ll глава

Всё началось еще на парковке у UA. Киришима, как обычно, с широкой улыбкой запрыгнул в автобус и уже собирался плюхнуться на сиденье рядом с Бакуго. — Эй, Бакубро, сегодня обсудим твои новые приемы! — радостно воскликнул он. Но ты, резко протиснувшись вперед, поставила свою сумку прямо на свободное кресло. — Извини, Эйджиро, — язвительно бросила ты, поправляя волосы. — Но сегодня у Бакуго по плану консультация по... гидравлике. Место занято. Киришима моргнул, переводя взгляд с тебя на нахмуренного Кацуки. — Че?! — рявкнул Бакуго, хотя даже не попытался скинуть твою сумку. — Сядь уже куда-нибудь, Дерьмоволосый! — Оу... — Киришима поднял руки в примирительном жесте, хитро прищурившись. — Понял, не дурак. Видимо, у вас особая тренировка. Весь путь ты сидела плечом к плечу с Кацуки. Ты была в коротком платье, которая выгодно подчеркивала твою тонкую талию и формы, о которых в классе раньше только догадывались. Бакуго демонстративно смотрел в окно, но его колено, плотно прижатое к твоему, выдавало его с головой. Ты решила действовать и использовать все козыри. Ведь ты все еще помнишь тот осадок, когда ты надеялась на что-то большее, вломившись в дом Бакуго. <«»> Когда Пикси-боб заставила всех готовить карри, Бакуго взял на себя роль шеф-повара. Ты встала рядом, ловко орудуя ножом. Твое платье — легкое, на тонких лямках и очень короткое — заставляло половину парней класса постоянно ронять ложки. — Ты пришла готовить или хвостом вертеть? — прошипел Бакуго, когда ты наклонилась за солью, и подол платья опасно задрался. — А тебе мешает, Кацуки? — ты обернулась, сверкнув глазами. — Смотри на овощи, а не на мои ноги, иначе карри подгорит. Он рыкнул и так сильно вонзил нож в доску, что та едва не треснула. Весь вечер он не отходил от тебя ни на шаг, буквально оттесняя любого парня, который пытался подойти к твоему рабочему столу. Поздним вечером, когда основная часть парней уже ушла, ты заметила, что Бакуго направился к источнику один. Твое сердце забилось чаще. Схватив полотенце, ты проскользнула мимо спящей одногруппников. В мужской секции было пусто и полно пара. Бакуго сидел в горячей воде, закинув руки на бортик и закрыв глаза. Ты бесшумно вошла, сбросила полотенце и шагнула в воду. От звука всплеска он мгновенно открыл глаза. — Ты совсем страх потеряла?! — выдохнул он, глядя на твое обнаженное тело, едва скрытое белесым паром. — Тише, — ты подплыла ближе, обвивая руками его шею. Вода была почти кипящей, под стать его характеру. — Здесь никого нет. Только ты и я. Бакуго схватил тебя за талию под водой, притягивая к себе. Его ладони обжигали. — Ты специально это делаешь, — он прижал тебя к каменному выступу. — Проверяешь, когда я окончательно сорвусь? Ты выгнулась, чувствуя его возбуждение и тяжелое дыхание на своих губах. Твои мокрые формы прижимались к его крепкой груди. — А если и так? — прошептала ты, запуская пальцы в его мокрые волосы. — Ты ведь этого хотел еще в своей комнате. Он уже готов был сорвать с тебя последнюю каплю самообладания, его губы почти коснулись твоих в жадном поцелуе, но в этот момент за дверью послышались громкие голоса Ииды и Каминари. — Бакуго! Ты там еще не сварился? Мы идем проверять! — орал Каминари. — Черт бы их побрал, — прорычал Кацуки, отстраняясь. — Уходи. Быстро. Сквозь стену лезь, водой обернись, мне плевать — но если они тебя здесь увидят, я их убью, а потом запру тебя в подвале до конца каникул. Ты быстро выскользнула из воды, подхватила полотенце и исчезла в тени за секунду до того, как дверь распахнулась. Вечер закончился на самой высокой ноте напряжения, оставив вас обоих на грани безумия. <«»> Это был самый страшный момент в твоей жизни. Лес горел синим пламенем, крики одноклассников смешивались с грохотом взрывов. Ты сражалась как одержимая, используя каждую каплю влаги из воздуха, из деревьев, из собственного тела. Твои руки были в глубоких порезах от лезвий злодеев, одежда превратилась в лохмотья, а по лицу текла смесь пота и крови. Ты выскочила на поляну как раз в тот момент, когда Шоджи и Тодороки пытались перехватить бусины у Компресса. Ты увидела Бакуго — он стоял, зажатый злодеями, его лицо было искажено яростью, но когда его взгляд упал на тебя, в его глазах на секунду отразился чистый, неразбавленный ужас. Он увидел тебя такой: раненой, измотанной, со стекающей по лбу кровью. Он хотел что-то крикнуть, рвануться к тебе, но Даби уже держал его за шею. — Кацуки! — закричала ты, протягивая руку, и мощный поток воды вырвался из твоих ладоней, пытаясь сбить злодея. — Стой там, водяная дура! — успел хрипнуть он, прежде чем Компресс превратил его в маленькую бусину. Ты упала на колени, видя, как портал закрывается. Ты не успела.  Последнее, что он видел — это как ты рухнула на землю от бессилия. <«»> Спустя два дня. Ты сидела в палате Мидории. На твоем плече был наложен тугой бандаж, щека заклеена пластырем, а взгляд стал холодным и пустым. Ты больше не была тихоней и даже не язвила. В тебе осталась только ледяная решимость. Киришима стоял у окна, сжимая кулаки. Тодороки сидел напротив Деку. — Мы должны пойти за ним, — глухо сказал Киришима. — Полиция медлит, а Бакуго... он не из тех, кто будет просто ждать. — Я иду, — отрезала ты. Твой голос прозвучал так резко, что все вздрогнули. — Мне плевать на правила и на исключение. Мидория посмотрел на тебя с сочувствием. Он видел, как сильно тебя трясло, когда вы вышли из леса без Кацуки. — Но это опасно, — начал Иида, заходя в палату. — Вы не можете снова рисковать жизнями! Ты встала, игнорируя боль в плече, и подошла к Ииде вплотную. — Если бы это был ты, он бы пошел, — ты сверкнула глазами. — Иида, я не прошу разрешения. Я говорю, что я иду. Я изучила причуду того парня с бусинами. Я смогу нейтрализовать его огонь, если Даби будет там. Тодороки поднял на тебя глаза. — У нас есть прибор слежения. Момо сделала его. — Значит, решено, — ты посмотрела на Киришиму. — Встречаемся у входа в больницу через два часа. Наденьте что-то, что скроет ваши лица. Мы идем за ним. - сказала ты и вышла из палаты быстрым шагом. <«»> Это был самый напряженный момент в Камино. Грохот битвы Всемогущего с Все за Одного сотрясал землю, пыль забивала легкие. Вы взмыли в небо по ледяной рампе Тодороки, и Киришима протянул руку, выкрикивая имя Бакуго. Когда Кацуки схватил его за руку и вы взлетели над разрушенным городом, ты была в паре метров от них, на водяном потоке. Его взгляд тут же нашел тебя. Он увидел, что твои бинты пропитались кровью от резких движений, а лицо осунулось. (Осунувшееся лицо — это состояние, при котором происходит потеря объёма тканей лица и шеи, снижение тургора (упругости) кожи и изменение её текстуры.) Вы приземлились в безопасном месте, далеко от эпицентра. Как только ваши ноги коснулись земли, адреналин начал спадать, уступая место дрожи. Бакуго взорвался мгновенно. — ВЫ ЧТО, СОВСЕМ ДЕБИЛЫ?! — его ор эхом разнесся по пустой улице. — Я КАКОГО ХРЕНА ВАМ ГОВОРИЛ В ЛЕСУ?! КТО ВАС ПРОСИЛ ПРИПИРАТЬСЯ?! ВЫ МОГЛИ СДОХНУТЬ! Он метался перед вами, размахивая руками. Его трясло от пережитого унижения и страха за вас. — А ТЫ! — он резко остановился прямо перед тобой, тыча пальцем тебе в грудь. — ТЫ, ВОДЯНАЯ ЗАНОЗА! ТЫ ЖЕ ЕДВА НА НОГАХ СТОЯЛА! КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ТУТ ЗАБЫЛА СО СВОИМИ ДЫРКАМИ В ПЛЕЧАХ?! ТЫ ХОТЕЛА, ЧТОБЫ Я СМОТРЕЛ, КАК ТЕБЯ ДОБИВАЮТ?! Киришима и Деку попятились, не желая попасть под горячую руку. Бакуго продолжал орать, выплескивая всё: ярость, боль, стресс от плена. Он ждал, что ты начнешь язвить в ответ, что ударишь его или крикнешь, что он неблагодарный придурок. Но ты молчала. Ты просто стояла и смотрела на него своими огромными, уставшими глазами. Ни одного слова. Ни одной колкости. Эта тишина подействовала на него сильнее любого взрыва. Он запнулся на полуслове, тяжело дыша, глядя в твое бледное лицо. Ты сделала шаг вперед. Медленно, преодолевая сопротивление мышц, ты подошла к нему вплотную. Бакуго замер, его кулаки всё еще были сжаты, а из ладоней вырывался мелкий дым. Ты нежно прислонилась лбом к его плечу, закрыв глаза. Твои руки бессильно повисли вдоль тела — у тебя больше не было сил сражаться или спорить. — Я скучала, — прошептала ты. Твой голос был едва слышен, надломленный и тихий.  Весь его гнев испарился в одну секунду. Он застыл как вкопанный. Ребята за спиной тактично отвернулись. Бакуго медленно, словно боясь сломать тебя, поднял руки и обхватил тебя за талию, прижимая к себе так крепко, что ты почувствовала жар его тела сквозь одежду. Он уткнулся носом в твои волосы, в которых еще пахло гарью Камино. — Идиотка, — выдохнул он, и в этом слове было больше любви, чем в любом признании. — Какая же ты идиотка. Он не отпускал тебя долго. Ему нужно было убедиться, что ты здесь, что ты дышишь. <«»> Переезд в общежития стал для 1-А класса новой главой, но для вас с Бакуго это превратилось в настоящее испытание на выдержку. Теперь вы жили под одной крышей, 24 часа в сутки, под присмотром учителей и любопытных одноклассников. Первое утро в общежитии началось с хаоса. Кухня была забита сонной толпой. Ты стояла у плиты, пытаясь сварить кофе, когда Бакуго бесцеремонно отпихнул Каминари и встал рядом с тобой.  Он не смотрел на тебя, но ты чувствовала, как его плечо намеренно прижимается к твоему. — Слишком много сахара кладешь, Водяная, — буркнул он, вырывая у тебя ложку. — А тебе-то что? — ты язвительно улыбнулась, не отступая ни на шаг. — Следи за своим карри, а то весь дом пропахнет твоей агрессией. Класс затих. Мина и Урарака переглянулись. Все привыкли к вашим стычкам, но теперь в них было что-то новое — какая-то странная искрящаяся близость. Бакуго не орал на тебя так, как на остальных. Он просто... ворчал, словно это было ваше личное приветствие. Правила общежития были строгими: после отбоя все должны быть в своих комнатах. Но разве это могло остановить Кацуки? Около двух часов ночи ты услышала тихий, едва заметный стук в дверь своего балкона.  Ты открыла стеклянную дверь и увидела Бакуго, который перемахнул со своего балкона на твой с ловкостью кошки. — Ты с ума сошел? — шепотом спросила ты, кутаясь в тонкий халат. — Пятый этаж, Кацуки! — Заткнись, — он прошел в комнату и уселся на твой подоконник. — Там душно, а здесь хоть водой пахнет. Он выглядел уставшим. Кошмары после похищения всё еще мучили его, хоть он никогда бы в этом не признался. Ты подошла и села на пол между его ног, положив руки ему на колени.  — Опять не спишь? Он ничего не ответил, просто запустил пальцы в твои волосы и начал медленно их перебирать. В этой ночной тишине, вдали от глаз Аизавы и ребят, Бакуго позволял себе быть другим. Его ладонь переместилась на твою шею, большой палец нежно оглаживал твою скулу. — Если кто-то узнает, что я сюда прихожу... — начал он. — То я скажу, что ты пытался меня взорвать, но перепутал окна, — усмехнулась ты, прижимаясь щекой к его колену. <«»> На тренировке на следующий день ты работала в паре с Тодороки. Вы комбинировали его лед и твою воду, создавая сложные ледяные ловушки. Шото был как всегда спокоен и вежлив, он направлял тебя, иногда придерживая за локоть, чтобы ты не поскользнулась. На другом конце полигона раздался оглушительный взрыв. Бакуго только что в щепки разнес учебного робота, хотя тот уже был повержен. — ТЫ ЧЕ, ПОЛОВИНЧАТЫЙ, РУКИ ЛИШНИЕ?! — проорал Бакуго, несясь через всё поле.  — Бакуго, мы просто тренируемся, — невозмутимо ответил Тодороки. — ТРЕНИРУЙСЯ С БЕТОНОМ! — Кацуки встал между вами, буквально вытесняя Шото из твоего пространства. — А ты, Водяная, иди сюда. У нас... индивидуальный спарринг. Живо! Он схватил тебя за руку и уволок в зону, скрытую за обломками. Как только вы оказались одни, он прижал тебя к бетонной стене. — Совсем мозг поплыл? — прорычал он, нависая над тобой. — Ты че с ним милуешься? Думаешь, я не вижу, как он на тебя пялится своими разными глазами? — Кацуки, ты ревнуешь к Тодороки? Серьезно? — ты не смогла сдержать смех. — Мы просто делали упражнение. — МНЕ ПЛЕВАТЬ! — он ударил кулаком в стену рядом с твоим ухом. — Ты — моя напарница. Поняла? Только со мной тренируешься, только со мной ходишь, и только я могу прикасаться к твоей причуде.  Ты обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя.  — Он мне не интересен, идиот. Думаешь, я променяю твой огонь на его лед? Бакуго замолчал, его тяжелое дыхание обжигало твои губы. Его ярость мгновенно сменилась тем самым голодом, который он так долго подавлял.  — Еще раз увижу его рядом — взорву к чертям, — выдохнул он и, не давая тебе ответить, впился в твои губы в собственническом, требовательном поцелуе. <«»> Вечер в общежитии обещал быть спокойным, пока Каминари не вытащил из заначки бутылку газировки и не объявил: — Играем в "Правду или Действие"! И отказы не принимаются! Весь класс 1-А уселся в круг на ковре в гостиной. Ты устроилась рядом с Миной, стараясь сохранять невозмутимый вид. Бакуго, на удивление, не ушел к себе, а сел чуть поодаль, скрестив ноги и глядя на всех так, будто планировал массовое убийство. На самом деле ты знала: он остался только потому, что здесь была ты. Игра шла весело, пока очередь не дошла до Мины. Она хитро прищурилась и крутанула бутылку. Горлышко четко указало на тебя. — Итак, Т/И! — Мина потерла ладоши. — Правда или действие? — Давай правду, — ответила ты, стараясь не смотреть в сторону Бакуго. — Хм... Ладно. Ходят слухи, что у тебя в классе есть кто-то, кто тебе очень нравится. Более того, кто-то видел, как ты выходила из своей комнаты ночью... Скажи честно, ты с кем-то встречаешься? В гостиной воцарилась гробовая тишина. Каминари и Серо вытянули шеи, Деку покраснел, а Киришима внезапно начал очень внимательно изучать узор на обоях. Ты почувствовала, как к щекам приливает жар. — Я... — начала ты, но тут же услышала громкий хруст пластика. Бакуго в руке сжал пустую банку так, что она превратилась в лепешку. — Это личный вопрос, Мина, — попыталась ты съехать. — Э-э, нет! Правила есть правила! — закричал Каминари. — Отвечай! Ты мельком глянула на Кацуки. Его глаза горели алым пламенем. Он явно ждал, что ты скажешь. Если ты соврешь — он взбесится, что ты его стесняешься. Если скажешь правду — завтра об этом будет знать даже директор Незу. — Да, — отрезала ты, вздернув подбородок. — Встречаюсь. Класс ахнул. Мина подпрыгнула на месте: — КТО?! Кто этот счастливчик?! — Один вопрос — один ответ, — быстро вставила ты. — Теперь моя очередь крутить. Ты крутанула бутылку, молясь всем богам, чтобы она не попала на него. Но вселенная была против тебя. Горлышко замерло, указывая точно на Кацуки Бакуго. — О-о-о... — пронеслось по кругу.  — Т/И против Бакуго. Это будет легендарно. — Правда или действие, Кацуки? — ты посмотрела ему прямо в глаза, бросая вызов. — Действие, — прорычал он. — Я не собираюсь разводить здесь сопливые разговоры. В твоей голове созрел план. Ты знала, как он ненавидит публичность, но тебе надоело прятаться по углам. Ты хотела проверить его — готов ли он подтвердить свои слова о том, что ты «его». — Хорошо, — ты коварно улыбнулась. — Твое действие: ты должен поцеловать того человека в этом кругу, которого считаешь самым... достойным своего внимания. Все замерли. Каминари шепнул Серо: — Он сейчас либо взорвет её, либо поцелует свое отражение в зеркале. Бакуго медленно поднялся. Его лицо было непроницаемым, но искры на кончиках пальцев выдавали его волнение. Он сделал два шага к центру круга. Все ожидали, что он выберет Киришиму (как лучшего друга) или просто даст кому-то подзатыльник. Но Бакуго подошел к тебе. Он наклонился, хватая тебя за воротник твоей домашней футболки и буквально вздергивая на ноги.  — Ты сама напросилась, Водяная, — прошипел он так, чтобы слышала только ты. И на глазах у всего застывшего 1-А класса он впился в твои губы. Это был не легкий поцелуй для игры. Это был бакуговский поцелуй — властный, резкий и заявляющий права. Он запустил свободную руку тебе в волосы, притягивая еще ближе, игнорируя крики и грохот падающих стульев за спиной. — МАТЬ ТВОЯ В КЕДАХ! — заорал Каминари, падая с дивана. Мина завизжала так, что, казалось, лопнут стекла. Деку просто застыл с открытым ртом, напоминая рыбу. Бакуго отстранился через несколько секунд, тяжело дыша. Он обвел класс яростным взглядом. — Кто-то хочет что-то вякнуть?! — рявкнул он. — Игра окончена. И если я завтра услышу хоть одну шутку на эту тему — я превращу ваши рожи в месиво. Он развернулся и, не оглядываясь, пошел к лифтам. Но перед тем как скрыться, он на секунду обернулся и посмотрел на тебя. В этом взгляде не было злости. Было торжество. Он наконец-то сделал это — пометил территорию перед всеми. Ты осталась стоять посреди гостиной под шквалом вопросов от девчонок, чувствуя, как губы всё еще горят от его поцелуя. Маски были сорваны окончательно. Теперь всё общежитие знало: ты больше не тихоня, ты — та, кто приручил взрыв. <«»> Ночь после игры в «Правду или действие» была душной. Стены общежития словно давили, а воздух в комнате застоялся. Ты спала беспокойно, сбросив одеяло на пол — на тебе было только тонкое кружевное белье, которое едва скрывало твои формы. Бакуго не мог уснуть. Адреналин после того поцелуя при всем классе всё еще бил по венам. Ему нужно было увидеть тебя. Прямо сейчас. Он привычно перемахнул через перила балкона, его босые ноги бесшумно коснулись бетона. Стеклянная дверь была приоткрыта — ты оставила её так, надеясь на сквозняк. Он вошел в комнату, пропахшую твоим парфюмом и свежестью воды. Свет луны падал ровно на кровать. Кацуки замер, и его дыхание перехватило. Ты лежала на боку, спиной к нему, но в какой-то момент, почувствовав чужое присутствие или просто от жары, ты резко перевернулась на другой бок, лицом к нему. Белье съехало, оголяя белизну кожи и изгибы тела. Твои груди вздымались в такт рваному дыханию. — Чё так жарко, блять... — пробормотала ты в бреду, не открывая глаз. Ты разметала руки по простыне, и твои пальцы коснулись воздуха там, где должно было быть одеяло. Бакуго стоял как вкопанный. Его ладони мгновенно стали влажными, а внизу живота всё скрутило от тугой боли. — Черт, Водяная... ты меня в могилу сведешь, — хрипло прошептал он, заставляя себя отвести взгляд. Он подошел к кровати, чтобы накрыть тебя хотя бы краем простыни, но его взгляд упал на твой телефон, лежащий на тумбочке. Экран вспыхнул от нового уведомления. Сообщение от: Рен Привет, Т/И. Не сплю, вспоминаю нас. Давай встретимся на этих выходных? Хочу серьезно поговорить. Скучаю по тебе настоящей. Бакуго замер. Его глаза сузились, а искры на кончиках пальцев опасно затрещали. «Скучаю по тебе настоящей»? Этот придурок думает, что знает тебя? Думает, что у него есть шанс подойти к тебе сейчас, когда Кацуки только-только выгрыз себе право быть рядом? Он медленно взял твой телефон. Его пальцы едва не прожгли корпус. Он посмотрел на тебя — спящую, полуобнаженную, такую «его».  Ты снова застонала во сне, чувствуя исходящий от него жар. — Кацуки... — выдохнула ты, сама того не осознавая. Это имя подействовало на него как успокоительное. Он положил телефон на место, но внутри него уже закипал новый план. Никаких встреч со старыми друзьями» Никаких Ренов. Он не выдержал. Он скинул футболку и лег на кровать рядом с тобой, собственнически притягивая твое горячее тело к себе. Его рука легла на твою талию, пальцы зарылись в кожу, оставляя почти невидимые следы. — Никуда ты не пойдешь, — прорычал он тебе в макушку, вдыхая запах твоих волос. — Ты никуда от меня не денешься. Утром тебе предстоял очень серьезный разговор. И судя по лицу Бакуго, который заснул, крепко сжимая тебя в объятиях, этот Рен совершил самую большую ошибку в своей жизни, просто написав это сообщение. <«»> Утро в общежитии началось не с будильника, а с тяжелого, обжигающего ощущения чужого тела рядом. Ты открыла глаза и обнаружила, что зажата в тисках рук Бакуго. Он не спал. Он сидел, прислонившись спиной к изголовью твоей кровати, и в упор смотрел на тебя взглядом, от которого можно было загореться. На тумбочке светился твой телефон. Бакуго кивнул на него подбородком, и его голос прозвучал как раскат грома перед бурей: — Кто такой Рен? И почему этот кусок дерьма пишет тебе в два часа ночи о том, как он скучает? Ты мгновенно проснулась. Сонливость как рукой сняло. Ты резко села, не заметив, что тонкая лямка твоего белья, и так едва державшаяся, соскользнула с плеча. — Ты что, лазил в моем телефоне?! — вскрикнула ты, чувствуя, как внутри закипает встречная ярость. — Кацуки, это уже перебор! Это мой старый знакомый, мы просто... — Просто?!— Бакуго вскочил с кровати, его ладони затрещали от микровзрывов. — Он хочет встретиться и поговорить о «тебе настоящей»! Он думает, что знает тебя лучше, чем я? Этот отброс реально надеется, что ты попрешься к нему на свидание? — Это не свидание! — ты тоже вскочила на ноги, твоя причуда отозвалась на гнев, и вода в стакане на столе начала вибрировать. — Он просто друг из прошлой школы! Ты активно жестикулировала, крича ему в лицо, и в этот момент... шелковая ткань белья окончательно предала тебя. Из-за твоих резких движений лиф съехал вниз, и твоя грудь полностью оголилась перед ним. В комнате мгновенно стало тихо. Оглушительно тихо. Твой крик застрял в горле. Ты замерла, тяжело дыша, чувствуя, как прохладный утренний воздух касается кожи. Ты видела, как зрачки Бакуго расширились, а его взгляд, только что метавший молнии, намертво приклеился к твоей груди. Весь его праведный гнев смыло волной первобытного желания. — Т/И... — хрипло выдохнул он. Его голос изменился, стал низким и вибрирующим. Ты судорожно дернула ткань вверх, прижимая её к себе, а лицо залилось пунцовой краской. — Отвернись! Бакуго, придурок, отвернись сейчас же! Но вместо того чтобы отвернуться, он сделал шаг к тебе. Он больше не выглядел злым. Он выглядел голодным. — Сначала ты удалишь номер этого ублюдка, — проговорил он, надвигаясь на тебя и заставляя попятиться к стене. — А потом... потом ты объяснишь мне, почему ты до сих пор в этой одежде, если знала, что я приду. Он прижал тебя к стене, его руки уперлись в бетон по обе стороны от твоей головы. Ты чувствовала, как жар, исходящий от его тела, заставляет твою кожу покрываться мурашками. Твое белье всё еще едва держалось, и ты судорожно сжимала его пальцами. — Я не знала, что ты придешь... — прошептала ты, уже не так уверенно. — И я не буду удалять Рена только потому, что ты психуешь. Бакуго наклонился к твоему уху, обжигая его дыханием. — Будешь. Потому что ты — моя. И ни один придурок из твоего прошлого не прикоснется к тебе даже словом. А если он появится на горизонте... я его не просто взорву. Я сотру его из твоей памяти так, что ты будешь помнить только мои руки на своем теле. Он накрыл твою ладонь своей, медленно отводя её от груди, снова оголяя тебя. Его глаза горели уже не ревностью, а чистой, неразбавленной страстью. — Забудь про телефон, — прошептал он, впиваясь в твои губы. — Сейчас ты будешь думать только о том, как не стонать слишком громко, чтобы этот святоша Иида не прибежал проверять, что здесь происходит. Ты судорожно пыталась прикрыть грудь, но его взгляд, прикованный к твоей обнаженной коже, парализовал. Ярость и ревность Бакуго сменились чем-то более примитивным и горячим. — Я не буду повторять, — прошептал он, и его голос был полон такой ярости, которая не имела отношения к злости. — Удаляй его, или я сделаю это сам. Он не стал слушать оправданий. Он не стал ждать, пока ты остынешь. Его губы обрушились на твои — нежностью в этом поцелуе не пахло. Это был требовательный, жадный, собственнический поцелуй, в котором смешались обида, страх и животное желание. Его руки нежно, но твердо скользнули по твоему телу, изучая каждый изгиб. Твои руки запутались в его волосах. В этот момент ты поняла, что маски сняты окончательно. Твои стоны были приглушены его губами, а его тяжелое дыхание обжигало твою шею. Вы оба были девственниками, и вы оба были на грани. Его пальцы исследовали твою талию, бёдра, а ты в ответ изучала его напряженную спину, чувствуя, как его мышцы дрожат под твоими прикосновениями. Напряжение нарастало, и он отстранился, тяжело дыша. Он притянул твою руку к своему телу, показывая, насколько сильно ты его возбуждаешь. — Ты сведешь меня с ума, — прорычал он. — Мне нужно больше. В этот момент, когда вы оба дрожали от желания, ты не смогла отказать. Ты нежно, но настойчиво опустилась перед ним на колени. Он схватил тебя за волосы, но это было не от боли, а от невероятного напряжения. Ты чувствовала, как его горячая ладонь скользит по твоей щеке. Он не выдержал. Он отстранился, прижав тебя к себе и зарывшись лицом в твои волосы. — Хватит, — прохрипел он, когда его тело дрогнуло от разрядки. — Черт, хватит. Я не хочу, чтобы это случилось, пока мы в таком... в такой нервотрепке. Ты лежала в его объятиях, тяжело дыша, чувствуя, как его сердцебиение постепенно замедляется. Он не стал настаивать на большем, понимая, что ты не просто игрушка для него, а нечто гораздо более важное. На следующее утро, после ночи, которая навсегда изменила ваши отношения, ты проснулась от того, что Бакуго уже ушел, оставив на подушке записку: «Пошли на тренировку. Не опаздывай. Идиотка». Ты улыбнулась. Он не удалил Рена, но и не стал развивать тему. Видимо, решил, что после вчерашней ночи ты сама поймешь, что встречи не будет. Однако, когда ты спустилась в гостиную, твой телефон снова завибрировал. Сообщение от: Рен «Я уже в городе. Не могу найти UA. Скажи, где мы встретимся? Я действительно хочу поговорить.» Ты почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он был настойчив. Тебе нужно было поставить точку. Ты понимала, что Кацуки это не понравится, но ты также знала, что не сможешь продолжать, пока не закроешь эту главу из прошлого. Ты быстро набрала ответ: «Жди меня у кофейни через час. Мне нужно поговорить». Ты вышла из общежития, чувствуя себя виноватой. Ты не могла соврать Бакуго. Но ты также не могла позволить ему диктовать каждое твое решение. Бакуго в этот момент был на тренировочном полигоне. Он скрежетал зубами, когда его взгляд упал на ворота общежития. Он ждал тебя. Он не мог сосредоточиться. Вдруг он увидел. Ты вышла из здания, накинув на себя легкую куртку. В нескольких метрах от тебя стоял парень, который тут же улыбнулся и подошел к тебе. Это был Рен. Он обнял тебя. Бакуго замер. Его взрывы затихли. Он стоял на месте, глядя, как ты общаешься с этим «другом». Улыбаешься ему. Не отталкиваешь его, когда он касается твоего плеча. Ярость, которую Бакуго пытался сдержать всю ночь, вырвалась наружу. Он рванул с места, бегом направляясь к общежитию. — Водяная! — прорычал он, и в его голосе было столько яда, что Рен и ты обернулись одновременно. Ситуация накалилась до предела. Рен, высокий и уверенный в себе парень из твоего прошлого, стоял слишком близко, и его рука все еще покоилась на твоем плече. Он не знал, что за его спиной только что проснулся вулкан. — Т/И, ты так изменилась... — начал Рен, но договорить не успел. Воздух пронзил свист летящего снаряда, и между вами прогремел взрыв. Не смертельный, но достаточный, чтобы отбросить Рена на пару метров. Бакуго приземлился точно посередине, его ладони дымились, а взгляд был лишен всякого проблеска человечности. Это был взгляд зверя, защищающего свою добычу. — Убери от неё свои гнилые руки, — прорычал Кацуки. Его голос вибрировал от ярости. — Эй, ты кто такой?! — Рен вскочил, пытаясь сохранить лицо. — Мы просто разговариваем! Т/И, кто этот ненормальный? — Этот ненормальный — это тот, кто сейчас сломает тебе челюсть, — отрезал Бакуго. Ты попыталась встать между ними: — Кацуки, остановись! Я сама во всем разберусь! — Сядь и молчи! — рявкнул он на тебя, даже не оборачиваясь. — Я предупреждал тебя утром. Ты не послушала. Теперь смотри. Рен, решив показать характер, замахнулся, но это было его главной ошибкой. Бакуго был профессиональным бойцом, прошедшим через битвы со злодеями. Он перехватил кулак Рена в воздухе, и последовал глухой удар под дых, а затем серия резких, профессиональных ударов. Бакуго не использовал причуду на полную мощность, чтобы не убить его, но он методично превращал лицо твоего ку друга в кровавое месиво. — Кацуки, хватит! Убьешь его! — ты вцепилась в его плечо, пытаясь оттащить. Бакуго отбросил избитого, хнычущего Рена в сторону, как кучу мусора. Тот, пошатываясь и вытирая кровь, бросился прочь, даже не оглянувшись на тебя. Кацуки медленно обернулся к тебе. Его глаза горели диким, первобытным огнем. Он тяжело дышал, а его костяшки были сбиты в кровь. — Теперь ты, — выдохнул он. Он схватил тебя за запястье так крепко, что останется синяк, и буквально поволок за собой в общежитие. Ты пыталась сопротивляться, что-то кричать, но он не слушал. Он затащил тебя в свою комнату и с грохотом запер дверь на замок. — Ты думала, я шучу? — он прижал тебя к двери, нависая всем весом. Его тело буквально пылало жаром. — Ты думала, я позволю тебе стоять там и мило улыбаться этому отбросу после того, что было между нами? — Ты ведешь себя как животное! — выкрикнула ты, ударив его кулаками в грудь. — Да! — рявкнул он, перехватывая твои руки и прижимая их над твоей головй. — Потому что ты сводишь меня с ума! Ты играешь с моим терпением, Водяная! Я хотел быть нежным, хотел ждать... Но ты сама это разрушила. Он впился в твои губы в поцелуе, который больше походил на укус. Ты чувствовала вкус крови на его губах — крови Рена. Это было грубо, яростно и абсолютно неправильно, но внутри тебя всё откликнулось на этот зов. Твоя вода закипала, превращаясь в пар. Ярость Бакуго достигла предела. Он не собирался вести долгие беседы или слушать оправдания. В его голове пульсировала только одна мысль: доказать, что ты принадлежишь ему, и выжечь из твоей памяти прикосновения того парня. Он резко развернул тебя спиной к себе, нагибая к краю кровати. Твои ладони уперлись в прохладные простыни, а дыхание перехватило от его грубости. Ты почувствовала его горячие пальцы, которые бесцеремонно нырнули под ткань твоих трусиков. Послышался резкий звук рвущейся ткани — он просто разорвал их, избавляясь от последней преграды. — Ты думала, я буду играть в джентльмена после того, что видел? — прорычал он тебе в затылок, обжигая кожу своим дыханием. Его рука скользнула ниже. Несмотря на ярость, он понимал, что ты еще не готова к такому напору. Его пальцы, мозолистые от постоянных тренировок и грубые, начали входить в тебя. Он действовал напористо, растягивая тебя, заставляя твои мышцы привыкать к его присутствию. Каждый его толчок пальцами был властным, он словно изучал территорию, которую теперь официально считал своей. Ты закусила губу, чтобы не закричать, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела. Его вторая рука крепко сжала твоё бедро, оставляя багровые следы.  — Смотри на меня, — приказал он, хотя ты была повернута спиной. Он схватил тебя за волосы, заставляя чуть откинуть голову назад, чтобы видеть твой профиль в зеркале шкафа. — Запомни этот момент. Больше ни один ублюдок не посмеет даже дышать в твою сторону. Когда он почувствовал, что ты достаточно подготовлена, он перестал медлить. Бакуго прижал тебя всем своим весом к кровати. Когда он вошел в тебя, ты вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину, оставляя глубокие борозды. Это было больно и остро — первый раз для вас обоих оказался столкновением двух стихий. Но Кацуки не останавливался.  Он двигался жестко, властно, вбиваясь в тебя с каждым разом всё сильнее. Его ритм был рваным, как его собственные взрывы. Ты стонала его имя сквозь слезы и экстаз, чувствуя, как его горячее тело заставляет твою воду внутри превращаться в пар. Он хотел, чтобы ты чувствовала только его. Чтобы в твоей голове не осталось места ни для Рена, ни для твоего прошлого, ни для кого-либо еще. — Чья ты?! — хрипло рычал он, ускоряясь. — Скажи это! — Твоя... Кацуки... только твоя! — выкрикнула ты, когда волна удовольствия, смешанная с острой болью, накрыла тебя с головой. Он довел тебя до предела, и сам сорвался следом, содрогаясь всем телом. Резко вышел из тебя в пик удовольствия, прижимая тебя к себе сильно. Когда буря утихла, в комнате воцарилась тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая только вашим прерывистым дыханием. Бакуго всё еще нависал над тобой, его тело было горячим, как раскаленный уголь, а сердце билось о твою спину в бешеном ритме.  Но как только он отстранился и ослабил хватку, ты почувствовала, как внутри всё надломилось. Напряжение последних дней, страх за него в плену, ревность, эта жуткая драка с Реном и, наконец, этот болезненный первый раз — всё вырвалось наружу. Ты сжалась в комок на краю его кровати, дрожащими руками пытаясь прикрыть обнаженное тело разорванной тканью. И тогда послышались первые всхлипы. — Кацуки... — прошептала ты, и слезы градом покатились по щекам, капая на простыни. — Прости меня... пожалуйста, прости. Бакуго, который уже потянулся за своими штанами, замер. Он ожидал чего угодно: что ты ударишь его, что начнешь кричать или просто промолчишь в своей новой манере. Но твои слезы и эти извинения ударили по нему сильнее, чем любой взрыв. — За что ты извиняешься, дура? — грубо бросил он, но в голосе уже не было прежней ярости. Он обернулся и увидел, как ты дрожишь.  — За всё... — ты закрыла лицо ладонями, захлебываясь слезами. — За то, что не удалила его сразу. За то, что заставила тебя злиться. За то, что пошла на ту встречу... Я просто хотела поставить точку, хотела, чтобы он отстал и больше никогда не вставал между нами. Я не хотела, чтобы тебе было больно... или чтобы ты думал, что я могу тебя предать. Ты плакала навзрыд, и твоя причуда непроизвольно отозвалась на боль: воздух в комнате стал тяжелым от влаги, а на окнах выступил конденсат. Ты чувствовала себя виноватой в том, что спровоцировала в нем этого зверя, в том, что разрушила ту хрупкую нежность, которая только начала зарождаться между вами в больнице. Бакуго смотрел на твои вздрагивающие плечи, и на его лице отразилась целая гамма эмоций: вина, смятение и глубокое, тщательно скрываемое раскаяние за свою чрезмерную грубость. Он ведь тоже перегнул палку.  Он медленно подошел к кровати и сел рядом. Его большая, мозолистая рука неловко легла на твою спину, там, где кожа еще горела от его недавних прикосновений. — Хватит ныть, — пробурчал он, но на этот раз он не оттолкнул тебя, а резким движением притянул к себе, усаживая к себе на колени и заставляя уткнуться носом в его шею. — Слышишь? Заткнись. Ты продолжала всхлипывать, вцепившись пальцами в его плечи. — Я так боялась... что ты решишь, будто он мне дорог... — Если бы я так решил, я бы пришиб тебя еще у ворот, — Бакуго тяжело вздохнул, его ладонь начала медленно, успокаивающе гладить тебя по волосам. — Ты идиотка. Редкая идиотка. Он чуть отстранился и своими грубыми пальцами вытер слезы с твоего лица, размазывая их по щекам. — Не смей извиняться передо мной. Никогда. Это я... — он отвел взгляд, его уши покраснели. — Это я сорвался. Но если ты еще раз решишь поставить точку в одиночку, не сказав мне... я тебе ноги переломаю, поняла?  Ты кивнула, шмыгая носом, и прижалась к нему сильнее. Его жар постепенно согревал тебя, прогоняя холод отчаяния. Бакуго натянул на вас обоих одеяло, скрывая вас от всего мира.  — Спи, — приказал он. — И не смей уходить в свою комнату. Если Аизава придет — я сам его взорву. Ты остаешься здесь. В эту ночь ты заснула в его руках, чувствуя, что, несмотря на всю боль и грубость, он — единственный человек, который знает твою настоящую сторону и готов защищать её даже от тебя самой.