Глава 20. Эпилог: Тупики и сплетни маленького городка

— Как думаешь, наш гость уже готов снова вернуться в мир? — жизнерадостный голос Розы прервал мысли Лоры, которые весь день блуждали где-то далеко. Лора откинулась назад, убрав локти с калитки вольера, на которую опиралась. Она оглянулась и увидела, как Роза подходит к ней, рассматривая пришедшего в себя лиса, отдыхавшего в своём вольере перед ними. — Э-э, да. Думаю, его уже скоро можно будет выпускать на волю, — ответила Лора, мыслями всё ещё находясь далеко отсюда. — Замечательно. Я тоже так думаю. — Роза остановилась рядом с ней. Лора заметила облегчение на её лице из-за их маленького успеха после стольких мёртвых животных, которых находили в последние несколько недель. Первый день Лоры после возвращения в приют выдался странным. Всё казалось меньше и одновременно дальше, чем в прошлый раз, когда она здесь была. Сосредоточиться хоть на чём-то оказалось трудно; весь день она будто провела в тумане. Она помнила, что так бывает, когда оказываешься на волосок от смерти. Почти всё вокруг становится приглушённым и далёким. Работа, учёба — всё выцветает и становится серым. Но она знала и другое: точно так же бывает, когда начинаешь встречаться с кем-то новым. Когда этот человек не выходит у тебя из головы целыми днями, а мир кажется ненастоящим, пока ты снова не прикоснёшься к нему. Она снова, как и весь день, задумалась, что он сейчас делает в своей хижине. При одной мысли о нём у неё сладко затрепетало в животе. Она считала часы и минуты до того момента, когда снова постучит в его дверь. Сердце пропустило удар, стоило ей представить, как он открывает ей, словно она и вправду уже стоит у него на крыльце. На его лице будет то самое выражение, которое она так хорошо знала, и она привстанет на носочки и... — Как заживает? — А?.. Что? — Лора моргнула и, резко вдохнув, вернулась к реальности. Роза робко указала на голову Лоры, глядя на налившийся желтизной сердитый синяк у неё на лбу. Лора на мгновение растерялась. — А, точно. Всё хорошо. Ничего серьёзного. Скоро пройдёт. Она попыталась вспомнить, какую ложь рассказывала на этот раз. Этот синяк был после того, как она споткнулась? Нет, так она объясняла тот случай, когда её ударил Бобби. А этот... этот был из-за того, что она выпала из гамака? Звучало глупо, но всё остальное казалось ещё менее правдоподобным. Она сглотнула и поправила шарф, скрывавший другие следы, которые пока никому не показывала. Их было не так-то просто объяснить. Она купила несколько водолазок и шарфов, чтобы носить их, пока всё не заживёт. Заодно она приобрела ещё кое-какие вещи, чтобы сделать своё затянувшееся пребывание в Норт-Килле более комфортным. Да и не преступление ведь — захотеть в последнее время выглядеть немного лучше. Хотя ему, наверное, всё равно. — Надеюсь, ты знаешь, что можешь поговорить со мной, Лора, — снова прервала её мысли Роза. — Мы знакомы не так давно, но если что-то происходит... я могла бы помочь. — Нет-нет, ничего не происходит. — Она неловко улыбнулась. — Всё в порядке. Не переживай. Просто последние пару недель я была ужасно неуклюжей. Наверное, просто постоянно витаю в облаках. Роза задумчиво кивнула. Но тревога с её лица не исчезла. Она размышляла, стоит ли упоминать шерифа. По городу уже начали расползаться слухи. Пожалуй, не стоило сразу лезть с расспросами. — Хорошо. Что ж, я рада, что ты передумала заканчивать стажировку раньше времени. Сэм и Бен тоже. Лора старательно избегала Бена, который всё ещё слишком рвался поговорить о прошлом годе — словно за ней бегал Коннор-младший. А вот Сэм, похоже, избегал уже её. После первого изуродованного трупа он больше никогда не вёл себя с ней по-прежнему. Может, ему было неловко. А может, он решил, что её отсутствие какой-либо реакции выглядело странно. — Я тоже рада вернуться, — улыбнулась Лора так искренне, как только смогла, хотя мысли её уже снова уплывали к настоящей причине, по которой она всё ещё оставалась в Норт-Килле.

***

Трэвис тяжело вздохнул. Сидя на двухместном диванчике под окном с ноутбуком на коленях, он чувствовал себя бесполезным. Отдых был явно не для него. Он потянулся, осторожно, стараясь не тревожить левое плечо и правое предплечье. Левая рука неприятно оттягивала плечо, покоясь в перевязи. Сейчас ему приходилось быть особенно осторожным — слишком много травм сразу. Да и заживало всё уже не так быстро, как раньше. Теперь, когда опасность миновала и он проводил куда больше времени, чем ему хотелось бы, просто сидя без дела — или «отдыхая», как настаивала Лора, — он по-настоящему ощущал всю глубину своих ран. Последние дни он почти не двигался, и теперь едва ли не каждая попытка пошевелиться сопровождалась тем, что какая-нибудь часть тела отзывалась скрипом и болезненным протестом. Но хуже вынужденного безделья были часы тишины. Всё, что ему разрешалось делать, — это проверять электронную почту и разбирать бумаги онлайн. Работа была совсем не та, которой ему хотелось заниматься, но Лора заставила его пообещать, что он перестанет лично появляться в участке, пока доктор не скажет, что опасность окончательно миновала. Уже очень давно никто не проявлял о нём такой заботы. Ещё месяц назад он ни за что бы не поверил, что девушка, которая несколько раз едва не убила его, будет так переживать из-за каждой его царапины и каждого синяка. Уставившись в пустоту, он снова полностью погрузился в мысли о Лоре. Стоило ему представить новую встречу с ней, как в душе робко шевельнулось предвкушение, но оно почти ничего не могло противопоставить тревоге, которая в последние дни владела им безраздельно. Именно поэтому он так любил быть постоянно чем-то занят. Трэвис сжал пальцами переносицу, устав целый день смотреть в экран компьютера, стараясь при этом не задеть глубокий порез на носу. Из груди вырвался тяжёлый стон. Не находя себе места от раздражения и беспокойства, он снова перевёл взгляд на папку входящих и календарь. Обычная служебная переписка. Его включали в копию всех писем, но ни одно из них сейчас не нуждалось в его внимании. Сегодня люди прекрасно справлялись и без него. В календаре висело напоминание о ежегодном ужине директоров, который должен был состояться завтра вечером. До всех этих событий он уже подтвердил своё присутствие, но теперь никуда идти не собирался. Обычно от него ожидали, что он обязательно появится, но сейчас ему совершенно не хотелось нарягаться и обмениваться любезностями с нужными людьми. В конце концов, это мероприятие было не более чем удобной возможностью для политической агитации. Он даже не был уверен, что станет выдвигаться ещё на один срок. Возможно, пришло время понемногу отходить от дел. Уступить место новому поколению. Кофеварка запищала. Он был благодарен этому отвлечению.

***

Пальцы Лоры весело и нетерпеливо отбивали ритм по рулю. Она изо всех сил старалась не превышать скорость, но с музыкой, льющейся из динамиков, и с тем, что с каждой секундой до места назначения оставалось всё меньше, это было непросто. Она подпевала радио, улыбаясь самой себе, когда свернула на дорогу, ведущую к его хижине. Она так давно не чувствовала себя такой. Под этим захлёстывающим восторгом, который приподнимал ей сердце и комком смеха застревал в горле, она едва узнавала саму себя. До встречи с ним оставалось совсем чуть-чуть. Она видела его вчера, и позавчера, и за день до этого, но это ничего не меняло. Каждый раз, проезжая по этой дороге, она чувствовала то же, что и в день, когда вернулась и уговорила его дать им шанс хотя бы на это лето. Жить в мотеле было совсем не тем, чего ей хотелось, но зато он позволял ей видеть его каждый день. Ей до сих пор с трудом верилось, что всё это происходит на самом деле. Она свернула в последний раз, на узкую дорогу, переходившую в его подъездную дорожку. Увидев хижину, она счастливо поджала губы, расплываясь в нетерпеливой улыбке. Припарковаться и выбраться из машины заняло всего несколько секунд. Она быстро пошла вперёд, и её шаги захрустели по земле и гравию, пока она направлялась к входной двери. Безумие — ещё неделю назад эта хижина вовсе не была её любимым местом на свете. Тогда она казалась пугающей сценой, на которой происходило многое из самого странного, что случалось в её жизни. Теперь же один её вид наполнял Лору радостным волнением. Тук, тук, тук-тук, тук. Она думала об этом весь день. Пока она ждала его, по телу пробегала сладкая дрожь — от самого сердца до кончиков пальцев рук и ног. Она едва могла устоять на месте. Через несколько секунд дверь тихо открылась, и в тот же миг мир снова наполнился красками. — Привет! — просияла она, глядя на него снизу вверх, пока его глаза привыкали одновременно и к дневному свету, и к сиянию её лица, и к звонкости её голоса. Она не стала терять ни секунды. Прежде чем он успел что-либо сказать, она шагнула вперёд, положила ладонь ему на затылок и приподнялась на носках. Она поцеловала его, стараясь не давить слишком сильно. Ей нравилось, что она могла вот так просто это сделать. Нравилось чувствовать, как он действительно отвечает на её поцелуй. Она отстранилась и подняла на него взгляд. Она увидела, как он медленно открыл глаза. Она знала, что он тоже ждал этого момента — по-своему. Но мягкость на его лице исчезла почти сразу: он словно очнулся, быстро перевёл взгляд мимо неё и настороженно оглядел пространство за её спиной. — Это плохая идея, — серьёзно сказал он, правой рукой взяв её за предплечье и втянув в дверной проём. Продолжая смотреть в сторону дороги, он словно ожидал, что кто-то может наблюдать за ними. Лора послушно шагнула вслед за его рукой и, споткнувшись, оказалась внутри хижины, насмешливо фыркнув. — Да брось. Никто не смотрит. Большинство журналистов уже уехали из города. Он отпустил её, и она положила сумку и шарф на кухонную стойку, оглядываясь вокруг. Теперь, когда за ними больше не гонялись ни призраки, ни убийцы, она наконец смогла по достоинству оценить, насколько уютной на самом деле была эта хижина. Она обернулась, пока Трэвис в последний раз осматривал подъездную дорожку. — Ага. Но достаточно и одного, — сказал он, закрывая дверь и поворачиваясь к ней. Они оба помнили, что когда-то этим «одним» был Коннор. — Ладно, ладно, — с игривой покорностью согласилась она. Она сделала шаг к нему, сдерживая желание снова его поцеловать. Трэвису всегда требовалось больше личного пространства, чем она привыкла давать людям. Она знала, что не должна его душить, — хотя именно этого ей ужасно хотелось. Ей хотелось не переставая прикасаться к нему; она весь день ждала момента, когда снова сможет дотянуться до него рукой. Вместо этого она просто стояла, любуясь им. На нём была обычная гражданская одежда: джинсы и клетчатая рубашка. Не форма и не спортивные штаны, к которым она уже успела привыкнуть. Такой он ей тоже очень нравился. Но её восхищение угасло, когда взгляд задержался на синяках и порезах на его лице. Они заживали, но всё ещё выглядели болезненными. — Что? — спросил он, заметив, что она не сводит с него глаз. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, и в её голосе прозвучала тревога. — Нормально. Она ещё несколько секунд смотрела ему в лицо, затем потянулась к его правой руке. Он без возражений протянул её. Она осторожно повернула его предплечье в своих ладонях и принялась внимательно осматривать. Он видел, как выражение её лица становится всё серьёзнее. Он весь день ждал этой встречи. Теперь он мог без стеснения любоваться её профилем — его взгляд больше не пытался ускользнуть в сторону. Он постепенно привыкал смотреть на неё вот так, но никогда не привыкнет к тому, что она о нём заботится. Ему нравилось ощущать её руки на себе; кончики её пальцев были прохладными и мягкими. Ему хотелось поцеловать их. Хотелось поцеловать её. Вместо этого он прочистил горло и крепко сжал губы. — Да... шрам останется приличный, — задумчиво заключила она, проводя пальцами по его предплечью. — Ничего. Ещё один в коллекцию, — отмахнулся он, не сводя с неё глаз. Золотистые волосы упали ей на лицо, когда она наклонилась. Если бы левая рука не была на перевязи, он бы протянул её и убрал прядь ей за ухо. Ему очень хотелось. Да много чего хотелось. Она отпустила его руку и снова подняла на него взгляд. И он в очередной раз понял, насколько сильно ждал этой встречи. — Ну что, готов? — прервала она его мысли. Он моргнул, глядя на неё. — Ты что, забыл? — разочарованно протянула она, понурив плечи. Он перебрал в памяти их последний разговор, пока наконец не вспомнил. — А... к Джею, — сказал он. Раздражение на его лице скрывать он и не пытался. Она весь день уговаривала его выбраться куда-нибудь, и в итоге он согласился лишь на одно место. Джей всегда относился к нему почти сверхъестественно великодушно — даже тогда, когда весь остальной город вполне справедливо ему не доверял. Появляться где-либо ещё значило напрашиваться на неприятности. Люди всё ещё были на взводе, и хотя никто толком не знал, что именно он сделал, после своего «исчезновения» во время событий прошлой недели любимцем города он уж точно не был. Лора заметила его кислое выражение лица. — Трэвис, нельзя же целыми днями сидеть дома. Это вредно. Трэвис отвернулся и направился к ноутбуку. — Если я могу сходить к Джею, значит, могу и на работу. Он закрыл ноутбук. — Трэвис, — произнесла она тем самым тоном, в котором звучала власть, прекрасно зная, что имеет её над ним. Он тихо выдохнул что-то похожее на смешок и снова повернулся к ней. — Ладно. Пойдём. Будто щёлкнул выключатель. Она широко улыбнулась, подошла к нему и снова поцеловала. И к этому он тоже никогда не привыкнет. Она совершенно не походила на ту девушку, с которой он вновь встретился в феврале. Тогда её отвращение к нему было почти осязаемым, а теперь она улыбалась ему снизу вверх и сама притягивала его к своим губам. Ради этого стоило терпеть боль разбитых губ. Его правая ладонь нерешительно легла ей на талию. Он старался быть осторожным. Нельзя было позволять себе слишком многое. Преодолев все свои порывы, он всё же отстранился. — Нам просто нужно быть осторожнее, хорошо? — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Мы не можем... вести себя так, чтобы всё было слишком очевидно. Даже говорить об этом ему было почти неловко. Плечи Лоры опустились. Он вечно всего опасался. — Да почему мы вообще должны скрываться? — Потому что, когда я снова начну помогать этим людям, будет довольно трудно объяснить, почему я встречался с девушкой, которая... — Да какая разница, что они подумают? — перебила она. — Для меня есть. Она уловила что-то в его голосе. Он говорил совершенно серьёзно. — Ладно, ладно. Прости. Просто... я немного увлеклась. Опустив взгляд, она медленно провела ладонями по его груди. — Ты же меня знаешь. Знал. Лора никогда не признавала полумер и терпеть не могла, когда ей говорили, чего делать нельзя. Несмотря на всё своё раздражение, именно за это он ею и восхищался. Она стояла так близко, что он чувствовал аромат её духов, которыми она начала пользоваться совсем недавно. И выглядела она теперь иначе. Макияж, новая одежда. Он никогда бы не подумал, что однажды Лора Кирни захочет произвести на него впечатление. Ему всё это было совершенно не нужно — она всегда была красивой и без этого, — но ему нравилось, почему она это делала. Он чувствовал её ладони у себя на груди. Она наверняка понимала, что делает. На этот раз он сам наклонился к ней. Свободной рукой он обхватил её затылок и поцеловал. Она тихо вздохнула, расслабляясь в его объятиях. Ему нравилось чувствовать, как её руки скользят по его плечам и шее. Она первой отстранилась. — Ну вот. Теперь всё в порядке, — с довольным видом объявила она. — М-м, — неохотно согласился он. Она слишком хорошо умела добиваться своего. Она убрала руки с его плеч. — Ладно, поехали выпьем кофе. Оставив его, она вернулась к кухонной стойке, чтобы взять сумку и повязать шарф. Трэвис послушно последовал за ней, забирая бумажник и ключи из подноса у двери. Он посмотрел на неё как раз в тот момент, когда она взяла шарф. Его взгляд остановился на её шее. Он вспомнил, что она скрывает. — Лора. Он повернулся к ней, снова став серьёзным. — Дай посмотреть. — Там ничего такого, — сказала она, продолжая прикрывать шею. Он поднял руку и оттянул её шарф в сторону. Затем слегка наклонился, разглядывая её шею. Осторожно коснувшись пальцами её подбородка, он повернул её голову набок. Она молча наблюдала за ним. Ей нравилось, как сильно он переживал. Но ей не нравилось, насколько потрясённым он выглядел. Он увидел длинные синяки, кольцом опоясывавшие её шею. Его снова захлестнуло отвращение к самому себе. Это сделали его руки. Если приложить пальцы к этим следам, они совпадут. От одной этой мысли его затошнило. Она заметила, как в его взгляде мелькнуло что-то тёмное и печальное. Ей хотелось спасти его от мыслей, в которых он сейчас тонул. Чёрт, как же она хотела его. Она с радостью отказалась бы от этой прогулки, если бы они могли запереться в его спальне до самого утра. Да что там — она с удовольствием вообще не выходила бы из дома все выходные, если бы всё сложилось именно так. От этой мысли в животе сладко затрепетало. Нужно было успокоиться. Сначала ему следовало поправиться. После той ночи, когда они столкнулись с Элизой, они так и не смогли ничего между собой позволить — всё его тело было покрыто синяками и порезами. По крайней мере, ей очень хотелось верить, что причина была только в этом... Какая-то эгоистичная часть её ненавидела то, что за те несколько коротких недель, которые ей предстояло провести рядом с ним, она не могла каждый день делать с ним всё, чего ей так хотелось. Она глубоко вдохнула, стараясь взять эти чувства под контроль. — Просто постарайся об этом не думать, — тихо сказала она, мягко отводя его руку от своего подбородка. Её ладонь на мгновение задержалась поверх его. Он не отдёрнул руку, как она ожидала. Он помолчал ещё секунду, всё ещё не в силах избавиться от тяжёлых мыслей, но затем кивнул. — Ладно, поехали. Она снова обмотала шарф вокруг шеи и направилась к двери.

***

— Господи. Ты вообще умеешь расслабляться? — Я расслаблен. — Знаешь, по-моему, я вообще никогда не видела тебя по-настоящему расслабленным, — вдруг осознала Лора. — Хотя... может, всего на пару минут... в ту ночь... Он сразу уловил двусмысленность в её голосе. — Даже не начинай, — предупредил он. В ответ она лишь лукаво улыбнулась. Господи, ну и беда же с ней. Она почти сумела отвлечь его от того, что на них все пялились. В кафе как раз был самый оживлённый час для местных. Им достался столик у окна, но место оказалось слишком открытым. Он видел почти весь зал, и большинство посетителей уже несколько раз бросали на них взгляды. Они смотрели на его травмы, на неё, на них вместе. Всем он рассказал, что попал в автомобильную аварию, но не представлял, какие ещё истории ходят по городу о том, что с ним произошло, или о его связи с Лорой. То, что они появились здесь вместе, лишь подливало масла в огонь. Это была ошибка. Но, увидев, как Лора улыбнулась ему, устраиваясь за столиком, он на мгновение забыл о своей тревоге. — Шериф! Давненько вас у нас не было! — громогласный голос Джея раздался за спиной Трэвиса, едва не заставив его вздрогнуть, хотя по его лицу этого никак нельзя было заметить. — И мисс... э-э... Лора! Джей любезно вспомнил её имя и произнёс его так громко, что скрыться от внимания уже точно не получилось. — Да, привет, Джей, — поздоровался Трэвис. В его голосе чувствовалась натянутость. — Как восстанавливаетесь, шериф? Знаете, мой шурин пару лет назад тоже попал в серьёзную аварию на девятьсот девятнадцатой трассе. — Джей уже вовсю разогнался со своей привычной светской болтовнёй, не дав Трэвису и слова вставить. — Я всегда говорил, что перед поворотом в город надо лежачих полицейских поставить. Слишком многие несутся по дороге, даже не глядя. Это там с вами случилось? Трэвис посмотрел на Лору. — Да, — солгал он. — Турист. Превысил скорость. — Представляю, как он удивился, когда врезался в самого шерифа! — громко рассмеялся Джей. Люди снова повернули головы в их сторону. — Не удивлюсь, если это был кто-то из тех журналистов, что торчали здесь последние недели. Странная публика. Приезжие вечно забывают, что здесь вообще-то люди живут. Вас это, конечно, не касается. Джей дружелюбно кивнул Лоре. Трэвис заметил, как она заметно оживилась, когда мужчина обратился к ней. — Как поживаете, мисс Лора? — Отлично, — легко улыбнулась она ему. Она улыбнулась ему так легко, что Трэвис едва не почувствовал укол ревности. Чтобы снова заслужить эту улыбку, ему пришлось зубами выгрызать себе этот шанс и потерять немало крови. Впрочем, он и сам сделал достаточно, чтобы однажды её лишиться. — И чем занимаетесь? — Джей был экстравертом до мозга костей. — Да ничем особенным. Просто прохожу летнюю стажировку в центре реабилитации диких животных. И время от времени надоедаю шерифу Хэкетту. В отличие от Трэвиса, Лора легко чувствовала себя в подобных разговорах, без малейших усилий отвечая приветливо и непринуждённо. Закончив фразу, она с игривой улыбкой взглянула на Трэвиса. — Вот как? — Джей перевёл взгляд с одного на другого. Трэвис выдавил из себя вежливую, но явно натянутую улыбку, решив подыграть. — Значит, дикая природа? Собираетесь работать в этой сфере? — Надеюсь. Сейчас я готовлюсь поступать в магистратуру... на ветеринарную программу. Лора изо всех сил старалась выглядеть совершенно обычной. От подобных вопросов она чувствовала себя ребёнком за столом на семейном ужине в День благодарения, но грубить ей тоже не хотелось. Она ощущала на себе взгляд Трэвиса. — Ветеринар? Такие специалисты здесь всегда нужны! — Джей кивнул в сторону Трэвиса. — Знаете, шериф Хэкетт раньше часто сотрудничал с заповедником. Он уже успел показать вам здешние места? Лора снова посмотрела на Трэвиса. Какая-то озорная часть её души ликовала от мысли, что их отношения с мужчиной, сидевшим напротив, были далеко не такими обыденными, как представлял себе Джей. — Да. Он показал мне город и окрестные леса. Технически она не солгала. — Вот это здорово! Знаете, несколько лет назад через город пару раз проходили какие-то громадные медведи или ещё что-то в этом роде. Перепугали всю местную живность, а он тогда ночами охранял Норт-Килл. И за кофе всегда заходил сюда. — Правда? — Она посмотрела на Трэвиса так, будто была впечатлена, старательно делая вид, что не знает об этом абсолютно всё — и даже больше. Трэвис вопросительно приподнял брови. — И вы с ребятами в конце концов поймали этих тварей? — спросил Джей. Не сводя глаз с Лоры, которая явно вот-вот готова была рассмеяться, Трэвис глубоко вдохнул и спокойно ответил: — Да. Они больше не вернутся. — Ну, другого от нашего шерифа я и не ожидал, — одобрительно сказал Джей. Трэвис вдруг почувствовал, как её ступня коснулась его ноги под столом. По телу пробежала неожиданная дрожь. Он прочистил горло. Она слишком уж веселилась за его счёт. Он поспешно убрал ногу. — Но что это я... Совсем вас заговорил. Держу вас в заложниках, лишь бы поболтать. Я со всеми так, — виновато улыбнулся Джей, доставая из кармана фартука блокнот и щёлкая ручкой. — Что вам сегодня принести? Как обычно, шериф? Трэвис коротко кивнул. — А мне сегодняшнее фирменное блюдо и черничный маффин, — быстро заказала Лора. Она чувствовала, как неуютно было Трэвису. Но ничего не могла с собой поделать — выводить его из равновесия было так легко. — Отлично, через пару минут всё будет, — тепло сказал Джей. Лора вежливо ему улыбнулась, и он почти сразу переключился на других посетителей. Как только Джей отошёл достаточно далеко, чтобы не слышать их, Лора заметила, как Трэвис шумно выдохнул, будто всё это время задерживал дыхание. — Всё в порядке, шериф Хэкетт? — спросила она, наблюдая, как он опирается правым локтем на стол. Он бросил на неё выразительный взгляд, непринуждённо сутулясь. — Тебе это явно доставляет огромное удовольствие. — Ну признай, это было смешно, — рассмеялась она. Он покачал головой, но она видела, что на самом деле он вовсе не так уж раздражён. Он всегда был так решительно настроен изображать ворчуна. Лора довольно вздохнула и опёрлась на локти чуть сильнее, чем следовало, сокращая расстояние между собой и шерифом, сидевшим напротив. Он тут же немного откинулся назад. Она знала, что он осторожничает из-за чужих взглядов. И какая-то часть её души даже наслаждалась этой осторожностью. Она означала, что он сознательно себя сдерживает. Что чувствует то же самое. Конечно, никто, глядя на него сейчас, никогда бы не догадался, что он испытывает к ней. Для остальных он наверняка выглядел просто скучающим, усталым или раздражённым. Но она замечала каждую едва уловимую перемену в его лице, каждое движение, каждый напряжённый жест и понимала, насколько сильно он на неё реагирует. Она видела, что сумела его смутить, что он внимательно наблюдает за ней. Ей нравилось быть в центре его внимания. Даже то, как близко его руки лежали к её рукам на столе, говорило ей о его влечении. Она научилась безошибочно считывать малейшие нюансы мимики и языка тела этого человека, которого почти все считали совершенно непроницаемым. Она улыбнулась, довольная собой. — Похоже, Джей тебя любит. Видимо, у тебя и правда хорошая репутация в этом городе, — заметила она. Трэвис окинул взглядом кафе. — Ну... они же продолжают голосовать за меня. По крайней мере, раньше продолжали. В его голосе не было уверенности, что так будет и дальше. Лора несколько секунд задумчиво смотрела на него. Здесь действительно прошла вся его жизнь. Он с нуля заслужил уважение этого города. Сам поднялся на вершину. Странно было представлять себе Трэвиса Хэкетта, живущего в этом сонном городке и просящего людей отдать за него голос. Ведь именно такой была большая часть его жизни до проклятия. Она наблюдала за его профилем, пока он рассеянно оглядывался по сторонам. Какими были все эти годы? — Как тебе это удалось? — после паузы спросила она. — Что именно? Она вернулась немного назад. — Ну... мне хватило всего пары месяцев, пока я разбиралась со всей этой странной хренью, чтобы это полностью пустило мою жизнь под откос... — Она осеклась и, заметив что-то в его лице, поправилась: — ...изменило её. Она знала, что он чувствует себя виноватым из-за того, что случилось с ней в прошлом году. И виноват он действительно был. Они оба это понимали. Но сейчас ей совсем не хотелось снова ворошить прошлое. Поэтому она поспешила продолжить: — Между поступлением в магистратуру и всей моей личной жизнью я едва успеваю за всем. Она вспомнила бесконечные часы в центре реабилитации животных, когда всё время была настолько опьянена ожиданием новой встречи с ним, что едва успевала делать свою работу. В последнее время ей вообще было ужасно трудно сосредоточиться хоть на чём-нибудь. — Как ты шесть лет справлялся с пожаром, с... волками и всем остальным, одновременно работая и ещё участвуя в выборах? Она осторожно подбирала слова на случай, если кто-то подслушивает. — Это же всё равно что жить сразу тремя разными жизнями. Она увидела, что он всерьёз задумался над её вопросом. Он откинулся на спинку стула. А она молча любовалась его лицом, пока он размышлял. У него никогда прежде не было возможности поговорить об этом хоть с кем-нибудь. Ответ нашёлся лишь спустя секунду. — Мне нужно было хоть на что-то отвлечься. За эти годы в его жизни было слишком много тьмы, чтобы по-настоящему радоваться каждому дню. Иногда ему удавалось убедить себя расслабиться, но пока проклятие ещё действовало и пока он оплакивал всё, что потерял после прошлого августа, сил хватало разве что на работу и выпивку. Этого он вслух не сказал, но Лора поняла: за его словами скрывается куда больше. Он снова перевёл разговор на работу. — В нашем округе ещё полно неинкорпорированных городков. Департамент шерифа объединён с полицией Норт-Килла столько, сколько я себя помню. Такое иногда бывает в подобных местах. И предвыборную кампанию так вести проще. Люди видят меня каждый день, появляется доверие. — «Предвыборную кампанию»... — рассеянно повторила она. Она вспомнила, каким стрессом для неё было всего лишь поступление в магистратуру. А он прошёл полицейскую академию и бог знает что ещё, прежде чем стал шерифом. Она почти ничего об этом не знала, но понимала: путь был долгим. За плечами этого человека была целая жизнь. Ей почти захотелось расспросить его, но она промолчала. Что это было за чувство? Ей стало не по себе. Она вдруг ощутила себя маленькой. — Так, вот ваш заказ! Джей словно возник из ниоткуда, поставив перед ними кофе и её маффин. Она поблагодарила его, и он ушёл. Пытаясь стряхнуть внезапно накатившую хандру, она тут же отломила кусочек маффина. Тем временем Трэвис взял свою кружку. — А ты ничего не взял поесть? — Нет. Проводя с ним всё больше времени, Лора всё лучше его узнавала. Он постоянно пропускал приёмы пищи, заменяя их кофе или чем-нибудь, что можно было перехватить на бегу. Будто не хотел тратить на себя лишнего времени. Она понятия не имела, как он вообще функционирует на таком количестве кофеина. Она наблюдала, как он взял пару салфеток, тщательно вытер стол перед собой, а потом аккуратно сложил их, сделав подставку под кружку. Жуя маффин, она размышляла о его привычках, о том, что они означают и как складываются в человека, которым он был. — Всё-таки приятно выпить нормального кофе. Фолджерс можно терпеть только до определённого момента, знаешь? — М-м, — согласился он, отпивая кофе. Что-то заставляло её немного нервничать. Рядом с ним так бывало почти всегда. Находиться вместе на людях казалось странным. Они ведь никогда раньше такого не делали. Неудивительно, что ей было слегка не по себе, поняла она. Всё время, что они проводили вместе, по той или иной причине оставалось тайной. Она постаралась не думать об этом. — Коннор мне написал... Она заметила, как его лицо едва заметно дёрнулось, стоило ей произнести это имя. — Оказывается, его статья обо всём случившемся привлекла много внимания. — Кто бы сомневался. — Он говорит, кто-то может купить права на неё. — Лора сама в это не особо верила. Скорее всего, парень просто хвастался. — Похоже, мы упустили неплохой заработок. — Ага, конечно. Упустили настоящую золотую жилу, — саркастично ответил он. Когда он поставил кружку обратно на стол, из его кармана тихо донёсся звук уведомления. За последние несколько дней Лора уже привыкла к этому звуку и знала, что он означает: сейчас на ближайшие несколько минут он выпадет из разговора. Трэвис достал телефон, открыл уведомление. Очередное рабочее письмо. Она наблюдала, как он держит экран на определённом расстоянии от лица, чтобы можно было прочитать текст. — Вообще-то взять отпуск, чтобы восстановиться после огнестрельного ранения, — это совершенно нормально, — тихо сказала она, чтобы никто не услышал. Он даже не оторвался от письма. — Если я проверю почту, швы не разойдутся. — Трудоголик, — пробормотала она, поднося кружку к губам. — Ага, — согласился он, не поднимая глаз, продолжая листать цепочку писем. Она ковыряла маффин, наблюдая, как он сосредоточенно читает. Что там могло быть настолько важного? Она толком не представляла, чем вообще занимается шериф, но неужели действительно нужно бросать всё ради каждой новой почты? Несмотря на своё раздражение, она понимала: он наверстывал время, которое его отдел провёл без него, пока он помогал ей с Элизой. Мысли сами собой вернулись к тем мрачным дням. Она не сводила с него глаз, вспоминая все драки и ранения прошлой недели. Все крики, взгляды, тревогу. Всю боль — и физическую, и любую другую. Её взгляд скользнул к его руке в перевязи. Совсем как в прошлом году, они были в шаге от того, чтобы ранить или убить друг друга. Но в этот раз, в отличие от прошлого года, они едва не потеряли друг друга. В прошлом году, если бы кто-то из них погиб, она сомневалась, что это сильно задело бы другого. Тогда всё было так пиздец как запутано. Но если бы она потеряла Трэвиса на прошлой неделе... одна эта мысль наполняла её таким ужасом, что к горлу подкатывала тошнота. Стоило представить, что она не сможет сейчас просто смотреть на него, и по спине пробегала дрожь. Всё было так близко. Но она его не потеряла. И он её тоже. Он пожертвовал ради неё почти всем. Спокойная благодарность разлилась внутри, пока она смотрела на него, думая о том, как сейчас они были в безопасности. Больше никаких оборотней, призраков или убийц. Просто два человека, вышедшие вместе выпить кофе. На свидание? Это было свидание? При мысли, что она, возможно, действительно сидит на настоящем свидании с шерифом Трэвисом Хэкеттом, пусть даже тайном для всех вокруг, у неё голова пошла кругом. В какой же странной вселенной она вообще оказалась? Ей было всё равно. Она не хотела быть нигде больше. Она улыбнулась, наблюдая, как он мучается, пытаясь управляться с телефоном одной рукой. Ей хотелось протянуть к нему руку. Хотелось прикоснуться к нему. Хотелось его поцеловать. Хотелось встряхнуть его, вырвать из этой работы, заставить забыть обо всём, что не связано с ней. Она огляделась по сторонам. Никто не смотрел. Придётся довольствоваться чем-то другим. Трэвис стиснул зубы, устав от бесконечных препирательств между помощниками шерифа из-за этой повестки и искового заявления. Если бы он только мог попасть в кабинет, то быстро бы всё уладил... Он почувствовал, как что-то коснулось его ноги. Опустил взгляд. Её кроссовок упирался в его ботинок. Он посмотрел на неё. Лора ответила ему лукавой усмешкой и едва заметно пожала плечами. Она увидела, как он огляделся по сторонам, а затем снова перевёл внимание на телефон. Этого ей оказалось мало. Нужно было сделать что-нибудь ещё. Она съела ещё кусочек маффина и с самым невинным видом снова осмотрелась. Всё было чисто. Он начал что-то печатать на телефоне. Она приподняла ногу и зацепилась носком кроссовка за внутреннюю сторону манжеты его брючины. Она испытала почти победное удовлетворение, когда его лицо едва заметно напряглось. Даже сейчас ей всё ещё нравилось выводить его из себя. Не отрывая взгляда от телефона, он тихо произнёс: — Прекрати. Ей захотелось рассмеяться. — И что ты мне сделаешь? Арестуешь? — игриво поддела она. — За «игру в ножки без лицензии»? Он посмотрел на неё всего секунду. — Давно ждала случая использовать эту фразу? — Может быть, — усмехнулась она, отправляя в рот ещё кусочек маффина. Он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало, выдав этим своё напускное недовольство. Она заметила ответное чувство в выражении его лица. Снова вернувшись к работе, Трэвис попытался не обращать внимания на то, как сильно колотится сердце и как отчаянно ему хочется прямо сейчас увезти её к себе. Он с трудом вспоминал, что вообще собирался написать в ответ помощникам. Лора закинула ногу на ногу и едва заметно провела ступнёй вдоль его ноги, медленно, туда-сюда. При такой расстановке столиков никто не смог бы увидеть этого. Он никак не отреагировал, но и не остановил её. И именно то, что он её не останавливал, наполняло её приятным волнением. Это лишь подтверждало, насколько сильно он тоже её хотел — несмотря на весь свой показной суровый вид. С ним было весело флиртовать, ей всегда нравились сложные задачи. Чем сильнее он пытался скрыть свою реакцию, тем больше она понимала, что выигрывает. Он снова прочистил горло, когда она слегка прижалась ногой к его ноге. Рядом с ним она чувствовала себя совсем иначе. Не только потому, что их отношения изменились, но и потому, что рядом с ним она могла позволить себе быть такой беззаботной. Обычно в отношениях именно она была взрослой и ответственной. Приятно было наконец оказаться по другую сторону. Хотя бы пока это продолжалось. Стоп. Это ведь не отношения, тут же поправила она себя. Она отогнала эту мысль. Наблюдая, как он работает, она просто любовалась им. И ей ужасно хотелось подразнить его уже по-настоящему. Она как раз начала представлять себе всё, что могла бы с ним сделать, когда краем глаза заметила что-то, привлёкшее её внимание. По ту сторону зала, за барной стойкой, разговаривали две официантки. Само по себе это было совершенно обычным, но Лору привлекло другое — то, как пристально они смотрели на неё. И на Трэвиса. Она не слышала, о чём они говорили, но они даже не пытались скрыть, что обсуждают именно их. Они бросали на них взгляды и тут же отворачивались с многозначительными, почти шокированными улыбками. Лора мгновенно убрала ногу от Трэвиса, хотя прекрасно понимала, что под столом они ничего увидеть не могли. В животе неприятно заныло. — Ну вот. Отправив сообщение, Трэвис опустил телефон на стол, и экран с тихим щелчком погас. Он взял кружку с кофе и снова посмотрел на Лору, всё ещё незаметно приходя в себя после её поддразниваний. И сразу понял, что с выражением её лица что-то не так. — Ты в порядке? — А... — Лора резко перевела взгляд обратно на Трэвиса. — Да, да, всё хорошо. Она изобразила настолько убедительную улыбку, насколько смогла, и постаралась не обращать внимания на две пары глаз, которые по-прежнему наблюдали за ними.

***

— Знаешь, тебе бы стоило наконец разобрать все эти коробки. Лора стояла на коленях перед одной из коробок в гостевой спальне, роясь в её содержимом. Как вообще можно жить, когда половина твоей жизни до сих пор лежит в коробках? Трэвис наблюдал за ней, прислонившись к дверному косяку. — У меня есть всё, что нужно. — Конечно, — отмахнулась она от его оправдания, почему в новом доме до сих пор столько неразобранных вещей. Она достала несколько чашек и ваз, пару книг, старый бейсбольный мяч и ловушку, которым, на вид, было уже несколько десятков лет. И это всё никак не заканчивалось. По какой вообще логике он всё это упаковывал? Ничего не имело смысла. Трэвис почувствовал, что раздражение Лоры постепенно растёт. Он оттолкнулся от косяка. — Сейчас найду. Лора почувствовала, как он подошёл сзади, а потом опустился на колени рядом с ней. Сердце у неё на мгновение сбилось с ритма, когда его плечо коснулось её плеча, пока он наклонялся к коробке. Несмотря на всё, что между ними уже было, иногда она всё ещё вздрагивала от его прикосновений. Он тоже это чувствовал? Всего через несколько секунд он нашёл то, что они искали. Наверное, пока собирал вещи, у него всё-таки была какая-то система. Он вложил колоду карт ей в руку и многозначительно посмотрел на неё. Затем они оба поднялись. — Э... спасибо. Она постаралась не обращать внимания на порхающих в животе бабочек. — Ну что, техасский холдем или дро-покер? Она направилась обратно на кухню. — Покер. Он скривился. — Это и есть покер. — В смысле? Это разные виды покера? — Садись, — устало выдохнул он. — Ладно, сэр, господи. Она села за кухонный стол и отодвинула в сторону остатки ужина. Лора честно пыталась внимательно слушать, пока он объяснял правила, но время от времени отвлекалась на его голос или на его руки. Наконец он раздал карты. Первую раздачу выиграл он. Вторую — она. В ней уже начинал просыпаться азарт. Это, как она знала, было одной из вещей, которые их объединяли. Разглядывая свои карты, она решила немного его подразнить вопросом. — Ну и как, сегодня случился конец света из-за того, что мы выбрались из дома? Он молча посмотрел на неё. Кажется, его соревновательный дух был настолько силён, что он не хотел даже признать: она оказалась права насчёт сегодняшней прогулки. Лора разложила карты, пытаясь собрать что-нибудь получше пары валетов. — Ну... знаю, было немного странно, — осторожно сказала она. — Да, — согласился он. — Но... странно в хорошем смысле? Она отпила пива. Он приподнял брови, всем своим видом спрашивая: «Серьёзно?» — Ну всё же лучше, чем безвылазно сидеть здесь, — не отступала она. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Тебе никогда не надоедает всё время прятаться в тени? — Нет. Мне так удобно. — Что? То есть ты вообще никуда не выходишь? Она всё яснее понимала, каким затворником был этот человек. Возможно, после того времени, что она провела у него в плену, ей теперь просто физически не нравилось слишком долго сидеть на одном месте. Потеряв терпение, он положил карты на стол. — А зачем мне? — Не знаю... Чтобы проводить время с людьми. Получать новые впечатления и всё такое. Чтобы... веселиться? — Я и так достаточно времени провожу с людьми. — Не по работе? Вот тут она попала в точку. Вместо ответа он сделал большой глоток пива. Она решила рискнуть и предложить ещё кое-что. — Знаешь... нам стоит чем-нибудь заняться. Хотя бы пока я здесь. Она посмотрела на свои карты, старательно изображая безразличие. — Создать какие-нибудь воспоминания. Голос предательски выдал её волнение. — Может быть... будет весело. Уголок его губ едва заметно дрогнул, пока он обдумывал её слова. Она прекрасно знала, что понятия «веселье» и «Трэвис» обычно плохо сочетались друг с другом. Пока что она решила оставить эту тему. Вернувшись к игре, она сказала: — Э... ещё карту. — Не та игра, — тихо усмехнулся он. Лора возмущённо повысила голос. — Господи боже, просто дай мне ещё две карты, Трэвис. Он протянул их ей, и она с игривым видом выхватила карты из его рук. Она заметила улыбку в его глазах. За весь день он ещё никогда не был так близок к тому, чтобы искренне улыбнуться. — Вот. Она сразу показала ему свои карты, хотя он её об этом не просил. Он уже собирался её поправить, но увидел комбинацию. Она подняла на него сияющий взгляд. — Это ведь хорошо, да? — ...Да. Он бросил свои карты на стол и тяжело вздохнул. Как и всегда, она слишком хорошо справлялась со всем, за что бралась. Его бы это раздражало, если бы не очаровывало так сильно. — Ну и что я выиграла? Приз какой-нибудь будет? — Хочешь играть на деньги? Он потянулся за бумажником. Она задумчиво замерла, складывая карты в стопку. — Вообще-то... я думала кое о чём другом. Он заметил, как изменилось её поведение. Выражение её лица стало совсем другим. Она отложила карты в сторону и поднялась на ноги. Лора обошла стол и подошла к нему. Она увидела тот момент, когда он понял, чего она хочет. Выражение его лица смягчилось, и он откинулся на спинку стула, глядя на неё снизу вверх. Она восприняла это как приглашение. Почему она нервничает? Она отбросила сомнения. Наклонилась вперёд, положив левую руку ему на правое плечо. Он смотрел на неё так пристально. Она опустила взгляд ему на колени, и словно прочитав её мысли, он сильнее упёрся ногами, чтобы они могли служить ей опорой. Она уселась, склонилась к нему и забрала свой выигрыш, поцеловав его. Трэвис почувствовал, как сердце забилось чаще. На нём она была такой тёплой и мягкой. Она целовала его глубоко, совсем не так, как робко целовала его раньше. Он притянул её ближе, вдыхая её запах. Она обхватила его лицо ладонями, и её тонкие пальцы удерживали его на месте. С ней было чертовски хорошо. Он почувствовал, как напряжение нарастает в его теле. Он обнял её правой рукой, положив ладонь ей на бедро. Она тихо выдохнула ему в поцелуй, и почувствовала, как его пальцы отреагировали — сжали её крепче. Ей всё было мало: хотелось снова и снова ощущать его губы на своих, слышать и чувствовать его дыхание, пока она брала от него всё, чего хотела. Ей нравилось, как она действует на этого упрямого мужчину. Он реагировал на каждое её движение, на каждую мелочь. Она хотела перенести всё это в спальню — или сделать это прямо здесь, ей было всё равно. Она начинала понемногу отчаянно желать большего. Вцепившись в спинку его стула, она поддерживала себя, всё сильнее прижимаясь к нему. Другой рукой она нащупала верхнюю пуговицу его рубашки. Он чувствовал, как её пальцы намекают на то, чего они хотят. Он тоже этого хотел. Хотел услышать её стоны и ощутить её вкус. С трудом поспевая за её губами, он вспомнил, что они делали той ночью на прошлой неделе. Вспомнил, какой она была. Мягкой, тёплой и влажной. Воспоминания нахлынули на него, и в груди вспыхнул огонь, требуя её прямо сейчас — ещё, ещё больше. Он хотел снова получить всё это. Он крепко сжал её бедро, ощущая изгибы её тела сквозь легинсы. Он хотел её. Всю её целиком. Но едва он начал прикидывать, как заманить её в спальню, на него вновь снизошло холодное и тяжёлое осознание: получить её всю ему не дано. Как бы сильно он её ни хотел. Даже если бы он взял её и сделал всё, чего желал, обменяв боль от своих ран на наслаждение ею, этого всё равно никогда не было бы по-настоящему достаточно. Она была здесь лишь на время, которого им было отпущено взаймы. Он почувствовал, как она начала расстёгивать его рубашку. Сквозь туман похоти до него вновь донеслась правда последних нескольких дней — и причина, по которой он не прикасался к ней. Именно этого он и избегал. После восторга от того, что той ночью она вернулась к нему, уже к следующему утру страсть и возбуждение ушли, словно отлив, обнажив боль, которая с каждым днём становилась всё сильнее. Чем больше он будет прикасаться к ней, тем больнее ему станет, когда она уйдёт. Он не мог позволить себе слишком сильно к ней привязаться. Если он станет утолять своё желание с ней так часто, как ему хотелось, то привыкнет, словно зависимый. И уже не сможет её отпустить. Это было бы несправедливо по отношению к ним обоим. Им нужно было найти равновесие. Этого должно было хватить. Всё, что сверх этого, могло их отравить. Он прервал поцелуй и схватил её за руку, прежде чем та успела добраться до следующей пуговицы. — Ладно. Думаю, нам стоит остановиться, да? — запыхавшись, сказала она, приходя в себя. — …Да. — Он ненавидел слышать собственный голос, произносящий эти слова, даже если знал, что так будет лучше. Он перевёл дыхание. — Да, не стоит заходить слишком далеко. — Она встала, пытаясь взять себя в руки. Почему-то смутившись, она занялась уборкой со стола. Он видел, что она расстроена. Ему хотелось решить эту проблему за неё. Он подождал немного, пока тело расслабится. Он не знал, сколько ещё сможет продолжать этот танец. Рано или поздно ему придётся поговорить с ней об этом. Он не станет говорить ей уезжать из города, но ему нужно было создать между ними достаточно большую дистанцию, чтобы сохранить хотя бы какую-то часть себя, не отдав её ей целиком. Он не мог отдать ей всё, как бы сильно ни хотел, иначе после её ухода от него не осталось бы ничего. Он поднялся; раны лишь слегка побаливали. Он взял на себя уборку со стола. Она осторожно обходила его, оставляя ему пространство, но он чувствовал на себе её взгляд. Он знал, чего она хотела. Он сделал вид, что не замечает. Она ушла в гостиную и устроилась там как дома. Через несколько тихих минут они оба устроились на диване. Он работал за ноутбуком, а она сидела рядом, поджав ноги к нему. Как-то так вышло, что при почти полном отсутствии других занятий по вечерам они нашли этот домашний ритм. Теперь они делали это каждый вечер примерно в одно и то же время — это уже практически вошло в привычку. Он работал, пока она переключала каналы. Он понимал, насколько странной была эта домашняя идиллия. После столь долгого взаимного ненавистного отношения и страха друг перед другом было странно просто спокойно существовать рядом. Им больше не приходилось искать сведения о врагах или плести интриги. Никаких больше стратегий, бессонных ночей и смен, во время которых нужно было следить друг за другом. Они просто проводили время вместе. Из всего, через что они прошли вместе и что им довелось увидеть, — из всех ужасных вещей, которые они сделали друг с другом и с другими людьми, — тот факт, что они научились вот так, вполне мирно и довольствуясь этим, несколько часов каждый вечер сидеть вдвоём на диване, пожалуй, был самым невероятным и удивительным поворотом в их отношениях. Не в силах сосредоточиться на работе, Трэвис посмотрел на Лору и задумался об их странной связи. Он наблюдал за ней, пока она смотрела телевизор. Эта девушка, которая, несмотря на то что видела и пережила худшие стороны его самого, всё ещё хотела его и терпеливо ждала своего часа — ждала, когда он закончит работать и окончательно поправится, чтобы наконец получить его. Она была терпелива с ним, и он знал, что терпение никогда не было сильной стороной Лоры. Он понимал, что ради него она идёт против собственной натуры. Он знал, что не так она хотела бы провести свой вечер. Он мог представить, чем ещё ей хотелось бы сейчас заниматься. Он прочистил горло, стараясь об этом не думать. Проверил несколько новых писем и открыл вложения, просматривая формы по взысканию налогов. Он почувствовал, как её ступня рассеянно постукивает о него. Ему нравились эта тишина и спокойствие момента. Он не чувствовал ничего подобного уже много лет. Прошло так много времени, что он разучился находиться рядом с кем-то — разучился просто чувствовать себя хорошо. Чувствовала ли она то же самое? Его прежние мысли снова не давали ему покоя. Ей не следовало проводить пятничный вечер с таким человеком, как он. Наверное, ей было невыносимо скучно и неспокойно. Она всегда была по природе деятельной. Он вспомнил, как сильно она ненавидела быть запертой в прошлом году — в отличие от Макса, который был тише, медлительнее и гораздо естественнее воспринимал вынужденное заточение. Трэвис нахмурился, вспоминая некоторые подробности её плена. Теперь, в эти новые моменты близости, те воспоминания казались скорее кошмарами, чем фактами. Чем дальше он отдалялся от того прежнего себя, тем страшнее становились эти воспоминания и тем большим злодеем он выглядел в них. Она была молода и должна была жить полной жизнью. Он вспомнил себя в её возрасте — он был таким же. Именно эта энергия помогла ему пройти через академию. Теперь, когда он постарел и износился, он превратился в домоседа. В отличие от неё, он почти всё повидал и почти всё испытал. Теперь его вполне устраивало проводить каждый вечер дома, наедине со своими книгами и мыслями. Он сжал челюсти, глубоко задумавшись. Она обвиняла его в том, что он прячется в тени. И была права — он действительно прятался. Но если он был созданием тени, то знал: она была из тех, кто предпочитает солнце. Яркая, привлекательная, молодая — весь мир принадлежал ей. Что она вообще делала рядом с ним? Проводила пятничный вечер со стариком. Он нахмурился ещё сильнее. Она заслуживала большего. Он не мог и дальше держать её здесь взаперти вместе с собой. Он больше не собирался снова удерживать её в плену. Он открыл напоминание о ежегодном ужине директоров.