговые движения грубых подушечек ускорились, с каждым разом задевая клитор сильнее. Грудь покачивалась в такт движениям, болезненно терлась о шелковую блузку. Подступающая волна наслаждения скрутилась пружиной внутри живота, норовящей разорваться в любой момент. — Давай, — призывный шепот Каина прозвучал прямо у уха, — отпусти себя. Для меня. Еще секунда, пара властных толков, и белая вспышка заволокла внутреннюю сторону век. Девушка выгнулась, срываясь на громкий стон, и ухватилась за его руку, с остервенением впиваясь ногтями в переплетенные пальцы. До спутанного сознания донесся ответный стон Каина, и она вздрогнула, когда парень резко вышел. Капли вязкой спермы брызнули на оголенную поясницу, задевая тонкую ткань блузки. Грудная клетка лихорадочно вздымалась, перед глазами плыло, пока реальность происходящего вдруг начала накатывать волной, растворяя остатки опьянения под яркостью оргазма. Лэйн постаралась выпрямиться, силясь унять дрожащие колени. Она несколько раз моргнула, стремясь прибавить очертаниям резкость, когда ощутила легкое касание у ног. Каин присел, помогая натянуть надорванную ткань кружевного белья выше. Его плечи так же быстро вздымались, выдавая взаимное напряжение, но сам парень уже выглядел значительно собраннее, будто привычный контроль возвращался к нему быстрее. Он коротко встряхнул головой, отгоняя остатки наваждения, и потянулся к лежащим сбоку салфеткам. Повисшее молчание отдавалась в барабанных перепонках неловким звоном, пока Лэйн позволяла ему в пару быстрых движений протереть свою спину, а затем нетерпеливо рванула с места, игнорируя нервность шагов на высоких каблуках. — Спасибо, — вдруг совершенно искренне сказала она, подхватывая скомканную юбку с пола, так и не позволив себе встретиться с ним взглядом. — Не надо, — неожиданно глухо отозвался он. — Что бы ты сейчас ни имела в виду. Дрожащими пальцами застегнув молнию, девушка расправила ткань, наконец заставляя себя повернуться в сторону. Каин уже оделся, металлическая пряжка коротко блеснула в полутьме. Спавшие на лоб пепельные пряди, припухшие влажные губы, небрежно распущенный галстук. Он выглядел настолько обезоруживающе красивым, что Лэйн могла бы списать это на помутнение рассудка, но опьянение, скорее, оказалось не причиной, а удобным оправданием тому, что в трезвом состоянии она предпочитала упрямо игнорировать. — Кингсли, перестань так на меня смотреть. — Не переживай, — девушка вскинула бровь, нисколько не смутившись тем, что ее поймали. — Просто пытаюсь понять, насколько сильно алкоголь испортил мне вкус. Знакомая усмешка тронула его губы, но Лэйн уже отвернулась, не собираясь дожидаться ответа. Несколько шагов до двери дались тяжело, ладонь обхватила прохладную ручку, и она уже собиралась надавить на нее, когда голос Каина вновь раздался за спиной. — Можешь не стараться. Я видел, что тебе понравилось, — самодовольство окончательно вернулось в его тон, растягивая последние слова. Девушка медленно оглянулась через плечо, задерживая взгляд на лице Каина ровно настолько, чтобы заметить непривычно искреннюю улыбку, и неожиданно сама дернула уголки рта вверх. Вдруг отчаянно захотелось сделать несколько шагов назад, оставить на его губах еще один короткий поцелуй, запомнить последние мгновения запретной близости. Но она сдержала себя, расправляя плечи. — Да, было неплохо. Можешь собой гордиться, — выдохнула Лэйн, и впервые насмешка между ними прозвучала почти беззлобно. — Второго раза все равно не будет. Дверь наконец распахнулась, музыка обрушилась на слух практически силком, мгновенно проглатывая все, что Каин успел бросить следом. Девушка выскользнула в коридор, быстрыми шагами направляясь к основному залу, совершенно не заботясь о собственном внешнем виде. Плевать. Слово отозвалось внутри неожиданно легко. Ей было плевать. Впервые за долгое время она не потянулась собирать себя обратно в ту выверенную версию Лэйн Кингсли, которая еще утром вошла в офис десятками этажей выше. Сейчас от одной мысли о необходимости снова что-то исправлять становилось почти тошно. Толпа приняла ее сразу. Приходилось протискиваться между танцующими, задевать плечи, извиняясь перед людьми, которые все равно не слышали ни слова из-за бушующего гула. Влажная от пота чужая рука неприятно мазнула по коже, запах духов смешивался с алкоголем и духотой переполненного помещения. Лэйн вдруг почувствовала себя грязной. Растрепанной, пьяной, совершенно не похожей на себя — словно наконец умудрилась методично испортить все то, что обычно держала под надежным контролем. И, почему-то, до невозможности живой. К барной стойке девушка двигалась с единственной надеждой — обнаружить сумочку там, где по собственной глупости ее и оставила. К счастью, та все еще лежала рядом с высоким стулом, любезно отодвинутая барменом подальше от чужих рук и разлитых напитков. — Слава богу, — подняв голову, Лэйн встретилась с ним взглядом. Мужчина стоял по другую сторону стойки и смотрел на нее с выражением, которое не требовало никаких пояснений. Его взгляд на мгновение прошелся по испорченному макияжу, одежде, которую она так и не удосужилась нормально поправить, после чего вновь остановился на лице. Еще час назад Лэйн сгорела бы от унижения, сейчас же она лишь приподняла бровь. — Даже не начинайте. Бармен молча вскинул обе ладони, демонстрируя полную капитуляцию, и это короткое движение почему-то едва не заставило ее снова улыбнуться. Лэйн поспешно раскрыла сумочку и начала искать телефон. Пальцы слушались не сразу, несколько раз цепляясь за ненужные мелочи, пока наконец не сомкнулись вокруг корпуса. План выстроился скоропостижно: звонок Оливеру, дорога домой, чемодан, самолет, Оксфорд. Знакомые слова одно за другим возвращали миру привычные очертания. Девушка разблокировала экран и сразу нашла нужный контакт, стараясь не думать о закрытой двери уборной где-то далеко за спиной и о парне, что остался по другую ее сторону. Не сейчас. Завтра. А лучше — никогда. Лэйн поднесла телефон к уху, с каким-то упрямым облегчением прислушиваясь к длинным гудкам. Завтра все снова станет нормальным. Всего одна оплошность останется позади — глупая, пьяная, совершенно бессмысленная. По крайней мере, именно такой она решила ее запомнить. Тогда девушка еще не знала, сколько раз им обоим придется назвать ошибкой то, что раз за разом будет возвращать их друг к другу. Сколько раз они попытаются спрятаться за колкостями, гордостью и привычным желанием оказаться тем счастливчиком, кто сможет отвернуться первым. Сколько чувств придется растоптать, прежде чем однажды ни у одного из них не останется желания убегать. Сейчас до этого было еще далеко. Лэйн еще не могла знать, что самые важные жизненные перемены редко предупреждают о своем появлении заблаговременно. Иногда для них достаточно одной ошибки, неприкрытого взгляда. Одного первого удара тока.