Глава 19. Всё заканчивается

4 апреля 2022 года 11:23 Она просидела в машине уже больше десяти минут. Не отрываясь, смотрела на фасад его домика. Машина Трэвиса стояла на месте. Странное чувство — знать, что он там, совсем один. Она невольно задумалась, как он сейчас. С тех пор как они расстались прошлой ночью, они не обменялись ни словом. Лора перевела взгляд на сумки, лежавшие на пассажирском сиденье. Всё происходило слишком быстро. Правильный ли это выбор? Она мысленно вернулась к их разговору в больнице.

***

4 апреля 2022 года 3:12 — Ладно, Коннор, можешь идти. Всё действительно закончилось. Я останусь с Трэвисом. Она видела, как парень уже начинал клевать носом в своём кресле в ярко освещённом люминесцентными лампами больничном коридоре. До Норт-Килла отсюда было неблизко. Ему незачем было больше здесь сидеть. — Но... спасибо тебе. Правда. Без тебя мы бы не справились. На этот раз она поблагодарила его уже совершенно искренне и торжественно. Она заметила, как в его глазах вспыхнула гордость. — Ну... я же должен был вам помочь... без меня вы бы совсем пропали. Лора только улыбнулась и кивнула. Она слишком устала, чтобы отпускать колкости в ответ. Коннор встряхнулся, прогоняя сон, и потянулся. — Это просто безумие. Но... вы... ты... ты ведь придумала новый способ очищения диббука. Это же настоящий прорыв. Теперь это придётся добавить во все архивы и базы данных. Твоё имя будет повсюду в мире исследователей паранормального. Он поднялся на ноги, разминая затёкшие ноги. Она об этом даже не задумывалась. — Просто... у меня было такое чувство. Она лишь отмахнулась. Наблюдая, как он поднимает свою сумку, она сказала: — Слушай. Вместо интервью о событиях прошлого года лучше напиши обо всём, что случилось сегодня ночью. Добавь это в свои архивы или куда вы там всё заносите. Только окажи нам одну услугу — не упоминай наши имена. — Что? — Вся заслуга твоя. Это ты проводил ритуалы. Он посмотрел на неё широко раскрытыми глазами, всем видом спрашивая: «Ты серьёзно?» — То есть... я могу написать обо всём этом? И присвоить себе вообще все заслуги? — Ага. Отрывайся. Она видела, насколько это для него важно. — Мне совсем не нужно, чтобы моё имя связывали с очередной порцией сверхъестественного безумия. Особенно если я собираюсь поступать в магистратуру. Он радостно переминался с ноги на ногу, держа сумки. — Т-ты точно уверена? Потому что это же... это настоящий счастливый билет для исследователя паранормального! После такого у тебя были бы постоянные клиенты. Может, даже собственное телешоу. Она сильно в этом сомневалась, но решила подыграть. — Нет. С меня хватит всей этой жуткой херни. — Боже мой! Это просто охренеть как круто, спасибо тебе огромное! Сонливость как рукой сняло. Казалось, он вот-вот подпрыгнет и щёлкнет каблуками, как мультяшный персонаж, но в этот момент из процедурной вышла медсестра. — Шерифа уже перевязали. Он попросил позвать вас, мисс Кирни. Сердце Лоры пропустило удар. — Спасибо. Ей не терпелось попасть к нему. Она поспешно попрощалась с Коннором: — Ладно, увидимся позже, Коннор. — Ага! Он и сам уже рвался бежать. Ему предстояло написать историю! — Давай завтра сходим куда-нибудь выпить! И передай шерифу Хэкетту, что я надеюсь, он скоро поправится. Бросив эту рассеянную любезность, парень умчался по коридору к выходу, едва не врезавшись по дороге в нескольких человек. Лора глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и шагнула в дверной проём процедурной. Трэвис сидел на краю кушетки с голым торсом. Новые швы на плече и руке уже были закрыты свежими повязками. Когда она вошла, он поднял на неё взгляд. Выражение его лица оставалось серьёзным и задумчивым. Он потянулся за своей серой футболкой и начал осторожно надевать её. — Как они там? — спросил он, тихо простонав от боли, пока одевался. Она вошла в палату и огляделась. Они были одни. — Коннор уже снова носится как заведённый. Он как раз ушёл. Э-э... офицеры Альфаро и Питерсон... просто молчат. Пошли за кофе. Думаю, им просто нужно время, чтобы прийти в себя. Не каждый день в тебя вселяется призрак, ты чуть не убиваешь человека и своими глазами видишь, как духи уходят в загробный мир... или куда они там уходят. Хотя, похоже, для нас это уже в порядке вещей. Она нервно усмехнулась, сама не понимая почему. Подойдя ближе, она заметила, что он по-прежнему не смотрит на неё. — По-моему, они боятся, что ты решишь выдвинуть против них обвинения. Он напряжённо выдохнул. — С этим я разберусь позже. По крайней мере, теперь они хотя бы не пытаются нас арестовать. — Да... Это было бы хреново. Он никак не отреагировал на её попытку всё преуменьшить. Что-то было не так. Он снова ушёл в своё привычное мрачное настроение. — Как ты? Она посмотрела на пластырь-бабочку, стягивавший переносицу и лоб. Кровь уже смыли, но на челюсти и скуле стремительно проступали тёмные синяки. Она постаралась не думать о том, как больно видеть его таким, и сосредоточилась на нём так же, как был сосредоточен он сам. — Нормально. Сотрясения нет, но чем старше становлюсь, тем тяжелее такие вещи переносятся. Он потянулся к лежавшему рядом на кушетке куску ткани. Это была поддерживающая повязка для руки. Он быстро надел её, словно уже не раз носил такую. — Врач сказал, придётся походить с ней какое-то время. Чем старше становлюсь... Лора посмотрела на него, на его раны, и в ней снова поднялось почти болезненное желание заботиться о нём. Она сделала ещё шаг вперёд. Остановившись рядом с ним, почти вплотную, — ближе, чем позволили бы себе просто друзья, — она всё же не забывала о распахнутой двери за спиной. — Похоже, тебе понадобится помощь по дому. Она нарочно произнесла это мягким, почти домашним тоном. Она заметила, как он напрягся от её непрошеного предложения. Постепенно до неё начало доходить, что он, похоже, снова стал думать о будущем. Она внимательно посмотрела ему в лицо. Он всё ещё избегал её взгляда. Его глаза скользнули с её лба на шею. — Ты показала это врачу? — Что? Не сразу поняв, о чём речь, она через мгновение вспомнила про синяки. — А... Нет. Всё нормально. Она совсем про них забыла. — По-моему, помощь сейчас нужнее тебе. Ты ведь возьмёшь отпуск? Она протянула руку и коснулась его предплечья. Он тут же посмотрел на её ладонь. Она почувствовала, что между ними снова возникла какая-то дистанция. Постаралась не обращать на это внимания. — Я хотела... — Лора, — перебил он. Она замолчала. Теперь он наконец посмотрел ей в глаза. — Помнишь, что ты сказала сегодня ночью? Голос его звучал иначе. Теплее. — Ты сказала, что вместо того, чтобы делать так, как хочется тебе... будешь работать вместе со мной. Она помнила. Он тяжело вздохнул. — Элизы больше нет. Но нам всё ещё нужно разобраться ещё с одной вещью. Сердце Лоры болезненно сжалось. — Да? Он опустил взгляд и осторожно снял её руку со своего предплечья, на мгновение задержав её в своей. — То, что происходит между нами... Я хочу попросить тебя завтра утром уехать. Она резко выдернула руку. — Трэвис, я думала... — Хоть раз не спорь со мной. Это не как раньше... Я не пытаюсь... оттолкнуть тебя. Она видела, как тяжело ему давались эти слова. Казалось, ему было почти неловко. Она молча наблюдала, как он подбирает нужные выражения. — Теперь, когда всё закончилось... пришло время. Так будет лучше. Мы оба избавились от того, что носили в себе... но... Он бросил взгляд мимо неё, в коридор, где туда-сюда сновали люди, опасаясь лишних ушей. — ...Теперь нас связывают только плохие воспоминания. У тебя нет будущего здесь, в Норт-Килле. Я знаю, ты говорила, что больше не убегаешь. Но это не значит, что нужно оставаться на месте. Голос его оставался удивительно мягким. Почти добрым. И именно это пугало. Она не привыкла слышать его таким. Возможно, впервые за всё время он говорил с ней настолько спокойно. Ей было не по себе. Лучше бы он кричал, чем вот так спокойно говорил об этом. — Здесь для тебя больше ничего не осталось. Только тупики и сплетни маленького городка. — Здесь есть ты, — сразу возразила она. — Нет. Не для тебя. Не так, как ты думаешь. Он ненадолго замолчал. — Мне... мне здесь ещё многое нужно сделать. Подготовиться к выходу на пенсию. А тебе — вернуться к учёбе. Она заметила, как болезненно дрогнуло его лицо, когда он сам напомнил им об их разнице в возрасте. — Послушай. Ты помогла Элизе обрести покой. И ты... мы оба наконец похоронили всё, что сделали друг с другом. Всё это. Мы получили то, что нам было нужно. Она поняла, что вообще не должна была ожидать, будто одна ночь сможет изменить его отношение ко всему этому. Теперь, когда Элиза действительно исчезла, они возвращались к реальности. — Трэвис... — Ничего не говори сейчас. Он поднялся с кушетки, взяв лежавшую рядом форменную рубашку. — Не отвечай сейчас. Подумай об этом ночью. Но если ты хочешь сделать то, что будет лучше и для тебя, и для меня, — уезжай домой. Повидайся с родителями. Лечи больных животных. Он отвёл взгляд. — Будешь жить той жизнью, о которой мечтала до того, как тебя втянули во всё это. — Я... Он снова перебил её и перевёл взгляд на дверь, о которой она уже успела забыть, и произнёс: — Питерсон, отвезите мисс Кирни обратно в гостиницу. Лора только сейчас заметила, что офицер стоял в дверном проёме. Как давно он там был? Трэвис продолжил: — По дороге заедете ко мне, чтобы она забрала свои вещи. Норман вошёл в палату, настороженно взглянув на своего начальника. — Завтра поговорим в участке. Ты, Алекс и я. — Да, шериф. И, ошеломлённая спокойствием Трэвиса и тем, что её фактически отправили под полицейским сопровождением, Лора молча вышла из процедурной собирать свои вещи.

***

4 апреля 2022 года 11:35 Всё утро она думала о том, что он сказал. Сначала она была уверена, что сумеет переубедить его. Но потом поняла: именно об этом Трэвис и говорил. Он напомнил ей, что она сама обещала научиться действовать вместе с ним, а не использовать его, как прежде. И как бы ей ни хотелось найти доводы, чтобы поспорить с ним, стоило вспомнить, чего он хотел... и что сделал для неё прошлой ночью, — каждый возможный аргумент неизменно приводил её сюда, с уже собранными сумками. Потратив несколько секунд, чтобы набраться смелости, она постучала в входную дверь. Та почти сразу открылась. Вот он. При виде него у неё болезненно сжалось сердце. Она ещё не привыкла видеть его таким избитым. Ей сразу захотелось прикоснуться к нему, но она сдержалась. Он молча смотрел на неё. Она улыбнулась. — Не думал же ты, что я уеду, не попрощавшись, шериф? Что-то дрогнуло в его лице от её шутки. — Не думал, — ответил он всё тем же суровым тоном. Но она видела его насквозь. Он внимательно оглядел её. — Ты ведь не затем пришла, чтобы снова спорить со мной? — Нет... Я... я подумала над тем, что ты сказал. Она опустила взгляд, пытаясь унять бурю внутри себя. Она уже сделала выбор. — Наверное, ты прав. Мы разобрались со всем, с чем должны были разобраться. Наверное... за это нам даже стоит быть благодарными Элизе. Но... да. Я чувствую себя иначе. Лучше. Кажется... я снова готова жить. — Хорошо. Он кивнул. Он был благодарен. Боль в сердце он предпочёл пережить молча. — И ты был прав... Я не могу вечно оставаться в Норт-Килле. Не хочу снова застрять здесь. Такова была его судьба, а не её. Несколько секунд он молча думал о той жизни, к которой она теперь возвращалась, оставляя его позади. Об этом он размышлял всё утро. — К Максу поедешь? — К Максу? Нет... Она собиралась просто вернуться к своей жизни — к работе, к учёбе. Даже не думала о том, чтобы попытаться всё наладить и с Максом. А теперь, когда задумалась, поняла, что и не хочет. — Думаю... что бы между нами ни было, пора было поставить точку. Наверное, лучше каждому пойти своей дорогой. Какая-то часть его была рада это слышать. Но он этого не показал. Лора глубоко вдохнула, пытаясь хоть немного разрядить атмосферу. — Ну... и что ты теперь будешь делать? Она с улыбкой посмотрела на домик. — Всё-таки откроешь тот Airbnb, о котором мы говорили? Он покачал головой. — Дослужу свой срок, постараюсь снова поставить департамент на ноги... исправить хотя бы часть того, что ещё можно исправить. Она заметила, как его взгляд стал рассеянным. — Может, снова выставлю свою кандидатуру. Пока не знаю. Он посмотрел на деревья у неё за спиной. — Я бы проголосовала за тебя, — слабо пошутила она. — ...Значит, днём ты будешь работать. А вечерами? Она всеми силами пыталась растянуть этот момент. — Буду здесь. На страже. — Хорошо... Да. Этому городу это нужно. Она тихо усмехнулась. Он наблюдал, как она неловко переминается с ноги на ногу. Он чувствовал её напряжение. Ей было тяжело. От этого его сердце немного оттаяло. — Заезжай к Розе перед тем, как уедешь из города. Она поможет тебе найти новые возможности. — Да. После тебя как раз к ней и поеду. — Хорошо. Лора огляделась, чувствуя, как глаза начинает пощипывать. — ...Чёрт. Это оказалось куда тяжелее, чем я думала. Он понимал, о чём она. — Ты справишься, — сказал он, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость. — Ты пережила вещи и похуже. Она понимающе улыбнулась и кивнула. — Да, ты прав. И да... зачем всё это растягивать, если в итоге это только разрушит нас обоих, да? Всё равно здесь нет никакого будущего. Как ты и сказал. Мне действительно нужно сосредоточиться на поступлении на ветеринарный факультет. Она глубоко вдохнула. — К тому же я пытаюсь делать кое-что новое — не причинять всем боль просто ради того, чтобы получить то, чего хочу. Так что я уезжаю. Как ты и просил. Она замолчала на мгновение. — Но только при одном условии. — Каком? — он сделал вид, что раздражён. — Не меняй номер. Он задумался. Ему тоже не хотелось, чтобы это был последний раз, когда они разговаривают. — ...Ладно. — И я смогу иногда приезжать. Она уже начинала наглеть. — Это два условия. — Я серьёзно, — настояла она. — ...Раз в год. Этого было недостаточно. — Дважды. — Раз. Или никогда, — возразил он. Она улыбнулась, впервые уступив. Она ведь пыталась стать лучше в этом. — Хорошо. Думаю, я соглашусь. Возможность писать ему, звонить ему и видеть его хотя бы раз в год была куда большим, чем то, на что она могла рассчитывать в начале этого разговора. Она считала себя счастливой уже потому, что он вообще согласился на что-то из этого. Ей стало немного легче. Но «немного легче» всё равно было недостаточно. — Ну... вот и всё, наверное. Всё уже вышло из меня, да? Она долго смотрела на него, пока сердце, разум и тело говорили ей совершенно разные вещи. Внутри всё было таким шумным. Но все они сходились в одном: возможно, она заберёт у него ещё кое-что напоследок. Она сделала шаг ближе и приподнялась, остановившись всего в нескольких дюймах от его лица. — Что-нибудь на дорожку? Его глаза дали ей ответ. Она подняла руку и притянула его губы к своим. Она старалась запомнить, каким он был рядом с ней. Он почти не двигался. Поцелуй был сдержанным — в нём не было ничего от той страсти, которую она чувствовала прошлой ночью. Она понимала почему. Через несколько секунд они отстранились. Она ещё раз долго посмотрела на него. — Ладно. Значит... это «прощай». — Береги себя, Лора. Ей нравилось, как он это сказал, но ненавистно было слышать эти слова. Она резко отвернулась, скрывая лицо, и направилась обратно к машине. Каждый шаг казался страннее предыдущего. Она не могла поверить, что делает это. Всё происходящее было каким-то нереальным — вот так уходить от него, чувствуя всё это. Она села в машину и повернула ключ в замке зажигания. Она вернётся через год, сказала она себе. Это почти не помогло. Возможно, к тому времени он изменится. Она тоже. Но именно этого он хотел. Она выехала с парковочного места. После всего, что он дал ей и всего, что потерял из-за неё за эти последние недели, она была обязана хотя бы этим. Это было единственное, чего он хотел от неё. Она знала, что, скорее всего, в долгосрочной перспективе он был прав. И всё же смотреть, как он становится всё меньше в зеркале заднего вида, пока она не свернула за угол, казалось неправильным. Она старалась не обращать на это внимания. Она надеялась, что теперь его жизнь будет не только состоять из выпивки и работы. Он казался другим. Возможно, он сам найдёт то, что ему было нужно. А она сделает то, чего он хотел, и вернётся к жизни, которую он спас для неё — больше чем одним способом.

***

1:46 дня В участке стало тихо, когда Трэвис вошёл внутрь. Сьюзи избегала встречаться с ним взглядом, выглядя более брезгливой и неловкой, чем обычно. Люди провожали его взглядами, задерживаясь на повязке у него на руке. Он прошёл к рабочей зоне, игнорируя растерянные взгляды окружающих. — Норман, Алекс. В мой кабинет. Двое мужчин, которые до этого стояли среди остальных и глазели на него, последовали за ним в кабинет шерифа. Войдя в комнату первым, Трэвис сразу перешёл к делу: — Не переживайте, я не буду выдвигать обвинения. — Он повернулся к ним, опираясь весом на край стола. — Но уверен, у вас есть вопросы насчёт того, что произошло прошлой ночью. Они переглянулись. Он узнал этот широко распахнутый взгляд. Они всё ещё были напуганы. Наверное, семь лет назад он сам выглядел так же. Он подождал, пока кто-нибудь из них заговорит. — Это правда были… призраки? — первым заговорил Альфаро. Трэвис заметил синяки на его лице. Ничего настолько серьёзного, как то, что красовалось на самом Трэвисе. Он видел, как они оба тоже смотрели на его раны. В комнате повисло напряжение — они вспоминали прошлую ночь и всё, что сделали друг против друга. — Да. — Кто в той могиле? — тихо спросил Норман. Трэвис уже решил, что именно им скажет. — Сайлас Ворес. Он был мальчиком-псом в цирке уродов. — И… ты его убил? — В привычном непокорном блеске Альфаро не осталось ничего. Теперь его сменила настороженная почтительность. Казалось, он действительно боялся Трэвиса. И это ему нравилось больше, чем обычное дерьмо от Алекса. — Нет. Он погиб в пожаре вместе с Элизой. — Он соврал обдуманно. Норман замолчал на секунду. — … Думаю, нам придётся поверить тебе на слово. Значит, эта Элиза терроризировала Норт-Килл? Почему? — Всё началось в прошлом году. Она также стояла за тем, что произошло в летнем лагере. — Он следил за их реакцией. — Она винила мою семью в том, что случилось с её сыном. С тех пор она пыталась добраться до нас. — Твою семью? Трэвис тяжело вздохнул, возвращаясь к болезненным воспоминаниям. — Моя племянница. Кейли. Она… случайно устроила пожар в цирке уродов. И Норман, и Алекс почувствовали, что в его словах есть лишь часть правды, но были слишком напуганы, чтобы задавать вопросы. Девочка всё равно была мертва. — Значит, вы были у той могилы… — … чтобы достать то, что нам было нужно, чтобы упокоить Элизу. Остальное вы можете понять из того, что увидели сами. Трое мужчин молча стояли в комнате, пока двое офицеров пытались примириться с новой реальностью — реальностью, где теперь были призраки и обряды изгнания. Трэвис продолжил: — Если вы двое хотите арестовать меня прямо сейчас и пойти раскопать его, я вас не остановлю. — Он понимал, что всё ещё не в том положении, чтобы диктовать условия. Он это принимал. Оставалось лишь одно, за что он мог бороться. — Только не трогайте Лору Кирни. Она ничего не сделала. Она просто хотела помочь. Они снова переглянулись. — Шериф, мы с Алексом поговорили об этом. Мы бы предпочли больше ничего не ворошить. — Они слишком боялись узнать что-то ещё. — Мы… мы не знали, что всё это дерьмо происходило… — Я не мог рисковать и рассказать кому-то из вас. Вы бы не поверили, пока не увидели что-то вроде того, во что вляпались прошлой ночью. — … Но это продолжается уже много лет? — Норман начинал осознавать, насколько велико значение этого открытия для истории их города. — Она была причастна к тем исчезновениям? Трэвис ничего не ответил. Он знал: в его молчании они увидят именно тот ответ, который хотели получить. — Правда? Иисусе, шериф… Трэвис прервал ложное прозрение Нормана: — Что ж, если когда-нибудь станешь шерифом, тогда и решишь, как разбираться со всей этой паранормальной хренью в своём городе. А пока нам надо возвращаться к работе и разгребать бардак, который она после себя оставила. После нескольких секунд внутренней борьбы Норман посмотрел на Алекса и, смирившись, согласился с начальником: — Ладно. Они вдвоём развернулись и направились к выходу из кабинета. Трэвис окликнул его в последний раз: — Норман. Я рассчитываю увидеть твоё имя среди кандидатов на следующих выборах. Мужчина, удивлённый дружелюбием, прозвучавшим в этом вызове, молча кивнул и вышел из кабинета вместе с Альфаро. Это был первый шаг Трэвиса — из многих, — к тому, чтобы исправить город, которому он лгал долгие годы. До конца дня он оставался наедине со своими мыслями.

***

16:07 Лора мчалась по шоссе с опущенными окнами и музыкой, гремящей на полную громкость, пытаясь привести мысли в порядок. И это работало. Она была уже примерно на полпути домой, и всё вокруг снова начинало казаться привычным. Последние несколько дней постепенно превращались в далёкие воспоминания — по крайней мере, она пыталась себя в этом убедить. Как бы ни ощущалось прошлое, сейчас она определённо чувствовала себя иначе. Казалось, начинается что-то новое. Впервые с прошлого лета она испытывала нечто, похожее на свободу. За то время, что прошло с её февральской поездки по этой дороге в Норт-Килл до нынешнего момента, тяжесть, давившая ей на плечи со дня суда, исчезла без следа. Она снова чувствовала себя странно, но счастливо лёгкой. Рассеянно подпевая словам песни, Лора мысленно строила планы на то, чем займётся сразу после возвращения в квартиру. Что она скажет соседке? Позвонить маме сегодня вечером или подождать до завтра? Нужно будет сходить за продуктами. И вскоре придётся искать новую работу. Сбережения подходили к концу. Она снова ощутила тягу к жизненным трудностям. Уже давно с ней такого не было. Становилось холодно, но окна ей закрывать не хотелось. Она потянулась к большой дорожной сумке на соседнем сиденье и, стараясь не отрывать взгляда от дороги, расстегнула молнию. На ощупь она искала знакомую ткань своей толстовки. Вот она. Лора потянула за неё, пока та не высвободилась из вороха одежды, и положила себе на колени. Она мельком взглянула на неё, уже собираясь надеть, но замерла. Она выждала секунду, затем посмотрела в зеркала — вокруг никого не было. Лора сбавила скорость и съехала на обочину двухполосной дороги. Поставила машину на парковку и выключила музыку. До этого момента она совсем забыла об этой толстовке. Она подняла её перед собой и внимательно посмотрела. Та была покрыта большими тёмными пятнами. Пятнами крови. Она вспомнила ту ночь. Тогда она обмотала этой толстовкой его руку, чтобы остановить кровь после того, как он принял на себя удар Бобби, предназначавшийся ей. Несколько минут она не отрывала взгляда от засохших пятен, медленно проводя по ним кончиками пальцев и размышляя. Интересно, что он сейчас делает.

***

19:18 Дзынь. Трэвис сидел на тихом крыльце, наедине с чашкой кофе и собственными мыслями. Услышав сигнал нового сообщения, он слишком поспешно схватил телефон. На миг сердце дрогнуло в предвкушении. [Привет, шериф! Это Коннор :)] Его тут же накрыло особенно горькое разочарование. Чёртов сопляк. Он погасил экран и положил телефон обратно, пытаясь вернуться к той мрачной тишине, что окружала его ещё мгновение назад. Дзынь. Дзынь. Дзынь. Дзынь. Дзынь. Он снова схватил телефон, уже взбешённый. [Зацени новую статью! Лора сказала, что я могу присвоить себе авторство.] Следующим сообщением пришла ссылка на статью с заголовком: «Как я изгнал худшего диббука в истории Америки». Трэвис намеренно не стал открывать ссылку. [Я отправил её Лоре, но она не отвечает. Она дала мне твой номер какое-то время назад.] [С ней всё в порядке?] [Может, сходим выпить?] Трэвису нужно было это прекратить.

[Нет.]

Почти сразу всплыло ещё одно сообщение. [Точно? Я могу подъехать где-то к восьми.] Он выключил телефон. С него было достаточно этого пацана. Он не собирался больше делать себя доступным для всей этой херни. Засунув телефон в карман, Трэвис прислушался к потрескиванию рации. В городе ничего примечательного не происходило. Он отпил кофе, жалея, что в кружке не пиво. Он решил попытаться завязать с этой привычкой. Ему не хотелось провести остаток жизни полупьяным. Она уехала всего несколько часов назад, а он уже вернулся к своему прежнему распорядку. Глядя в пустоту, ни на чём не задерживая взгляд, он думал о будущем. Скорее всего, именно так теперь снова будет выглядеть его жизнь. Каждый вечер. Он будет сидеть здесь. Слушать. Наблюдать. Он вернётся к долгим тихим ночам, когда голос нужен лишь для работы. Пока она была рядом, было непривычно иметь человека, с которым можно поговорить. Теперь он снова остался один. Могло быть и хуже. По крайней мере, он сможет время от времени думать о ней. Он будет знать, что где-то там она получила шанс жить. Раньше воспоминания о ней терзали его. Теперь они будут смягчать остроту тишины. Он знал, что должен быть благодарен уже за то, что благодаря ей ему снова довелось хоть что-то чувствовать. Она скоро ему напишет. Он был уверен: поначалу сообщения будут приходить часто. Потом, как это обычно бывает с молодыми людьми, строящими новую, сложную жизнь, они станут появляться всё реже и реже. А в конце концов они снова станут друг для друга теми же незнакомцами, какими были когда-то. Просто двумя людьми, у которых осталось друг о друге несколько воспоминаний. Он мог с этим смириться. В конце концов, воспоминания — это всё, что у него теперь было. Он был их хранителем. Таков был прилив жизни. Он вспомнил, что всё началось в такую же январскую ночь, когда получил от неё сообщение, положившее начало всему, что произошло потом. Его охватило странное чувство дежавю. Чем дольше он сидел, вслушиваясь в потрескивание рации, шум ветра и стрекот сверчков, тем менее реальными казались ему события последних нескольких недель. Всё это могло быть всего лишь сном. Глядя на тёмную линию деревьев, он медленно допил кофе. Становилось холодно. Старые и новые раны начали ныть из-за перемены температуры. Стояла такая тишина, а время снова неслось слишком быстро. Чем старше он становился, тем стремительнее утекали минуты. Ладно, хватит. Измотанный последними днями, он поднялся, прихватив пустую кружку. Пора было перестать думать о ней. Пора было вернуться к реальности. Он вошёл в дом, закрыл входную дверь и запер её. Он принялся убирать в гостиной и на кухне, заставляя себя думать только о том, как распланировать завтрашний день. Тук. Тук. Тук. Какого чёрта? Трэвис посмотрел на часы. 20:04. Коннор. Этот чёртов пацан и правда припёрся сюда только ради того, чтобы на него наорали? Вот же идиот. Он отпер дверь и резко распахнул её, раздражённо бросив: — Я, кажется, сказал тебе... Он осёкся, увидев, кто стоял на пороге. — Привет. Снова. Он с трудом подавил захлестнувшее его потрясение. Рука медленно соскользнула с дверной ручки, пока он смотрел на её улыбку. Она быстро вдохнула — сердце колотилось как бешеное. — Эм... Я пришла воспользоваться своим ежегодным визитом. Прямо сейчас. Он ничего не ответил. Может, это галлюцинация? Тревога жгла ей желудок; она боялась, что он прогонит её с крыльца. — Может... я стану твоей первой постоялицей по Airbnb? Я помню, ты говорил, что подумаешь... Он лишь молча смотрел на неё. Она дышала часто. — Слушай. Я знаю, что ты рад меня видеть. Он нахмурился, глубоко вдохнул и покачал головой. — Да. В этом-то и проблема. Её улыбка стала ещё шире — такой красивой, что у него перехватило дыхание. — Господи, перестань уже, — игриво сказала она. — Я вернулась, потому что... эм... доехала примерно до половины пути домой и... просто не смогла ехать дальше. У нас ещё осталось одно незаконченное дело. — ...Незаконченное дело? — Его мысли разлетались во все стороны, разрываясь между непривычным для него счастьем и не менее сильным желанием выставить её за дверь. — Да. Например, то, что мы собственными руками отказываемся от чего-то, мать его, по-настоящему прекрасного. Я могу прямо сейчас развернуться и уйти, больше никогда тебя не увидеть — именно этого ты ведь и хочешь. Но как бы мы ни старались, мы никогда не забудем всё это... и то, что у нас могло бы быть. И это будет грызть меня до конца жизни, понимаешь? — Она столько раз прокручивала эти слова в машине, но сейчас они звучали совсем не так, как ей представлялось. — Потому что я не думаю, что мы когда-нибудь испытаем такое чувство к кому-то ещё. Это его удивило. Она была права. Но он всё ещё не был уверен, что оно стоит той боли, которую принесёт. — Это ничего не меняет. — Правда? — Лора. Я ведь уже говорил. Мы с тобой находимся на разных концах туннеля. Твоя жизнь только начинается, а я... уже выбираю себе место на местном кладбище. Я в конце пути, а ты — в самом его начале. Мне нечего тебе дать. — А мне ничего и не нужно, Трэвис... Мне просто нужно немного времени. — Она сделала шаг ближе. Теперь она стояла совсем рядом. Ему отчаянно хотелось протянуть к ней руку. — Я не прошу вечности. Ты сам сказал, что я могу навещать тебя раз в год. Но ты ведь не уточнил — насколько долго. — На её лице снова мелькнула озорная улыбка. Он уже попадался на неё. Она даже не представляла, какую власть над ним имеет. — Думаю, я возьму академический отпуск до конца лета. — «Академический отпуск»? — Он приподнял брови. — Да. Немного времени, чтобы разобраться в себе. И потом... помнишь, ты однажды сказал? Мы все «живём в долг». Некоторые успевают побыть вместе всего несколько лет... или месяцев... прежде чем что-нибудь случится. Мы можем умереть завтра. Или послезавтра. Ты это знаешь. Почему мы должны отказываться от того, чего хотим, только потому, что всё это не закончится свадебными колоколами? Всё, что у человека есть на самом деле, — это настоящее. — Она несколько часов обдумывала всё это по дороге обратно. И надеялась, что он поймёт, что именно она пытается сказать. Он слушал. В её словах был смысл. — ...И что ты предлагаешь? — спросил он после долгого молчания. Его взгляд скользил по её лицу, словно он не мог налюбоваться ею. — Просто... подари мне это лето. Моя жизнь не закончится, если я останусь здесь ещё на несколько недель. Я подам документы на стажировки и в магистратуру, чтобы осенью заняться этим. А дальше будем смотреть. Если кто-то из нас захочет уйти — всё закончится. И всё. Без ярлыков, без обещаний на будущее. Только это. — Она сделала ещё один шаг и положила ладонь ему на грудь. От её прикосновения по его телу пробежала тёплая дрожь. Сердце забилось быстрее. Её голос стал серьёзным. — Но я пришла не для того, чтобы уговаривать тебя. Мне просто нужно было вернуться и сказать всё это. Потому что если бы я этого не сделала, то жалела бы всю жизнь. И... мне кажется, ты был прав. Мы сможем пройти через это. Вместе. — Теперь она была так близко, что почти шептала. — Так что сейчас у тебя есть шанс. Просто скажи слово — и я уйду. Прямо сейчас. Правда. Обещаю. Он видел, что она говорит искренне. Теперь она действительно была готова искать решение вместе с ним. Она изменилась. Он понимал: стоит ему попросить — и она сразу уйдёт. Но он этого не хотел. Он ничего не сказал. С каждой секундой собственного молчания его решимость довериться ей становилась всё крепче. Спустя несколько долгих мгновений он увидел, как на её лице снова появилась искренняя улыбка. Её губы завораживали его. Решение было принято. Наконец он заговорил, уже мысленно строя планы: — Хорошо. Но ты не останешься здесь... Она подалась вперёд и поцеловала его, не дав договорить. Почти сразу придя в себя, он свободной рукой обнял её и крепче притянул к себе. Ей стоило огромных усилий не ответить на поцелуй ещё более жадно, не вцепиться в его руки, не притянуть его за плечи — ей хотелось почувствовать его всего, сразу. Она не могла поверить, что это сработало. Она дала ему настоящий шанс поставить точку, но вместо этого он выбрал её. Она чувствовала, как он прижимает её к себе. Не могла поверить, что едва не отказалась от всего этого. Ей было всё равно, что это, возможно, не навсегда. Пока у неё есть время, ей хотелось получить столько его, сколько только возможно. Он чувствовал тепло её тела, прижавшегося к нему, и мрачное спокойствие, в которое вновь успела погрузиться его прежняя жизнь, снова исчезло без следа. Он не мог поверить, что она вернулась. Но в то же время понимал: разве могло быть иначе? Она всегда была умнее его. Он целовал её, превозмогая боль от ушибов. Он постарается довериться ей — поверить, что она сама знает, где её предел. Постарается научиться не цепляться за неё слишком крепко и не отталкивать её. И будет наслаждаться каждым мгновением рядом с ней, сколько бы их ни было. Они закрыли дверь, оставив весь остальной мир по ту сторону, и пока что растворились друг в друге.