Вернутся к фанфику

🌹🌹

3 августа 2026, 13:29
Всё, что случилось с ними в тот вечер после этого разговора казалось Эрену сладким сном, восхитительной сказкой, в которую переместились оба. Жан сидел рядом, без устали целовал его руку, не смея продвинуться ни сантиметром выше запястья, а Эрен таял от блаженства, все силы бросив только на то, чтобы не выдать себя излишне громким дыханием в тиши вечернего сада. Пьянящие запахи летних трав и нектара смешались с тяжёлым запахом роз, и внешний мир исчез для них до полуночи. О том, как они распрощались, Эрен почти не помнил. Он снова горел целиком, но по другой причине, и не желал от неё избавления. Ему хотелось пылать ещё ярче, сгореть в этой страсти полностью, без остатка. И он почти что не удивился, когда обнаружил, как сильно промокло его исподнее. Микаса всерьёз распереживалась о том, что он вновь заболеет от столь серьёзного потрясения. Но следующим утром Эрен поднялся с постели сам, без напоминания, он был бодрее, чем прежде, и настоял на том, что готов возвращаться в школу немедленно. Конечно, родители сразу заметили произошедшие с Эреном перемены. Мать уловила новый акцент в его запахе, а отец после некоторых процедур и осмотра заключил, что омега их сына начал готовиться к пробуждению. Эрен и сам это чувствовал по произошедшим с ним переменам. Черты лица его сделались мягче, а тело чувствительнее, голос стал более ровным, глубоким, а к аромату роз неожиданно прибавилась пряность — что-то чуть острое, освежающее, сладковатое, папа сказал, так звучит кардамон. А Эрену было плевать, чем он пахнет, главное, чтобы Кирштайну нравилось. Первое время им в школе пришлось тяжело — не посмотреть лишний раз друг на друга, чтобы не выдать чувств горящими взорами, не обмолвиться словом, не обменяться прикосновениями было для них сущей пыткой. Зато их вечерние встречи после казались ещё приятнее и нежнее. Эрен себе и представить не мог, насколько Жан может быть обходительным, чутким и терпеливым. Он видел, как тот себя сдерживает, как ему хочется тронуть за локоть, прижать к груди. Эрен и сам всего этого жаждал, но до поры до времени не дозволял, ожидая официальной помолвки. Однако они почти не заговаривали о будущем, да, кажется, и не задумывались о нём, пока были рядом. И все их мысли кружились на месте пламенным ураганом, разжигая то самое сладостное томление, что и так уже не угасало в груди у обоих ни на секунду. Но однажды Эрену всё же пришлось омрачить их взаимную радость, хоть и частично не по собственной воле. «Отец говорит, мой омега, возможно, скоро проявит себя», — начал он издалека, когда они шли по лесной тропинке в один из ясных погожих январских дней. Снег приятно поскрипывал под ногами, морозец кусал кончик носа и щёки. Солнце клонилось к закату, а небо на западе было красное, как плащ с меховым подбоем на плечах у Жана. Армин с Микасой медленно передвигались на лошадях приблизительно в полусотне шагов, ведя за собой под уздцы лошадей обоих господ. «Эрен! — от радостной новости Жан было ринулся, чтобы обнять его, но совладал с собой и, глядя прямо в глаза, сильнее сжал его руку, поднял и трепетно поцеловал сквозь перчатку слегка озябшие пальцы. — Я так счастлив это услышать!» Его почти детское ликование вызвало у Эрена в сердце прилив тепла, так не хотелось ранить эту улыбку, но не продолжить и сказать ему самого главного стало бы в высшей мере предательством. «Родители собираются представить меня на весеннем королевском балу для омег». Оба они знали прекрасно, что это значит на самом деле. Эрену будут искать жениха познатнее да побогаче. А Жану на эти балы путь был заказан. Во взгляде напротив мелькнуло сомнение, но Эрен продолжил смотреть на него серьёзно, и это всё изменило. Впервые за долгое время Жан едва не отпустил его руку, в последний момент сжав крепче. «И ты согласишься пойти?» — тихо спросил он. «А у меня есть выбор? — ответил Эрен с горькой усмешкой. — Поздних омег особо не спрашивают». «Но ты не поздний омега», — нахмурился Жан. «А какой же? Мне будет шестнадцать этой весной, — напомнил он не без улыбки, за которую после сильно раскаивался. — Шестнадцать! Иные в шестнадцать рожают первенцев!» «А ты бы хотел?..» — удивился Жан. Его неуместная задумчивость, больше похожая на равнодушие, не на шутку Эрена разозлила. «Да какая разница, чего хочу я? Мне не положено своё мнение! Формально без альфы я беззащитен! И мне очень странно, что я тебе должен подобное напоминать!» Эрен рванул свою руку из хватки и сам зашагал вперёд, едва разбирая дорогу. В груди поднималась паника. А если Кирштайн прямо сейчас уйдёт и оставит его одного, что тогда? Родители выберут ему в пару какого-нибудь богатенького тупицу или спихнут старику, себе и ему на радость. Эрену было противно от мысли об этом, ему не хотелось ни с кем делить свою жизнь и постель, кроме болвана Жана. И какая же радость его охватила, когда тот нагнал его и порывисто обнял, прижимая к груди. Неподалёку послышался окрик и топот копыт, но Эрена это не напугало. Он ткнулся носом в камзол и рвано вздохнул сквозь рвущиеся наружу горючие слёзы. «Прости меня, счастье моё, — заговорил Жан ему прямо в волосы. — Я каждый раз так рад тебя видеть, что не могу ни о чём больше думать! Ты прав: иногда я действительно жалкий болван. Но я постараюсь больше не причинять тебе боли, — Эрен перепугался, что Жан с ним сейчас распрощается, поднял лицо, но, увидев улыбку, замер растроганный и бесконечно влюблённый. — Я обещаю, настанет день, и я попрошу твоей руки по всем правилам», — услышав это, Эрен едва не лишился чувств. Микаса и Армин как раз подоспели, но, поняв, что без них замечательно обойдутся, проехали мимо, предупредив между делом, что будут поблизости. «Но ты же помнишь, у нас есть всего одна попытка? — Жан вновь поймал его взгляд и склонился сильнее, делая голос всё тише. — Если твои родители мне откажут, двери в твой дом закроются для меня навсегда. А сейчас я уверен, что так и будет. Наша семья ниже рангом. Мы не потомственные дворяне, как Йегеры. Да и по меркам твоих родителей я ничего из себя не представляю. Но у меня есть план», — улыбнулся он ещё шире и прижался чуть тёплым лбом ко лбу Эрена так, что по телу помчались мурашки. «Какой?» — шепнул он, готовый уже ко всему. «Я поступлю на военную службу, — ответил чуть слышно Жан, обжигая Эрену губы своим дыханием. — А через год, приеду с погонами офицера. Они не смогут мне отказать». Эрен ему поверил тогда, как солнцу, что, садясь в багряные тучи, обещает наутро дождь, и вопреки своим убеждениям не смог отказать. Жан коснулся губами его обветренных губ, как ужалил, и горячо зашептал в лицо: «Обещай мне, что не пойдёшь на весенний бал и будешь ждать моего возвращения!» «Обе… щаю», — еле переводя дыхание, пробормотал Эрен, и в ответ на его согласие Жан бесстыдно облобызал его губы, отравляя сердце доселе неведомым нестерпимым желанием. «Жди меня, сердце моё! — он крепко сжал его руки в своих ладонях. — Я непременно вернусь за тобой, и с того момента мы не расстанемся!» Поцеловав на прощание в висок, он вскочил на коня, что-то крикнул Армину с Микасой и, вздымая снежные вихри, умчался вдаль. Эрен смотрел ему вслед, пока тот совсем не скрылся из виду. С тех самых пор они больше не виделись, хотя прошло уже куда более года. Эрен сдержал своё обещание в тот первый раз: заручившись помощью Армина, разыграл больного прямо в канун весеннего бала, и на него не попал, хотя был уверен, что мудрый отец их раскусит и заставит исполнить волю даже в таком состоянии, или придумает худшее наказание. Но никому из них даже слова дурного по поводу этой выходки не сказали, и почти на год оставили Эрена в покое. Он продолжал ходить в школу с Армином и Микасой, где в отсутствие Жана добился в изучении предметов значительно больших успехов. Жаль только отцовское дело его не интересовало. Эрену не доставало усидчивости и памяти, чтобы вызубрить все названия костей, пузырей и жидкостей в человеческом теле, да ещё и на страшной латыни. Когда отец что-то бубнил под нос во время работы, казалось порою, что он вызывает дьявола. У Эрена сердце больше лежало к ремёслам и совсем немного к боевым дисциплинам — фехтованию и стрельбе из мушкета. Время же между прогулками он коротал, за прогулкой верхом по просторам имения. Только вот с новым учебным годом Эрен всё чаще стремился остаться один. У Армина появился какой-то тайный поклонник, которого он не спешил никому представлять, от Микасы же Эрен стремился удрать самостоятельно. Его тяготило её навязчивое внимание, хотелось побыть, наконец, одному там, где лучше всего мечтается. Он находил приют в доме на дереве, который давным-давно построил на крепком дубе Ханнес — их верный лесник. Забраться туда и предаваться фантазиям о том, как вернётся из армии Жан, какой он будет красивый и статный, и как Эрен будет смотреться с ним рядом в свадебном облачении — он мог часами. Какой у них будет дом, и какие дети… Только от этих фантазий делалось грустно и отчего-то тревожно. Первое время Жан присылал ему письма исправно, твердил в них, что любит его навсегда, называл своим ангелом, своим сердцем, своей путеводной звездой, а между тем, строк становилось с каждым письмом всё меньше и меньше. Вторая зима в разлуке постепенно подкрадывалась воруя тепло из-за пазухи, где Эрен подолгу хранил новые письма, и они тяжким грузом ложились на сердце, когда он нырял растерянным взглядом в сплетение облысевших ветвей над своей головой. Он чувствовал свою полную немощь, бесправность перед родителями и большим пугающим миром, где каждый мог оказаться врагом. Армин с первым снегом расстался с первой любовью, но, кажется, он разлуку переживал намного спокойнее Эрена, из чего тот заключил, что друг его был куда как благоразумнее и не позволил лишнего. Микаса сияла, когда они трое вновь оказались вместе. С наступлением марта тон писем Жана изменился ещё очевиднее. Теперь он писал всё больше о службе, своих достижениях и о каких-то таинственных планах, о сути которых умалчивал. Однако тревоги свои высказывать и предъявлять претензии Эрен считал занятием недостойным и отвечал с подобающим деланно-вежливым равнодушием об учёбе своей, о погоде, да о том, как отец излечил на неделе от странной болезни поголовье поросят, одного из которых, кстати, назвали Жанчиком. Эрен смирился с тем, что бесчестный гуляка, хитростью вырвавший первый его поцелуй, наверняка нашёл себе омегу поближе, а может уже и женился. Много ли надо усилий при столь видной внешности да обольстительных манерах, да запахе, что способен согреть даже в самую лютую зиму? День своего семнадцатилетия Эрен провёл в слезах, потому как в письме получил высушенные розовые лепестки и решил, что это намёк на разрыв отношений, хотя Жан ни слова об этом не написал. А сразу после, в апреле, на новом весеннем балу судья Заклай обратил на него внимание, отвесил парочку комплиментов, облапал назойливым сальным взглядом и, видимо, договорился с отцом о том, что возьмёт его в качестве очередного трофея. Эрена становиться трофеем совсем не прельщало, и тут же Микаса придумала план с побегом, который должен был претвориться в жизнь уже этим вечером. — Как твоё настроение, солнышко? — поинтересовалась матушка. — Замечательное, как же ещё? — удивился Эрен, в душе негодуя, что самые близкие люди на свете, те, кто должны были оберегать его от всех бед — предали, не моргнув и глазом. Продали за возможность получить внука-альфу — достойного наследника семейного дела. Или хотя бы бету, как повезёт. Он поражался, как мать оставалась такой же красавицей, как у неё от этакой гнусности не проступила парша на лице. И как отец, всегда бывший для него справедливым и добрым наставником, имел наглость продолжать его изображать. Да, без сомнений, они ему дали всё, что могли — безбедное и беспечное детство, пищу и кров, свои терпение и любовь, все свои силы, друзей, наконец, и возможность учиться всему, чему он пожелает, и Эрен был им благодарен за это. Однако их торопливость в стремлении нянчиться с внуками перекрывала всё остальное тысячу раз. Эрен едва находил в себе силы смотреть на них без отвращения. Подумать о том, как обнимет их после завтрака, он и вовсе не мог. Но объятия обоих родителей оказались по-прежнему крепкими, трепетными и нежными. Прямо как в детстве. Как будто с их стороны никакого предательства не было и в помине. Наоборот, это Эрен себя почувствовал низким и подлым. В невероятном смятении он вышел в сад, где Армин с Микасой его уже ждали в беседке. Друзья явно спорили, но по какой-то причине, стоило Эрену появиться, оба притихли. Эрен взошёл по ступеням под купол беседки, прогрохотал сапогами, как сказочный великан, плюхнулся на скамью, поджал одну ногу и обхватил руками, упершись в сидушку низеньким каблуком. — Как ты? — спросил осторожно Армин. — Ужасно! — в сердцах посетовал Эрен. — Я тут подумал… А если Заклай с ними что-нибудь сделает из-за того, что я убегу? Он ведь судья. Придумает против них какое-то дело… Друзья настороженно переглянулись. Армин тихонько откашлялся и заговорил: — Знаю, Заклай может выглядеть неприятно, но он не мерзавец. Он справедливый и милостивый человек. Недаром он носит свой титул. И, поверь мне, твоим родителям опасаться не за что. Эрен на эти слова лишь сильнее нахмурился. Страх и сомнение точили сердце. — Решил покориться судьбе? — спросила Микаса строго и напрямик. — Я не знаю… — Принести себя в жертву и после до конца жизни терзаться мыслью о том, что всё могло быть иначе? — Хватит давить на меня! — вскрикнул Эрен, не выдержав. Он хотел уже убежать, но подруга буквально пришила его к скамейке тяжёлым взглядом. — Я на тебя не давлю, — тон её стал настолько уверенным, а сила воли до такой степени ощутимой, словно она на мгновение стала альфой. Эрен даже слегка попятился, прижимаясь спиной к колонне. Странные вещи творились вокруг него, поистине странные… — Эрен, — Армин тронул его за плечо. — Микаса права. Ты уже всё решил. Не время для колебаний. В детстве ты часто нам говорил, что чувствуешь себя птицей в клетке. Пока у тебя есть возможность открыть её и взлететь в небеса, не надо отказываться. Заклай не разгневается на твоих родителей, он всё поймёт, ведь сам когда-то был молодым. И твои родители не затаят зла в сердцах. Разумеется, Армин был прав. Лишь он один умел подобрать такие слова, чтобы его подбодрить и утешить. — Спасибо, — Эрен обнял его, снова расчувствовавшись. Какой-то он был плаксивый и нервный сегодня, не рад сам себе. — Ты настоящий друг. Услышав тяжёлый вздох за спиной, он повернулся к Микасе. — И ты тоже, — скрепя сердце добавил, раскрыв объятья и для неё. Им убегать нынче вместе — не время ссориться. В конечном итоге, у Эрена, кроме этих двоих, никого больше и не осталось. Тепло их объятий согрело сердце. И Эрен забыл и страхи свои, и сомнения. Время летело неумолимо, он не успел и глазом моргнуть, как пробило пять вечера. Трое друзей улизнули из дома, чтоб никогда в него больше не возвращаться. Лошади мчались галопом, ветер свистел в ушах. Сердце у Эрена билось так сильно и часто, что едва не выскакивало из груди. Он ждал за спиной лай собак, звук рожка или просто окрики, но никто не пустился за ними в погоню, как будто ни мать, ни отец не заметили их исчезновения. До необходимого места троица в сопровождении ещё одного слуги добралась достаточно быстро и без приключений. К их появлению всё уже было готово. В качестве сопровождающего и ответственного за безопасность полёта с ними летел их ровесник альфа с фамилией Ботт. Эрену эта фамилия отчего-то показалась знакомой, но этому он значения не придал, а выразил тотчас сомнение в том, что подобная компания не опорочит трёх юных омег на выданье. Марко же — так звали альфу — заверил, что в намерениях своих чист кристально, поскольку сам уже обручён, а половине своей намерен верность хранить до гроба. На чем и сошлись, торопливо размещаясь в корзине. Взлетели успешно. Марко действительно хорошо справлялся с поставленной перед ним задачей, следил за приборами, высотой и направлением ветра. Армин стремился ему помогать, как будто сам понимал хоть что-то в воздухоплавании, и поумерил свой пыл, лишь когда Эрен об этом напомнил. Микаса же просто смотрела вниз, как перед ними волшебной книжкой медленно во все стороны разворачивались родные просторы. Они улетали на юго-запад, следом за убегающим солнцем, и попутный ветер им в этом благоволил. У Эрена от красоты лесов и полей под ногами перехватило дыхание. Реки с озёрами переливались сверкающей чешуёй под порывами ветра, макушки деревьев с такой высоты уже не казались пиками, пронзающими небеса, они больше напоминали ворсинки на пышном ковре его спальной. Их путь пролегал над замками и поместьями; над пастбищами, где все трое с большим интересом разглядывали стада лошадей, коров и овец, слившихся в пёстрые или не очень потоки, и одинокими хуторами; над островками леса и распаханными полями с уже зеленеющими ростками овса и пшеницы; над голубыми дымными лугами цветущего льна и заповедными рощами. Глядя на всё это, Эрен впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему свободным человеком, тем, кто решает сам, как ему распоряжаться своей судьбой. Однако радость его была бы не полной, останься он в целом мире один. И как хорошо, что его самые верные близкие люди, Армин и Микаса, по-прежнему были рядом. Эрен готов был простить им любые оплошности, лишь бы они и дальше стояли с ним так же плечом к плечу, деля печали и радости. Чем ближе они становились к намеченной линии побережья, тем сильнее менялся воздух, становясь удивительно схожим с запахом Армина. Так Эрен определил, наконец, что друг его пахнет морем, и нашёл это весьма подходящим его характеру. И получалось, все запахи говорили о чём-то важном. Эрен впервые об этом задумался. Яркий морской акцент отображал тягу Армина к путешествиям и глубокому изучению необходимых наук, а тёплые ноты молочного лесного ореха указывали на его закрытость, и в то же время целостность, верность своим убеждениям, хоть и без крепкой уверенности в себе. Запах Микасы же — пепел с кислинкой металла и свежесть сирени — подчёркивали её незаурядные боевые способности, и вместе с тем яркую женственность, заточённую в часто носимый ею почти что мужской костюм. Эрен же пах проклятыми розами — душными, невыносимо тяжёлыми, с отвратительной примесью специй, — и что означал такой запах он не имел понятия. Единственное, в чём он был уверен полностью, так это в том, что, увидев Кирштайна снова, он расцарапал бы его самодовольную физиономию за сухие розовые лепестки в последнем письме. Они приземлились перед закатом на мягком лугу близ какой-то деревни. Марко на удивление быстро нашёл постоялый двор, а при нём и карету, и не какую-нибудь, а почтовую, что значительно упрощало дальнейшее путешествие. Возница — простоватая девушка-бета примерно их возраста — согласилась доставить их в порт, куда так удачно собиралась сама. Её звали Сашей, и у неё был чудной, непривычный, порой непонятный говор, глуповатая улыбка и крошки от еды на лице. При этом плату за свою услугу она запросила приличную. Всё это произвело на Эрена двоякое впечатление, но пришлось ему напомнить себе, что за пределами места, которое он считал своим домом, никто не будет намерено потакать его капризам и ублажать его чувство прекрасного, и придётся ему теперь примириться с тем, что люди ему могут чем-то не нравиться. Прямо как он смирился когда-то со своей мнимой ненавистью к Кирштайну. К тому же, выбор их был не велик. Вряд ли они нашли бы поблизости другого возницу с почтовой каретой даже за эти деньги. Марко был так любезен, что помог Армину перенести убранный в специальный ящик хрупкий и тяжёлый прибор — телескоп, подаренный ему на последний день рождения доктором Йегером, а после донёс и Микасин кофр, набитый оружием. Эрен же, решив, что отныне станет сильным и самодостаточным, категорически запретил помогать кому бы то ни было перетаскивать его вещи, хотя Микаса настаивала на том, чтобы он не усердствовал, ведь сама она всегда была рада прийти на помощь. Да и время уже было позднее, чем его тратить на самоутверждение, лучше уж было скорее погрузиться и двинуться в дальнейший путь. Но если Эрен что-то решал — переубедить его становилось решительно невозможно. В итоге, к моменту, когда чемодан, саквояжи, коробки и несессер заняли своё место в багажном отделении на крыше, Эрен устал настолько, что, едва коснувшись сидения задом, уснул и не просыпался до самого их прибытия в порт. Он дремал, когда карета тряслась по просёлочной с выбоинами дороге, когда они выехали на широкий и ровный тракт и помчали мимо лугов, когда ближе к берегу путь их начал петлять. Даже когда они въехали в шумный, полный огней и запахов город, Эрен не поднял своей головы и не открыл глаз. Сквозь морок разнообразия запахов пробивался один, тот самый, что заставлял его сердце робко замирать, трепеща от восторга — смесь аромата терпкой полыни со сладостью и луговых цветов. Но Эрен решил, что ему это только мерещится. Когда Микаса его разбудила, карета стояла напротив входа в гостиницу со странным названием «Пути». Оказалось, что Армин уже успел забронировать комнаты и уйти к себе, сославшись на недомогание. Эрену лишь оставалось поужинать и подняться в свой номер, чтобы продолжить сон. Только вот есть почему-то совсем не хотелось. Он должен был радоваться побегу, свободе, но почему-то не рад был и самому себе, и всему вокруг. Даже пейзаж, что открывался с порога гостиницы на полукруглую бухту, где в лунном свете торчали кресты мачт со спущенными парусами, вселял в него не покой и желание странствий, а ещё больше сомнений в правильности своих решений и поступков. То ли его растревожил так сильно запах, что сопровождал всю дорогу, а теперь резко исчез, то ли он сам по натуре был тем ещё маменькиным омегой, не приспособленным к самостоятельной жизни. Сердце его обливалось кровью при мысли о бедных его родителях, что хоть и предали, а всё равно оставались такими же дорогими. А ещё Эрен очень хотел увидеть сию секунду Кирштайна, чтобы взглянуть ему прямо в глаза и спросить — за что он так подло и гнусно с ним поступил. И эту слабость Эрен в себе ненавидел сильнее всего на свете. Он из чистого упрямства не собирался отступаться от своего плана, решив, что ближайшим же утром наведается в порт и разузнает, какой из здешних капитанов готов взять на борт его — псевдоальфу и двух омег. Ароматного масла, чтобы замаскировать собственный запах, у него с собой было в достатке. На дорогу этого хватит, а там… Полно об этом думать. Это никак не исправит его покинутого и преданного положения. Когда они молча поднялись с Микасой по ладным исхоженным тысячами сапог деревянным ступеням и вошли в просторную залу, Эрен застыл, в изумлении разглядывая непривычный интерьер. Деревянные люстры из старых штурвалов свисали на цепях с высокого потолка, озаряя тёплым свечным светом морские пейзажи, портреты капитанов, чучела диковинных морских животных и крупные извилистые раковины, висящие на стенах. Раньше Эрен мог видеть подобное только в научных книгах или музее естествознания. Мебель в холле гостиницы была под стать остальной обстановке. Дерево кресел и небольших диванов почти не блестело под светом, лишь тускло отсвечивало, как будто от лака почти ничего не осталось вследствии долгого нахождения гарнитура в солёной воде. Подтверждала этот вывод новая, не соответствующая фасону обивка, которую явно меняли наспех, отчего ткань была неравномерно натянута и смотрелась не лучшим образом. Эрен представил, как моряки поднимали на борт сети, ощерившиеся ножками и резными спинками и улыбнулся. Он подошёл чуть поближе и провел пальцами по подлокотнику. Поверхность его оказалась шершавой с лёгкими выщербинами и маленькими круглыми следами тут и там. — Добро пожаловать в «Пути»! — раздался достаточно дерзкий женский голос у Эрена за спиной, но стоило ему встрепенуться и обернуться, к приветствию добавилось сказанное с некоторой насмешкой «сэр, мэм». — Могу я вам чем-то помочь? За начищенной до блеска стойкой регистрации стояла женщина-портье довольно-таки молодая, но неопределённого возраста, худощавая, конопатая с острыми, несколько плутоватыми чертами лица. Глаза её смотрели на Эрена с прищуром, ноздри едва заметно подёргивались. Эрен почувствовал кожей, как напряглась рядом с ним Микаса, и понял, что незнакомка, стоящая перед ними — альфа. Только вот пахло от неё как-то странно, едва уловимо. Либо её естественных запах настолько сливался с запахом обстановки, как будто она сама и была душой этой гостиницы. Эрена взбудоражил сам факт того, что за этот вечер он встретил уже целых двух незнакомых альф. А сколько их ещё будет… А он совсем без защиты… Но тут же собрав всю волю в кулак, он вышел вперёд, подошёл к стойке и упёрся в неё руками, стараясь себя вести так уверенно и развязно, как обычно вели себя не стеснённые узами брака альфы. — У нас забронированы две отдельные комнаты, милая леди, — произнёс он как можно более сладким, но вместе с тем почти равнодушным тоном, будто нарочно подчёркивая, что «леди» ему совершенно милой не кажется. — На имя? — ухмыльнулась она, и в уголках прищуренных глаз Эрен заметил тонкие лучики первых морщинок. Сами глаза обманчиво отливали мёдом. — Арлерт, — со всей любезностью ответил ей Эрен. Портье пожала плечами. — Таких имён в нашей книге нет. — То есть как это нет? — растерялся Эрен и посмотрел на стоящую позади Микасу, которая отчего-то глядела теперь не на него, как обычно, а за порог. Кого она там увидела? — Микаса! — шепнул Эрен громко. Девушка, вздрогнув, тут же вернула ему всё внимание. Видимо, сообразив, что именно от неё хотят, она подошла к стойке и непривычно растерянным шёпотом произнесла: — Посмотрите, пожалуйста, на фамилию Ботт. Там должно быть ещё два номера. Портье медленно обвела их подозрительным взглядом, посмотрела в журнал, кивнула и неторопливо вышла из-за стойки, подкручивая фитиль масляной лампы. — Идите за мной. Ваши вещи уже наверху. Эрен с Микасой послушно пошли вслед за ней вверх по лестнице, чуть отставая. — Ботт? — удивился Эрен, как только под их сапогами заскрипели ступени. Он старался шептать как можно тише, чтобы его услышала по возможности только Микаса. — Разве Марко остановился с нами? — Он разрешил воспользоваться его именем для анонимности, — Микаса вроде и улыбалась, но взгляд её был непривычно беглым, как будто она чего-то недоговаривала. А ещё Эрен вдруг уловил, что у запаха его близкой подруги появился какой-то непривычный акцент. — С тобой всё в порядке? — спросил он впрямую. — Да, — поспешила она, немного краснея. — Всё хорошо. Я просто устала немного. Да и ты, наверное тоже, раз всю дорогу дремал. Давай я тебе помогу разобраться, и мы отправимся спать? В этот момент портье к ним повернулась. — Леди, ваш номер на втором этаже, вот здесь. Дверь запирается изнутри на засов, ключ будет ждать вас на столике. — Я бы хотела сперва убедиться в безопасности номера моего господина, — по старой привычке отрапортовала Микаса и тихо ойкнула, они ведь договорились не выдавать своих отношений и происхождения. Портье её явно услышала, но улыбнулась и сделала вид, что не обратила внимания, за что Эрен мысленно отдал ей должное. Они поднялись на третий этаж. Номера там было всего два, один из которых достался Эрену. Он располагался в мансарде, с окнами, выходящими прямо на небо, вместительным платяным шкафом, местом для умывания со всеми необходимыми принадлежностями и душистым мылом в придачу и привычно большой кроватью. Эрен окинул взором уютное помещение, и ему всё понравилось, за исключением одного. — Отхожее место у нас на всех общее, — озвучила портье его мысли. — Оно расположено на первом этаже. Под кроватью имеется ночная ваза. Эрен с Микасой переглянулись с сомнением во взглядах и рассмеялись. Когда после выданных чаевых друзей оставили в одиночестве, Эрен пересчитал свой багаж и, не найдя ни единой пропажи, успокоился окончательно. Особенно когда лёг на постель и мимолётно уловил аромат луговых цветов, от которого душа замирала в трепетном ожидании… и которому взяться здесь было неоткуда! Эрен вскочил, наблюдая, как верная охранница придирчиво оглядывает каждый уголок. Ему невыносимо захотелось сбагрить её подальше как можно скорее. Кажется, он начинал потихоньку сходить с ума. Ему мерещились странные запахи. Его тело странно на них реагировало. Хотелось решительно разобраться с этим вопросом как можно скорее, чтобы уснуть до утра и больше не думать. Но Микаса всё медлила. Когда она начала осматривать комнату по второму кругу, Эрен не выдержал. — Кажется, ты говорила, что хочешь поспать? Микаса, словно не слыша его, отошла от платяного шкафа и села с ним рядом. Спина непривычно сгорбилась, руки безвольно лежали на сжатых коленях ладонями вверх. — Что с тобой происходит? Она повернулась. Взгляд был задумчивый и потерянный. Эрен совсем растерялся. — Ну же, скажи, — потребовал он. — Ты себя плохо чувствуешь? Если да, то никакой поездки в ближайшее время, пока мы тебя не покажем лекарю! — Лекарь мне не поможет, — с обречённой улыбкой сказала она и отвела глаза. — Да что с тобой, скажи наконец! — Мне кажется, я нашла человека, — медленно заговорила она, подбирая слова, — который меня очень сильно… заинтересовал. — Когда?! — изумился Эрен. — Да буквально только что, — пожала плечами Микаса с глупой улыбкой. Эрен подумал немного и обомлел. — Ты про портье?! — возопил он шёпотом. — Нет, — покачала она головой. Чёрные волосы блеснули в свете лампы. — Про другую… — Про другую?! Но тоже женщину?! Микаса ему улыбнулась, уже чуть ярче и чуть смущённее. — Надеюсь, она хотя бы альфа? — В этом я не уверена, — уклонилась от ответа Микаса. — Ты не можешь быть не уверена. Ты всегда определяешь запах за три версты. Ты Кирштайна раньше всех распознала. — Нет, — покачала она головой. — Ты его раньше почувствовал, — и не успел Эрен вновь ощутить укол одиночества в самое сердце, Микаса взяла его за руку. — Мне очень горько, что мы… что я нашла себе человека, раньше, чем ты устроил своё счастье. Если ты прикажешь мне оставаться с тобой, я сделаю это, не моргнув и глазом. Я буду служить тебе верой и правдой… Эрен опешил. Он никогда в своей жизни не слышал примеров подобной верности. Ему было очень лестно подобное, и, чего уж греха таить, он испытывал некоторую досаду именно по указанной Микасой причине, но принуждать её оставаться рядом с собой, когда у неё, возможно, наметилось впереди счастливое будущее… Это было не по-людски. Даже если там у Микасы другая омега. Какая ему принципиальная разница, с кем она хочет делить постель? Он сам в этом не эталон. — Я никогда, — сжал он руку в ответ, — не заставлю тебя отказаться от собственной жизни и от собственного счастья. Иди и добейся её внимания. Я абсолютно уверен, у тебя всё получится. Микаса в ответ просияла и крепко его обняла. — Спасибо! — голос её прозвучал до крайности счастливо. Она сорвалась тут же и поспешила к двери, уже почти у порога опять обернувшись. — Запрись на засов и никого не пускай. Только если услышишь вот такой стук, — Микаса стукнула в дверь два раза, ещё два раза и один раз. Эрен с готовностью принял её условия. У порога они ещё раз обнялись, и он отпустил её с лёгкой грустью и горькой нежностью. Так до конца и не веря в происходящее. Когда дверь была заперта, он занялся собой. Скинул камзол и рубаху, снял сапоги и чулки. Обтёр себя выше пояса смоченным в холодной воде полотенцем, вымыл уставшие ступни. Он старался не думать о том, что в самом деле остался один или вскоре останется. У Армина ведь недавно был ухажёр, вдруг он тоже найдёт себе здесь кого-то? Вдруг они оба с Микасой откажутся сопровождать его дальше?.. Эрену было грустно и гадко думать об этом, он не считал себя вправе удерживать их, но перспектива остаться совсем одному в путешествии его тоже немало пугала. В спутанных чувствах он подошёл к кровати и рухнул в неё прямо в кюлотах, не сняв покрывала из грубого льна. Глаза защипало от слёз. Особенно когда в ноздри снова прокрался запах луговых цветов с яркой нотой полыни. Эрен с отчаянным стоном принялся ворошить подушки и обнаружил среди горы совсем небольшую думку, набитую свежим сеном. — Вот оно что… — произнёс он разочарованно. — Я-то подумал… В этот момент в дверь неожиданно постучали, именно так, как стучала ему накануне Микаса. Эрен насторожился, как можно тише сполз с покрывала, на цыпочках дошёл до двери и прильнул к толстым доскам. Но фантомный запах цветущего луга, видно, прилип к нему самому и никак не желал отставать. Сколько бы Эрен ни силился, ничего другого он не почуял. — Микаса… Это ты? — спросил, наконец, он шёпотом. Но в ответ ему снова раздался стук. Разозлившись, Эрен сорвал рубашку со спинки стула, набросил её на себя, не завязав ворот, не заправляя в кюлоты, сверху накинул камзол и с шумом отодвинул задвижку. Дверь приоткрылась. Эрен невольно ахнул и отступил назад. Перед ним на пороге стоял человек, которого он жаждал всем своим сердцем и презирал за позорное молчаливое бегство — его возлюбленный Жан Кирштайн.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!