Ненавижу уколы!

Субботнее утро в Башне Мстителей всегда имело особую атмосферу. Тони Старк называл это «хаосом под контролем», Пеппер — «очередным испытанием для её нервной системы», а Наташа — «единственным временем, когда все эти громилы могут побыть собой». На 84-м этаже, в главной лаборатории Тони, царил тот специфический беспорядок, который возникает только когда два гениальных подростка остаются без взрослого присмотра дольше пятнадцати минут. — Держи ровнее, — Питер Паркер поправил защитные очки на переносице. Его каштановые кудри выбивались из-под резинки, которой он пытался их стянуть, и падали на лоб. Сосредоточенный взгляд карих глаз был прикован к мерцающей голубоватой жидкости в мензурке. Харли Кинер, стоявший напротив с планшетом в руках, закатил глаза с такой силой, что это могло бы считаться акробатическим этюдом. — Если ты прольёшь эту дрянь, Тони убьёт нас обоих. Но сначала воскресит. И убьёт снова, — протянул он с южным акцентом, растягивая гласные так, что слово «снова» превратилось в «снова*». — Это ж экспериментальный регенеративный гидрогель «Феникс-7». Он, по идее, должен мгновенно затягивать любые раны. Даже твои паучьи! — Вот именно, «по идее», — Питер осторожно поднёс пипетку к пробирке, его пальцы — тонкие, но с цепкостью, которой мог бы позавидовать хирург — замерли над горлышком. — Мы тестируем стабильность состава при комнатной температуре. Если он выдержит, то… — То мы не попадём в адреналиновый доклад Тони в понедельник, — закончил Харли, поднимая бровь. — Давай уже, сладкий. Или у тебя паутина в пальцах застряла? Питер хмыкнул. Отношения с Харли — смесь подколов, искренней заботы и постоянного научного соперничества — были лучшим, что случалось с ним за последний год. Харли понимал его двойную жизнь, не ревновал к «Старк Индастриз» и умел вовремя сказать «тормози, сладкий». — Три капли, — скомандовал Харли. — Медленно! Питер кивнул. Пипетка опустилась в пробирку. Первая капля упала в мерцающую жидкость, вызвав радужную рябь. Вторая… — Питер, у тебя локоть дёрнулся, — напряжённо сказал Харли. — Нет, не дёрнулся, — соврал Питер, чувствуя, как его паучье чутьё — это пресловутое Питер-тингель — начало слабо пульсировать на грани сознания. Легкое, едва уловимое предупреждение: осторожно. Третья капля. И Питер почесал переносицу. Локтем. Тот самым локтем, которым он минуту назад клялся, что не дёргается. Локоть задел пипетку. Пипетка дёрнулась. Мензурка, подчиняясь фундаментальному закону подлости, накренилась. Содержимое — полстакана агрессивного регенеративного гидрогеля — выплеснулось на правую руку Питера, от запястья до локтевого сгиба. На секунду воцарилась абсолютная тишина. Харли уставился на руку Питера с выражением человека, который только что увидел призрака. Его планшет жалобно пискнул и выпал на пол. — Питер, — голос Харли был подозрительно спокойным. — Скажи, что это был просто сок! — Это был не сок, — голос Питера дрогнул. А потом начался ад. Сначала рука просто потемнела — вены вздулись, превратившись в чёрные реки под полупрозрачной кожей. Затем цвет сменился на багровый, словно под дермой закипела лава. А затем Питера пронзила боль. Это был не ожог. Ожог Питер знал — в его практике случалось и не такое. Это было так, будто миллиард микроскопических игл одновременно вонзились в каждый нерв, каждый рецептор, пытаясь пробурить путь к кости. Иглы вращались, расширялись, жгли и рвали одновременно. — А-а-а! — Питер отшатнулся, врезавшись спиной в стеллаж. Пробирки посыпались вниз дождём из осколков и химикатов, но их звон утонул в нарастающем гуле в ушах. — Жжёт! Харли, чёрт возьми, сильно жжёт! Харли Кинер не был героем. У него не было суперсилы, сыворотки или магического артефакта. Но у него была скорость реакции, отточенная годами жизни с Тони Старком и Питером Паркером. Он выхватил со стены пульт экстренной связи и уже через полторы секунды орал в динамик на весь этаж: — Доктор Чо! Медицинский протокол «Красный-3»! Лаборатория Старка, этаж 84! Химический ожог с неизвестным реактивом, состав — экспериментальный «Феникс-7»! Жертва — Питер Паркер! Немедленно! Бросив пульт, Харли подхватил Питера за бедра и потащил к медицинскому креслу — тому самому, которое Тони настоял установить в каждой лаборатории после «Инцидента с прототипом реактивного ранца» (никто не любил вспоминать подробности, особенно Клинт, который две недели ходил с зелёными волосами). — Сядь. Сядь, чёрт возьми! — Харли почти силой усадил корчащегося Питера в кресло. — Дыши! Мне нужно посмотреть. Питер нервно дышал. Он сжимал здоровую левую руку в кулак так, что костяшки побелели, а правую — ту, что горела живым огнём — держал на весу, боясь прикоснуться к чему-либо. — Ч-что это? — выдохнул он сквозь зубы. — Харли, что это было? — «Феникс-7», — повторил Харли, лихорадочно водя пальцами над экраном планшета, который успел поднять с пола. — Стабилизатор тканей. Но в чистом виде он… Питер, он должен вводиться внутривенно, капельно! Не наноситься на кожу! Концентрация слишком высокая! — Догадался! — простонал Питер, когда очередная волна боли заставила его ногти впиться в подлокотник кресла, оставив глубокие борозды в карбоновом пластике. Дверь лаборатории распахнулась с грохотом, который мог бы сравниться с ударом Тора. В проёме стояла Доктор Хелен Чо — легендарный генетик, глава медицинского отдела Мстителей, женщина, которая пересадила Вижну синтезированную кожу и которая могла остановить кровотечение у Таноса (до того, как всё пошло не по плану). Сейчас на её лице застыло выражение ледяного профессионализма, смешанного с искренней тревогой. — Кинер, что у него? — она уже натягивала перчатки, приближаясь к креслу. — Контакт с «Фениксом-7», открытая кожа, около 40 миллилитров. Прошло примерно 90 секунд. — Чёрт, — Чо нажала кнопку на стене, и из неё выдвинулась портативная медстанция. — «Феникс» активирует регенерацию на клеточном уровне, но без стабилизатора… он сожжёт его руку изнутри, пытаясь восстановить то, что не повреждено. Нужен антидот. Немедленно! — Какой антидот? — Харли уже открывал шкаф с медикаментами. — Стабилизатор «Омега-4». Синий флакон, маркировка «ТОЛЬКО В/В». — Чо наклонилась над рукой Питера, осторожно, почти невесомо касаясь края покрасневшей кожи. — Питер, слышишь меня? Тебе нужно сделать укол... Эти слова — «укол» — прозвучали в голове Питера как приговор.

***

Питер Паркер сражался с андроидами, летающими роботами, инопланетными захватчиками и мутантами уровня угрозы «Omega». Он падал с тысячеметровой высоты без страховки. Он получал пули, удары вибраниумовым клинком и разряды электричеством такой силы, что на секунду его скелет светился в темноте. Всё это он выдерживал. Потому что у него была регенерация, паучье чутьё и твёрдая уверенность: он нужен людям. Но иглы. Маленькие, тонкие, блестящие стальные иглы, которые протыкают кожу и входят в вену — от одного их вида у Питера начиналась паническая атака. Это началось ещё в детстве. После смерти дяди Бена больницы ассоциировались у него только с потерями. Каждый укол казался напоминанием: ты слабый, ты уязвимый, твоё тело — просто мясо, которое можно проткнуть. А после укуса радиоактивного паука страх не ушёл — наоборот, усилился. Теперь его тело заживало быстрее, иммунитет был крепче, но иглы… иглы были единственным, что его метаболизм не мог обмануть. Они входили так же глубоко, как и у обычных людей. И каждое такое вторжение отзывалось в нём ледяным, животным ужасом. — Нет, — выдохнул Питер, отодвигаясь в кресле. Его глаза расширились, зрачки сузились в точки. — Нет, не надо укол. Можно таблетки. Или капельницу. Или просто подождать, оно само… — Питер, — голос Чо был твёрдым, как сталь, но в нём слышалась мольба. — Само не пройдёт. Через час без антидота регенерация выйдет из-под контроля, и твоя рука начнёт расти неконтролируемо. Мы можем получить опухоль размером с футбольный мяч. Или хуже — метастазы по всему телу. Харли уже держал в руках синий флакон и шприц. Обычный, стандартный, пятикубовый шприц с тонкой иглой. Питер уставился на него, и в его глазах плескался такой чистый, такой первобытный ужас, что у Харли на секунду сердце пропустило удар. — Дорогой, — мягко сказал Харли, делая шаг вперёд. — Я сделаю быстро. Очень быстро. Ты даже не почувствуешь. — Я всегда чувствую! — голос Питера сорвался на фальцет. — Моё паучье чутьё чувствует иглу за секунду до контакта! Это как… как предупреждение о ноже, который вонзается в тебя, и ты ничего не можешь сделать, потому что знаешь — будет больно, будет страшно, и ты не убежишь! Чо и Харли переглянулись. — Нам нужно отвлечь его, — шёпотом сказала Чо. — Ты его парень. Говори с ним. Харли кивнул, положил шприц на стерильную салфетку и медленно, как к раненому животному, приблизился к Питеру. — Эй, паучок. Смотри на меня. Только на меня. Питер попытался сосредоточиться на лице Харли — на веснушках, рассыпанных по переносице, на тёплых карих глазах, на родинке над левой бровью. Но краем глаза он всё равно видел шприц. Блестящий, хищный, готовый впиться в его руку. — Помнишь ту ночь в Небраске? — голос Харли был тихим, почти гипнотическим. — Когда мы сидели на крыше нашего трейлера и считали звёзды? — Ага, — выдохнул Питер. Его правая рука дёрнулась от очередной волны жжения, но он старался не смотреть на неё. — И ты сказал, что боишься, что однажды я устану от твоих ночных кошмаров. А я сказал… — Ты сказал, что у тебя самого их достаточно, чтобы мы могли устраивать вечеринки вдвоём, — уголки губ Питера дрогнули в слабой улыбке. Харли улыбнулся в ответ и сделал едва заметный жест Чо. Она бесшумно шагнула вперёд, шприц в руке. Но Питер-тингель не обмануть. За секунду до того, как игла коснулась его локтевого сгиба, Питер дёрнулся с силой, которую не мог предугадать ни один обычный человек. Он вырвал здоровую левую руку из захвата Харли, вскочил с кресла и отпрыгнул на три метра назад, вжавшись спиной в стену. — НЕТ! — выкрикнул он, тяжело дыша. — Не надо! Я сказал — НЕ НАДО! Чо выпрямилась, держа пустой шприц. Игла даже не коснулась кожи. — Питер, ради бога… — Я справлюсь сам! — Питер уже пятился к двери, прижимая горящую правую руку к груди. — Моя регенерация… она сильная. Она победит! — Не победит!— Твёрдо сказала Хелен. — Это не вирус. Это клеточная программа. Ты не сможешь её перебить! Питер не слушал. Он смотрел на дверь, прикидывая расстояние. Три метра. Два прыжка. Может быть, один, если использовать паучью ловкость. — Питер, стой, — Харли шагнул вперёд, раскинув руки. — Пожалуйста. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Но без укола будет больнее. Намного больнее. — Ты не понимаешь, — Питер покачал головой. Слёзы — от страха, от боли, от стыда — уже текли по его щекам. — Ты не понимаешь, как это… чувствовать иглу за секунду до того, как она входит. Это как… как кто-то подносит раскалённый прут к твоему глазу, и ты знаешь, что он коснётся, и ты не можешь закрыть веко. Чо и Харли замерли. В тишине лаборатории слышно было только тяжёлое дыхание Питера и слабое шипение регенеративного геля, всё ещё действующего на его руке. А затем Чо сделала ошибку. Она посмотрела на Харли и сказала: — Держи его. Харли рванул вперёд. Питер — быстрее. Он метнулся к двери, в два прыжка преодолел расстояние, выбил плечом противопожарный заслон и вылетел в коридор. — Пятница! — закричала Чо в потолочный динамик. — Блокировка всех выходов! Питер Паркер в состоянии паники, нужен медицинский протокол! Харли выбежал следом, но коридор был пуст. Только вентиляционная решётка на потолке тихонько покачивалась. — Чёрт, — выдохнул Харли. — Он в системе. — Объявляй тревогу, — Чо уже набирала номер на экстренном коммуникаторе. — Вся команда. Сейчас же!

***

Когда в Башне Мстителей объявляли «Красный-3», это означало только одно: кто-то из своих в критическом состоянии, дезориентирован и представляет опасность либо для себя, либо для окружающих. Последний раз такой код активировали, когда Клинт Бартон случайно вдохнул пары экспериментального газа Локи и начал охотиться на всех с игрушечным луком (долгая и смутная история). Сейчас сигнал разнёсся по всем этажам одновременно. В гостиной на 92-м этаже, где собрались Мстители на традиционный субботний бранч, воцарилась секундная тишина. Тони Старк, который только что откусил кусок тоста с авокадо, замер с открытым ртом. — Пятница, повтори. — Доктор Чо объявила протокол «Красный-3», босс. Питер Паркер в панической атаке, сбежал из медицинского крыла после химического ожога. Ему срочно нужна инъекция антидота, но он отказывается от укола. Скрывается где-то в Башне. Пеппер, сидевшая рядом с Тони, положила вилку и посмотрела на мужа с выражением «я же говорила, что этих двух подростков нельзя оставлять одних». — Что за укол? — спросила Наташа, уже вставая с дивана. Её поза была расслабленной, но глаза сканировали помещение как у хищника перед броском. — Стабилизатор «Омега-4», — голос Чо ворвался в общий канал связи. — Без него у Питера разовьётся неконтролируемая гиперрегенерация в правой руке. Через час она начнёт расти. Через три — процесс станет необратимым. Нужно найти его и сделать укол, несмотря на сопротивление. — «Несмотря на сопротивление», — усмехнулся Стив Роджерс, вставая. — Вы все слышали? Мы говорим о парне, который остановил автобус голыми руками. Если он не захочет, мы его не удержим. — Тогда не будем его пугать, — сказала Ванда, её пальцы уже шевелились, создавая слабое алое мерцание. — Я могу мягко остановить его. Без травм. — Нет, — Тони наконец проглотил тост и встал, потирая дуговой реактор на груди. — Если ты коснёшься его разума в таком состоянии, он запаникует сильнее. Мой паучок в стрессе — это ядерная боеголовка в режиме ожидания. — Тогда что предлагаешь? — спросил Сэм Уилсон, который как раз намазывал джем на булочку и явно не планировал вставать. — Найдём. Окружим. Уговорим. — Тони уже натягивал нанотехнологичную перчатку. — В крайнем случае — прижмём к земле и сделаем укол. Но без фанатизма. Он наш! Локи, который до этого момента сидел в углу с книгой, делая вид, что его всё это не касается, лениво поднял взгляд. — Вы собираетесь ловить испуганного паучка по всей башне? Забавно. Я бы предложил иллюзию, но судя по описанию, его «чутьё» раскусит обман за секунду. — Локи, помолчи, — рявкнул Тор, уже натягивая Мьёльнир на ремень. — Мой брат иногда бывает полезен, но сейчас — нет. Мы действуем сами. — Я пойду с вами, — Харли влетел в гостиную, запыхавшийся и бледный. На его джинсах темнели пятна — то ли от реактива, то ли от слёз Питера. — Это я виноват. Если бы я следил лучше… — Никто не виноват, — твёрдо сказал Стив. — Кроме того парня, который оставил опасный реактив без присмотра. Но мы это обсудим позже. Сейчас — операция «Добрый Паук». — Операция «Добрый Паук»? — переспросил Баки, скрещивая руки на груди. Его металлическая рука блеснула в свете утреннего солнца. — Это звучит как название детского мультфильма. — Потому что это и есть детский мультфильм по сравнению с тем, что будет, если мы его не успокоим, — ответил Стив. Пеппер встала и подошла к Тони, положив руку ему на плечо. — Найди его. И не дай ему навредить себе. — Всегда, мисс Поттс, — Тони на секунду прижался губами к её лбу и активировал шлем. Наночастицы стеклись к голове, формируя знакомые золотисто-красные очертания. — Пятница, координаты Питера? — Он отключил все внутренние трекеры, босс. Но камеры зафиксировали его на 57-м этаже минуту назад. — Тогда начали.

***

Питер мчался по вентиляционным шахтам, как разъярённая белка. Его паучье чутьё гудело на пределе — не от опасности, а от паники. Оно не умело различать «реальную угрозу» и «воображаемый ужас». Оно просто кричало: БЕГИ. ПРЯЧЬСЯ. ТЕБЕ БОЛЬНО. Правая рука горела уже не так сильно — нервные окончания начали притупляться, и это было страшнее, чем боль. Питер чувствовал, как под кожей что-то движется, разрастается, ищет пространство. Он боялся посмотреть на руку, но краем глаза заметил, что пальцы стали толще. Не опухшими — именно толще. Будто кто-то накачивал их изнутри. — Дыши, — прошептал он себе. — Дыши. Ты Спектр. Ты Человек-Паук. Ты не боишься игл. Ты… Он не закончил. Потому что это была ложь, и паучье чутьё знало это. Питер вывалился из вентиляции на 57-м этаже, в зоне отдыха. Здесь никого не было — воскресенье, все наверху. Он огляделся, прикидывая путь к лифту. Нужно спуститься в гараж, взять машину Тони, уехать в Куинс. Там, в старой квартире Мэй, он спрячется, переждёт, пока рука сама заживёт. Или не заживёт. Или… — Питер? Голос Наташи раздался из коридора слева. Питер вздрогнул и обернулся. Чёрная Вдова стояла в проходе, руки разведены в стороны, ладони открыты. Без оружия. Но Питер знал, что оружие у неё всегда есть — в каждом движении, в каждом взгляде. — Привет, паучок, — мягко сказала Наташа. — Ты как? — Н-нормально, — голос Питера дрожал. — Всё нормально. Я просто… мне нужно на воздух. — Понимаю. Но сначала давай зайдём к Чо. Она сделает укол — быстро, я обещаю. Я буду держать тебя за руку. — НЕТ! — Питер отшатнулся к окну. — Не надо уколов! Я не могу! Ты не понимаешь! Наташа сделала шаг вперёд. — Тогда объясни. Я слушаю. Питер замялся. Наташа была одной из немногих, кто умел слушать. Она не перебивала, не давала советов, если их не просили. Она просто была рядом, и это иногда помогало. Но не сейчас. Потому что за спиной Наташи Питер увидел движение — Стив и Ванда заходили с двух сторон, отрезая пути к отступлению. — Вы пытаетесь меня окружить, — прошептал Питер, и в его голосе было столько боли и предательства, что у Наташи на секунду дрогнуло лицо. — Мы пытаемся тебя защитить, — сказала Ванда, её голос был мягким, как шёлк. — Питер, посмотри на свою руку. Она уже больше нормальной. Питер опустил взгляд. Правая рука действительно выглядела чужой — пальцы распухли, кожа натянулась, стала блестящей, и под ней пульсировал синеватый свет. «Феникс-7» работал. Слишком хорошо работал. — Я… я не хочу укол, — повторил он, уже без прежней уверенности. — Знаю, — сказал Стив, делая ещё один шаг. — Но иногда мы делаем то, что не хотим, потому что это правильно. Ты учил меня этому, помнишь? В Соковии? Питер замер. Это была низкая игра — напоминать ему о Соковии, где он, шестнадцатилетний, уговаривал Стива не прыгать за ним с высоты, потому что «иногда нужно доверять другим». — Это другое, — прошептал Питер. — Это то же самое, — твёрдо сказал Стив. — Доверься нам. На секунду Питер почти сдался. Его плечи опустились, дыхание выровнялось. Он сделал шаг к Наташе. И в этот момент за спиной у Стива что-то грохнуло. — Чёрт, — выдохнул Баки, который должен был перекрыть западный коридор, но вместо этого споткнулся о стойку с растениями и с грохотом опрокинул её вместе с фикусом. Питер-тингель взвыл. Паника вернулась ураганом. Питер отпрыгнул к окну, нажал кнопку на наруче — и за секунду его тело покрыла нанотехнологичная броня «Железного Паука». Алые и золотые пластины легли на плечи, грудь, ноги, руки. Паучьи линзы на маске загорелись белым светом. — ПРОСТИТЕ! — крикнул Питер, и прежде чем кто-либо успел среагировать, он выбил окно и выпрыгнул наружу. Семьдесят седьмой этаж. Высота — двести метров. Наташа подбежала к разбитому окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как «Железный Паук» выпускает паутину и улетает к соседнему небоскрёбу. — Пятница, — прорычала она. — Где Тони? — Мистер Старк уже в воздухе, мисс Романофф. И он очень, очень недоволен.

***

Тони Старк любил Питера Паркера как сына. Возможно, даже больше — как ту версию себя, которой он мог бы стать, если бы не ошибся в молодости. Но в этот момент, когда он видел, как алый паук перелетает с крыши на крышу, уворачиваясь от его репульсоров, он хотел придушить пацана собственными руками. Хотя нет. Сначала поймать, сделать укол, прочитать лекцию, а потом задушить. — Питер! — заорал Тони в динамик. — Остановись! Это приказ! — Нет! — голос Питера был искажён помехами и паникой. — мистер Старк, пожалуйста, не заставляйте меня! — Твоя рука превращается в неконтролируемую опухоль! Ты хочешь остаться без конечности? - выругался Старк, но потом смягчил тон. - Питер, пожалуйста, остановись. - Не могу. - коротко ответил Питер. — Лучше без конечности, чем с иглой в вене! Тони зарычал и увеличил мощность репульсоров. Он догнал Питера над Центральным парком, схватил за плечо и попытался прижать к земле. Но «Железный Паук» был сильнее — Питер вывернулся, выпустил струю паутины прямо в оптику шлема Тони и, пока тот протирал объективы, улетел к башне. — Он возвращается! — крикнула Ванда в общий канал. — Идёт на посадку на 45-м этаже! — Перехватить! — скомандовал Стив. Но перехватить Питера Паркера в его собственном костюме, на его территории, было невозможно. Он влетел в разбитое окно, пролетел коридор, в два прыжка поднялся на три этажа выше и влетел в… Лабораторию. Ту самую, где всё началось. Питер захлопнул за собой дверь, задвинул все засовы, какие нашёл, и нажал кнопку аварийной блокировки. Стены лаборатории покрылись слоем армированной стали толщиной в десять сантиметров. Он был в ловушке. Но в ловушке, которую создал сам. И теперь его начинали трясти уже не от страха — от усталости, от боли, от осознания, что он натворил. Костюм «Железного Паука» с шипением открылся, и Питер рухнул на пол, прижимая к груди разбухшую правую руку. Она была уже вдвое толще левой. Пальцы напоминали сосиски, и он не мог их согнуть. — Пятница, — прошептал он. — Что со мной происходит? — Процесс гиперрегенерации достиг 40%, Питер, — голос ИИ был тихим, почти сочувственным. — Ещё два часа — и изменения станут необратимыми. Вам действительно нужен антидот. — Не нужен, — упрямо сказал Питер, но в его голосе не было веры.

***

Снаружи собрались все. Наташа стояла прямо у двери, прижав ухо к металлу. Стив — рядом, скрестив руки. Ванда создавала алые завитки между пальцами, готовая в любой момент применить силу, но надеясь, что не придётся. Баки, Тор, Локи и Тони готовились выламывать дверь. — Подождите, — сказала Ванда. — Дайте мне поговорить с ним. Она подошла ближе и положила ладонь на холодную сталь. — Питер. Я знаю, ты слышишь меня. Тишина. — Ты боишься. И это нормально. Я тоже боюсь игл. У нас в Соковии… врачи делали уколы без анестезии, чтобы проверить, есть ли у нас мутации. Каждый раз это был ад. Голос Ванды дрогнул, но она продолжила. — Но сейчас ты не в Соковии. Ты дома. И люди, которые хотят тебе помочь — они не причинят тебе боль. Они любят тебя. Из-за двери послышалось тихое всхлипывание. — Я не могу, — голос Питера был едва слышен. — Ванда, я не могу. Когда игла входит… я чувствую каждую клетку, которая раздвигается. Это… это как если бы кто-то резал меня изнутри, но медленно. — Знаю, — сказала Наташа, подходя ближе. — Знаю, паучок. У меня тоже есть страхи. Но знаешь, что помогает? — Что? — Когда рядом есть те, кто держит тебя за руку. Стив кивнул и добавил: — Мы все будем рядом. Каждый из нас. Ты даже не заметишь укола. — Врёте, — выдохнул Питер. — Я всегда замечаю! — Тогда мы отвлечём тебя, — сказал Харли, который до этого молча стоял в углу, сжимая в руке шприц с синим антидотом. Его голос был хриплым — он плакал, но тщательно это скрывал. — Сладкий, открой дверь. Пожалуйста. Я не хочу терять тебя! Наступила тишина. И в этой тишине Питер Паркер, самый храбрый человек, которого они знали, прошептал: — Я… я не могу открыть. Рука не слушается. Это было разрешение. Тони посмотрел на Тора. Тор посмотрел на Локи. Локи закатил глаза, взмахнул рукой, и на двери замерцала зелёная магия. — Три секунды, — сказал Локи. — И она откроется. — Давай, — кивнул Тони. — Три… два… один… Дверь взорвалась внутрь. Не от магии — от удара Мьёльнира, Тони, металлической руки Баки и дугового реактора одновременно. Когда пыль улеглась, они увидели Питера. Он сидел на полу, прислонившись к лабораторному столу, и плакал. По-настоящему, беззвучно, содрогаясь всем телом. Его правая рука — распухшая, синеватая, с пульсирующими венами — лежала на коленях, и он смотрел на неё с ужасом и отвращением. — Простите, — прошептал он. — Я… я просто испугался.

***

Харли опустился на колени перед Питером и осторожно взял его за здоровую левую руку. — Эй. Смотри на меня! Питер поднял заплаканные глаза. — Я сделаю это сам, — сказал Харли, показывая шприц. — Не Чо. Не Тони. Я. Ты мне доверяешь? Питер сглотнул. На лице Харли застыло выражение — смесь любви, страха и твёрдой решимости. Он был готов сделать укол, даже если Питер будет кричать. Даже если Питер возненавидит его за это. — Д-да, — выдохнул Питер. — Доверяю. — Тогда давай договоримся. Ты смотришь только на меня. Считаешь вслух. От одного до десяти. На десять — всё закончится. Питер кивнул, хотя его лицо было белее бумаги. Вокруг них собрались все. Стив держал плечо Питера. Наташа — его здоровую руку. Ванда стояла за спиной, готовая в любой момент успокоить разум, если паника выйдет из-под контроля. Тони замер у двери, скрестив руки, но его челюсть была сжата так, что хрустели зубы. Пеппер, которая успела спуститься, молча встала рядом с мужем, сжимая его ладонь. Тор и Локи замерли по бокам — как два небесных стража. Баки стоял сзади, его металлическая рука была готова удержать Питера, если тот дёрнется. Клинт и Сэм перекрывали запасные выходы, но оба смотрели с неподдельной тревогой. Вижн парил под потолком, его миндалевидные глаза светились мягким жёлтым светом. Брюс Беннер, которого разбудили в самый разгар эксперимента, стоял в дверях в халате и с немытой головой, но с абсолютно ясным взглядом учёного, готового подстраховать. Стивен Стрэндж — которого Тони вызвал «на всякий случай» — материализовался из портала в углу лаборатории, скрестил руки и наблюдал с мрачным интересом, но без вмешательства. — Питер, — Харли взял его правую руку. Не ту, что распухла — ту, здоровую. Потому что антидот нужно было вводить в здоровый кровоток, чтобы он разошёлся по телу. — Я обработал кожу. Ты даже не почувствуешь. — Почувствую, — прошептал Питер, но не отдёрнул руку. — Считай. — Один… — Питер зажмурился, сжимая левую руку так, что Наташа ощутила, как хрустнули его костяшки. — Два… Харли поднёс иглу к локтевому сгибу. Его рука не дрожала. Он делал это ради Питера, и это придавало ему сил. — Три… — голос Питера сорвался. Игла вошла в вену. Питер вскрикнул — не от боли, а от того самого паучьего чутья, которое взвыло сиреной: ОПАСНОСТЬ. ТЕБЕ ПРИЧИНЯЮТ БОЛЬ. ЗАЩИЩАЙСЯ. Он дёрнулся, но Наташа и Стив держали крепко. Баки положил тяжёлую металлическую ладонь ему на плечо, фиксируя. Ванда создала алую подушку вокруг его разума, приглушая панику, но не подавляя её полностью — чтобы Питер не чувствовал себя марионеткой. — Четыре… пять… — Питер уже не считал, он просто кричал цифры в пустоту, заливаясь слезами. — ШЕСТЬ… СЕМЬ… — Почти, — прошептал Харли, медленно нажимая на поршень. Синяя жидкость текла по прозрачной трубочке в вену Питера. — Почти, сладкий. Ты молодец. — ВОСЕМЬ… ДЕВЯТЬ… Поршень упёрся в конец. Харли резко вытащил иглу и прижал к ранке ватку со спиртом. — Десять, — закончил за Питера Харли. — Всё. Всё кончилось! Питер замер. Его тело сотрясала крупная дрожь, но он перестал вырываться. Он смотрел на маленькую красную точку на локтевом сгибе — единственное свидетельство того, что только что произошло, — и не верил, что это уже позади. А потом он разрыдался. Не тихо, как раньше, а в голос, как ребёнок, который наконец может позволить себе быть слабым. Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с потом и пылью. — Тише, — Харли обнял его, прижимая к груди. — Тише, паучок. Всё позади. Всё хорошо. Питер вцепился в него здоровой рукой, вжимаясь лицом в плечо, и дрожал так сильно, что зубной скрежет был слышен по всей лаборатории.

***

Прошло пять минут. Или двадцать. Питер не знал. Он пришёл в себя от того, что кто-то накинул ему на плечи тёплый плед. Пеппер. Она стояла рядом и улыбалась той самой улыбкой, которая могла растопить даже ледяное сердце Локи. — Молодец, — тихо сказала она. — Ты очень храбрый. — Я плакал, как малыш, — прошептал Питер, отворачиваясь. — Самый храбрый малыш в мире, — поправила Пеппер. Тони опустился на корточки рядом. Шлем он снял, и лицо у него было измученное, глаза красные — он тоже плакал, просто прятался за бронёй. — Малыш, — сказал он охрипшим голосом. — Если ты ещё раз так сделаешь… я прикую тебя наручниками к кровати. Слышишь? Без обид. — Слышу, — Питер слабо улыбнулся. — И больше никаких экспериментов с «Фениксом» без присмотра, — добавил Брюс, протирая очки. — Я серьёзно. У меня от ваших выходок сердце чуть не остановилось! — И моё, — буркнул Клинт из-за спины. — Я свою булочку с джемом так и не доел. — Клинт! — шикнула Наташа. — Что? Я серьёзно. Там был мой любимый вишнёвый джем. Питер всхлипнул, но на этот раз от смеха. Такой обычный, такой человеческий разговор — о джеме, о наручниках, о сердце — помогал больше, чем любые слова утешения. Ванда подошла и осторожно коснулась его правой руки. Опухоль уже начала спадать — «Феникс-7» отключался, антидот работал. — Будет больно? — спросил Питер. — Нет, — Ванда улыбнулась. — Через час рука вернётся в норму. А через два ты сможешь снова крутить паутину. — Слава богу, — выдохнул Питер. Тор шагнул вперёд и положил свою огромную ладонь на голову Питера, как делал это с детьми в Асгарде. — Ты проявил истинную отвагу, сын Старка. Не каждый способен сразиться со своим страхом лицом к лицу. — Я не сразился, я сбежал, — пробормотал Питер. — Ты вернулся. Это главное, — сказал Локи, и в его голосе впервые не было сарказма. — Даже боги иногда бегут. Но возвращаются только герои. Питер уставился на Локи, не веря своим ушам. Тот пожал плечами и отошёл к окну, делая вид, что рассматривает облака. Стивен Стрэндж, который всё это время молча стоял в углу, наконец подошёл ближе. — Я мог бы заморозить твои болевые рецепторы магией, — сказал он. — Но ты справился сам. Это дорогого стоит. — Спасибо, доктор Стрэндж. — Стивен. Просто Стивен. Вижн спустился с потолка и замер перед Питером. — Я проанализировал твоё состояние. Физически ты вне опасности. Эмоционально — тебе нужна поддержка. Я предлагаю организовать просмотр фильмов. Говорят, это помогает. — Вижн, ты гений, — сказал Тони. — Пятница, включай «Звёздные войны». Все части. С пиццей и газировкой. — Есть, босс. Питер почувствовал, как кто-то обнял его с другой стороны. Харли. Тёплый, пахнущий кофе и потом, с быстрым сердцем, которое билось в унисон с его собственным. — Я люблю тебя, — прошептал Харли ему в волосы. — Даже когда ты тупишь. Даже когда сбегаешь. Даже когда заставляешь меня стареть на десять лет за один день. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Питер в ответ. — Прости. Я дурак. — Мой дурак, — поправил Харли и поцеловал его в макушку. Пеппер обняла Тони, который наконец позволил себе выдохнуть. — Он будет в порядке, — сказала она. — Знаю, — ответил Тони. — Но я всё равно прикую его наручниками. На всякий случай. — Только если с бархатными подушечками, — усмехнулась Наташа. — Ты издеваешься? — Немного. Стив похлопал Питера по плечу. — Пошли, чемпион. Пицца стынет. — А если я не могу идти? — Питер кивнул на правую руку, которая всё ещё была слишком тяжёлой. — Я понесу, — сказал Харли и, не дожидаясь ответа, подхватил Питера на руки. Тот вскрикнул от неожиданности, а потом рассмеялся — чистым, звонким, освобождающим смехом, который давно не слышали стены Башни. — Ты серьёзно? — Абсолютно. И под одобрительные возгласы команды, под улыбку Пеппер и Тони, под насмешливое фырканье Локи, под сияющие глаза Ванды и Стива, Харли Кинер вынес Питера Паркера из лаборатории. Рука всё ещё болела. Страх никуда не делся. И завтра, когда Питер увидит шприц в кабинете Чо, его снова затрясёт. Но сейчас, в кругу семьи, он был в безопасности. А это было главное.

***

Два дня спустя Питер сидел на диване в гостиной с перевязанной рукой и смотрел, как Харли спорит с Тони о том, кто лучше — Хан Соло или Дарт Вейдер. — Хан Соло стреляет первым, — сказал Харли. — Дарт Вейдер душит силой, даже не вставая с кресла, — парировал Тони. — Мальчики, — вздохнула Пеппер. — Что? — ответили они хором. Наташа принесла Питеру чай с мёдом и села рядом. — Как рука? — Почти нормально. Чо сказала, ещё два дня — и можно снимать бинты. — А страх? Питер замолчал. Потом посмотрел на Харли, который в этот момент размахивал ложкой, доказывая свою правоту. — Меньше, — сказал он. — Не прошёл. Но стал меньше. — Это уже победа, — кивнула Наташа. — Знаю. Тони наконец прекратил спор, подошёл к Питеру и протянул ему небольшую коробочку. — Что это? — Открой. Питер открыл. Внутри лежал браслет — тонкий, серебристый, почти невесомый. С единственной кнопкой. — Если вдруг снова испугаешься укола, — сказал Тони, стараясь говорить небрежно, но голос его дрогнул. — Нажми эту кнопку. Пятница вызовет меня. Я буду рядом. И Харли. И все остальные. Никто не даст тебе сбежать! Питер надел браслет. Он был тёплым от пальцев Тони. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что, паучок. И когда Харли подошёл и обнял его, прижимаясь всем телом, Питер понял: страх может быть сильным. Но любовь — сильнее. Всегда! КОНЕЦ.