Эпилог. Перейти его вместе

— Давно ждешь? — Джереми выпархивает из кофейни, как только у него заканчивается смена. Счастье пузырится в животе, а бабочки кружат в его растревоженной груди, ласково щекоча ребра. — Только пришел, — Жан улыбается, как только видит Джереми. Ласковой теплой улыбкой, и Джереми чуть не наворачивается со ступенек, вовремя перешагнув последнюю. На ровном заснеженном асфальте как-то спокойнее. Везет, что у них в середине декабря не настолько холодно, чтобы гололед нарушил все его планы, вознаградив ещё раз отшибленной задницей. Жан не выглядит замерзшим, хоть щеки на его бледном лице и прелестно зарумянились от вечернего холода. Джереми с трудом приказывает себе не засматриваться, иначе неловкой ситуации не избежать. Вместо этого он всё же внимательно осматривает Жана, прищурив глаза: плечи расслаблены, пар изо рта медленно, неторопливо растворяется в воздухе, под мышкой зажат термос, никакой дрожи и топтания на месте, а молния на куртки даже немного расстегнута. Джереми не видит на шее шарфа, поэтому действует раньше, чем успевает подумать: пару шагов и он уже сам застегивает молнию до конца, сталкиваясь с серыми глазами слишком близко. Лицо Жан на расстоянии едва ли пяти сантиметров, только поднимись на цыпочки и… Джереми быстро отшатывается. Нельзя же вот так внезапно? Когда ничто не намекает на то, что вы оба этого хотите? … Правда же? Джереми отстраняется слишком уж поспешно и красноречиво и опускает взгляд, срочно ища спасения. Ему позарез необходимо сгладить свою же оплошность… Даже если Жан не засмеет. Только не он. Всё равно… как же стыдно! — А это? — Джереми указывает на термос, отчаянно меняя тему. Не то чтобы его это по-настоящему интересует — термос как термос, но это первое за что цепляется его внимание. Когда он вновь поднимает взгляд на Жана, то ему чудится легкое разочарование, но лишь на короткую секунду в этих спокойных глазах, а затем Жан вытаскивает из-под мышки термос свободной рукой и протягивает его Джереми. — Это тебе, — Джереми удивлен, но термос принимает чисто автоматически, только затем вопросительно хлопая глазами. Жан нагрел его жаром собственного тела, поэтому уже озябшие руки Джереми с блаженством впитывают мимолетную крупицу тепла. — Подумал, что ты мог устать от кофе, — объясняет Жан, кажется, немного стесняясь. Робость ему к лицу, и Джереми едва сдерживает умиление. — А нам — если ты не против пройтись, — нужно заглянуть в Barnes & Noble, так что я решил вдруг ты замерзнешь, поэтому принес тебе… Но вот улыбку уже не удается. Он тут же, немедля, откручивает крышку, чтобы попробовать… зеленый чай? Джереми чувствует вкус малины, мяты, мелиссы и… чабреца? Боже, как же это вкусно! Желание зацеловать Жана лишь усиливается. Он шепчет искреннее на грани с благоговением «спасибо» и, конечно же, соглашается прогуляться. Даже если на улице уже темно, пошел снег медленными крупными хлопьями, а путь им освещают только лишь уличные фонари и гирлянды в преддверии скорого Рождества. При этом холодно, что уж скрывать, а у Джереми фоном гудит голова после долгой смены, он всё равно не может отказаться от того, чтобы провести с Жаном хотя бы немного времени. Тем более если он сам предложил. Чай восхитительный, а Жан по правую руку от него такой невозможно красивый и притягательный. Конечно же, Джереми мимолетно вспоминается, при каких обстоятельствах они уже шли вот так же, но сейчас всё настолько хорошо, что не самые приятные события быстро растворяются в их неспешном разговоре и в том, с какой теплотой Жан смотрит каждый раз, когда Джереми блаженно жмурится, отхлебывая чай. Жан отказывается, когда Джереми предлагает поделиться, сказав, что уже попробовал, когда готовил, — из-за чего непрямой поцелуй так и не случается, к огромному сожалению Джереми, — но при этом охотно рассказывает, как прошел его день. — Так что ничего интересного не произошло, но вот Кевин… — Опять с кем-то поругался? — Лучше! Решил доказать Нилу, что его любимый нападающий играет хуже, чем нападающий из команды, за которую болеет Кевин. Джереми прыскает от смеха. Он обожает слушать истории про друзей Жана. Кевин и Нил, оказывается, такие забавные. В той степени, когда вы дружите так много лет, что уже, скорее, похожи на замужнее трио, что регулярное выясняет, кто опять сожрал последний йогурт из холодильника или не помыл за собой посуду. Они идут так близко, что их руки практически сталкиваются, так что нет ничего удивительного в том, когда от легкого толчка в плечо спешащего прохожего, ладонь Джереми встречается с ладонью Жана. Невесомый электрический контакт кожа к коже, а Джереми пробирает до костей и поджатых пальцев на ногах. Шальная мысль нашептывает действовать… Он бы решился, но тут Джереми замечает, что они подошли к тому самому пешеходному переходу, и ноги как-то сами собой намертво приклеиваются к асфальту. — И Нил говорит ему, что, если Кевин сейчас же не заткнется, то он снимет ботинок и кинет его ему прямо в лицо. Жан делает пару шагов вперед, увлеченный рассказом, и только потом замечает, что остался один. Быстро разворачиваясь: — Джереми? Джереми отмирает. Боже, какая глупость — он боится какого-то несчастного пешеходного перехода. Его дом в другой стороне, поэтому обычно Джереми не ходит этим путем. А тут Жан, он и все эти воспоминания… Словно удар молнии, ему вдруг показалось, что обязательно произойдет что-то ужасное, стоит им вновь его перейти. Бред. Даже Жан совсем никак не отреагировал, а ведь именно он здесь чуть не погиб. Вот кто и правда должен бояться и переживать. Голос Жана возвращает его в реальность, а затем Джереми видит руку с длинными музыкальными пальцами… Рука Жана протянута прямо к нему, ладонью вверх, а в глазах, если поднять взгляд, лишь решимость и надежда. Джереми читает в этих глазах веру, что теперь всё будет хорошо. А ведь это Жану плохо… Ему тяжело… Это Джереми должен его утешать и поддерживать… Это он… Джереми больше не медлит ни секунды, вкладывая свою ладонь в чужую. На светофоре горит зеленый, машин нет, ведь это неприметная улочка, куда не так часто поворачивают водители. — Вот так. Ничего страшного, — шепчет Жан, может Джереми, а может даже самому себе, когда они всё же ступают на эти белые полосы. Переход на другую сторону занимает не более десяти секунд, но сердце Джереми всё равно болезненно грохочет в груди весь этот недолгий путь. Из-за теплой надежной руки Жана или же из-за непрекращающегося ощущения опасности, которое, кажется, будет его преследовать ещё не один месяц, а может даже и долгие годы. Намертво въевшись под кожу. Они оставляют пешеходный переход позади, тут же останавливаясь, но даже после этого Жан не отпускает его руку, наверняка чувствуя, как сильно Джереми сейчас это нужно. Держа крепко, уверенно, но всё равно мягко. Так, что Джереми находит в этом жесте необходимую опору. — Порядок? — Жан разворачивается, заглядывая в глаза, как только Джереми осмеливается на него посмотреть. Джереми морщится от горькой досады: — Это я должен о тебе беспокоиться. — Не обязательно, — даже если Джереми вновь затронул не самую приятную тему, — за что ему тут же хочется откусить себе язык, — Жан лишь спокойно улыбается. Джереми нравится, как жизнь день ото дня наполняет Жана. Даже если он не знал его до аварии, ему всё равно кажется, что так и есть. — Мы можем одинаково беспокоиться друг о друге. Оу. Оу. Их пальцы всё ещё переплетены, а лица прямо друг напротив друга. Момент идеальный, но… К черту «но» и любые сомнения, Жан сам наклоняется, чтобы впервые мягко прижаться к губам Джереми. Сладкий долгожданный миг. Полный нежности и обещания. Теплоты и искренности. Губы Жана покидают губы Джереми лишь через долгое, но всё равно слишком короткое мгновение. Джереми начинает тосковать по потере чужого тепла и мягкого давления уже через секунду. — Мы можем всё что угодно, и нас никто не остановит. Всю оставшуюся дорогу их мизинцы сцеплены, а плечи так и норовят прижаться друг к другу. В Barnes & Noble Жан забирает новенький том их любимого цикла, а затем покупает весь цикл Джереми, — ведь тот читал его только в электронке, — не слушая никаких возражений. Жану не жалко денег, а Джереми не хватает слов, чтобы рассказать о своих чувствах. Пока им хватает и молчаливого понимания. Ведь теперь они знают, что перед ними висит шаткий мост, что крепчает день ото дня, а значит совсем скоро они смогут перейти его вместе.