9

Николая выписали только через три дня, и он даже не был против. Здесь он словно был не в больнице, а в пансионате: трёхразовое питание, прогулки, телевизор в палате. Больше всего он переживал за момент, когда его выпишут, Яков больше не приходил, но в том, что это конец их коротких отношений, сомневаться не приходилось. Николай не хотел злиться, но злился, хотел, чтобы ему было все равно, но не было. Потому когда он вышел из дверей клиники и увидел припаркованную на обочине машину Якова и его самого рядом, он уже был на взводе. Не остановившись , он спустился по лестнице и тут же свернул по тротуару направо, где здесь метро, он знать не знал, но собирался его найти. - Стой! - раздалось позади, и он прибавил шаг, разговаривать с Яковом ему не хотелось, тот ведь уже сказал все, что хотел. Но все же тот его догнал, крепко сжал пальцами руку выше локтя, повернул к себе. - Да стой же, куда? - Не твое дело. У меня больничный, я отчитываться не обязан, - Николай рванулся, пнул рукой в грудь Якова, но тот его не отпустил. - Да пусти уже. Я твою позицию понял, еду собирать свои пожитки. - Садись в машину. - Черта с два! Чтобы что? Чтобы ты отвез меня в аэропорт? Все фавориты твои так заканчивали? Либо смерть, либо пинок под зад? - Мы не поедем в аэропорт. - А куда, на ЖД вокзал? - Да, конечно, на поезд «Санкт-Петербург-Милан». Пожалуйста, - Яков подтянул его ближе, хотел поцеловать в скулу, но тот увернулся. - Пойми меня, как я должен был среагировать? Когда тебе хотят навредить из-за меня, открыто, посреди дня? - Избавиться от меня? Раньше, чем это сделают они? Ну пусть так, я же уже согласился, что еще ты хочешь? Ну ладно, пойдем в машину, хорошо. Вези, куда ты там хотел. Николай вывернулся и пошел обратно, сел в автомобиль, хлопнул дверцей со всей дури. Яков на это только закатил глаза, но быстро сел на водительское сидение, боясь, что тот передумает. Они ехали молча, но недолго, Николай смотрел в окно, слушая «Желтые тюльпаны» Наташи Королевой, ему песня казалась удивительно подходящей случаю. Когда они подъехали на парковку, он, как и всегда, вылез первым, оглядел множество вывесок, не понимая, куда именно они приехали. По крайней мере, это был не аэропорт. - Куда мы? Продуктовый? Массаж? Пивнуха в подвале? - Нет, идем. - Они прошли вглубь старого здания, поднялись на второй этаж, Яков постучал в дверь с номером тридцать четыре. - Что здесь? - Николай прислушался, нахмурился, отступил на шаг. - Стрельбище. - Яков сказал это так просто, словно они в кофейню пришли съесть по паре малиновых слоек. - Я пробыл без тебя три дня и понял, что, насколько бы мне ни казалось правильным решением отправить тебя за границу, у меня на это нет никаких сил. Я только хочу, чтобы ты понимал, что быть со мной опасно, какие бы меры я ни предпринял, ты всегда будешь в той же опасности, что и я. Не боишься? - Если ты помнишь, то уже месяца три как я должен был лежать на дне Невы. И наверно не поверишь, но, кажется, тогда я и растерял последний страх, да и, в конце концов, мы же в Питере, здесь можно умереть и более дурацкими способами. Дверь открылась, они зашли внутрь. Здесь было громко, выстрелы оглушали, впрочем они не остались в общем зале, прошли дальше в отдельное помещение, тоже обустроенное, как тир. - У меня тоже будет автомат, как у Оксаны? - Николай неловко стоит посреди комнаты, пока Яков обо всем договаривается, и с большим напряжением смотрит на оружие, уже подготовленное к стрельбе. - Если захочешь, - отвечает Яков, прикрывая дверь. - Хоть гранатомет. Но такие штуки очень сложно держать при себе незаметно. Поэтому сегодня покажу, как обращаться с пистолетом. Он так сказал, но вместо того, чтобы взять оружие, подошел близко, обнял ладонями затылок Николая, поцеловал выше виска, замер так, дыша им. Три дня всего не виделись, ну как бы он его смог куда-то отослать. Яков потратил эти дни, чтобы объяснить целому городу над Невой, почему не стоит трогать Николая, объяснил жестко, кроваво, доступно. Это не было в его стиле, но, очевидно, с некоторыми только так и стоило разговаривать Николай в его руках расслабился, прикрыл глаза, сжал пальцами ткань пиджака на спине Якова. Он не лгал, что ему не было страшно, по крайней мере не страшнее, чем всякий раз заходить в подъезд в доме, где была его коммуналка, не зная, встретит ли он там сегодня агрессивных любителей нюхать клей. - Не думаю, что смогу в кого-нибудь выстрелить, - Николай открывает глаза, поднимает голову, чтобы смотреть Якову в лицо. Тот только улыбнулся и пожал плечами. - Правда. - Не сможешь - значит, не сможешь, главное, чтобы в тебя никто не смог выстрелить. Просто делай вид, что сделаешь это, если потребуется. - Он все же отступил, взял пистолет, повернулся, демонстрируя. - Покажу тебе, как заряжать, как снимать с предохранителя и стрелять. Потом попробуешь сам. Николай разобрался, что к чему, не сразу, очень боялся уронить пистолет и так его держал, будто он может выстрелить просто так. На деле пистолет был небольшой, почти игрушечный, калибр соответствовал, чтобы убить таким оружием, нужно было попадать очень точно. - Смотри, в голову целиться не нужно, если конечно стреляешь не впритык, попадёшь ты вряд ли, целься в торс. Попадешь в сердце, - Яков встал напротив мишени, навел пистолет, сделал выстрел, - человек умрет, попадешь в печень, - еще выстрел, - тоже. - Ты... - Николай разглядывал пробитую пулями мишень и не знал, стоит ли спрашивать. - Многих убил? - Двоих. Обычно вид пистолета делает все сам. - Яков передал оружие в его руки, оно было теплым и пахло порохом. Николаю почему-то вспомнились петарды, которые так любят взрывать мальчишки на улицах под Новый год. - Одного я убил очень давно, еще когда начинал свое дело и не понимал, как все устроено. Об этом я сожалею. Второго я убил позавчера. И не сожалею ни капли. - Второго я знаю? - Николай навел подрагивающий в руках пистолет на мишень, но не стрелял, ждал ответа. - Видел один раз. Раздался выстрел, пуля попала в мишень, и если бы это был реальный человек, то ему раздробило бы ключицу. Разумеется, Николай целился не туда, он вообще не ожидал, что попадет, отдача ударила ему в ладонь, и запах пороха стал сильнее. - Хорошо. - Яков хмыкнул рядом. - В обойме еще три патрона, повтори. Разумеется, больше Николай не попал ни разу, брал либо сильно высоко, либо сильно вправо, все пули ушли в молоко. Он сменил обойму сам, пусть и с подсказкой, снова поднял пистолет, и тогда Яков подошел к нему вплотную, встал чуть позади, обхватил пальцами руку с пистолетом. - Держи ровно, когда пристреляешься, долго уже выцеливать не будешь. - Николай почувствовал как к его спине грудью прижался Яков, положил левую руку ему на солнечное сплетение. - Задержи дыхание. Он правда задержал, не потому что ему сказали, оно произошло само собой, но вместо того чтобы прочувствовать выстрел, пистолет и тому подобное, он чувствовал только, как крепко его держали и теплое дыхание в затылке, и внезапную дрожь по позвоночнику от верхнего позвонка к нижнему, одной резкой, выбивающей дух волной. Палец дернулся на курке и пуля опять улетела в молоко. - Рано выстрелил. Я тебе помогу, просто не торопись. - А, это ты мне помогаешь? - Николай извернулся, протянул оружие. - Бери. Становись на мое место. - Зачем? - Покажу, как ты мне помогаешь. Яков пожал плечами, встал напротив мишени, вытянул руку, приготовившись стрелять и... замер. Николай тесно прильнул к его спине, ладонью обнял поперек живота, второй обхватил руку с пистолетом, выдохнул жарко в шею. - Не дыши. - Яков готов был поклясться, что ощутил прикосновение губ к коже над воротником рубашки. - Стреляй. Пуля вновь идет мимо мишени, Яков чертыхается и, положив пистолет, быстро разворачивается, хватает Николая за запястья. Тот довольный, с немного шальным взглядом и мурашками по коже, которые бегут под одеждой. - Мошенник. Я делал совсем не так. - А я ощущал именно так, - Николая подтянули ближе, рыкнули ему в губы. - Желаешь сменить инструктора по стрельбе? - Нет, инструктор меня полностью устраивает. - Он улыбнулся, закрыл глаза. - А что еще есть в программе занятий?