Вернутся к фанфику

обратная сторона подиума.

16 апреля 2026, 21:05
Запах свежеобжаренной арабики и ванильного сиропа — это был мир Хёнджина. Тихий, размеренный и бесконечно уютный. Хёнджин — статный альфа с мягким взглядом и вечно испачканным в какао и сахарной пудре фартуке, который любил свою маленькую кофейню в тихом районе шумного мегаполиса. Здесь не было суматохи, постоянного гула машин и излишнего пафоса. Только жужжание кофемашины и тихая музыка, разбавляющая тишину в помещении. Хван имел секрет, который тщательно скрывал и теплил в сердце. На стене за кассой, спрятанная от лишних глаз, висела небольшая вырезка из журнала. С неё улыбался он. Ли Феликс. Омега, чей лик украшал билборды Парижа и Токио. Его называли «ангелом подиума», его веснушки считали национальным достоянием, а голос… Хёнджин мог часами пересматривать интервью, лишь бы услышать этот глубокий, контрастирующий с внешностью бархатный бас. В тот вторник шёл мелкий, противный дождь. Посетителей почти не было, и Хёнджин лениво протирал стойку, погружённый в свои мысли. Колокольчик над дверью мелодично звякнул, впуская порцию влажного воздуха и кого-то, закутанного в огромный бежевый тренч.       — Добрый день, — не поднимая головы, произнес Хёнджин. — Что желаете?       — Здравствуйте… Мне, пожалуйста, большой латте на овсяном молоке. С двойной порцией карамели. Хёнджин замер. Сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь, выбивая рёбра. Этот голос он узнал бы из миллиона других. Он медленно поднял глаза и едва не выронил холдер. Перед ним стоял тот самый Ли Феликс. Настоящий. Без грамма грима, с пепельными волосами, чуть влажными от дождя, и теми самыми веснушками, которые сейчас казались ещё ярче. От него пахло не подиумным лоском, а чем-то невероятно сладким — молочным шоколадом и освежающей мелиссой.       — Вы… — выдохнул Хёнджин, тут же мысленно дав себе подзатыльник за непрофессионализм. — Вы продрогли. Конечно, латте. Садитесь за тот столик у окна, там самая тёплая батарея. Феликс удивлённо приподнял бровь, а затем мягко улыбнулся. Его глаза-полумесяцы светились искренним теплом.       — Спасибо. Вы очень проницательны… — он взглянул на бейдж, — Хёнджин. Пока Хёнджин взбивал молоко, его руки слегка подрагивали. Он чувствовал на себе взгляд омеги. Феликс не смотрел в телефон, он рассматривал интерьер, гирлянды на стенах и, наконец, самого баристу. «Боже, он в жизни ещё красивее», — билось в голове у Хёнджина. — «И он пахнет так, будто я наконец-то дома». Когда Хёнджин принёс заказ, он не удержался и нарисовал на пенке не просто сердечко, а маленькое созвездие, напоминающее веснушки на щеках Феликса. — Это вам. За счёт заведения, — тихо сказал альфа, ставя чашку на стол. Феликс замер, глядя на рисунок. Он коснулся кончиками пальцев тёплой керамики и поднял взгляд на Хёнджина. В этом взгляде не было привычной для моделей холодности или брезгливости. Только усталость и… надежда?       — Хёнджин, — голос омеги звучал приглушённо. — Я обошёл не одну сотню дорогих ресторанов, но только здесь я почувствовал, что мне не нужно играть роль. У вас очень… уютно. И пахнет правильно. По домашнему. Хёнджин сглотнул, чувствуя, как его собственный аромат кедра и мускуса непроизвольно становится гуще, окутывая омегу защитным коконом.       — Приходите чаще, Феликс. Я буду ждать Вас каждый день. В любую погоду, в любом настроении, с желанием попить кофе или просто отдохнуть от суеты. Феликс сделал глоток, прикрыл глаза от удовольствия и прошептал так, что услышал только Хёнджин:       — Тогда считайте, что у Вас появился постоянный клиент. В ту ночь Хван долго не мог уснуть, а на подоконнике его кофейни остался едва уловимый запах молочного шоколада — обещание того, что омега обязательно вернётся. Две недели пролетели как один день, и кофейня Хёнджина превратилась в тайное убежище для самого медийного лица планеты. Феликс приходил незадолго до закрытия, когда сумерки густели, а случайные прохожие спешили домой, не замечая парня в глубоком капюшоне в самом дальнем углу зала, попивающего кофе и покачивающего ногой в такт играющему на фоне джазу. Хёнджин уже не дрожал, когда нажимал на рычаг кофемашины. Напротив, в его движениях появилась особая, почти ритуальная плавность. Он знал, что Феликс любит, когда пенка чуть плотнее, и что он всегда заказывает черничный чизкейк, но съедает только пару ложек, виновато улыбаясь — «диета, Джинн-и, менеджеры убьют». В этот вечер Феликс выглядел особенно измотанным. Он опустил голову на сложенные руки прямо на деревянную поверхность стола. Его аура — обычно яркая и жизнерадостная — сейчас казалась припыленной и слабой.       — Тяжёлая съёмка? — тихо спросил Хёнджин, присаживаясь напротив с двумя чашками чая, вместо привычного для них кофе. — Я заварил травяной. Это поможет расслабиться. Феликс едва поднял голову. Под глазами залегли тени, которые не скрыл бы никакой самый плотный консилер. — Четырнадцать часов под постоянными вспышками, с кучей переодеваний и экспериментов с причёской, — выдохнул он, принимая тепло чашки. — Все хотят видеть ангела, Хёнджин. Но никто не хочет видеть парня, у которого просто болят ноги и который хочет старой доброй яичницы на завтрак. Хёнджин почувствовал, как внутри вскипает защитный инстинкт альфы. Ему хотелось спрятать это хрупкое создание от всего мира, закрыть дверь кофейни на засов и просто позволить ему спать столько, сколько потребуется. — Для меня ты не просто модель с обложки, — Хёнджин осторожно накрыл ладонь Феликса своей. Кожа омеги была прохладной, и он вздрогнул от непривычного тепла, но руку не убрал. — Ты Феликс, который любит много карамели и хмурится, когда чай слишком горячий. И этот Феликс мне нравится гораздо больше. В тишине кофейни звук дыхания казался оглушительным. Ли медленно перевернул ладонь, переплетая свои тонкие, изящные пальцы с мозолистыми пальцами баристы.       — Хёнджин… — голос омеги сорвался на тот самый низкий бархат, от которого у альфы пошли мурашки. — Твой запах… он такой спокойный. Кедр. Словно я в лесу, где нет ни камер, ни сплетен. Феликс подался вперёд. Расстояние между ними сократилось до того критического минимума, когда ароматы начинают смешиваться, создавая нечто третье — интимное и неоспоримое. Запах шоколада стал слаще, напитываясь теплом древесных нот Хёнджина.       — Я не должен этого делать, — прошептал Феликс, глядя прямо в тёмные, полные обожания глаза альфы. — Завтра моё лицо будет на показе в Милане.       — Завтра ты будешь в Милане как модель, — эхом отозвался Хёнджин, сокращая последние сантиметры. — Но сейчас ты Феликс. Лучик солнца, согревающий просто своим присутствием. Поцелуй был робким, со вкусом лавандового чая и блеска для губ с вишней. Это не была страсть — это было узнавание. Словно две части пазла, которые долго швыряло по разным коробкам, наконец-то соприкоснулись краями. Феликс тихо выдохнул в губы Хёнджина, и в этом выдохе было всё: и усталость от славы, и облегчение от того, что его наконец-то увидели настоящим. Что его не расценивали как манекен для демонстрации новых линеек одежды известных модных домов, а согревали вниманием к тому, что заперто глубоко внутри. Когда Феликс уходил, он обернулся у самой двери.       — Я хочу на расстоянии чувствовать твой взгляд, полный тепла и искренности, — сказал он, натягивая маску. Хёнджин смотрел ему вслед, робко прижимая пальцы к губам. Обычный бариста из маленькой кофейни только что отдал своё сердце в руки самой востребованной омеги мира. И, судя по произошедшему, возвращать его не собирался. Следующие несколько дней прошли для Хёнджина как в лихорадочном сне. Он открывал кофейню, варил сотни чашек эспрессо, улыбался постоянным клиентам, но его мысли были далеко — там, где под сотнями оценивающих взглядов и вспышками софитов, по подиуму шёл его омега. Хёнджин листал ленту новостей, и сердце сжималось. Феликс в новой коллекции Valentino выглядел недосягаемым божеством: холодный взгляд, идеальная осанка, жемчужные нити на шее. Никто из этих людей, кричащих его имя, не знал, что этот «ангел» любит кутаться в растянутые худи и прятать озябшие ладони в чужих карманах. Вечером в пятницу, когда Хёнджин уже собирался гасить свет в зале, его телефон завибрировал. [Lixie]: «Чёрный вход. Пожалуйста, скажи, что ты ещё там». Хёнджин рванул к задней двери, едва не сбив стул. Стоило ему повернуть замок, как внутрь буквально ввалился Феликс. Не смотря на позднее время, когда греющее землю светило уже зашло за горизонт, на нём были солнцезащитные очки и кепка, надвинутая до самого носа. Не успел Хёнджин произнести и слова, как омега уткнулся лицом в его плечо, судорожно вдыхая родной запах кедра. Он дрожал.       — Ликс-и? Эй, солнце, что случилось? — Хёнджин обнял его, закрывая дверь ногой и отсекая шум улицы.       — Репортёры… — голос Феликса был глухим и надтреснутым. — Они ждали у аэропорта, потом преследовали машину до самого дома. Я не мог поехать к себе, они вычислят этаж. Я просто… я просто попросил водителя высадить меня за три квартала и бежал. Хёнджин почувствовал, как внутри зарычал альфа. Видеть этого сияющего мальчика таким загнанным было невыносимо. Он подхватил Феликса под бёдра, заставляя того обхватить себя ногами, и понёс в свою маленькую каморку-офис, где стоял старый кожаный диван. Там, в тусклом свете настольной лампы, Хёнджин аккуратно снял с него кепку и очки. Глаза Феликса были красными от слёз и недосыпа.       — Ты в безопасности. Здесь только я, — шептал Хёнджин, стирая солёные дорожки с веснушчатых щёк.       — Пахни сильнее, — попросил Феликс, умоляюще глядя на него. — Перекрой этот запах города, бензина и чужих людей. Сейчас мне необходим только твой кедр. Альфа притянул его к себе, позволяя Феликсу зарыться носом в изгиб шеи, где запах был самым ярким и чётким. Это был высший акт доверия — подставить самую уязвимую зону. Хёнджин мягко выпустил феромоны, окутывая комнату плотным, тёплым ароматом леса после дождя. Постепенно дыхание Феликса выровнялось. Он обмяк в руках Хёнджина, наконец-то расслабляя вечно напряженные плечи.       — Почему ты выбрал меня? — вдруг тихо спросил Хёнджин, перебирая светлые пряди волос. — Ничем не примечательный бариста. У меня нет частных самолётов и контрактов с Dior. Феликс отстранился всего на пару сантиметров, чтобы заглянуть ему в глаза. Его взгляд был серьёзным, но при этом бесконечно нежным, умиротворяющим.       — Потому что ты единственный, кто предложил мне самое тёплое место вместо контракта, Хёнджин. С тобой я не «самая востребованная модель». С тобой я просто Феликс, которому можно быть слабым. В ту ночь Феликс так и не ушел домой. Они сидели на узком диване, укрывшись пледом, и пили остывшее какао. Феликс рассказывал о том, как мечтает научиться печь брауни, а Хёнджин признался, что рисует его портреты на обратной стороне чеков.       — Завтра утром мне снова нужно быть «им», — вздохнул Феликс, засыпая на плече альфы. — Утреннее шоу, съёмка для Vogue…       — А завтра вечером, — Хёнджин поцеловал его в макушку, — здесь снова будет ждать латте с двойной карамелью. И я. Всегда я. Феликс улыбнулся во сне, крепче сжимая футболку Хёнджина. Теперь он был уверен: какой бы яркой ни была сцена, у него всегда есть место, где свет софитов сменяется мягким сиянием гирлянд и запахом самого вкусного кофе в мире. Утреннее солнце безжалостно пробивалось сквозь щели в жалюзи, подсвечивая пылинки, танцующие над спящей парой. Тишину уютной каморки разрезал резкий, вибрирующий звук — телефон Феликса, брошенный на кофейный столик, буквально подпрыгивал от входящих вызовов. На экране высвечивалось имя, заставляющее содрогнуться любую модель агентства: Чон Чонгук. Феликс вздрогнул и зажмурился, сильнее вжимаясь в грудь Хёнджина. Альфа проснулся мгновенно. Он мягко потянулся к телефону, но не успел — аппарат затих на секунду, чтобы тут же взорваться новой серией звонков.       — Придётся ответить, — прошептал Феликс, садясь и запуская пальцы в спутанные светлые волосы. Его голос после сна звучал ещё ниже, чем обычно. Он нажал на кнопку принятия вызова и чуть отодвинул трубку от уха. Даже Хёнджин услышал громовой бас Чонгука:       — Ли Феликс! Ты хоть представляешь, сколько седых волос у меня появилось за последние пять часов? Машина сопровождения потеряла тебя по пути с аэропорта! Твой GPS отключен! Если ты сейчас же не скажешь, что тебя похитили инопланетяне, я лично выпишу тебе штраф, который перекроет только твой гонорар за год! Феликс виновато посмотрел на Хёнджина, который с трудом сдерживал улыбку, глядя на напуганного «ангела подиума».       — Чонгук-и, успокойся… Я в порядке. Я просто… мне нужно было выдохнуть.       — «Выдохнуть»?! — Крикнул Чонгук на том конце провода, кажется, начиная измерять комнату шагами. — Через два часа прямой эфир на национальном ТВ. Стилисты уже разложили костюмы. Лимузин стоит у твоего подъезда, но водитель говорит, что в квартире пусто! Где ты? Феликс замялся. Сказать суровому альфе-менеджеру, что он ночевал в подсобке маленькой кофейни у баристы, которого знает две недели? Это было равносильно профессиональному самоубийству. Хёнджин мягко забрал телефон из рук Феликса. Омега расширил глаза от испуга, но Хёнджин лишь подмигнул ему.       — Доброе утро, Господин Чон, — спокойно и уверенно произнёс Хёнджин своим глубоким голосом. — Феликс в безопасности. Он скоро будет в назначенном Вами месте. Только пришлите адрес студии мне сообщением, я привезу его лично через сорок минут. На той стороне повисла тяжелая, звенящая тишина. Чонгук явно не ожидал услышать посторонний мужской голос, да ещё и такой спокойный.       — Кто это? — тон менеджера сменился с яростного на опасно-холодный.       — Тот, кто следит, чтобы ваш «источник дохода» не забывал позавтракать, — ответил Хёнджин и сбросил вызов. В каморке воцарилась тишина. Феликс смотрел на Хёнджина с нескрываемым восхищением. — Ты… ты только что сбросил звонок Чон Чонгука. Ты хоть понимаешь, что он сделает с тобой, когда мы приедем?       — Пусть попробует, — Хёнджин встал и протянул Феликсу руку, помогая подняться. — Но сначала — быстрый завтрак. Я не отпущу тебя в этот террариум голодным. Через полчаса, когда они подъехали к чёрному входу телестудии на стареньком, но чистом мотоцикле Хёнджина, их уже ждали. Чонгук стоял у входа, скрестив руки на груди. Весь его вид — от идеально сидящего черного пиджака до пронзительного взгляда — излучал авторитет. Феликс замялся, слезая с сиденья и снимая шлем. Но Хёнджин не отступил. Он подошёл к менеджеру вплотную, не отводя взгляда.       — Он не выспался, — просто сказал Хван, передавая Феликса в руки охраны, стоящей позади старшего альфы. — Постарайтесь, чтобы в перерывах у него была вода и тишина. Иначе в следующий раз я его Вам не верну. Чонгук прищурился, сканируя простого парня в кожаной куртке. Он почувствовал запах кедра — густой, доминантный и невероятно надежный. Гнев менеджера внезапно сменился коротким, едва заметным кивком уважения.       — Иди, Феликс. Все уже ждут, — бросил Чонгук, а затем добавил, обращаясь к Хёнджину: — А ты… варишь хороший кофе?       — Лучший в городе, — ответил Хёнджин с легкой усмешкой. Феликс обернулся, посылая Хёнджину воздушный поцелуй, прежде чем скрыться в дверях. Этот рабочий день обещал быть бесконечным, но теперь у него был секрет, который согревал лучше любой зимней коллекции роскошных брендов. Секрет, пахнущий лесом и домом. Чонгук проводил взглядом уезжающий мотоцикл, а затем резко развернулся к Феликсу, который всё ещё стоял с мечтательной улыбкой, прижимая шлем к груди.       — Очнись, Ли Феликс, — Чонгук щёлкнул пальцами перед его носом. — У нас ровно двенадцать минут до приезда визажистов. И если я почувствую от тебя запах этого наглеца в студии, то заставлю рекламировать освежители воздуха с ароматом хвои до конца контракта. Феликс лишь хихикнул, послушно следуя за менеджером по длинным коридорам студии. Внутри него всё пело. Тот факт, что Хёнджин не спасовал перед грозным Чонгуком, заставил его сердце биться в два раза быстрее. Эфир шёл по плану. Феликс привычно отвечал на вопросы, улыбался в нужные моменты и выглядел безупречно. Но каждый раз, когда ведущая упоминала его «одиночество» и «статус самого завидного омеги индустрии моды», его взгляд невольно ускользал к экрану телефона, лежащего на столике за кадром. В середине шоу в студию принесли стаканчики с кофе для персонала. Чонгук, стоявший чуть позади за камерами, сделал глоток и нахмурился. Он посмотрел на картонный стакан, затем на свои часы, и что-то быстро напечатал в телефоне. Через час, когда съёмки закончились и Феликс, измотанный студийным светом, вернулся в гримёрку, он застал странную картину. Чонгук сидел в кресле, а перед ним на столике стоял бумажный пакет с логотипом той самой кофейни.       — Этот твой… Хёнджин, — Чонгук произнёс имя так, будто пробовал его на вкус. — Он привёз это пять минут назад, а перед этим от него же, курьером, мы получили кофе для всего стаффа. Просил передать, что «латте на овсяном с двойной карамелью — это база, но после эфира тебе нужно кое-что покреативнее». Феликс резво бросился к пакету. Внутри была небольшая термокружка и записка, написанная размашистым, красивым почерком: «Ты был великолепен. Каждая камера в этой студии влюблена в тебя, но они не знают, как ты смешно морщишь нос, когда сонный. Выпей это. Жду тебя там, где нет лишних глаз. Х.Х.» В термосе оказался авторский напиток с нотками ежевики и пряностей. Феликс сделал глоток и почувствовал, как усталость отступает.       — Ликс, послушай меня, — Чонгук подошёл ближе, и его тон стал серьёзным. — Ты знаешь правила. Твоя популярность держится на образе «мечты, которой нельзя коснуться». Если папарацци снимут тебя за поцелуями у входа в ничем не примечательную кофейню, акции агентства рухнут быстрее, чем ты успеешь как-то себя оправдать. Феликс поник, сжимая термос. Он знал, что менеджер прав.       — Но, — Чонгук вдруг усмехнулся, поправляя свои идеально уложенные волосы, — я тоже человек. И я вижу, что этот альфа на тебя влияет лучше, чем все мои витаминные капельницы. Поэтому вот что мы сделаем: я выделю тебе машину с тонировкой и «чистый» маршрут дважды в неделю. Но если ты попадёшься — я сотру его кофейню с лица земли. Понял? Феликс засиял так ярко, что Чонгуку пришлось прищуриться. Омега бросился на шею своему строгому менеджеру. — Спасибо, Гук-и! Ты лучший!       — Да-да, я знаю. А теперь иди переодевайся. У нас ещё фотосессия для обложки, и на этот раз постарайся выглядеть как влюблённый человек. Хотя, судя по твоей физиономии, тебе даже играть не придётся. Вечером того же дня Хёнджин стоял у входа в кофейню, переворачивая табличку на «Закрыто». Он уже не надеялся увидеть Феликса сегодня, понимая график мировой звезды, но припарковавшийся напротив двери чёрный тонированный автомобиль заставили его обернуться. Из салона вышла тонкая фигура в бежевом шёлковом костюме — Феликс даже не успел переодеться после съёмок. Он подбежал к Хёнджину и, не заботясь о том, видит ли их кто-то, уткнулся носом в его шею.       — Джинн-и, — прошептал он. — Твой чай с ежевикой спас мне жизнь. Но твой запах спасает меня куда больше. Хёнджин крепко прижал омегу к себе, вдыхая аромат шоколада, который теперь навсегда смешался в его сознании с запахом самого дорогого сердца в мире.       — Заходи, — улыбнулся альфа. — Я приготовил для тебя кое-что особенное. На этот раз — никаких камер и ведущих. Только мы. В то же время, кабинет Кима Намджуна на верхнем этаже небоскрёба «KN-Star Entertainment» давил своей профессиональной безупречностью. Панорамные окна открывали вид на ночной город, а за столом, заваленным графиками и контрактами, сидел человек, чьё спокойствие было опаснее любого гнева. Намджун медленно повернул в руках планшет, на котором светились свежие отчеты о передвижениях Феликса.       — Чонгук, присаживайся, — голос директора был низким и ровным, но Чонгук уловил в нём стальные нотки. — Расскажи мне, почему наша «золотая антилопа» начала систематически исчезать с радаров в районе старых кварталов, где из достопримечательностей только облупленная штукатурка? Чонгук сохранял ледяное спокойствие, хотя внутри у него всё напряглось. Он знал Намджуна слишком долго: этот альфа читал людей, как открытые книги.       — Феликс в последнее время под сильным стрессом, директор Ким, — спокойно ответил Чонгук, поправляя манжеты. — Ему нужно было место для декомпрессии. Это частная зона, проверенная мной лично. Там нет прессы. Намджун встал и тяжёлым шагом подошёл к окну, заложив руки за спину. Его аура власти заполнила комнату, а запах выдержанного в дубовых бочках красного вина стал настолько концентрированным, что будь физическим, то осел бы на плечи неподъемным грузом.       — «Частная зона» или «частное лицо», Чонгук? — Намджун обернулся, и его глаза хищно блеснули. — У меня на столе лежат счета за курьерскую доставку из какой-то безымянной кофейни прямо в студию. И я знаю, что ты лично прикрывал его уход вчера вечером. Не забывайся: Феликс — это не просто твой друг и подопечный. Это бренд, в который вложены миллиарды вон. Один скандал с романом, в котором он будет замешан — и его контракт с парижскими домами обнулится в мгновение ока. Чонгук сжал челюсти. — Это «частное лицо» — единственный, кто удерживает Феликса от нервного срыва. Вы хотите видеть на обложках пустую оболочку или живого человека, который приносит прибыль? Пока в кабинете на верхушке небоскрёба бушевал ураган, в каморке кофейни время словно замерло. Хёнджин и Феликс сидели на узком диване, утопая в тишине и запахе кедра, смешавшимся с запахом молочного шоколада и мелиссы. Феликс, всё еще в своем дорогом костюме, выглядел до странного уютно, прижавшись к плечу альфы.       — Хёнджин-и… — прошептал Феликс, перебирая пальцами край фартука альфы и будто на подсознательном уровне ощущая что-то неладное, колючее. — Если всё это раскроется… Если они заставят меня выбирать… Хёнджин мягко коснулся губами его виска, вдыхая сладкий аромат, исходящий от омеги, который стал гуще от тепла их тел.       — Тебе не придется выбирать, малыш. Я не позволю им забрать у тебя твою мечту. Но и тебя я им не отдам. Если понадобится, я буду варить кофе только для тебя одного в самом глухом уголке мира. Феликс поднял голову, его глаза блестели в тусклом свете лампы. — Ты такой уверенный… Мой смелый альфа. Он потянулся к губам Хёнджина, и этот поцелуй был горько-сладким, с привкусом тревоги и безграничной нежности. Они оба чувствовали: шторм приближается. И избежать его никак нельзя, если только не начать бороться вместе. В кабинете Намджун наконец заговорил после долгой паузы.       — Завтра у Феликса официальный приём в честь завершения недели моды. Там будут все — инвесторы, конкуренты, пресса. Я хочу, чтобы он был там в идеальном состоянии. И один. Намджун подошёл к столу и нажал кнопку селектора. — И ещё, Чонгук. Найди мне всё на этого баристу. Кто он, откуда, сколько у него долгов и какая прибыль. Если он хочет быть рядом с Ли Феликсом, он должен понимать, что в нашем мире за каждый глоток воздуха нужно платить. Чонгук вышел из кабинета, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон. Сообщение от Феликса: «Я так счастлив сейчас, Гук-и. Спасибо, что разрешил мне это». Менеджер тяжело вздохнул и стёр сообщение. Он знал, что завтрашний вечер станет для этой пары настоящим испытанием на прочность. Либо их чувства выдержат новые правила игры, либо Намджун уничтожит этот хрупкий уютный мир Хёнджина и Феликса одним движением руки. На следующее утро Хван обнаружил, что младшего нет рядом, а утренняя тишина кофейни была нарушена. У входа стоял чёрный седан, а внутри, за тем самым столиком у окна, который так любил омега, сидел Ким Намджун. Директор выглядел слишком безупречно для этого места, и его присутствие вытесняло едва уловимый запах кофе запахом дорогого вина и власти.       — Хван Хёнджин, верно? — Намджун даже не поднял взгляда от чашки, в которой остывал приготовленный недавно нанятым помощником американо. — У вас приятное заведение. Было бы жаль, если бы завтра на этом месте открылась сетевая аптека или просто… пустота. Альфа медленно, размеренно вдохнул и прошёл за стойку. Его взгляд был прямым и тяжёлым. — Вы здесь не для того, чтобы обсуждать недвижимость, господин Ким.       — Верно. Я здесь, чтобы обсудить инвестиции. Феликс — мой главный актив. А вы — досадная помеха в его графике. — Ким упёрся локтями в столик, положив подбородок на сцепленные руки, а его хищная ухмылка не сулила ничего хорошего… Вечер официального приема в «Grand Seoul Hotel» ослеплял роскошью. Феликс стоял в центре зала в костюме, расшитом серебряными нитями, а его веснушки казались россыпью бриллиантов под непрерывными вспышками фотоаппаратов. Он улыбался, но его взгляд лихорадочно искал в толпе Чонгука. Менеджер появился из тени, выглядя мрачнее обычного. — Намджун был у него, Ликс, — шепнул он, проходя мимо. — Сегодня всё решится. Сердце Феликса ухнуло вниз, а улыбка предательски дрогнула. Он знал, на что способен Намджун. Когда директор подошел к нему, положив тяжёлую руку на плечо, Феликс почувствовал, как невидимая удавка контракта затягивается на шее.       — Улыбайся, солнышко, — прошептал Намджун. — Сейчас ты объявишь о своём отъезде в Париж на постоянной основе. Это твой шанс стать легендой. Без лишних привязанностей в этом пыльном городе. В этот момент двери зала распахнулись. Охрана попыталась кого-то остановить, но в зал вошёл человек, чей вид совершенно не соответствовал дресс-коду. Хёнджин был в своей неизменной кожаной куртке, чёрных джинсах с нелепыми разрезами на коленях и растрепанными волосами, но в его осанке было столько достоинства, что даже богатые инвесторы расступились. Намджун прищурился, его аура альфы стала угрожающей. — Вы совершаете ошибку, молодой человек. Хёнджин остановился в паре шагов от подиума. — Ошибка — это думать, что вы можете купить всё. Я пришёл не за моделью. Я пришёл за Феликсом, который любит карамель и устает от ваших графиков. Зал замер. Сотни камер развернулись в сторону безызвестного, но невероятно привлекательного парня. Омега осоловело смотрел на Хёнджина, и мир вокруг перестал существовать. Гнев Намджуна, вспышки дорогих камер прессы, контракты — всё это стало серым фоном. Он сделал шаг вперёд, сбрасывая руку директора со своего плеча.       — Ли Феликс, вернись, — процедил Намджун. — Ты потеряешь всё.       — Нет, — Феликс обернулся к нему, и в его глазах впервые за долгое время горела настоящая сталь и решительность. — Я наконец-то всё нашел. Он спрыгнул с невысокого подиума и почти побежал к Хвану. Альфа подхватил его, заключая в объятья и прижимая к себе под оглушительный стрекот затворов. Он уткнулся носом в светлую макушку, и запах шоколада, смешанный с запахом лака для волос, снова стал для него самым родным.       — Ты пришёл, — расслабленно выдохнул Феликс в чуть влажную от пота шею. Он знал — его альфа спешил.       — Я же обещал, что буду ждать тебя там, где нет лишних глаз, — Хёнджин посмотрел на разъяренного Намджуна и на Чонгука, который, к удивлению всех, едва заметно улыбался, пряча телефон. — Но раз уж нас все видят… пусть знают, кому принадлежит твое сердце. Чонгук подошёл к Намджуну и негромко сказал: — Директор, посмотрите на охваты в соцсетях. «Самая востребованная модель и её таинственный партнёр». Это не крах. Это самый громкий инфоповод десятилетия. Позвольте им уйти, и мы сделаем на этом состояние. Намджун долго молчал, а затем медленно опустил руку, шепча в сторону Чона. — У них есть десять минут, пока я не передумал. Той ночью в маленькой кофейне снова горел свет. На двери висела табличка «Закрыто». Хёнджин варил кофе, а Феликс, сидя на стойке в своем роскошном костюме, наконец-то ел черничный чизкейк — целиком и без капли вины.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!