Часть 22.

Последняя неделя перед рождественскими каникулами всегда обладала особенной атмосферой. Оксфорд постепенно сбрасывал привычную строгость и наконец позволял себе ненадолго забыть о многовековой репутации. Величественные корпуса, еще недавно наполненные торопливыми шагами студентов, теперь жили ожиданием праздника. Ближе к ночи стрельчатые окна начинали светиться теплом — на каменных фасадах мерцали гирлянды, а между двориками кружили хлопья снега. До завершения семестра оставались считаные дни, и библиотека по обычаю обретала свой традиционный декабрьский ажиотаж. Длинные столы ломились от раскрытых ноутбуков, кружек с давно остывшим кофе и бесконечных стопок исписанных конспектов. Где-то между стеллажами слышался приглушенный шелест страниц, негромкие просьбы передать маркер и тяжелые вздохи тех, кто безуспешно пытался разобраться в одном и том же параграфе. Именно здесь компания проводила зимние вечера. Анна сидела, почти полностью скрывшись за горой учебников по органической химии. Темная прядь уже в который раз выбивалась из небрежного хвоста, но девушка упрямо не замечала этого, продолжая быстро выводить формулы в тетради. На полях то и дело появлялись короткие пометки, стрелки и схемы, понятные, кажется, только ей одной. Напротив устроилась Анхея, закутавшись в объемный свитер так, что наружу выглядывали лишь кончик носа и сосредоточенные голубые глаза. Она честно пыталась читать статью по истории искусства, но неизменно отвлекалась, то подсовывая друзьям домашнее имбирное печенье, что передала ей мама по приезду накануне, то заботливо пододвигая кружку с горячим шоколадом ближе к Лэйн. Пилеон же демонстрировал удивительную способность одновременно выглядеть самым занятым человеком за столом и при этом не заниматься абсолютно ничем. Он уже десять минут вращал между пальцами карандаш, периодически бросая задумчивые взгляды на раскрытую книгу, будто надеялся, что на экзамене та самостоятельно сообщит ему правильные ответы. — Если я достаточно долго буду смотреть, — совершенно серьезно произнес парень, не отрывая глаз от текста, — информация проникнет в мозг посредством зрительного контакта и… Анна даже не подняла головы, прервав размышления: — Единственное, что сейчас проникнет тебе в голову, — сухо отозвалась она, — это мой учебник, полетевший прямиком в лоб. Особенно, если не перестанешь философствовать. — Вот именно поэтому наука и слабо развивается, — кудрявый тяжело вздохнул. — Любое великое открытие начинают высмеивать, не дослушав. — Для начала попробуй сделать хотя бы маленькое действие, — невозмутимо заметила Лэйн, встревая в перепалку. — Например, доказать свою теорию экспериментально. Возьми книгу в руки. Смех Анхеи прозвучал так тихо, что почти растворился среди глухого шелеста бумаги. Девушка поспешила прикрыть губы ладонью, хотя прекрасно знала — их маленькая компания давно стала единственным источником жизни в этом чинном молчании. — Хорошо, — Пилеон недовольно нахмурился. — Но знайте: если через десять лет я получу Нобелевскую премию, в благодарственной речи никого не упомяну. — Как-нибудь переживем, — блондинка успокаивающе погладила его по плечу, чуть сжимая ткань нелепого свитера. — Эх… — с напускной грустью протянул он. — С парнями готовиться к сессии куда веселее — мы хотя бы одинаково тупые. Не так обидно. Анна наконец оторвала раздраженный взгляд от исписанных формул. — Зато теперь у тебя впервые появился шанс сдать все с первого раза, — сухо резюмировала она. — А теперь, будь добр, помолчи хотя бы пять минут. Кудрявый скорчил обиженную гримасу, обвел девушек выразительным взглядом, словно искал хоть каплю сочувствия, но, не найдя поддержки, лишь повторно вздохнул и обреченно подтянул к себе раскрытый учебник. Лэйн поймала себя на легкой улыбке. Еще совсем недавно она непременно села бы отдельно, убеждая себя, что лучший результат достигается лишь в одиночку. Теперь же неожиданно оказалось, что долгие часы над конспектами становятся куда приятнее, если рядом есть люди, рядом с которыми не приходится казаться сильнее, умнее или собраннее, чем ты есть на самом деле. Телефон, лежавший рядом, коротко завибрировал. Не успев даже задуматься, девушка отложила ручку и тут же потянулась к экрану. сainth, 18:22 я официально утомлен взрослостью и ответственностью

L.kings, 18:22

Напомни, когда Торн стал таким нытиком?

сainth, 18:22 а ты, как всегда, невероятно участлива 🤍

L.kings, 18:23

Могу перестать, но есть риски))

Будешь скучать.

сainth, 18:23 с каждым днем все сильнее. ждал окончания переговоров, чтобы тебе написать Предательское тепло разлилось внутри неожиданно сильно, с пугающей точностью коснувшись сердца. Грудь приятно защемило, и Лэйн, сама того не замечая, перечитала сообщение еще раз, задержав взгляд на последней строчке чуть дольше, чем следовало. После случившегося в Нью-Йорке самолеты почти сразу разминулись, будто судьба решила проверить на прочность то хрупкое счастье, которое они наконец осмелились назвать своим. Каину пришлось срочно вылететь во Францию — после аварии брата, семья попросила его на время перенять управление парижским филиалом сети отелей, пока Авель находился на восстановлении под надежным присмотром врачей. Проект для компании Кингсли же окончательно перешел к Лэйн. Все решения, презентации, созвоны с подрядчиками и бесконечные письма теперь проходили через цепкий взор серых глаз. Правда, основной этап работы был успешно завершен еще до поездки в штаты, потому девушка лишь координировала процесс, время от времени подключаясь к онлайн-встречам и внося последние правки, что присылал отец. Что удивительно — замечаний становилось все меньше, Ричард будто незаметно отпустил поводья. После помолвки он все реже появлялся в сети, передав часть обязанностей заместителям, а вскоре и вовсе улетел в долгожданный отпуск с Эвелин. Когда-то подобное показалось бы Лэйн невозможным — она помнила совсем другого человека, что неизменно ставил работу выше собственного отдыха. Теперь же отец ограничивался несколькими короткими комментариями, а иногда и вовсе присылал одно единственное сообщение: «Я тебе доверяю. Ничего не меняй» — и почему-то именно эти две фразы значили для нее больше, чем прежние многострадальные списки корректировок. За последнее время в ее жизни многое изменилось: Лэйн больше не пыталась удержать любую мелочь под настырным контролем, не искала подвох в каждом добром слове и не ждала, что люди обязательно отвернутся, стоит хоть немного ослабить хватку. Наверное, в любой другой период подобная разлука с Каином вновь превратилась бы в бесконечную череду недосказанностей. Они бы оба с головой ушли в обыденность будней, убеждая себя, что занятость — прекрасное оправдание молчанию, но сейчас все было иначе. Каждый вечер, каким бы долгим он ни оказался, непременно заканчивался одним и тем же — звонком. Иногда парень покидал переговорную уже далеко за полночь, по возвращению в отель устало ослабляя галстук прямо перед камерой телефона. Порой Лэйн сама засыпала над конспектами, дожидаясь, пока он закончит очередное совещание. Они пили кофе по ночам, находясь по разные стороны экрана, спорили из-за каких-то глупостей, помогали друг другу готовиться к экзаменам, хоть и учились на разных курсах, и постоянно смеялись над тем, насколько бесполезными оказывались эти попытки. Администрация разрешила Каину сдавать зимнюю сессию дистанционно, ссылаясь на семейные обстоятельства, и он с совершенно серьезным видом просил девушку объяснить темы, которые прекрасно понимал сам, — лишь бы разговор длился чуть дольше. Лэйн терпеливо выслушивала его ворчание о бесконечных документах и структуре отельного бизнеса. Но, чем дольше длилась эта командировка, тем сложнее становилось не замечать, как часто парень спорил с собственными словами. За привычным недовольством все отчетливее проскальзывало что-то похожее на азарт. В низком голосе появлялись новые интонации и, пожалуй, дело было даже не в самой работе — впервые за долгое время Каин чувствовал, что ему по-настоящему доверяют. Отец все чаще советовался с ним, открыто полагаясь на мнение, а очередной удачно завершенный день неизменно убеждал Торна в одной простой мысли: он становился действительно хорошим специалистом. Лэйн чувствовала это в каждом разговоре, но так ни разу и не попыталась обратить его внимание. Иногда достаточно просто быть рядом, наблюдая, как человек наконец начинает верить в себя. Порой девушка просыпалась уже под утро, обнаруживая телефон рядом с подушкой. Экран давно погас, но звонок все еще продолжался — Каин заимел привычку засыпать прямо во время ее рассказа, так и не успев попрощаться. Первые несколько раз она пыталась его будить, недовольно ворча, что так невозможно выспаться, но в ответ слышала одно и то же, непреклонное: — Так лучше, — сонно бормотал он. — Кажется, будто ты рядом. Спорить становилось бессмысленно. Лэйн лишь молча оставляла звонок включенным до самого утра, не без удовольствия ловя себя на мысли, что и сама начала засыпать спокойнее под его размеренное дыхание, хрипло доносившееся из динамика. Ей до чертиков нравилось слышать этот голос, видеть знакомые черты лица в холодном свете экрана, знать, что где-то за сотни километров есть человек, который так же терпеливо ждет окончания своей работы, чтобы хоть ненадолго оказаться рядом с ней. И пусть Лэйн все еще не решалась признаться, насколько часто считает дни до его возвращения, лед, месяцами разделявший их, продолжал таять — медленно, почти незаметно, с каждыми прожитыми сутками. Девушка подняла взгляд. За столом вновь воцарилась тишина: друзья с головой ушли в конспекты, лишь изредка переворачивая страницы. Убедившись, что никто не смотрит в ее сторону, она едва заметно усмехнулась и торопливо вернулась к переписке.

L.kings, 18:27

Тривиально ❤️

А я стараюсь быть прилежной студенткой

Палец на мгновение замер над экраном — Лэйн поджала губы, все же коснувшись маленького красного сердца. Ответ пришел почти сразу. сainth, 18:27 хорошо, что ты не умеешь долго притворяться безразличной

L.kings, 18:28

Заткнись

сainth, 18:28 не груби! сainth, 18:29 [фотография] компенсирую свое отсутствие 🪽 Интернет в библиотеке оставлял желать лучшего — из-за десятков студентов, одновременно занявших сеть, снимок никак не хотел прогружаться. Лэйн нетерпеливо коснулась изображения, наблюдая, как на экране вновь и вновь вращается крошечный кружок загрузки. Она уже собиралась смахнуть чат, когда фотография наконец проявилась. Девушка едва не выронила телефон из рук, почти инстинктивно опуская его под стол, будто опасалась, что снимок успеет заметить кто-нибудь из друзей. По телу незамедлительно прокатилась теплая волна, осев предательским румянцем на щеках. Каин стоял перед зеркалом гостиничного номера. Белая рубашка была небрежно расстегнута, галстук свободно свисал с шеи, останавливаясь у края оголенного торса. Взгляд скользнул ниже: широкая грудь, уверенная линия плеч, рельефный живот — все в нем выглядело так естественно, словно природа решила ни в чем себе не отказывать. Волосы слегка растрепались, а во взгляде читалась та самая спокойная, почти самодовольная усмешка, словно парень прекрасно понимал, какое впечатление произведет фото. Она уже занесла пальцы над клавиатурой, мысленно представляя, как при первой же встрече затянет аксессуар на шее так, что Каину придется ответить за то предательское волнение, что неизбежно вспыхивало внизу живота всякий раз, когда он присылал подобные кадры. Над самым ухом вдруг раздался короткий смешок. Анхея, незаметно заглядывая из-за плеча, бегло скользнула взглядом по переписке. Девушка вздрогнула, вскинув на подругу испуганные глаза, и торопливо заблокировала экран. — Я, конечно, догадывалась, что у вас все серьезно, — прошептала блондинка, в интонации заскользили ноты любопытства. — Но не думала, что настолько. — Ни слова больше! — процедила Лэйн, чувствуя, как щеки вспыхнули еще сильнее. — Уже молчу, — невинно подняла ладони она, едва сдерживая довольную улыбку. Не поднимая взгляда от книги, Пилеон нащупал ладонью кружку с давно остывшим напитком. — Да они уже давно общаются, как престарелая семейная пара, — парень легко покачал головой. — Сначала ненавидят друг друга, потом сожрать хотят. Прям как мы с тобой. — Вот и нет, — лукаво возразила Анхея. — Когда ты последний раз слал мне интимку? Благо, голоса были настолько тихими, что их без труда поглощала тишина помещения, разбавленная лишь редкими шагами между стеллажей. Пилеон наконец поднял голову, рассеянно нахмурившись, будто искренне задумался над вопросом. Лэйн же хотелось провалиться сквозь землю. Она украдкой перевела взгляд на Анну, ожидая увидеть если не ухмылку, то хотя бы тень любопытства, однако подруга продолжала спокойно сидеть над учебником. Острый кончик карандаша быстро скользил по бумаге, выстраивая очередную формулу, время от времени возвращаясь к уже написанным строчкам, чтобы исправить какой-то незначительный символ. Казалось, разговор, происходивший буквально в полуметре от нее, существовал где-то на периферии сознания и совершенно не заслуживал внимания. Лэйн невольно улыбнулась. Анна догадалась обо всем еще неделю назад — в тот вечер, когда вернулась в женский корпус пораньше и застала подругу за поздней видеосвязью с Каином. Тогда она растерянно потянулась сворачивать звонок, уже готовясь к неизбежным вопросам и неловким шуткам, которыми люди обычно пытаются заполнить чужое смущение. Но подруга лишь негромко извинилась за то, что помешала, забрала со стола забытый ноутбук и спокойно скрылась в комнате, учтиво прикрыв за собой дверь. Она обладала редким, почти утраченным в современном мире умением — не пытаться ускорить признания и не путать душевную близость с правом знать абсолютно все. Наверное, именно поэтому рядом с ней Лэйн постепенно разучилась не настораживаться всякий раз, когда разговор об их связи с Каином случайно заходил слишком глубоко. Негромкое выяснение отношений друзей постепенно превращалось в привычный фоновый шум, и девушка поспешила воспользоваться моментом, возвращая внимание к телефону.

L.kings, 18:32

Впечатляет

Продолжишь в том же духе — я завалю экономику

сainth, 18:32 сказал бы, что мне жаль, но это неправда

L.kings, 18:33

Ты мерзкий

сainth, 18:33 потерпи еще немножко, Кингсли скоро буду лично тебя раздражать 😏 Девушка еще несколько секунд смотрела на последнее сообщение, не торопясь смахивать чат. «Скоро» — удивительно, как одно-единственное слово оказалось способно вытеснить из головы приевшийся рой мыслей. Оно было простым, почти будничным, но почему-то именно сейчас приобретало совершенно другой смысл. Оставалось всего несколько дней. Долгожданная пятница отзывалась внутри тихим, почти детским волнением, которого Лэйн прежде за собой не замечала. Она все чаще примеряла в голове детали их следующей встречи, представляя, как Каин снова будет спорить из-за какой-нибудь ерунды, как после короткой провокации постарается украсть несколько якобы случайных поцелуев и будет смотреть на девушку так, будто за привычной надменностью давно разгадал ее настоящую. Раньше она непременно одернула себя за подобные мысли, посчитав их глупой сентиментальностью. Теперь же впервые не видела в этом ничего постыдного — Лэйн просто хотелось, чтобы эти несколько дней закончились немного быстрее.

***

Актовый зал преобразился до неузнаваемости. Высокие окна отражали сотни теплых огней, хвойные гирлянды оплетали деревянные балки, а под самым потолком покачивались золотистые снежинки, вырезанные организационным комитетом вручную. От свечей, расставленных вдоль проходов, воздух наполнялся едва уловимым запахом воска, смешиваясь с ароматом корицы и горячего глинтвейна, что разливали в холле перед началом вечера. Казалось, университет наконец сбросил горделивую спесь, уступив место уюту, смеху и предрождественскому ожиданию. За прошедшие несколько дней ряды студентов заметно опустели — последний экзамен остался позади, и коридоры общежитий постепенно освобождались, провожая учеников домой на зимние каникулы. Лэйн, как и ожидалось, закончила семестр с безупречными результатами, но, к собственному удивлению, впервые восприняла это без привычного ликования. Высокие оценки наконец перестали быть чем-то, ради чего стоило жертвовать сном, спокойствием и личной жизнью. Теперь они ощущались скорее закономерным итогом проделанной работы, чем намеренной победой. Пилеон же, вопреки всеобщим мрачным прогнозам, умудрился пережить экзаменационную неделю с минимальными потерями. Экономика едва не отправила его на пересдачу, зато историю искусств парень неожиданно сдал лучше, переплюнув даже баллы Анхеи, после чего с совершенно серьезным видом заявил, что наконец нашел дисциплину, где можно «просто красиво рассуждать и получать за это плюшки». А вот для Анны главным событием стали вовсе не экзамены. За несколько часов до мероприятия ей официально подтвердили стажировку, ради которой девушка работала на износ последние месяцы. Уже в марте ее ждал крупный исследовательский центр, и, хоть сама Синклер старательно делала вид, будто ничего особенного не произошло, счастье все равно пряталось в каждом ее взгляде. — Швейцария, значит? — Лэйн мягко улыбнулась, принимая из рук официанта бокал. Подруга коротко взглянула на нее и тут же опустила глаза, будто боялась, что радость окажется слишком заметной. Серебряные серьги качнулись вслед движению головы. — Всего три месяца. — Девяносто один день жизни в лаборатории, мечта лаборанта, — девушка поправила цепочку, внимательно всматриваясь в лицо напротив. Серые глаза зацепились за тревожно нахмуренные брови, и голос сам собой стал тише. — Ты заслужила это. Почему не скачешь от счастья? — Наверное… просто страшно, — Анна тяжело выдохнула, отводя взгляд к теплому мерцанию свечей. — Я так долго хотела туда попасть, что теперь не понимаю, что делать, когда получилось. — Поехать, — твердо заверила Лэйн. — Исполнить свою мечту и дать этому невероятно скучному научному миру понять, насколько сильно ему повезло. Несколько секунд подруга молча смотрела на нее, прежде чем уголки губ дрогнули в короткой улыбке. Девушка торопливо шагнула вперед, едва не зацепив каблуком подол платья, и молча заключила Лэйн в объятия, утыкаясь носом в светлые локоны. Она лишь тихо усмехнулась, тут же сжимая хрупкие плечи в ответ. Когда-то подобные проявления чувств неизменно ставили девушку в тупик, заставляя неловко замереть, не понимая, что делать с собственными руками. Теперь же она только крепче прижала Анну к себе, без слов разделяя радость ее достижения. По залу вдруг прокатился негромкий звон бокалов, разговоры начали стихать, а к кафедре неспешно поднялся ректор Хартвуд. Уже одним своим появлением мужчина без труда собрал внимание нескольких сотен студентов, выждав несколько секунд, пока последние голоса окончательно растворятся под сводами старинного зала. Лэйн машинально отстранилась от подруги, скользнув взглядом по наручным часам. Самолет Каина должен был приземлиться почти час назад, но чат по-прежнему молчал. Ладонь порывисто скользнула в сумку, пальцы зацепили телефон и быстро разблокировали экран в надежде, что за последние несколько минут что-то изменилось. Ничего. Наверное, на паспортном контроле собралась очередь, — тут же успокоила себя Лэйн. Затем вспомнила, что после перелета еще нужно дождаться багажа, а дорога до Оксфорда в последние дни перед сочельником наверняка превратилась в одну сплошную пробку. Причин, по которым парень до сих пор не написал, было более чем достаточно. Каждая из них звучала вполне убедительно, и все же взгляд снова невольно скользнул к экрану. — Не нервничай, — с усмешкой прошептала Анна, ощутив настороженность подруги кожей. — Если не появится в ближайшие двадцать минут, кудрявый точно поможет организовать поисковую группу. — Да я и не переживаю, — машинально возразила девушка, поспешно отворачиваясь к сцене. Ложь прозвучала на удивление убедительно. Вот только где-то глубоко внутри уже давно поселилось это странное, почти необъяснимое чувство тоски, что снова и снова тянуло ее мысли к Каину — не тревога, скорее нетерпение. Желание наконец оказаться рядом, увидеть кривоватую улыбку без помех видеосвязи, протянуть руку, перестав считать километры, и пальцами взъерошить пепельные пряди. Она незаметно выпрямилась, словно этим простым движением могла привести в порядок не только осанку, но и собственные эмоции. Анна уже приоткрыла рот, собираясь возразить, однако в следующую секунду разговоры в зале окончательно стихли. Ректор повторно постучал ладонью по микрофону, проверяя звук, и динамики вмиг отозвались коротким треском, после которого университет нырнул в практически идеальную тишину. — Каждый год мне кажется, что нынешний семестр окажется самым насыщенным, — с привычной собранностью начал мужчина. — И каждый раз вы успешно доказываете, что я не ошибся. Толпа студентов незамедлительно подхватила смешок. — Университет существует не для того, чтобы научить вас отвечать на экзаменационные вопросы, для этого достаточно хороших учебников. Наша задача всегда была другой — научить принимать решения, отвечать за них и не бояться ошибаться, — Хартвуд ненадолго замолчал, позволяя словам раствориться под высокими сводами. — Одни из вас вернутся в Оксфорд уже через несколько недель, а некоторые студенты совсем скоро покинут стены кампуса насовсем, чтобы начать новую главу своей жизни. И знаете… именно ради таких моментов и существуют подобные вечера. Лэйн резко повернула голову, ощутив движение рядом. Между подругами бесшумно возникла Анхея, торопливо поправляя выбившуюся из высокой прически прядь. Она нервно разгладила складку на платье и, стараясь не привлекать внимания преподавателей, совсем тихо прошептала: — Вы Пилеона не видели? — Нет, — Анна качнула плечом. — Последний раз — минут сорок назад, у стойки с глинтвейном. Девушка недоуменно нахмурилась. Голубые глаза заметались по залу, цепляясь то за столы с угощениями, то за украшенные ели, под которыми уже сгущались знакомые фигуры с бокалами в руках — кудрявой макушки нигде не было. — Странно… мы же договорились сразу после речи идти в часовню. Он сам переживал, чтобы никто не задержался. Нервозность подруги неожиданно передалась и Лэйн. Девушка вновь постучала ногтем по экрану телефона, проверяя уведомления, что по-прежнему молчали. Взгляд сам собой оторвался от сцены и задержался на высоких дубовых дверях в стороне. Те оставались плотно закрытыми, а рядом, негромко переговариваясь, стояло двое студентов. Она едва заметно прищурилась, пытаясь компенсировать недостаток испортившегося зрения, и почти сразу узнала Грега. Парень о чем-то оживленно разговаривал с незнакомой студенткой, время от времени склоняясь ближе, чтобы расслышать ее сквозь голос ректора, глухо раздающийся из динамиков. В какой-то момент он поднял голову, непроизвольно встречаясь взглядом с Лэйн. В глазах на мгновение отразилась заминка, лицо неуловимо изменилось, но уже спустя секунду губы Грега дрогнули в улыбке, и он поднял ладонь в немом приветствии. Девушка по инерции повторила движение, отчетливо чувствуя, как внутри наконец разжимаются плотные тиски стыда. Где-то глубоко в груди растворялись тень неловкости и укор вины за все, что произошло между ними — оставалась лишь тихая благодарность. Как оказалось, некоторые люди появляются на пути не для того, чтобы остаться насовсем — они приходят, чтобы стать частью истории, благодаря которой ты однажды перестанешь бояться собственных перемен. — …пользуясь случаем, я хотел бы отдельно поблагодарить студенток, усилиями которых сегодняшний вечер состоялся именно таким, каким мы видим его сейчас, — уверенный голос Хартвуда вернул к себе отвлекшиеся взгляды. Лэйн вздрогнула, только сейчас осознав, что последние несколько минут слушала речь вполуха. Поймав на себе теплый взгляд ректора, она вопросительно приподняла бровь, но Анна тут же сжала запястье подруги, и этого простого жеста оказалось достаточно, чтобы смущение сменилось искренней улыбкой. — Мисс Кингсли и мисс Синклер проделали огромную работу, сумев объединить нас ради очень важного дела — напомнить всем, что Оксфорд — это не только требования, оценки и бесконечные лекции. Прежде всего это люди, которых хочется забрать с собой в следующий год. Мужчина слегка приподнял напиток, и вслед за ним сотни хрустальных бокалов взметнулись в воздух в удивительном единстве. Теплый свет заиграл на ровном стекле, рассыпаясь золотистыми бликами по всему залу. — Мне очень хочется, пусть и заранее, пожелать всем Счастливого Рождества! Поздравление тут же подхватили десятки голосов, со всех сторон почти одновременно раздались ответные пожелания, сливаясь в радостный, немного хаотичный набор звуков. Музыканты, будто только этого и ждали, заиграли мелодию громче, позволяя официальной части окончательно раствориться в торжественной атмосфере. Воздух зала словно стал еще теплее, пропитываясь тем особенным предрождественским уютом, что встречается лишь раз в году. Лэйн невольно переступила с ноги на ногу, машинально разглаживая ладонью темно-зеленый шелк, собравшийся мягкими складками у колен. Она до последнего надеялась, что этот вечер получится встретить всем вместе, что завершение семестра не останется только красивой фотографией, висящей на стене первого этажа университета, а станет драгоценным воспоминанием, в котором Каин тоже будет рядом. Странно. Еще в начале учебного года Лэйн, наверное, даже не заметила бы его отсутствия. Все ее внимание занимали бы официанты, коим следовало вовремя вынести угощения, ровно расставленные подсвечники, симметрия украшений на рождественских елях и десятки других мелочей, без которых, как девушке тогда казалось, мероприятие не могло считаться идеальным. Теперь же все это вдруг утратило прежнюю важность. Большой палец завис над открытой перепиской, так и не коснувшись клавиатуры — глаза зацепились за зеленый кружок рядом с ником Каина, что светился будто нарочно. Уязвленная гордость оказалась на удивление живучей, так и не позволив написать первой. — Пойдем, — Анхея неожиданно вклинилась между ней и Анной, тут же ухватив обеих за запястья. На лице вновь возникла предвкушающая улыбка. — Давайте быстрее, пока не перехватил Хартвуд. Не дожидаясь ответа, она уверенно потянула девушек за собой, ловко проскальзывая между небольшими компаниями студентов. Вслед стуку каблуков доносились поздравления, смех восторженных первокурсников, пока широкое помещение постепенно наполнялось праздной суетой. Лэйн то и дело цеплялась взглядом за лица вокруг, машинально выискивая знакомые силуэты — ни Пилеона, ни Яна, ни Каина среди гостей по-прежнему не было. Осторожное предположение о том, что ребята уже ждали их в часовне, неожиданно принесло с собой спокойствие. Проходя вдоль переполненного зала, девушка впервые не чувствовала ни тревоги, ни вины — мероприятие жило собственной жизнью. И, пусть еще в начале семестра она никогда бы не позволила себе покинуть организованный вечер раньше последнего преподавателя, сегодня Лэйн куда сильнее хотелось оказаться там, где уже должны были собраться свои. Люди, рядом с которыми она научилась смеяться, спорить, молчать, встречать рассветы после бессонных ночей над учебой и наконец прервать порочный круг страха оказаться несовершенной. Совсем скоро зимние каникулы разлучат их, и оттого последние часы перед окончанием семестра вдруг приобретали почти бесценную важность. Девушки ловко проскользнули мимо шумного скопления первокурсников, обменялись короткими поздравлениями и, пока ректор был занят разговорами с администрацией, незаметно выскользнули за тяжелые двери. Морозный воздух коридора тут же коснулся разгоряченных щек, заставив их почти одновременно поежиться. У самого выхода Анна остановилась, на ходу запахивая длинное пальто. Быстрыми движениями она намотала шарф, едва не запутавшись в собственных волосах, и нетерпеливо притопнула каблуком, пока Лэйн поправляла меховой воротник шубы. — Ну, и где его черт носит? — недовольно пробормотала Анхея, оглядывая опустевшее крыльцо. — Может, готовят с парнями очередной «исторический» розыгрыш перед выпуском, — спокойно предположила Анна, натягивая перчатки. — После прошлого года я уже ничему не удивлюсь. Лэйн тихо усмехнулась, глядя на недовольно сморщившееся лицо блондинки. Подруги почти синхронно сбежали по каменным ступеням, и под ногами тут же приятно заскрипел свежий снег. Дорожка, ведущая к заброшенной часовне, была уже знакома до мелочей. Невысокие фонари разливали по сугробам янтарный свет, гирлянды мягко мерцали на голых ветвях, а где-то впереди, за темными силуэтами старых дубов, уже виднелись приглушенные огни витражных окон. Несмотря на поздний час, Оксфорд еще не спал. Навстречу то и дело попадались небольшие компании студентов, кутавшихся в пуховики, по-детски расплывающихся в поздравлениях с наступающим Рождеством. Кто-то уже спешил к общежитиям собирать чемоданы, самые смелые направлялись в центр Лондона продолжать гуляния, пока девушки торопливо перебирали ногами по неровной дороге, отчаянно стараясь остаться незаметными. Каблуки то и дело проваливались в рыхлый снег, обжигая босые ступни ледяным холодом. Когда впереди наконец показались очертания здания, они невольно сбавили шаг. За подбитыми стеклами уже прослеживался свет гирлянд, но внутри стояла непривычная тишина. Не слышалось ни голосов, ни смеха, ни музыки — только золотистое мерцание, разливавшееся по старому камню. Анна первой поднялась к порогу и, осторожно ухватившись за покосившуюся от времени ручку, потянула ее на себя. Дверь протяжно скрипнула, нехотя отворившись. — Ох… — в голосе прозвучало такое искреннее удивление, что подруги почти одновременно двинулись вперед. Часовня почти не изменилась. Все те же старые колонны, пыльные углы и легкий холод, что так и не удалось до конца выгнать даже работающим обогревателем. Изменились лишь детали — редкие украшения, еще днем наполняющие актовый зал, теперь нашли свое место в забытом святилище. Маленькая рождественская елка, хвойные ветви, перевязанные красными лентами, хаотично расставленные подсвечники, корзины с имбирным печеньем — все это Лэйн заранее разрешила перенести сюда, чтобы после официальной части устроить вечер для узкого круга лиц. Получилось удивительно по-домашнему. Уже привычное место встреч вдруг перестало казаться пустым, превратившись в настоящий уголок праздника. Девушка переступила порог следом за Анной и невольно замерла. К украшениям добавилось несколько больших букетов цветов, совершенно неуместных для обычных дружеских посиделок. В самом центре часовни стоял Пилеон. Вместо баскетбольного худи и вечно мятой рубашки его плечи обнимал безупречно сидящий смокинг. Галстук, один из тех, что Лэйн неизменно дарила ему каждый год, был завязан настолько идеально, словно парень впервые за долгое время действительно решил уделить внимание собственному внешнему виду. За его спиной, так же непривычно элегантные, стояли Ян и Каин. Сердце пропустило удар, на короткую секунду все вокруг будто перестало существовать. Голубые глаза почти сразу нашли ее фигуру среди остальных, и на губах парня мгновенно возникла едва заметная, теплая улыбка — та самая, которую он обычно оставлял только для нее одной. Все недели ожидания, бесконечные звонки, сообщения, холодный свет экрана, разделявший их сотни километров, вдруг исчезли, словно их никогда и не было. Лэйн и сама не заметила, как сделала шаг вперед. До невозможности сильно хотелось сократить эти несколько метров, почувствовать тепло его кожи, коснуться ладонью знакомой щеки и наконец перестать скучать по человеку, которого, как оказалось, ей мучительно не хватало. Но Каин вдруг коротко вскинул руку. Спокойный, почти незаметный жест, просящий остановиться, и девушка послушно замерла, растерянно нахмурившись. Стук тонких каблуков Анхеи эхом прокатился под высокими сводами часовни, и в то же мгновение Пилеон сделал шаг навстречу. Лэйн застыла, впервые замечая то, на что изначально не обратила внимания. Всегда шумный, уверенный в себе, бесконечно отпускающий нелепые шутки парень сейчас выглядел непривычно тихим, даже немного потерянным, будто все заранее придуманные слова внезапно перестали существовать в тот самый момент, когда он оказался лицом к лицу с девушкой, ради которой затевал этот вечер. Пальцы, до того бесцельно поправлявшие ворот пиджака, заметно дрогнули. Он коротко выдохнул, на секунду опустил взгляд в пол в попытке собрать рассыпавшиеся мысли воедино, а затем снова посмотрел на нее. Только на Анхею. — Наверное… — хрипловато начал кудрявый и тут же нервно рассмеялся. — Наверное, Каин был прав, никакая подготовленная речь не переживает эту встречу. Позади него Ян едва слышно фыркнул, но с усилием сдержал невысказанный подкол, позволяя другу самому прожить момент неловкости. Пилеон глубоко вдохнул, разглядывая растерявшееся лицо блондинки. — За последние несколько лет я успел сказать тебе очень много глупостей. Некоторые — специально. Некоторые — потому что действительно был идиотом. Но, знаешь… ни разу за все это время я не усомнился только в одной вещи, — он сделал еще один медленный шаг. — Каждый раз, когда случалось что-то хорошее… я первым делом хотел рассказать об этом тебе. И когда происходило что-то паршивое… тоже шел к тебе. Всегда становилось легче, даже тогда, когда ты ворчала на меня. По часовне прокатился тихий смешок. Анна осторожно отступила к Лэйн, почти невесомо прижавшись к подруге плечом. Телефон сам оказался в ее ладони — девушка не включала вспышку, не искала удачный ракурс, лишь молча подняла камеру, осознавая, что спустя секунду перед ними произойдет одно из тех мгновений, которые невозможно повторить — только попытаться сберечь. — Наверное, именно так я и понял, что дом — это не место. Это человек, — Пилеон замялся, но все же решительно опустился на одно колено. Движение получилось удивительно осторожным, почти благоговейным, будто парень боялся спугнуть собственное счастье. Бархатный футляр тихо щелкнул в цепких пальцах. — Анхея… — он зажмурился, снова взвинченно ухмыльнулся, окончательно сдаваясь собственной искренности. — Я почти уверен, что еще тысячу раз выведу тебя из себя, но… По щекам девушки уже начинали катиться слезы. Лэйн тяжело сглотнула, чувствуя, как собственное сердце вдруг начинает биться где-то в самом горле. Пальцы сами собой крепче сомкнулись вокруг запястья Анны, будто ей вдруг понадобилась эта едва ощутимая опора. Перед глазами стояли уже не двое людей в центре заброшенного здания. Она словно видела все сразу — их бесконечные перепалки, глупые подколы, вечные примирения, взгляды, которые те считали незаметными. То, как совершенно естественно, шаг за шагом, они стали друг для друга самыми близкими людьми. От этой простой мысли неожиданно защипало глаза. — …но здесь, в кругу друзей, могу пообещать кое-что гораздо важнее, — Пилеон осторожно поднял взгляд. — Что каждый следующий день своей жизни я хочу прожить рядом с тобой. Ты выйдешь… Анхея даже не дала ему договорить, вдруг подалась вперед, уже не пытаясь остановить слезы. Она стремительно шагнула ближе и обхватила лицо парня дрожащими ладонями, на губах расцвета такая счастливая, беззащитная улыбка, что последние сомнения окончательно исчезли. Лэйн сама не заметила, как повернула голову. Каин все это время смотрел только на нее — не на друзей, затаивших дыхание от хрупкости момента, не на кольцо, поблескивающее в ладони Пилеона, не на Анхею, что сквозь подрагивающую грудную клетку повторяла свое счастливое «да». Только на нее. Взгляды встретились, и время неожиданно стало тягучим, почти вязким. Счастливый смех Анны, аплодисменты Яна, мерцание свечей — все осталось где-то за пределами старых каменных стен. Будто чужое признание вдруг позволило обоим увидеть собственные чувства гораздо яснее, чем прежде. В голубых глазах не было и тени привычной насмешки, только спокойная, почти обезоруживающая нежность, от которой сердце Лэйн сжалось так сильно, что стало трудно сделать вдох. И почему-то именно в этот момент ей показалось, что, если бы Каин сейчас сделал навстречу всего один шаг, она без колебаний преодолела бы все оставшееся расстояние сама. Лэйн почти силой заставила себя вернуть взгляд к паре, прогоняя неожиданно нахлынувшее волнение, и торопливо подошла к девушке, что уже повисла у Пилеона на шее, почти забравшись к нему на колено. Длинный подол белого платья безжалостно собирал пыль, но она, казалось, даже не замечала этого. — Я выхожу замуж! — выдохнула Анхея, будто сама до конца не могла поверить в произнесенные слова. Затем резко обернулась к подругам, вскидывая левую руку. — Девочки… мы женимся! Золотое кольцо вспыхнуло в теплом свечении гирлянд. Лэйн не выдержала и счастливо рассмеялась, тут же крепко обнимая девушку. Спустя секунду к ним присоединилась Анна, и на несколько мгновений часовня наполнилась восторженными возгласами, сбивчивыми поздравлениями и смехом, который, казалось, только усиливался в витражах купола. Позади раздался глухой хлопок. — Ну наконец-то, — с нескрываемым облегчением хмыкнул Ян, с такой силой толкнув Пилеона по плечу, что тот едва удержался на ногах. — Видишь, живой, — улыбнулся Каин, повторяя этот жест уже куда осторожнее. На лице друга впервые за весь вечер не осталось ни капли прежнего напряжения. Пилеон только покачал головой, по-прежнему не отпуская ладонь новоиспеченной невесты, словно боялся, что все происходящее окажется слишком реалистичным маревом. — Вы же будете организовывать мою свадьбу? — веки Анхеи восхищенно распахнулись, на ресницах все еще дрожали слезинки. — Правда? — Даже не сомневайся, — Анна улыбнулась так тепло, что в уголках глаз показались едва заметные морщинки. — Все наши организаторские навыки наконец пригодятся для действительно важного события. — Сделаем все красиво. Тебе останется только сказать «да» еще раз, но уже у алтаря, — подхватила Лэйн. — Вот видишь, — довольно протянула подруга, поворачиваясь к Пилеону. — У меня уже есть свадебный комитет. Тебе бы тоже напрячь ребят, — ее глаза остановились на Каине, и тот мгновенно расплылся в улыбке. Кудрявый театрально закатил глаза. — Даже предложения еще толком не отгуляли, а меня уже лишили права голоса. — Не преувеличивай, — невозмутимо парировала Анна. Смех вновь разлетелся под сводами часовни. Пока девушки одновременно принялись обсуждать платье, цветы и то, что жениху категорически нельзя доверять выбор начинки торта, Ян незаметно исчез у импровизированного столика за колонной. Через минуту он вернулся, неловко удерживая в руках заранее заготовленный поднос с напитками. — Пока вы тут планируете семейную жизнь лет на тридцать вперед, — усмехнулся парень, по очереди протягивая каждому пряную смесь, — предлагаю сначала не умереть от холода. От бумажных стаканов поднимался густой аромат корицы, апельсиновой цедры и гвоздики, мгновенно наполняя пространство еще большим уютом. Лэйн приняла свой, благодарно кивнув, но не успела сделать и глотка, как чьи-то теплые ладони бережно легли на талию. Девушка даже не вздрогнула, улыбка сама собой стала шире, прежде чем она успела обернуться. Каин стоял совсем близко. Не говоря ни слова, он медленно склонил голову, пряча лицо в меховом воротнике ее шубы. Кончик носа едва ощутимо коснулся линии челюсти, а затем он глубоко вдохнул, словно пытался заново впитать в себя любимый запах. Лэйн самозабвенно прикрыла веки. За последние недели они успели сказать друг другу сотни слов. Обсудить экзамены, работу, бессонные ночи, семейные дела, глупые мелочи и планы на каникулы. Но сейчас все это вдруг стало совершенно неважным, ведь никакой видеозвонок не мог заменить долгожданного человеческого прикосновения. — Я ужасно скучал, — почти неслышно произнес Каин, не спеша отпускать ее. Голос прозвучал совсем низко, с той едва уловимой хрипотцой, что появлялась только в те моменты, когда он переставал прятаться за привычной иронией. — Все это время думал о том, когда наконец смогу снова тебя коснуться. Лэйн тихо рассмеялась, осторожно накрывая его ладони своими. Холодный воздух вырвал из приоткрытых губ тонкую струйку пара. — Я заметила, — шепнула она. — Хотел подойти сразу, как только вы вошли, — хватка на талии стала чуть крепче. — Но очень не хотелось украсть этот момент у ребят. Девушка повернула голову, встречаясь с внимательными голубыми глазами через плечо. Между лицами оставались считанные сантиметры, от горячего дыхания в волосах по телу разливалось невыносимое волнение. Лэйн почувствовала, как предательски дрогнули колени, и лишь крепче сжала руку парня, силясь не потеряться в этой внезапной близости. — Зато, — произнесла она почти беззвучно, — теперь на весь вечер ты — мой. — Планировал гораздо дольше, чем на вечер, — Каин подался вперед, оставляя короткий поцелуй на замерзшей щеке. Девушка тихо фыркнула, непроизвольно качнув головой. — Самоуверенный. — Когда дело касается тебя — да, — губы скользнули к виску, легко, почти невесомо, и дрожь мгновенно отозвалась по позвоночнику. Лэйн вновь улыбнулась, растворяясь в неожиданном трепете. Где-то рядом парни увлеченно спорили, Анхея, перебивая саму себя, в очередной раз показывала кольцо Анне, сбивчивые разговоры эхом разносились под потолком, а горячий напиток приятно согревал ладони. Но для девушки весь этот шум вдруг превратился в далекий фон. Каин снова был рядом, и этого оказалось достаточно, чтобы после нескольких недель ожидания внутри наконец воцарилось то редкое, почти забытое чувство абсолютного спокойствия. Часовня еще долго не стихала. Праздничная мелодия мягко растеклась из колонки, смешиваясь с потрескиванием свечей. Разговоры становились все тише, смех — звучнее, а за высокими витражами медленно густела метель, пробираясь в помещение через хаотичные трещины в стенах. В какой-то момент Анхея, не переставая улыбаться, бесцеремонно потянула Пилеона за лацканы смокинга. — Ну нет, женишок, — заявила она с самым серьезным видом. — Теперь ты обязан со мной потанцевать. — Прямо здесь? — Прямо здесь. — Никто ведь меня не спасет? — парень обреченно скользнул взглядом по друзьям. — Поздно, братик, — хмыкнул Ян, призывно поднимая стакан. — Колечко-то уже на пальце. Под общий хохот Пилеон позволил втянуть себя в центр пустого зала. Несколько неуклюжих шагов быстро сменились удивительно естественной хваткой на тонкой талии и размеренным движениям. Анхея улыбалась ему так искренне, что Лэйн сама не заметила, как кончиками пальцев стерла одинокую слезинку, предательски задержавшуюся в уголке века. Любовь удивительным образом преображала людей. Не делала их совершеннее — оголяла до истинности. В этот момент они переставали бояться выглядеть смешными, нелепыми или слишком счастливыми. И, пожалуй, именно потому сияли ярче всех. Через минуту к молодоженам присоединились и остальные. После короткого ворчания Анна все же сдалась, и позволила Яну уговорить себя на танец, заливисто смеясь всякий раз, когда тот намеренно путался в собственных ногах, изображая из себя худшего танцора в мире. Лэйн наблюдала за ними с мирной улыбкой, чувствуя, как внутри становится удивительно тепло. Казалось, именно такими и должны быть воспоминания, к которым непременно захочется вернуться спустя годы, мысленно смакуя каждую прожитую секунду. Каин молча переплел их пальцы, легко подтянув девушку к себе. Она без колебаний двинулась навстречу, перемещая ладони к широким плечам. Мелодия лилась едва слышно, и они почти синхронно подстроились под неспешный ритм, периодически задевая ногами упавшие от неуклюжих движений Яна хвойные ветки. Танцем это было сложно назвать. Скорее, неторопливым покачиванием в такт музыке, в котором не существовало необходимости думать о следующем шаге. Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как широкая ладонь уверенно удерживает ее бедро, а другая продолжает согревать талию. Где-то рядом жених обреченно соглашался с новыми свадебными идеями, а Анна, не упуская возможности, отпускала очередную защитную шутку, вызывая дружный смех. Лэйн машинально прятала смущенное лицо в груди Каина, когда Анхея вдруг решила уверить компанию, что уже знает, чью свадьбу они будут организовывать следующей. Щеки все равно горели, но это уже не было той неловкостью, которая когда-то заставляла ее оглядываться по сторонам, боясь пытливости чужих взглядов, что обнажали душу. В кругу этих людей не нужно было оправдываться за собственные чувства — здесь за них просто радовались. — По-моему, Пилеон добровольно подписался на полгода бесконечных обсуждений скатертей и рассадки гостей, — негромко заметила она. — Заслужил, — совершенно серьезно ответил Каин. — Он счастлив. А счастливые люди обычно не замечают таких мелочей. Лэйн коротко хмыкнула, раздумывая над его ответом. Девушка вдруг поймала себя на мысли, что за последние месяцы сама стала смотреть на жизнь иначе — мир больше не делился на правильно и неправильно, идеально и достаточно хорошо. Рядом с теми, кого любишь, многие вещи неожиданно теряли прежний вес, уступая место чему-то гораздо более простому и настоящему. Несколько секунд они молчали, наслаждаясь редким умиротворением, что наконец не требовало ни слов, ни объяснений, а затем Каин чуть склонился к ее щеке, понизив голос так, чтобы следующая фраза осталась только между ними. — Вообще-то… у меня для тебя есть рождественский подарок. — Правда? — Лэйн вопросительно приподняла бровь. — Мы же договаривались, что… — Даже не начинай, — перебил парень, и в глазах тут же мелькнул знакомый лукавый отблеск, который она уже давно научилась распознавать. Девушка тихо рассмеялась, качнув головой — возмущаться было бессмысленно, тем более, что Лэйн и сама весь вечер носила в сумочке аккуратно упакованный подарок, терпеливо дожидавшийся своего часа. Она провела не один день, перебирая десятки вариантов, прежде чем наконец остановилась на том единственном, который, как ей казалось, действительно сможет его порадовать. Получается, нарушить договоренность они решили одновременно. — Этот сюрприз как-то объясняет твое опоздание? — Лэйн заговорщически прикусила губу, наблюдая за лицом напротив. Каин проследил за этим невинным движением с такой внимательностью, что девушке показалось, будто вокруг вновь исчезли все звуки. А затем незамедлительно сократил расстояние, подаваясь вперед так резко, что она вновь почувствовала тепло его дыхания. Сердце предательски ускорило ритм, ухнув вниз живота. — Именно, — почти шепотом произнес он. — Догадливая. Парень выдержал короткую паузу, будто намеренно растягивая ее любопытство. — Но здесь… — взгляд скользнул по часовне и тут же вновь вернулся к приоткрытым губам. — Здесь его не получится вручить. Лэйн невольно огляделась на друзей. Ян в очередной раз безуспешно пытался убедить жениха, что он обязан проставиться, а тот лишь отмахивался, крепче прижимая к себе Анхею. — Они, наверное, обидятся, если мы сейчас исчезнем. — Я уже предупредил Пилеона, — парень цокнул языком, изображая искреннее недовольство. — Или ты не хочешь свой подарок? — Вообще-то… — Лэйн спешно поморщила нос, — я не очень люблю сюрпризы. — Полюбишь. Безапелляционность тона почему-то совсем не раздражала, напротив — успокаивала. Каин осторожно накрыл ее ладонь своей, большим пальцем проводя по тонким костяшкам. Неохотно разорвав объятия, пара вернулась к компании. — Куда это вы собрались? — Анхея тут же подозрительно сощурилась, переводя взгляд с одного на другого. — Я так рада за вас, — проигнорировав вопрос, Лэйн потянулась к подруге, намереваясь заключить ее в повторные объятия, и та тут же уткнулась носом девушке в плечо. — До сих пор не верю, — прошептала она. — Привыкай, — Лэйн также понизила голос. — Теперь ты официально невеста, красавица. Позади Каин уже пожал руку Пилеону. Парни обменялись короткими взглядами, после чего будущий жених едва заметно наклонился к нему, негромко бросив несколько слов прямо на ухо. Торн лишь утвердительно кивнул, а уголки его губ тронула почти незаметная ухмылка. Лэйн невольно прищурилась. Подруга проследила за направлением ее глаз, тут же замечая этот вкрадчивый обмен репликами, и на лице мгновенно расцвела понимающая улыбка. — Ладно, — великодушно махнула она рукой. — Идите уже, — а затем, будто вспомнив о чем-то действительно важном, тут же добавила: — Но завтра всех жду на завтрак! Никаких отговорок. — Проспать нельзя? — недовольно уточнил Ян, отсалютовав бумажным стаканом, от которого уже отчетливо тянуло алкоголем. — Нельзя, — строго заявила девушка, переводя взгляд на Пилеона. — Никому. — Суровая семейная жизнь начнется раньше, чем я ожидал, — трагично вздохнул кудрявый. По пространству вновь прокатился тихий смешок. Еще раз поздравив будущих молодоженов и распрощавшись с друзьями, Лэйн позволила Каину переплести их пальцы и увлечь себя к выходу. Тяжелая деревянная дверь тихо закрылась за их спинами, оставляя позади уют старой часовни. Морозный воздух тут же коснулся разгоряченной кожи. Над университетским двором усиленно кружился снег, превращая предрождественский вечер в сплошное ощущение почти нереального, тихого единения. Впереди тянулась темная дорожка, припорошенная свежим белым покровом. Заметив прищуренные серые глаза, Каин лишь молча улыбнулся, выуживая из кармана ключи. — Нам надо к машине, — он качнул головой, стряхивая снежинки с пепельных прядей. — И куда мы будем ехать? — Лэйн недоверчиво нахмурилась. Вместо ответа парень лишь протянул ей руку. Она закатила глаза, но все равно вложила в его ладонь свою, неторопливо двинувшись следом по неровной дороге. Под ногами размеренно похрустывал снег, редкие фонари размывали в воздухе золотистые круги света. Оксфорд постепенно стихал — где-то вдали еще слышались голоса студентов, но с каждым шагом они становился все тише, уступая место зимнему покою. Лэйн то и дело бросала на него короткие взгляды, надеясь по выражению лица угадать, что именно парень задумал. Тщетно — он выглядел подозрительно спокойным, и это лишь сильнее разжигало ее пытливость. Когда они обогнули корпус женского общежития и вышли к почти пустой парковке, Каин коротким нажатием снял автомобиль с сигнализации. В морозном безмолвии тут же звонко мигнули фары, осветив припорошенный снегом асфальт. — Не задавай лишних вопросов, — он обошел капот и учтиво открыл перед Лэйн пассажирскую дверь. — Ненавижу эту твою привычку, — девушка негромко фыркнула, послушно опускаясь на сиденье. — Знаю, — Каин оперся рукой о крышу машины, чуть склоняясь к ней. Голубые глаза внимательно всматривались в лицо напротив. — Просто доверься мне. Лэйн тяжело вздохнула, стряхивая мокрые куски снега с подошвы, после чего уселась удобнее. За свою жизнь она успела убедиться, что сюрпризы редко приносили удовольствие. Девушка любила знать маршрут заранее, понимать, что произойдет через час, день или неделю. Неожиданности почти всегда выбивали почву из-под ног, заставляя чувствовать себя неуютно. Но рядом с Каином все постепенно менялось — он не просил отказаться от этой части себя, лишь осторожно показывал, что иногда неизвестность может вести к чему-то хорошему. — Ладно, — наконец улыбнулась она, дождавшись, пока парень займет водительское кресло. — Но если ты сейчас везешь меня прыгать с парашютом в такую метель, я разворачиваюсь и иду обратно. — Обещаю, сегодня без экстрима. — Очень обнадеживает. Дверь с глухим щелчком закрылась, почти мгновенно отрезав кусающий щеки холод. Внутри пахло дорогой кожей и его парфюмом — терпким, древесным, незаметно ставшим для Лэйн чем-то удивительно родным. Каин привычным движением завел двигатель. Теплый воздух постепенно наполнял салон, прогоняя остатки мороза, а ровное урчание мотора мягко растворялось в уютной тишине. Он даже не потянулся к панели. Казалось, сегодня обоим не требовалась музыка — собственных мыслей было более, чем достаточно. Девушка машинально подтянула ноги ближе к сиденью, наблюдая, как за лобовым стеклом кружится снег. Любопытство не отпускало, упрямо цеплялось за предположения, строя цепочку из догадок: ресторан, загородный дом за Лондоном, смотровая площадка… Лэйн настолько сосредоточенно перебирала один вариант за другим, что даже не заметила, как парень перегнулся через широкий подлокотник. Ладонь бережно коснулась щеки, большой палец едва ощутимо скользнул по скуле, а вслед за этим Каин невесомо коснулся ее губ своими, и так же спокойно отстранился. — Ты слишком громко думаешь, — он усмехнулся, возвращаясь на свое место. — Расслабься, Кингсли. — Не делай вид, будто успел меня полностью изучить, — Лэйн ехидно сощурилась, все еще ощущая его касание на покалывающих от нетерпения губах. Вместо ответа Каин нажал кнопку на водительской двери, и по салону тут же раздался щелчок центрального замка. — Поздно, — спокойно произнес парень, не сводя с нее глаз. — Теперь ты полностью в моей власти. — Это угроза? — Констатация, — он выдержал короткую паузу, с явным удовольствием наблюдая за тем, как Лэйн недоверчиво сомкнула брови на переносице. — И, к слову… я действительно знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Девушка тихо фыркнула, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть улыбку. Эта привычная перепалка, сотканная из коротких изменений интонаций, неожиданно легко заполнила собой недели разлуки. Все снова стало удивительно правильным — так, как бывало всегда, когда следующее прикосновение становилось вопросом не дней или часов, а всего нескольких секунд. Каин плавно перевел рычаг коробки передач и нажал на педаль газа. Автомобиль бесшумно тронулся с места, медленно покидая заснеженную парковку. В зеркале заднего вида постепенно растворялись огни университетского кампуса. Когда они свернули на трассу, Оксфорд наконец остался позади. Дорога удивительным образом не требовала серьезных разговоров, пара перебрасывалась лишь короткими фразами. Каин с привычной невозмутимостью ворчал на сотрудников аэропорта, вспоминая бесконечную бумажную волокиту, оформление документов и штраф за автомобиль, который он оставил на парковке еще перед вылетом в Нью-Йорк. Лэйн слушала вполуха, не столько осознавая смысл сказанного, сколько радуясь самому звучанию его голоса — спокойного, чуть хрипловатого после долгого дня. Она снова и снова ловила себя на том, что украдкой рассматривает его. Мокрые от метели пряди еще не успели окончательно высохнуть и теперь беспорядочно спадали на лоб. Синий свет приборной панели очерчивал прямую линию носа, высокие скулы и сосредоточенный профиль. Длинные пальцы уверенно лежали на руле, легко проворачивая его на поворотах. Странно, она ведь видела эти руки сотни раз. Они держали чашку с кофе, поправляли ей юбку, перебирали бумаги в офисе, лениво листали страницы книг, переплетались с ее пальцами. И все же Лэйн успела соскучиться по ним так сильно, что теперь не могла перестать смотреть. Наверное, именно это и означало тосковать по человеку по-настоящему — по самым незначительным мелочам, которые раньше казались совершенно обыденными. Через пятнадцать минут машина неожиданно сбавила скорость, заставив девушку отвлечься от собственных мыслей как раз в тот момент, когда Каин свернул на ярко освещенную улицу. — Мы приехали? — настороженно спросила она. Парень лишь загадочно улыбнулся. Через несколько минут автомобиль плавно въехал на территорию нового жилого комплекса. Стеклянные фасады отражали огни вечернего города, а у подъездов еще мерцали гирлянды, оставляя на свежем снегу янтарные блики. Лэйн непонимающе нахмурилась, но он молча продолжил движение, направляя машину вниз по пандусу. Шлагбаум медленно поднялся, пропуская их на подземную парковку. Автомобиль еще несколько мгновений скользил между бетонными колоннами, пока Каин не занял одно из свободных мест и наконец не заглушил двигатель. — Закрой глаза, — коротко попросил он, отстегивая ремень безопасности. — Не указывай мне, — девушка тут же повернула голову. — Кингсли… — Каин цокнул языком, капитулируя еще до начала спора, а затем вышел из салона, отряхивая пиджак. Не дожидаясь, пока парень обойдет капот, она сама распахнула дверь и выбралась наружу — любопытство оказалось сильнее любых попыток сохранить достоинство. — Терпения тебе явно не привили, — с улыбкой заметил он, догоняя девушку. — Сам виноват. Шаги глухо отдавались в бетонных сводах, пока Каин уверенно вел ее к широким дверям, придерживая за поясницу. Внутри было пусто, под потолком негромко гудела вентиляция, отражаясь эхом от светлого мраморного пола. Парень торопливо нажал кнопку вызова лифта, то и дело поглядывая на Лэйн. Кажется, ожидание ее реакции волновало его ничуть не меньше, чем сам сюрприз. Девушка переступила с ноги на ногу, каблук несколько раз сбивчиво постучал по плитке. Спрашивать не хотелось — вернее, хотелось отчаянно, но она упрямо прикусила язык, решив хотя бы сейчас не портить ему удовольствие своим необузданным интересом. Наконец, створки бесшумно разъехались, приглашая их внутрь. Каин зажал кнопку одиннадцатого этажа, и кабина плавно тронулась вверх, отрезая их от остального мира тихим гулом подъемного механизма. На несколько секунд повисло привычное молчание — удивительно спокойное, лишенное неловкости. Лэйн уже приоткрыла рот, собираясь отпустить обвинение о его пристрастии к ее страданиям, но не успела произнести ни слова. Парень неожиданно шагнул ближе, сокращая разделявшее их тела расстояние. Не отрывая внимательного взгляда от серых глаз, он подался вперед, подхватывая нижнюю губу в коротком поцелуе. Отстранившись всего на несколько миллиметров, Каин хотел что-то сказать, но девушка призывно вскинула руку вверх, зарываясь пальцами в пепельных прядях, и резко притянула его ближе. Губы вновь встретились, поцелуй стал глубже, голоднее, будто каждый из них пытался запомнить другого до последней детали. Как только его горячий язык проник внутрь, дыхание Лэйн тут же сбилось. Из головы вмиг вылетели все мысли, оставляя только мучительное предчувствие скорой близости. С каждым смыканием кожи в памяти всплывали живые картинки — горячие ладони, сжимающие ее запястье всего месяц назад, когда Каин впервые прижал девушку к стене лифта, намереваясь собственной настырностью вытолкнуть из сердца любые сомнения. Тогда пульс заходился от неизвестности, а каждую интонацию приходилось разгадывать, будто шифр. Сейчас же между ними больше не осталось недосказанности. Ответы давно были найдены — в каждом прикосновении, в смыкании языков, в том, как неохотно Каин отпускал ее из своих объятий. Его привычка всего на секунду задерживаться у припухших губ перед тем, как окончательно отстраниться, выбивала остатки воздуха из легких Лэйн. Парень бережно огладил большим пальцем ее скулу и шагнул назад так быстро, будто сам боролся с желанием тут же поцеловать ее снова. — Могу не сдержаться, — негромко выдохнул Каин, и в этой открытости не осталось ни капли лукавства. — Сильно соскучился. Лэйн почувствовала, как хрипотца в его голосе заставляла пружину внизу живота плотнее сжаться. За все время их неопределенных отношений он нередко говорил подобные вещи вслух, но сегодня все ощущалось иначе. Недели разлуки неожиданно обнажили каждую эмоцию до предела. Все привычные фразы вдруг стали тяжелее, искреннее, будто теперь за ними стояло нечто гораздо большее, чем простое признание. Девушка порывисто улыбнулась, машинально коснувшись кончиком пальца нижней губы, стирая размазавшийся след помады. — Я тоже… — голос прозвучал почти шепотом, — по тебе скучала. Сказав это, Лэйн по инерции приготовилась к какой-нибудь колкой реплике, очередной насмешке, которыми парень обычно прикрывал собственное смущение. Но он лишь смотрел на нее, благоговейно улыбаясь — так тепло, что грудная клетка непроизвольно сжалась. В ту же секунду лифт звякнул, створки плавно разъехались в стороны, впуская их в длинный коридор. Мягкий свет настенных ламп ложился на ковролин, приглушая звук шагов. Каин первым вышел наружу и уверенно свернул за угол, пройдя к одной из последних дверей. Остановившись, он торопливо зашарил рукой во внутреннем кармане пиджака, достал связку ключей и, на мгновение задержав дыхание, вставил один из них в замочную скважину. Уже собираясь повернуть его, парень вдруг обернулся через плечо. — Точно не хочешь закрыть глаза? — с усмешкой уточнил он. — Для усиления эффекта. — Не издевайся, — девушка громко фыркнула, неумело пряча выедающий изнутри интерес, и легонько толкнула его кулаком. Каин лишь тихо рассмеялся, покачав головой. — Попытаться стоило. Замок наконец щелкнул, и парень тут же нажал на ручку, распахивая дверь настежь. Он отступил в сторону, театрально выставив ладонь в приглашающем жесте: — Милости прошу, Кингсли. Лэйн проигнорировала издевку и быстро шагнула вперед, подгоняемая настырным любопытством. Колени подрагивали от нетерпения, делая движения неуклюжими, но девушка не обращала на это внимания, сканируя взглядом темное пространство. В коридоре царил полумрак, в самом конце смутно проглядывались очертания высоких окон. За стеклом лениво мерцали городские огни, рисуя на стенах размытые полосы света, и несколько секунд Лэйн просто стояла, пытаясь понять, куда именно он ее привел. Мысли лихорадочно метались в голове, ударяясь о края черепной коробки, пока она торопливо стряхивала с подола платья прилипшие снежинки. Не желая оставлять мокрые следы, девушка машинально присела, снимая туфли, и порывисто откинула их к ближайшей стене. В следующее мгновение за спиной негромко щелкнул выключатель. Яркий свет разлился по квартире так неожиданно, что Лэйн невольно зажмурилась. — Каин… — она уже приоткрыла рот, собираясь наконец задать вопрос, но, встретившись с его цепким взглядом, мгновенно осеклась. В голубых глазах искрилась такая смесь предвкушения и едва сдерживаемого волнения, что заинтересованность окончательно взяла верх. Даже не сняв шубу, девушка почти бегом двинулась внутрь. Комната встретила ее звенящей пустотой. Здесь было удивительно много воздуха и свободы. Темный деревянный пол, графитовый диван, кухня с белым мрамором, лаконичные книжные стеллажи — дорогой интерьер выглядел безупречно, но в то же время казался удивительно необжитым, словно до этого вечера квартира существовала лишь в ожидании своих хозяев, еще не успев впитать в себя чужие привычки. Здесь не было фотографий в рамках, разбросанных журналов, пледов, случайно оставленных на подлокотнике, или других мелочей, что делают пространство по-настоящему уютным. Только роскошная мебель, спокойные оттенки и ощущение, будто эта комната терпеливо ждала того самого момента, когда в ней наконец начнется чья-то жизнь. Лэйн медленно шагнула дальше, кончиками пальцев коснулась спинки дивана и, не понимая, почему сердце вдруг забилось так быстро, обернулась. Каин уже успел снять пиджак, оставшись в светлой рубашке. Он аккуратно перекинул его через спинку ближайшего стула, машинально поправил ворот и, впервые за весь вечер, заметно занервничал. Кадык непроизвольно дрогнул, когда парень сглотнул, а рука задержалась на узле галстука, словно пытаясь выиграть еще несколько секунд, прежде чем придется заговорить. Голубые глаза скользнули мимо Лэйн, задержавшись где-то на панорамных окнах, затем — на кухонном острове. Он медленно прошелся вдоль него, касаясь ладонью холодной столешницы, будто та могла подсказать нужные слова, а затем вдруг остановился. — В общем, пока я был в Париже… я очень много думал, — сбивчиво начал Каин, усмехнувшись собственной нерешительности. — И понял одну простую вещь. Удручающая пауза затянулась, и девушка поймала себя на неожиданной мысли — за годы их знакомства она почти забыла, как выглядит по-настоящему растерянный Торн. Обычно именно он первым выдерживал любой взгляд, оставался спокойным даже в самых сложных разговорах, находил нужные слова быстрее остальных. Сейчас же парень почему-то упорно избегал ее глаз, и это настораживало куда сильнее любых сюрпризов. Не понимая, стоит ли нарушать повисшую тишину, Лэйн медленно присела на край дивана, облокотившись на высокую спинку. Ей вдруг стало неожиданно жарко, и девушка поспешила расстегнуть шубу. Стянув ее с плеч, она небрежно откинула мех в сторону, и прозрачные капли от растаявшего снега пропитали серую обивку. До этого бесцельно меривший комнату шагами, Каин вновь замер и поднял голову. Пальцы беспокойно переплелись в замок, тут же вновь разошлись, а с губ сорвался едва слышный выдох. Будто собрав остатки решимости, голубые глаза наконец встретились с серыми — открыто, честно и непривычно беззащитно. — Я знаю, что хочу просыпаться рядом с тобой, — фраза прозвучала твердо и тут же нырнула куда-то под кожу, оседая трепетом в венах. — Возвращаться домой. Ужинать вместе, спорить о какой-нибудь херне, а через пять минут уже забывать, из-за чего вообще начали. Каин нервно провел ладонью по затылку, встретив непонимание в лице напротив и поспешно отвел взгляд, испугавшись собственной откровенности. Девушка так и не произнесла ни слова. Казалось, любое из них сейчас прозвучало бы слишком маленьким рядом с тем, что он только что доверил ей. Сердце билось так громко, что заглушало собственные мысли. Лэйн все еще пыталась осознать услышанное, когда парень качнул головой, очевидно восприняв молчание за преждевременный отказ, и поторопился объясниться: — Я снял эту квартиру для нас, а старую хотел оставить Пилеону и Анхее, — слова полились торопливо, сбиваясь друг о друга. — Будем ездить в кампус вместе, а когда я выпущусь, обещаю подвозить тебя на учебу по утрам, — Каин замялся, неуверенно вглядываясь в лицо девушки. — Но, если для тебя это слишком рано, если ты пока не готова… если тебе просто комфортнее жить в общежитии или захочешь побыть одной… пожалуйста, скажи честно. Парень вновь запнулся, раздраженно прикусив внутреннюю сторону щеки, — все шло совсем не так, как он себе представлял. Еще несколько дней назад он десятки раз мысленно прокручивал этот разговор, подбирал правильные реплики, пытался представить реакцию Лэйн. Тогда все звучало удивительно просто. Теперь же, оказавшись перед ней, парень вдруг с болезненной ясностью понял, что впервые в жизни настолько боится собственного вопроса. Раньше ему никогда не приходилось предлагать кому-то разделить с ним дом, да и саму мысль о том, чтобы впустить девушку в свое личное пространство, еще год назад он счел бы практически смехотворной. Но Лэйн давно перестала быть для него «кем-то». Он уже принял ее целиком — с бесконечной потребностью все контролировать, привычкой работать до изнеможения, с упрямством, которое часто выводило его из себя, и невозможностью спокойно принять помощь. Он не хотел менять в ней ни единой черты — лишь просыпаться вместе, притягивая хрупкую талию ближе, осознавать, что она отныне всегда рядом. Парень невольно сделал полшага вперед, но тут же остановил себя. Сейчас меньше всего ему хотелось, чтобы она почувствовала давление или решила, будто он требует немедленного ответа. Потому он лишь оперся поясницей о кухонный остров позади себя и устало провел ладонью по разгоряченному лбу, пытаясь унять предательское волнение. Лэйн молчала. Взгляд бесцельно скользил по квартире, цепляясь за каждую деталь, словно сознание отчаянно пыталось ухватиться за что-то материальное, чтобы не утонуть в собственных чувствах. И вдруг воображение само, без спроса, дорисовало недостающее. Утренний свет, льющийся через стекло, пока она варит кофе, а Каин, еще не до конца проснувшись, лениво обнимает ее со спины. Вечера, когда они, уставшие после бесконечного дня, устраиваются на этом самом диване, спорят о выборе фильма, смеются над какой-нибудь глупостью, засыпают, так и не досмотрев его до конца. Книги, случайно оставленные на журнальном столике, его рубашка, небрежно переброшенная через спинку кресла, две кружки, забытые в раковине. Жизнь. Еще несколько месяцев назад сама мысль о подобном показалась бы ей безумием. Они смотрели друг на друга так, будто между ними существовала невидимая линия фронта. Каждая встреча превращалась в столкновение характеров, каждая фраза — в попытку отстоять собственную правоту. Тогда девушке казалось, что однажды кто-нибудь из них неизбежно хлопнет дверью и больше никогда не вернется. А теперь… Теперь одно-единственное предложение, озвученное Каином, заставляло ее сердце биться так сильно, что становилось трудно дышать. Лэйн не могла объяснить, когда именно все изменилось. В какой момент желание постоянно спорить с ним превратилось в притяжение, заставляющее возвращаться к нему обратно. Когда конкретно его касания стали успокаивать лучше любых слов. Когда мысль о том, что однажды парень может исчезнуть из ее жизни, начала пугать сильнее любых перемен в собственном характере. Все привычные опоры, за которыми Лэйн так долго пряталась, рассыпались одна за другой. Осторожность, желание держать дистанцию, уверенность, что ей проще справляться со всем самой — будто ничего из этого больше не имело прежней силы. Все ее существо неудержимо тянулось к нему. Так спокойно и естественно, словно эта дорога была выбрана задолго до того, как девушка сама успела это осознать. От одного только предположения о том, что именно с Каином может начаться ее настоящее «домой», по телу пробежала едва уловимая дрожь. — Если честно, я надеялся, что к этому моменту ты уже хотя бы рассмеешься мне в лицо, — парень негромко хмыкнул, безуспешно пытаясь разрядить гнетущую тишину. Лэйн наконец глубоко вдохнула, словно только сейчас позволила себе вынырнуть из мыслей, в которых тонула последние минуты. Медленно оттолкнувшись от спинки дивана, она поднялась. Шелк платья тихо скользнул вдоль ног, а босые ступни почти бесшумно коснулись деревянной поверхности. Несколько секунд девушка просто стояла, не сводя с Каина взгляда, будто стараясь навсегда запомнить этот непривычный образ — растерянного, почти оголенного в собственной честности. А затем она неспешно направилась к нему. Каждый шаг словно сокращал не только расстояние, но и все те сомнения, за которые Лэйн так долго цеплялась. Подойдя совсем близко, она подняла голову, всматриваясь в напряженное лицо напротив. Девушка отчетливо видела, как он пытается сохранить спокойствие, хотя тревога уже давно выдавала себя в каждом движении грудной клетки, в том, как он невольно сжимал пальцы, ожидая ее реакции. Следом пришло странное, почти опьяняющее осознание собственного влияния. Каин, всегда несокрушимый, держащий ситуацию под контролем, сейчас замирал в предвкушении ее слов с тем волнением, которое невозможно было ни сыграть, ни скрыть. Покой его души оказался доверенным лишь ей одной. — Так нервничаешь, что даже жалко продолжать тебя мучить, — девушка попыталась улыбнуться, но голубые глаза мгновенно пригвоздили ее к месту. — Не смей измываться, Кингсли, — он обреченно покачал головой. — Хотя, если решишь мстить мне именно сейчас, то момент выбран идеально. Уголки ее губ все-таки дрогнули, складываясь в почти неуловимую ухмылку. Медленно, смакуя каждое мгновение, Лэйн подняла руку и осторожно коснулась пальцами его галстука. Гладкий шелк легко скользнул по коже, пока она задумчиво расправляла невидимую складку, будто ей просто нужен был повод задержать прикосновение чуть дольше. Подняв подбородок, девушка вновь встретилась с его напряженным взглядом. Большим пальцем она неторопливо провела вдоль узла, словно проверяя, ровно ли тот завязан, и только после этого шепотом спросила: — И за что же мне тебе мстить? — Думаю, причин накопилось достаточно, — Каин тяжело сглотнул, цепляясь взглядом за малейшие изменения в ее лице. — Я очень старательно собирал их весь семестр. Лэйн резко потянула галстук на себя, заставляя парня сделать короткий шаг вперед. Теперь лица разделяли считаные сантиметры. Дыхание, неровное и горячее, скользнуло по ее щеке, заставив девушку удовлетворенно прикрыть глаза. На одно короткое мгновение весь мир сузился до этого чувства — осознания, что сейчас именно она управляет его самообладанием и каждым сбившимся вдохом. — Кажется, я забыла уточнить главное. — Что? — он непонимающе нахмурился. — Когда собирать вещи? Несколько долгих секунд Каин просто смотрел перед собой, словно не был уверен, что расслышал правильно. А затем широко улыбнулся — эмоция была тихой, почти ошарашенной, такой искренней, что девушка наконец увидела, как вместе с ней растворяется скопившееся напряжение, выравнивается линия плеч. Руки сами нашли ее талию, бережно, почти неверяще. Пальцы скользнули по силуэту платья, едва заметно перебирая ткань, будто Каину необходимо было убедиться, что она действительно стоит рядом и только что произнесла именно эти слова. В голубых глазах вспыхнуло что-то совсем мальчишеское — облегчение и молчаливое счастье, смешавшиеся воедино. — Как только ты перестанешь душить меня. Хотя… — парень призывно склонился ниже, почти касаясь ее губ своими. — Можешь не переставать. Лэйн намерено не ослабила хватку, подтянув его еще ближе. Глаза забегали по хорошо знакомым чертам, которые она знала наизусть: почти прозрачную родинку на щеке, светлые ресницы, тонкий шрам у виска и горящие голубые радужки, упрямо стремящиеся проникнуть в саму ее суть. — Мне нужно будет много места в шкафу, — шепотом заявила она, склоняя голову набок. — Это все требования? — Пока да. — Тогда проблема легко решаема, — хриплый голос вызвал табун мурашек вдоль позвоночника, и смысл последующей фразы Лэйн уже не могла разобрать. — Гардеробная будет твоя. Можешь оставить мне одну полку… — парень подался вперед, касаясь раскрытых губ своими, — если не жалко. Прикосновение было требовательным, настырным, и весь воздух окончательно испарился. Пространство сузилось до череды поцелуев, собственнически сжимающихся пальцев на талии, когда Каин скользнул языком по нижней губе, безмолвно вырывая разрешение нырнуть внутрь. Пространство вокруг словно растворилось, оставив им лишь звенящую тишину и чувство, что после этой секунды все неизбежно изменится. Мысль о том, что совсем скоро подобная близость перестанет быть редкой, украденной у бесконечной суеты дней, заставила сердце Лэйн дрогнуть — впервые за долгое время будущее казалось не пугающей неизвестностью, а обещанием. Верой, что каждый вечер будет заканчиваться именно так, рядом друг с другом. Девушка сделала несколько шагов назад, так и не выпустив галстук из цепко сжимающейся ладони. Шелк плавно заскользил меж пальцами, вынуждая Каина следовать за ней без единого возражения. Расстояние между лицами оставалось неизменным, пока ее ноги наконец не коснулись края мягкой обивки. Лэйн довольно усмехнулась, будто только этого и добивалась, а затем, не разрывая контакта, слегка потянула его шею на себя, вынуждая склониться вниз. Она опустилась на диван, с усилием распахивая потяжелевшие веки. Каин поймал ее затуманенный взгляд и почти сразу подался вперед — слишком убежденный в том, что сейчас вновь почувствует вкус ее губ. Но Лэйн лишь отвела голову в сторону, ровно настолько, чтобы поцелуй сорвался, и между ними вмиг повисла сладкая, почти болезненная тяга. Девушка собиралась привычно его поддеть. Как всегда — легко, колко, с той самой насмешкой, за которой так удобно было прятать нахлынувшие чувства, но собственный голос неожиданно прозвучал хрипло, почти ласково: — Если бы мне платили за каждое желание придушить тебя этим галстуком, мы могли бы снять квартиру побольше. Каин послушно поднял подбородок, позволяя ткани сильнее впиться в кожу. Низкий смешок сорвался с его губ, разбивая звенящее напряжение. Только вот глаза не смеялись — в их глубине по-прежнему тлело что-то опасное, слишком живое, чтобы принять хитрый отблеск за обычную игру. Он затягивал зрачки всякий раз, когда очередная провокация заставляла парня забывать о самообладании. — Странный способ признаться, что ты фантазируешь обо мне днями, — длинные пальцы перехватили ее ладонь, с вызовом заставляя затянуть аксессуар еще сильнее. Лэйн едва не захлебнулась в собственных ощущениях. Его спокойная готовность подчиниться неожиданно лишила ее заранее заготовленных издевок. — Думаю… — девушка плавно подалась вперед, когда Каин вдруг опустился перед ней на колени, лица оказались на одном уровне. Она машинально поерзала на обивке дивана, стремясь сократить и без того крошечное расстояние, но остановила себя. — Думаю, что тебе пора снять рубашку, Торн. Уголок губ Каина дрогнул в полуулыбке — парень явно наслаждался этим коротким состязанием в перетягивании власти. — Теперь ты у нас эксперт по грязным разговорчикам? — в низком тоне послышалась смесь восхищения и легкого раздражения. Каин неспешно поднял руки к воротнику, задерживая взгляд на вздымающейся груди Лэйн. Сквозь тонкую ткань платья проступали напряженные ореолы, призывно покачивающиеся от учащенного дыхания — осознание того, что этим вечером она не надела бюстгальтер, заставило плоть каменеть. Первая пуговица поддалась с тихим щелчком. Следом расстегнулась вторая, третья. Каждое движение было нарочито медленным, почти провокационным, словно он намеренно распалял накал, прекрасно понимая, что сам падет его первой жертвой. Когда рубашка наконец распахнулась полностью, открывая торс — крепкий, рельефный, с едва подрагивающими мышцами, — Каин откинул вещь с плеч, приподнимаясь на коленях. — Что дальше, командир? Лэйн прикусила губу и, смещая ногу в сторону, задержалась ступней в опасной близости от его желания, проверяя границу дозволенного. Серые глаза не отрывались от лица напротив, внимательно впитывая каждую, даже самую незаметную, перемену в выражении. Нога замерла между его бедер, слегка надавливая на ширинку. Рот Каина приоткрылся мгновенно, каждый мускул напрягся, отчаянно требуя большего контакта, но он заставил себя не спешить — слишком хотелось посмотреть, куда заведет девушку эта внезапная смелость. Ему до дрожи нравилось видеть Лэйн такой — уверенной, наслаждающейся собственным господством над ним. Это зрелище кружило голову сильнее любого прикосновения, но вместе с восхищением внутри крепло и другое чувство — почти нестерпимая потребность вновь перехватить бразды правления. Прижать ее к себе, лишить возможности руководить процессом и заставить так же отчаянно замирать в ожидании каждого следующего шага. — Расскажи, как скучал по мне, — девушка подалась корпусом назад, откидываясь на мягкую спинку, и слегка развела колени. Она вновь с нажимом провела ступней по его твердости, не прекращая смотреть прямо в глаза. Лэйн уже не искала способов избежать привычного замешательства, что охватывало ее всякий раз, когда оба были на грани, изнывая от желания приблизиться. Вместо этого с любопытством наблюдала, как тяжело парень сглатывает, просяще подаваясь бедрами вперед. Весь самоконтроль таял от вида его припухших губ, пульсирующей вены на шее, плотно обтянутой галстуком, и девушка неумолимо хотела, чтобы Каин стонал ее имя также забвенно, как она десятки раз воображала это по вечерам, рассматривая его лицо через экран. — Скучал… — мужской голос был сдавленным, низким, — представлял эту твою самодовольную ухмылочку, которая всегда улетает к херам, стоит мне сделать так, — рука перехватила щиколотку и резко потянула на себя, заставив Лэйн соскользнуть вниз по подушке. Веки девушки распахнулись от неожиданности, пальцы крепче обхватили край галстука, стремясь удержать расстановку сил, и Каин сдавленно прокашлялся. Следом с его губ сорвался тихий смешок — короткий, почти обреченный, и парень в отместку провел ладонью выше, поднимая скомкавшийся подол платья. Голубые глаза следили за Лэйн неотрывно, вкушая каждую деталь: подрагивающие от нетерпения ресницы, раскрасневшиеся щеки, отблеск в зрачках, неизменно свидетельствующий о том, что она упивалась этой интимностью также отчаянно, как и он сам. — Скучал по вкусу твоей кожи, — губы отпечатались на внутренней стороне ноги. — Представлял, как ты извиваешься подо мной, — зубы сомкнулись на чувствительной точке под коленом, оставляя влажный след, — как просишь толкнуться глубже, заполнить тебя всю. Стать единым целым. Горло предательски сжалось, и девушка тяжело сглотнула, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшими эмоциями. Все те слова, которые они так долго прятали за колкостями и обоюдным упрямством, сейчас звучали удивительно легко и правильно. Он пододвинулся ближе, упорно игнорируя тугое натяжение на шее, и одним стремительным движением задрал платье до самих бедер. Потемневший взгляд прилип к влажной точке на кружеве. — Уже мокрая, — тон голоса сквозил таким восхищением, что Лэйн была готова поклясться: в этот миг перестало существовать все вокруг. — Истосковалась по мне, дорогая? Прочитав ответ в затянутых желанием серых радужках, Каин покорно опустился ниже, обдавая пульсирующую точку горячим дыханием. Оттянув ткань в сторону, он без промедления приник языком к взмокшим складкам, усмехнувшись первому сдавленному стону. Мир раскололся надвое. Все ощущения от их прежней близости померкли, оголяя одну простую истину — теперь, когда преграда молчания о собственных чувствах была преодолена, каждое прикосновение Каина превращало тело в оголенный провод. Мучительно яркие импульсы пробежались вдоль позвоночника, когда он начал круговые движения вокруг промежности — то проникая внутрь, то вновь поднимаясь к клитору. Поясница выгнулась, пальцы предательски дрогнули, нечаянно выпустив край галстука, но Лэйн уже не могла думать ни о чем другом. Она опустила руку вниз, путаясь в пепельных волосах, и попыталась направить угол, не дать себе раствориться полностью, удержать хотя бы остатки контроля. Ощутив свободу дыхания, он сразу поменял темп — за стремительными толчками языка следовали истомно медлительные, побуждающие наконец шагнуть за грань, получить освобождение, которого ей так не хватало всю невыносимо долгую разлуку. — Каин… — имя сорвалось шепотом — одновременно мольбой и предостережением — и в ту же секунду он резко отстранился. Девушка разочарованно выдохнула, туго затянутая струна заныла внизу живота, требуя желанной разрядки. — Не так быстро, — глухо проговорил он, стирая пальцем прозрачную паутинку слюны, потянувшуюся вслед за движением. Каин приподнялся на негнущихся ногах, ладонь быстро опустилась к напряженному паху, цепляя пряжку ремня. — Больше не могу ждать, — поддавшись порыву, девушка подцепила бретельки платья, нервно стягивая их с плеч. Ткань упала на пол, оставив тонкую талию обнаженной. Прохладный воздух мгновенно коснулся кожи, контрастируя с гудящим по венам жаром. Голубые глаза неотрывно наблюдали за твердеющими сосками, смутно прикрытыми рассыпавшимися из прически прядями, за тем, с какой поспешностью Лэйн стягивала кружевное белье. Он не мог отделаться от ощущения, что все происходящее — сон, слишком хороший, чтобы оказаться реальностью. Что теперь именно она тянулась первой, стремилась сократить остатки дистанции. Что Каину больше не придется отсчитывать часы до следующей встречи. Впереди была целая жизнь, в которой он сможет видеть ее каждое утро, и каждый вечер возвращаться домой — к ней. — Ты — мой самый тяжкий грех, Кингсли, — рваный шепот прозвучал с неожиданной нежностью. Лэйн должна была ощутить неловкость, хотя бы долю смущения под этим безжалостным взглядом, требовавшим абсолютной честности взамен, но рядом с парнем она чувствовала лишь одно: ее видят — по-настоящему, всю, без остатка, и принимают без единого желания отвернуться. — Тогда будем прокляты вместе. Вместе. Слово ударило прямиком в грудь, достигая сердца куда упорнее любого громкого признания. На одно мгновение Каин перестал дышать, а затем резко двинулся к ней, будто всю жизнь шел именно к этому ответу. Губы впились без предупреждения, выбивая остатки кислорода из легких. Мужская грудь часто вздымалась, касаясь ее, и Лэйн судорожно простонала прямо в рот, когда два пальца одновременно накрыли округлившуюся бусину, оттянув кожу. Девушка изогнулась в пояснице и призывно откинула голову, открывая доступ к рвано пульсирующей точке у ключицы. Каин послушно примкнул к ней, оставляя дорожку из влажных следов, закрепляя на теле несколько багровых обещаний. Клятв, что еще добрую неделю будут напоминать об этом вечере, ставшем новой точкой отсчета для них обоих. Колено настырно скользнуло между широко разведенных бедер, упираясь в диван. Лэйн терялась в ощущениях, собственный привкус, оставшийся на его языке, заставлял ноги подрагивать. Эта кроткая интимность стала последней нитью, связывавшей ее с реальностью, — и та оборвалась без остатка, когда запястий вдруг коснулось что-то прохладное. Тяжелые веки дрогнули и приподнялись от неожиданности, мгновенно встречаясь с пристальным взглядом напротив. Каин завел ее руки вверх — безмолвный приказ, которому девушка подчинилась безропотно. Это не было капитуляцией упрямства, скорее, добровольным выбором довериться человеку, сумевшему добраться до той глубины ее души, куда Лэйн прежде никого не подпускала. Шелковый галстук — тот самый, что она так небрежно ослабила ранее, — теперь обвивал ее запястья. Ткань шуршала по коже, пока парень туго затягивал узел, надежно связывая руки над головой. Уязвимость этого положения вызвала в Лэйн вспышку чистого, слабо сдерживаемого желания. — Похоже, убегать больше некуда, — вибрация его голоса прокатилась по телу сладкой истомой. — А кто сказал, что я собиралась? Из горла Каина вырвался сдавленный стон, стоило только ощутить, как девушка полностью опустилась на диван и ее бедра подались навстречу — в откровенном жесте, полном нескрываемой потребности. Мутный взгляд скользнул ниже. Лэйн была воплощением контрастов: ее поза сквозила безоговорочной покорностью, но расширенные зрачки были настолько откровенно порочными, что эта полярность ощущалась, как удар под дых. Парню пришлось на мгновение прикрыть глаза, в отчаянной попытке хоть ненадолго вернуть себе контроль. Силуэт ее тела словно отпечатался на внутренней стороне век: мягкие изгибы груди, плотно связанные запястья, широко разведенные колени. Каин чувствовал бешеный стук собственного сердца в горле — хаотичный ритм, вторящий отчаянной потребности сделать ее полностью своей, что пульсировала в жилах. Вид Лэйн Кингсли — девушки, что еще полгода назад вызывала в нем почти непреодолимое раздражение, теперь же — добровольно отдавшая ему всю себя, действовал сильнее любого наркотика. — Красиво, — благоговейно выдохнул парень. — Ты даже не представляешь, как я о тебе мечтал. Широкая ладонь прошлась по ноге, вызывая табун мурашек, вынуждая изогнуться, чтобы плотно обхватить его торс. — Я тоже по тебе ску… — шепот сорвал последнюю преграду, и Каин не дал ей закончить фразу, нависнув над ней. Твердая головка уперлась во вход, и волна первобытного намерения прокатилась по телу. Заряженная молния прошла сквозь кожу, заставив каждую клетку вспыхнуть и замереть на одно короткое мгновение. Лэйн завладел отчаянный импульс: запустить пальцы в пепельные волосы, притянуть его к себе, впиться в губы, заглушить стон, уже рвущийся из горла. Она попыталась дернуться, но рефлекс оборвался скованностью запястий. Ткань врезалась в кожу, став прямым напоминанием о ее плене. С досадным выдохом девушка откинула голову на подушку, с неожиданностью для самой себя упиваясь беспомощностью положения. А затем Каин начал двигаться, резко входя в нее до самого основания. Сдавленный стон все же сорвался с припухших губ, когда он заполнил ее целиком. Короткая боль прокатилась по низу живота, чувство распирания и жар сплелись воедино. Он замер на секунду, войдя до конца, и длинные пальцы тут же обхватили талию, задавая ритм. — Ты такая влажная, — хриплый голос зазвучал прямо у уха. — Блять… такая узкая, — бедра дрогнули, стоило ему толкнуться глубже. Каждый толчок заставлял диван поскрипывать в такт движениям. Звук мокрых шлепков кожа об кожу заполнил комнату. — Так хорошо… — Лэйн не помнила, что именно шептала — обрывки слов вырывались почти бессознательно. Девушка постаралась прогнуться в пояснице снова, усилить напор в немой мольбе о большем. Весь мир сузился до этого мгновения — ощущения его твердости внутри, скольжения по самой ее сути, переплетению тел. Мягкая обивка терлась о спину, когда Каин набирал скорость, каждым движением подводя к исступлению. Терпение иссякло окончательно. Слишком много времени было потрачено на попытки сохранить безопасную дистанцию, хотя оба отчетливо понимали: от истины не убежать. — Я хочу, чтобы ты сжималась так вокруг меня каждый день, — горячие губы коснулись ее виска. — Входить в тебя… — поцелуй сместился к скуле. — Посмотри на меня, Лэйн, пожалуйста. Не-то просьба, не-то приказ заставил ее содрогнуться. Его рваное дыхание на коже, то, как кончик языка мягко касался выступивших капелек пота, создавали ощущение такой всепоглощающей близости, что сердце болезненно сжималось от переполнявших чувств. Отяжелевшие веки наконец приоткрылись. Потребовалась секунда, чтобы взгляд сфокусировался, и, когда мир вновь обрел четкость, первым, что девушка увидела, было лицо Каина — совсем рядом, в нескольких дюймах от ее собственного. Голубые глаза широко распахнулись, в радужках виднелась непривычная бережность. Отчаянная страсть граничила с уязвимостью — безмолвной молитвой, вторящей ее собственной. Одна ладонь парня переместилась на низ ее живота — уверенно и властно сминая кожу, ощущая толчки собственного члена. Он наблюдал за тем, как дрожат ресницы Лэйн, как приоткрывается рот от очередного сдавленного выдоха — наслаждался сведенными к переносице бровями, закусанными пухлыми губами. Голод по ее телу ощущался почти болезненно. Ощутив скорую разрядку, Каин резко замедлил движения, опускаясь до мучительно размеренного ритма. Практически полностью выходя, он врывался внутрь снова, и каждый толчок превращался в пытку, призванную выжать до последней капли все удовольствие из дрожащего тела. Это было невыносимо. Тот восхитительный и одновременно томящий контроль, который Каин удерживал, стал новой формой издевательства, и девушка крепче обхватила его ногами, не в силах больше терпеть. Подаваясь вверх, она попыталась удержать равновесие, впираясь связанными ладонями в обивку дивана. Кровь запульсировала в затекших конечностях, вызывая табун мурашек по предплечьям, но Лэйн не обращала на это внимания. Торжествующий вздох вырвался из ее груди, когда девушка села сверху — ведущая позиция мгновенно изменилась, заставив Каина коротко застонать. Она приподнялась, член туго заскользил по внутренним стенкам, и девушка сжалась сильнее, стремясь наказать Каина за неспешность, довести его до истомы. Тело задало новый ритм — инстинктивный, отчаянный, принимающий в себя до самого основания в поиске долгожданного освобождения. — Умница… — парень сдавленно выдохнул, его руки взметнулись вверх, с силой, до синяков сжимая ягодицы. — Люблю все, что ты со мной делаешь. Он пытался вторить ее движениям, мощными толками насаживая на себя, подводя до границы — с таким рвением, что у девушки перехватывало дыхание. Перед глазами плыло, очертания комнаты мазались, но Лэйн отчетливо видела горящие преклонением голубые радужки, почти полностью затянутые зрачками. Девушка подалась вперед, упираясь локтями в его плечи в поисках точки опоры. Галстук грубо тер кожу на запястьях, и ей неумолимо хотелось разорвать путы, но мысль о том, что придется потратить на это хоть секунду времени, казалась бессмысленной. Обоюдное упование друг другом, движение тел навстречу, судорожные касание — все остальное не имело значения. Каин перехватил ее губы своими, мгновенно углубляя поцелуй в попытке передать все чувства, что норовили вырваться из-под ребер. Быстро покачивающаяся грудь в сантиметре от его подбородка, растрепанные волосы, волнами спадающие на хрупкие плечи, бессознательный взгляд — он всматривался в это снова и снова, будто каждый раз открывая Лэйн заново. Такую податливую и непривычно открытую в его руках. — Не останавливайся, — едва дыша, девушка отдавалась ритму без остатка, подмахивая бедрами навстречу каждому толчку. Родной запах заполнил все ее естество — насыщенный, терпкий аромат амбры, присущий только Каину, вызывал дрожь под коленями. Еще несколько глубоких, влажных движений — вселенная норовила разорваться, и в этот момент руки парня грубо стиснули ее бедра, призывая подняться, он изо всех сил пытался сдержать неизбежное. Гортанный стон протеста вырвался из груди Лэйн, когда она с силой подалась вниз, не давая ему выйти. — Стой, я… Я же сейчас… — тон сипел, глаза распахнулись от шока. — Я начала пить таблетки, — шепот прямо в губы лег между ними твердо, безапелляционно. — Можешь внутрь. Повторять не требовалось. Короткая заминка, и горячий язык мгновенно ворвался в рот, бедра задвигались быстрее. Последний оплот самообладания с треском рассыпался, оставляя за собой только оголенное желание. — Что ты со мной делаешь? — Каин хрипел, не узнав собственного голоса. — Хочу заполнить тебя… до краев. Лэйн завороженно наблюдала, как парень до крови закусил ее нижнюю губу, оттянув, и из его груди незамедлительно вырвался глухой стон. Натянутая струна наконец лопнула, зрение залило белизной. Ослепительная вспышка стерла из реальности все: силуэт комнаты, даже само ощущение собственного «я», полностью размывая черту. Волна оргазма захлестнула ее, как только девушка почувствовала потоки вязкой жидкости, разливающиеся по стенкам изнутри. Каин слышал бешеный стук собственного сердца — дикий барабанный бой о ребра. Он пульсировал, с почти болезненной жадностью сжимая ее ягодицы. Продолжал медленно толкаться внутрь, понимая, что никогда не сможет насытиться этим ощущением. Осознание того, что Лэйн принимала его полностью, без оговорок и условий, окончательно выбило почву из-под ног, намертво связывая их разгоряченные тела. Девушка возвращалась в реальность неспешно, ноги казались тяжелыми и ватными, будто не принадлежавшими ей. Каин осторожно приподнялся на локтях, укладывая ее рядом, и торопливо ухватил край галстука, освобождая скованные запястья. — Ты невероятная, Кингсли, — он подхватил хрупкую ладонь, пробегаясь рваными поцелуями по костяшкам. Вдруг стало невыносимо тихо, слышалось только обоюдно сбитое дыхание, что с каждой секундой планомерно выравнивалось. Истома растекалась по коже, уступая место странному, почти непривычному ощущению: впервые за долгое время можно просто остановиться, побыть рядом, не оглядываясь на страхи, которые так долго диктовали Лэйн правила. Она молча уткнулась носом в широкое плечо, чувствуя мягкость губ у собственного виска, когда Каин крепче притянул ее уставшее тело к себе, словно это движение уже успело стать привычным. Еще несколько недель назад мысль о том, что однажды они будут вот так лежать в собственной квартире, казалась почти нереальной. Они слишком долго существовали в режиме коротких встреч, случайных совпадений и бесконечных попыток убедить себя, что держать дистанцию — разумное решение. Оказалось, падать навстречу друг другу было совсем не страшно. Гораздо пугающим было продолжать жить так, будто между ними никогда не существовало этой необъяснимой силы, неизменно сокращавшей любое расстояние. Прятаться больше не было смысла — не осталось ни крепостей, которые стоило защищать, ни стен, за коими можно было привычно укрыться. Только человек, настолько естественно лежавший рядом, словно именно для этого всегда и был предназначен. За панорамным окном продолжал медленно кружить снег, пока в гостиной царила та особенная тишина, что бывает лишь в доме, постепенно перестающем быть чужим. Каин вдруг повернул голову задумчиво скользнул взглядом по комнате. — После завтрака у молодоженчиков надо будет забрать Цезаря, — негромко произнес он. — Заодно по пути заедем за твоими вещами. От этих слов внутри разлилось теплое удовлетворение. Девушке почему-то невыносимо нравилось, с какой естественностью он говорил об их общем будущем, будто оно давно стало чем-то само собой разумеющимся. — Никогда раньше не жила с котом. — Он быстро тебя приручит. Лэйн опустила ладонь на собственную горячую щеку, все еще недоверчиво качая головой, уголки губ сами собой поползли вверх. Парень не произнес ни слова, просто смотрел на нее, не отрываясь. Внимательно, трепетно, словно старался запомнить этот хрупкий момент во всех подробностях: легкий румянец, едва заметные морщинки в уголках серых глаз, искреннюю улыбку, что наконец перестала быть такой редкостью. — Что? — Люблю, когда ты улыбаешься, — Каин качнул головой, не отводя глаз. Губы дрогнули, грудь сжалась от того, насколько просто и честно прозвучало признание. Девушка приподнялась на локте, неспешно сократила разделявшие их считанные сантиметры и оставила на его щеке короткий, невесомый поцелуй. Отстранившись, она заглянула в голубые радужки и едва слышно произнесла: — Тогда… буду стараться улыбаться каждый день. Каин тихо выдохнул, прикрывая глаза лишь на мгновение — казалось, этого короткого обещания было вполне достаточно, чтобы внутри стало удивительно спокойно. Брошенная у входной двери сумочка так и осталась лежать нетронутой. Среди привычных мелочей — помады, ключей, смятых чеков и телефона — прятался небольшой белый конверт. Внутри скрывались распечатанные билеты и подтверждение бронирования маленького коттеджа, затерянного среди заснеженных холмов, куда Лэйн собиралась увезти их на рождественские каникулы. Несколько дней вдали от всех, посвященных только им двоим. Первая возможность провести время без рабочих звонков, университетских коридоров и бесконечных обстоятельств, упрямо отдалявших друг от друга. Тогда Лэйн еще не знала, что мечтала слишком скромно. Пока она искала способ провести с ним беззаботную неделю в горах, Каин уже был готов разделить с ней каждое следующее утро. Каждый вечер, праздник, каждую самую обыкновенную среду. Не каникулы — настоящую жизнь. Все наконец оказалось на своих местах. Будто очередная ошибка, ссора, попытка убежать друг от друга были нужны лишь затем, чтобы привести их именно сюда — в пустую квартиру, где впереди ждала неизвестность, что больше не оставляла за собой ни капли страха. Иногда человеку кажется, что он меняется постепенно, но на самом деле самые важные перемены всегда происходят иначе: коротким мгновением, твердым решением, сплетающим две судьбы в одну. Одним неприкрытым взглядом. Одним ударом тока.