Запись двадцатая

«Вечером мне написал Клайд. Сказал, что нужно кое-что обсудить. Но я уже плотно засела за вторую тетрадь Жасмин, так что выкрутилась. Новые подробности её истории, конечно же, меня поразили…»

***

В голове всё еще сохранялся лёгкий туман после встречи с Дэйвом. Вивьен, пытаясь отвлечься, взяла в руки тетрадь Жасмин. Предстояло изучить события второго семестра. «Возможно, там всё же будет упомянуто имя Уилбертона.» В январе девушка уехала, чтобы провести остаток каникул в Детройте. Но всё равно продолжила использовать тетрадь по криминалистике как дневник. Здесь она снова жаловалась на усталость от родителей. И тосковала по М.: Он обещал приехать хотя бы разок. Но пока никак не находит времени… Зато время, по всей видимости, вполне нашлось у Клайда: Завтра приезжает Клайд. Ох, как бы я хотела, чтобы это был М. Но ладно, что поделать. Хоть как-то отвлекусь от тупых предков. Находиться с ними в одном доме уже невозможно. Почему бы им просто не развестись уже? Следующая запись заставила Вив немного подпрыгнуть на кровати: Чёртов Клайд меня поцеловал. Я сама не поняла, как это случилось. Мы гуляли по Кадиллак-сквер. Он предложил мне закрыть глаза, чтобы угадать, какой кофе он для меня выбрал. И в тот же момент присосался ко мне, будто сраная улитка! Самое ужасное, что я даже не смогла показать ему, что мне было неприятно. Только улыбнулась, как идиотка. Похоже, теперь он думает, что у нас отношения. GD. Вивьен тут же перелистнула страницу, впившись глазами в следующее откровение: Теперь я не знаю, стоит ли говорить об этом М. Он точно разозлится. А с другой стороны… М. сам виноват, что не может найти на меня время. Если бы он приехал сюда хоть раз, то я бы отшила Клайда! Вив задумалась. Она вспомнила бледное лицо Клайда. Его грустные, будто пустые глаза. «Он ведь наверняка даже не догадывался, что Жасмин думает о нём на самом деле. Хотя… целовать без предупреждения — это, конечно, так себе поступок.» Девушка сморщилась от острого стыда, вспомнив, как сама поцеловала Дэйва. Наконец, записи Жасмин стали более счастливыми — она вернулась в Хомсфилд. В день моего приезда мы встретились. Мне пришлось соврать тёте Линде, что я приезжаю на день позже. Чтобы мы могли провести вместе ночь… Вивьен сжалась от досады и отвращения, но продолжила читать: Но М. снова подарил мне дурацкое платье. Снова очень дорогое и совсем не в моём стиле. Я спросила, зачем он дарит мне такие подарки. М. начал убеждать, что мне всё это очень пойдёт… Чёрт, мы в итоге поругались. Он убеждал меня, что мне нужно сменить стиль. Стать более элегантной. Чтобы не… позорить его, когда я буду снова ездить с ним по школам. Мне стало так обидно, что я сбежала прямо посреди ночи… Поскольку тётя Линда уже знала, что я приеду завтра, пришлось ночевать у Клайда. Вспомнив в очередной раз о шкафе с вещами, Виви передёрнула плечами. Затем перевернула страницу. Я была так зла на М., что натворила много глупостей. Поцеловала Клайда. У нас почти случился… секс. Но я вовремя пришла в себя. Ох, как же мне противно от самой себя! Далее записей не было несколько дней подряд. Вивьен листала тетрадь, нервно закусив губу. Наконец, в феврале Жасмин написала: Давно я тут не писала. Была в эйфории, LOL. Мы с М. помирились. Почти неделю всё было, как в Нирване. Каждый день свидания… Новые подарки… М. извинился за те слова про стиль. Но сказал, что продолжит дарить мне вещи. Просто ему приятно тратиться на меня. Интересно, откуда у него такие деньги?.. Клайд достаёт меня сообщениями. Честно, я совсем о нём забыла. Та ночь у него дома… Чёрт. Нужно дать ему понять, что всё было ошибкой. Вив прищурилась. «Любопытно. Значит, Жасмин тоже задумывалась над тем, откуда у Уилбертона деньги. Но не спрашивала напрямую…» Она перелистнула страницу и увидела уже знакомую запись: Вчера Клайд меня ударил. Ок, признаюсь, я заслужила. Но он всё равно грёбаный псих… Я сказала ему всё, как есть. Что всё было ошибкой, и никаких чувств нет. Он начал истерить, мол, я дала ему ложную надежду. Кажется, наше общение на этом закончено. Но оно и к лучшему. Следующие несколько страниц были посвящены восторгам в адрес Уилбертона. Снова упоминались дорогие вещи, свидания и ночи у него дома. Здесь уже встречались более подобные описания секса: М. вчера ночью был особенно нежен. Он вошёл в меня не сразу, как обычно, а сперва… Вив читала это бегло, потому что отвращение уже достигло верхней точки. Жасмин по-прежнему соблюдала секретность, называя своего возлюбленного исключительно «М.»: Сегодня он подарил мне сумку. Я снова спросила, откуда деньги. Она стоит чёртовы две тысячи баксов! М. ответил, что это не важно. Сказал, чтобы я просто радовалась. И, по возможности, начинала хоть что-то носить. Может, надеть то бельё к нашей следующей ночи? Однако в марте восторги девушки резко сменились на кое-что другое: 3 марта. Сегодня М. уехал выступать в школе один. Когда все в группе об этом узнали, то остаток дня странно косились на меня и шептались. Я написала ему, спросив, почему он даже не упомянул об этой поездке… Всё еще не прочитано. 4 марта. Он всё еще молчит. Хотя по идее должен был вернуться. Что за чёрт? Я звонила, телефон отключен. Нет настроения абсолютно. 5 марта. М. перезвонил мне. Сказал, что занят работой и попросил не устраивать сцен. Я до сих пор не могу забыть его тон. Он будто отчитывал провинившуюся назойливую школьницу. Мне так чертовски плохо. Не представляю, как завтра пойду на пары. Но нужно его увидеть… Следующие несколько дней записей не было. Перелистнув несколько страниц, Вивьен вдруг тихо ахнула — она увидела лист с расплывшимися строчками. На ним рваным, нервным почерком было выведено: Он порвал со мной. Он. Порвал. Со мной. Он порвал со мной. Порвал. Со мной. В груди девушки что-то сжалось. Она глубоко вдохнула, ощущая, как слёзы сдавливают горло. «Чёртов ублюдок. Как же жестоко он с ней обошёлся. Как же больно ей было…» Листая дальше, Вив обнаружила несколько стихов: *** Я помню рук твоих касание Влюбленный взгляд в ночной тиши И то немое понимание, Что я — огонь твоей души… *** Твой голос стих, а взгляд потух Ты ходишь мимо безучастно Ни стих, ни мой поникший дух Отныне над тобой не властны.. Почти весь апрель Жасмин ничего не писала. Вивьен вспомнила слова мисс Митчелл — кажется, именно в этот период она не выходила из своей комнаты и отказывалась есть. За месяц нашлась лишь пара строк: Сегодня мне стало немного лучше. Но я боюсь возвращаться в колледж и видеть его снова… Это пытка. Девушка нервно сглотнула. За май записей тоже было мало. Одна, за тринадцатое число, выглядела так: Не вижу смысла ни в чём. Без него всё не так. Он рядом, но я даже смотреть на него больше не могу. Хочу уехать. Хочу бросить учёбу. Кажется, что все вокруг злорадствуют. Другая, ровно неделю спустя, так: Ни с кем не могу поделиться. Тётя Линда скажет, что я сама виновата. Ведь она предупреждала. Клайд игнорирует меня. Если скажу кому угодно, надо мной будут лишь смеяться и говорить, что я сама дура. Перейдя к последней странице, Вив зажмурилась и тяжело вздохнула. Датированная двадцать пятым мая запись гласила: «Я уезжаю на каникулы домой. Постараюсь оправиться за лето. Если не выйдет, то… подам документы на отчисление.» Вивьен закрыла тетрадь. Сердце её учащенно билось. Девушка положила ладонь на грудь, будто пытаясь успокоить его. В голове звучала лишь одна мысль: «Это точно произошло из-за него.» Вив схватила телефон. Ей хотелось одновременно написать и Софи, и Клайду, и Дэйву. Горечь и гнев боролись на равных. Девушка встала, попила воды, выглянула в окно — на улице давно стемнело. Успокоившись, она решила, что нужно всё же набраться терпения. И пока никому ничего не сообщать.