Часть 1

ЧАСТЬ 1. ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА (расширенная версия) 1. Джинкс ненавидела школу. Ненавидела парты, на которых нельзя рисовать. Ненавидела учителей, которые требовали тишины. Ненавидела коридоры, в которых нельзя бегать. Но больше всего она ненавидела уроки. Потому что на уроках нужно было сидеть смирно, слушать, запоминать, отвечать. А она не умела. И не хотела. — Джинкс, ты опять красишь ногти на математике? — спросил Экко, садясь рядом. Его голос был спокойным, привычным — он уже давно перестал удивляться её выходкам. — А ты опять подлизываешься к учителям? — не поднимая головы, ответила Джинкс. Кисточка с чёрным лаком двигалась уверенно, почти механически. — Я староста. Это моя работа. — А моя работа — быть собой. Экко вздохнул. Этот разговор они вели уже раз сто. Он не менялся. Она — тоже. Волосы Джинкс — длинные, волнистые, до талии — были распущены. Она любила, когда они падают на лицо. Можно прятаться. Можно не смотреть на тех, кто смотрит на тебя. Чёрная олимпийка, тёмные джинсы, тяжёлые ботинки. Она сливалась с тенью. И ей это нравилось. — Тебя вызовут к директору, — сказал Экко. — Силко меня любит. — Силко никого не любит. — Меня — любит. Я особенная. Она усмехнулась и продолжила красить ноготь. Чёрный лак блестел под тусклым светом лампы. — Ты сегодня какая-то... — Экко запнулся, подбирая слово. — Какая? — Тихая. Обычно ты громче. — Устала. — От чего? — От всего. Экко не стал спрашивать дальше. Он знал: когда Джинкс не хочет говорить, лучше не лезть. Она либо взорвётся, либо замолчит на час. Ни тот, ни другой вариант не был приятным. 2. На перемене к ней подбежала Лия. Лия была её лучшей подругой. Светлые волосы, вечно собранные в хвост или заплетённые в косу. Добрые глаза, которые, казалось, видели всё. И блокнот. Всегда с собой. Она рисовала постоянно — на уроках, на переменах, даже на крыше, куда они забирались после школы. — Джинкс! Ты не поверишь! — Что? Опять Вай разбила окно? — Джинкс оторвала взгляд от своих ногтей. — Лучше! У нас новенькая! — И что? — Она красивая. Очень. Джинкс лениво повернула голову. В конце коридора, у окна, стояла девушка. Чёрные волосы, длинные, до пояса, падали на плечи тяжёлыми прядями. Ядовито-зелёные глаза смотрели куда-то вдаль. Вся в чёрном — кофта на замке, короткая юбка, высокие сапоги. Спокойная. Холодная. Опасная. — Дарья, — сказала Лия, перехватив её взгляд. — Её зовут Дарья. — Откуда знаешь? — Она в моём классе. Сидит через парту. — Ты уже успела с ней поговорить? — Нет. Но я хочу. — Тогда иди. — А ты? — А что я? — Ты тоже можешь с ней познакомиться. Джинкс посмотрела на Лию. На её светлые волосы, на добрые глаза, на блокнот, который она вечно сжимала в руках. Лия всегда была рядом. Всегда. С первого дня, когда Джинкс в одиночку ворвалась в этот класс и никто не хотел с ней говорить. Кроме Лии. — Потом, — сказала Джинкс. — Я не люблю знакомиться первой. — Ты просто боишься. — Я ничего не боюсь. — Тогда пойдём вместе. Джинкс вздохнула. Лия умела уговаривать. Всегда умела. Она не давила, не кричала, не спорила. Просто смотрела своими светлыми глазами и ждала. И Джинкс сдавалась. — Ладно, — сказала она. — Но если она окажется скучной — я уйду. — Не окажется. Они подошли к Дарье. 3. — Привет, — сказала Лия. Её голос был мягким, почти неуверенным. — Ты новенькая? — Да, — Дарья подняла голову. Зелёные глаза скользнули по Лие, потом по Джинкс. Остановились. — Я Лия. А это Джинкс. — Дарья. — Откуда ты? — Из Билджвотера. — Далеко, — заметила Джинкс. — Не очень. Два дня на поезде. — И ты одна? — С родителями. Но они постоянно на работе. — Скучно. — Привыкла. Джинкс смотрела на неё. Что-то было в этой девушке — что-то знакомое и одновременно чужое. Тот же тёмный цвет. Та же отстранённость. Та же готовность к бою. Как будто она смотрела в зеркало, но отражение было другим. — Ты тоже не любишь школу? — спросила Джинкс. — Ненавижу, — ответила Дарья. Без улыбки. Без пафоса. Просто факт. — Тогда мы сойдёмся. Она усмехнулась. Дарья не ответила, но уголки её губ чуть дрогнули. Лия стояла рядом. Смотрела на них. На то, как Джинкс оживилась. Как её глаза загорелись. Как она забыла про усталость, про «тихую» настроение, про всё на свете. Она улыбнулась. Потому что надо было улыбаться. Потому что она — лучшая подруга. А лучшие подруги радуются, когда их друг счастлив. Даже если внутри всё сжимается. 4. Вечером они сидели на крыше. Джинкс и Лия. Как всегда. Внизу шумел город, горели огни, кто-то кричал, кто-то смеялся. А здесь, наверху, было тихо. Только ветер и звёзды. — Она тебе нравится, — сказала Лия. Не вопрос — утверждение. — Она интересная. — Ты смотрела на неё так, будто увидела что-то важное. — Может быть. — Ты хочешь с ней дружить? — Не знаю. Может быть. Лия замолчала. Она хотела сказать: «А я? Ты со мной дружишь. Я рядом. Я всегда рядом». Хотела спросить: «А я тебе нравлюсь? Хоть немного?». Но не сказала. Вместо этого она открыла блокнот и начала рисовать. Море. Которого никогда не видела. Волны. Чайки. Бесконечную воду, в которой можно утонуть. — Лия, — сказала Джинкс. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. — Не за что. Она улыбнулась. Криво. Немного больно. Но Джинкс не заметила. Она смотрела на звёзды. И видела зелёные глаза. А Лия рисовала море. И думала о том, как было бы хорошо, если бы Джинкс смотрела на неё. Хоть иногда. Хоть краем глаза. 5. Позже, когда они спустились с крыши, Джинкс вдруг сказала: — Завтра познакомимся с ней нормально. — С кем? — С Дарьей. — Хорошо, — ответила Лия. — Ты не против? — Нет. Я рада, что у тебя появился новый друг. — Ты — мой друг. — Я знаю. Но друзей много не бывает. Джинкс кивнула, довольная ответом. Она не знала, что Лия идёт домой и сжимает блокнот так сильно, что белеют костяшки. Что она не будет спать今夜. Что она нарисует ещё один портрет. Синие волосы, распущенные по плечам. Тёмную одежду. Улыбку, которая не для неё. Но она улыбнётся завтра. Скажет: «Привет, Дарья». Познакомится. Будет милой. Потому что она — лучшая подруга. А лучшие подруги не мешают. Даже если умирают внутри. ---