Бонус.

Субботний хаос давно утих. Рука Питера, вопреки всем мрачным прогнозам, восстановилась на 98% — Доктор Чо сказала, что ещё пара дней покоя, и можно будет даже тренироваться. «Покоя» в Башне Мстителей, конечно, не существовало, но Питер старался. Сейчас он сидел на кожаном диване в гостиной 92-го этажа, прижимая к груди кружку с горячим какао, и смотрел, как разворачивается сцена, достойная отдельного выпуска новостей. В центре зала, под потолочными светильниками, которые Тони специально настроил на «драматичный режим», стояли трое: Тони Старк (руки в боки, выражение лица — «я тут главный гений»), Харли Кинер (скрестил руки на груди, челюсть сжата, глаза мечут молнии) и Доктор Хелен Чо (держит планшет с медицинским заключением и смотрит на обоих с терпением человека, который пережил Таноса, а значит, переживёт и это). Стив Роджерс, который пытался пить утренний кофе в кресле у окна, давно уже не делал глотка — просто держал кружку на весу и наблюдал с выражением «я слишком стар для этого дерьма, хотя мне всего сто лет». Наташа делала вид, что читает книгу, но было очевидно, что она не пропускает ни слова. Пеппер сидела рядом с Питером и методично перебирала его браслеты — тот самый, от Тони, и старый, с паучьей эмблемой. Она делала вид, что её это не касается, но в любой момент была готова вмешаться, если Тони начнёт говорить лишнего. Даже Локи, который обычно игнорировал утренние собрания, сегодня устроился в кресле напротив, положив ноги на пуфик, и смотрел на происходящее как на театр абсурда. В его руке дымилась чашка зелёного чая, который он, разумеется, украл из кухни Пеппер. — Итак, — Тони щёлкнул пальцами, и в воздухе замерцала голограмма с формулой «Феникса-7». — Давайте ещё раз, медленно. Для тех, кто не понял с первого раза. — Тони, — устало начала Чо. — Нет, нет, Хелен, позволь мне. — Тони обвёл рукой гостиную, которая после субботнего погрома всё ещё была опечатана жёлтой лентой. — У нас тут двое гениальных подростков, которые умудрились: а) достать экспериментальный регенеративный гель, который я хранил в сейфе, б) открыть этот сейф, в) провести тест стабильности вопреки всем протоколам и г) почти угробить Питера Паркера. Моего Питера Паркера. — Твой акцент на слове «моего» вызывает вопросы, — заметил Локи, не открывая глаз. — Заткнись, северный олень! — Я просто констатирую факт. Тони перевёл дыхание и посмотрел на Харли. Тот не отводил взгляда. — Кинер, ты старший. Ты должен был остановить эту вакханалию. — Я пытался, — голос Харли звучал ровно, но Питер знал его слишком хорошо — внутри парень закипал. — Я говорил ему: «Держи ровнее». Я проверял формулы. Я даже планшет держал, чтобы фиксировать результаты. А ты — ты вообще хранишь опасные реактивы в лаборатории, куда они могут зайти без твоего присмотра? — Это лаборатория Мстителей! — взорвался Тони. — Здесь всё под присмотром! Пятница следит! — Пятница не следит за локтями, мистер Старк, — тихо сказал Питер с дивана. — Это был локоть. Мой локоть. Я виноват. Все головы повернулись к нему. Питер вжался в спинку дивана. — Я… я почесал нос. Локтем. А локоть дёрнулся. И мензурка упала. — Видишь? — Харли повернулся к Тони. — Он почесал нос. Это непреодолимая сила. Ты не можешь запретить человеку чесать нос. — Могу! Если этот человек — Питер Паркер с его паучьей координацией, который должен контролировать каждый миллиметр своего тела! — Он испугался! — Харли сделал шаг вперёд. — Он испугался укола, и чутьё сбилось. Ты хоть понимаешь, что он пережил? Когда человек в панике, его координация — говно. Даже если этот человек — Человек-Паук. — Осторожнее с выражениями, — подал голос Стив из угла. — Здесь несовершеннолетние. — Стив, он сам несовершеннолетний, — вздохнула Наташа, не поднимая головы от книги. — И он прав. Тони замер. Его дуговой реактор тихо гудел, а на лице сменялись эмоции с такой скоростью, что Пеппер непроизвольно сжала руку Питера. — Ладно, — наконец сказал Тони, опуская плечи. — Ладно. Я… возможно… немного перегнул. — Перегнул? — Чо подняла бровь. — Тони, ты наорал на Харли в присутствии всей команды. Включил «драматичный режим» освещения. И назвал его «безответственным малолетним гением с южным акцентом». — Это было комплиментом! — Это было оскорблением, — твёрдо сказала Пеппер, поднимаясь с дивана. — Харли, подойди сюда. Харли послушно подошёл. Пеппер обняла его — крепко, по-матерински, и тот на секунду замер, не зная, куда девать руки, а потом всё же обнял в ответ. — Механик, — голос Харли приглушился в плече Пеппер. — Я правда виноват. Я должен был проверить герметичность мензурки. И следить за Питером лучше. — Ты спас ему жизнь, — напомнила Чо. — Протокол «Красный-3», вызов медиков, антидот вовремя. Без тебя мы бы потеряли его руку. — И нервную систему, — добавил Локи, отпивая чай. — Тот крик, когда игла вошла… впечатляет. — Локи, бога ради, — простонал Тор, который до этого молча чистил Мьёльнир. — Мой брат иногда бывает невыносим. — Я просто делюсь наблюдениями. — Не надо. Тони вздохнул, подошёл к Харли и Пеппер, и, помявшись секунду, положил руку на плечо подростка. — Ты не виноват, — сказал он тихо. — Я… я просто испугался. За него. За вас обоих. Когда Пятница сказала, что он сбежал, у меня сердце… Он не закончил. Потому что Питер, оставив какао на столике, подошёл и обнял их всех троих сразу. — Я тоже испугался, — прошептал он. — Больше всего на свете. Не за руку. А за то, что вы будете думать, будто я слабый. — Ты не слабый, — сказал Стив, наконец отставляя кофе и вставая. — Ты прошёл через ад и вернулся. С уколом, который ненавидишь. Это требует силы. — И упрямства, — добавила Наташа. — Идиотизма, — не удержался Локи. — Локи! — Что? Я тоже делюсь наблюдениями. Тони отстранился от объятий и посмотрел на разгромленную лабораторию. — Так, слушайте сюда. С сегодняшнего дня: Пятница блокирует доступ в лабораторию для несовершеннолетних без моего письменного разрешения. — Письменного? — удивился Питер. — Письменного. На бланке. С подписью и печатью. И биометрией. — Ты сам себя не слышишь, — усмехнулся Харли. — Я слышу себя. Я слышу голос разума. А голос разума говорит: эти двое — ходячая катастрофа. Я люблю вас, но вы — ходячая катастрофа. — Мы знаем, — хором ответили Питер и Харли. Пеппер рассмеялась и покачала головой. — Вы трое — невыносимы. — Твоя правда, дорогая, — Тони поцеловал её в щёку. — Но ты нас любишь. — Это единственная причина, по которой вы всё ещё живы. Доктор Чо убрала планшет и посмотрела на Питера. — Как рука? — Чешется. — Это нервные окончания восстанавливаются. Не чесать. Ни локтем, ни пальцами. — А если пяточкой? — подал голос Клинт, который только что вошёл с булочкой в руке — той самой, с вишнёвым джемом. — Клинт! — Что? Я серьёзно. Пяточкой удобно. Наташа швырнула в него книгу. Клинт ловко увернулся, булочка не пострадала. — Вы как дети, — вздохнул Стив. — Мы и есть дети, — сказал Питер, улыбаясь. — Ну, большинство из нас. — Я не ребёнок, — фыркнул Локи. — Мне тысяча лет. — А ведёшь себя на пятнадцать, — парировал Тор. — Брат, ты меня бесишь. — Взаимно, брат.

***

Вечер того же дня. Комната Питера. Харли сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, и смотрел, как Питер пытается завязать шнурки на кроссовках одной левой рукой. Правая всё ещё была перевязана, но Питер отказывался от помощи. — Сладкий, — протянул Харли. — Ты так и будешь мучиться? — Я не мучусь, — соврал Питер, у которого шнурок выскользнул в четвёртый раз. — Я тренирую мелкую моторику. — Твоя моторика и так лучше, чем у меня обеими руками. Дай сюда. Харли сполз с кровати, опустился на колени перед Питером и быстро, привычными движениями, завязал шнурки на обеих кроссовках. Аккуратно. Симметрично. С бантиками. — Ты умеешь завязывать бантики? — удивился Питер. — Я умею всё, — серьёзно ответил Харли, поднимая взгляд. — Я из Теннесси, сладкий. У нас там от безделья все мужики вяжут крючком. — Врёшь. — Немного. Но бантики — чистая правда. Питер улыбнулся и погладил Харли по голове, запустив пальцы в его вечно взлохмаченные волосы. Харли закрыл глаза, прислонился щекой к колену Питера и вздохнул. — Ты меня напугал, — сказал он тихо. — Сильно. — Знаю. — Если ты ещё раз так сделаешь… — Не сделаю. — Обещаешь? Питер помолчал. — Обещаю, что постараюсь не пугаться уколов. Но если испугаюсь, я позволю тебе держать меня за руку. — Договорились. Они сидели так несколько минут — тихо, спокойно, только дыхание и редкие всхлипы Питера, который всё ещё не мог до конца поверить, что всё закончилось хорошо. За окном Башни Мстителей зажигались огни Нью-Йорка. Внизу шумел город. Где-то наверху Тони спорил с Пятницей о безопасности лабораторий. Пеппер разливала чай. Стив уговаривал Баки не есть третью порцию пиццы на ночь. Локи украл у Тора Мьёльнир и теперь не мог его поднять, но делал вид, что так и задумано. А у Питера Паркера болела рука, ныло паучье чутьё от пережитого стресса, а на локтевом сгибе красовалась маленькая красная точка — единственное воспоминание об игле, которая его спасла. Он посмотрел на неё, потом на Харли, который уже почти заснул у его ног, и прошептал: — Спасибо. — Всегда, — сонно ответил Харли, даже не открывая глаз. И это было лучшее, что Питер слышал за всю свою жизнь. КОНЕЦ (теперь точно).