Часть 69

Глава 69

Обаяние SSS-класса, в отличие от Фрукта Мэро-Мэро Императрицы Пиратов, у Бьякуи действовало только на женщин. Поэтому такие личности, как Кэрол или Гарп, были не в состоянии в полной мере оценить его притягательность. Хотя, с их точки зрения, это противостояние добра и зла, образ дисциплинированного и изысканного мерзавца, действительно наделяло Бьякую уникальной харизмой. Но способность парой фраз затащить в постель красотку, а после расставания еще и щедро отсыпать ей за причинённые неудобства — таким был только Бьякуя. Именно поэтому все дозорные мужского пола, глядя сейчас на Бьякую, испытывали схожие чувства. В безупречном костюме, очках в золотой оправе, Бьякуя выглядел невероятно утонченно, словно элегантный аристократ с безупречными манерами. Он небрежно достал сигару, поджёг банкноту Белли и прикурил. Каждое его движение было исполнено небрежного изящества. Все присутствующие не могли не признать эту неповторимую ауру, которую излучал Бьякуя. Благородство, элегантность — такое поистине невозможно было сымитировать. Однако в головах всех дозорных-мужчин при виде Бьякуи крутилась лишь одна мысль. Черт возьми, до чего же он любит красоваться! И самое обидное, черт побери, что у него это получается! Одна лишь его аура сражала наповал. Этому нельзя было позавидовать — казалось, сама судьба благоволила ему. — Твою мать... кто это вообще такой? Ну и позер! — Понятия не имею, никогда его не видел! Но контр-адмирал Гион только что держала его за руку. Неужели альфонс? — Скорее всего. Хоть этот парень и впрямь элегантен и чертовски хорош собой, но если говорить о том, кто больше подходит, то уж лучше контр-адмирал Токикаке! — Говорю как есть, я ему ни капли не завидую! Честно. — Хе-хе, но этот парень, похоже, безбашенный. Умудрился в Штаб-квартире перейти дорогу контр-адмиралу Токикаке! Похоже, его ждут несладкие деньки. В будущем лучше держаться от него подальше, чтобы не попасть под раздачу! Окружающие дозорные, скрежеща зубами, смотрели на Бьякую как на врага всех мужчин. Хотя, по их мнению, попытки Токикаке с его внешностью и вульгарными манерами добиться Гион походили на то, как жаба пытается заполучить лебедя, но, по крайней мере, он был силен. И, что еще важнее, каждый дозорный в толпе был уверен: «Уж я-то точно красивее контр-адмирала Токикаке». Но теперь на сцене появился Бьякуя, чья внешность и харизма были на запредельном уровне, да к тому же он был так близок с главной красавицей Штаб-квартиры, Гион. Это меняло всё. — Точно! — Этот парень — стопроцентный альфонс, к гадалке не ходи! Все вокруг перешептывались, ожидая, когда Бьякуя опозорится. Воздух, казалось, пропитался такой кислой завистью, будто кто-то опрокинул чан с уксусом. И тут… — Какая же в вас наглость! Сами из себя ничего не представляете, а еще смеете называть других альфонсами! Внезапный голос ошеломил всех. Это еще кто, черт возьми, решил пойти против течения? Из толпы вышла красивая девушка-дозорный. И то, как она смотрела на Бьякую, было явно… необычно. Это… Что здесь вообще происходит? Она что, влюбилась с первого взгляда? Да не может быть! Однако… — Вот-вот, вы, мужланы неотёсанные, еще смеете унижать других? Да кто это еще, черт возьми? Проследив за голосом, толпа замерла. Еще одна красивая девушка-дозорный, и… она тоже смотрела на Бьякую очень, очень странным взглядом. Все остолбенели. Что за чертовщина? — Хе-хе, еще говорите, что не завидуете. Я уже чувствую кислый запах в воздухе! Просто невыносимо. Снова женский голос. И снова девушка-дозорный с тем же странным взглядом. В этот момент все почувствовали, что происходит нечто из ряда вон выходящее, и огляделись по сторонам. И тут же пришли в ужас. Все немногочисленные женщины-дозорные, на которых раньше никто и внимания не обращал, теперь смотрели на Бьякую так, словно обезумели от любви. Черт! Этот альфонс что, заразный? Конечно, главный герой этой сцены, Токикаке, был занят совсем другими мыслями. Близость Гион и Бьякуи была тем, о чем он мог только мечтать. — Гион-тян, почему? Я ведь всё это… делаю ради тебя! — Проваливай! — холодно бросила Гион, не оставив Токикаке ни единого шанса. — Сколько раз мне повторять, ты мне не интересен! Токикаке, с досадой на лице, тут же вперил яростный взгляд в Бьякую. — Ты еще кто такой, твою мать! Какого черта ты мешаешь мне признаваться Гион-тян! Ты специально ищешь неприятностей, да?! Услышав это, Бьякуя сделал паузу, поправил свои очки в золотой оправе и элегантно улыбнулся. — Мысли подхалима и впрямь до смешного примитивны! С каких это пор для завоевания женщины достаточно простого признания? Токикаке опешил. Глядя на Бьякую, он почему-то почувствовал, что в его словах есть доля правды. — Тогда что, по-твоему, нужно делать? — Так переспи с ней! Ты даже не решаешься с ней переспать… и смеешь говорить, что она тебе нравится?! После этих слов воцарилась гробовая тишина. Все замерли. Это… что за возмутительные речи? Токикаке мгновенно пришел в себя. — Ты что, издеваешься надо мной? Но тут… — Ах… — Он прав! — Он такой… такой романтичный! Внезапные возгласы окончательно сбили всех с толку. Кто, черт возьми, настолько смел, чтобы поддержать такую речь? Обернувшись, все увидели нескольких девушек-дозорных, которые смотрели на Бьякую с выражением лица влюбленных идиоток, словно готовые сами на него наброситься. Это зрелище перевернуло все их представления о мире. Увидев это, Токикаке скривился, а Бьякуя лишь усмехнулся. — Видишь? Любовь — это так просто! И что с того? Токикаке, совершенно сбитый с толку, снова скривился. — Ты думаешь, это про «нравится»? Да ты просто хочешь затащить ее в постель, ты низкий человек! Услышав это, Бьякуя глубоко затянулся сигарой и медленно выдохнул дым. — У тебя даже не хватает смелости возжелать её тело, а ты еще смеешь говорить о любви? Так что лучше оставь эту затею. С этими словами Бьякуя достал пачку Белли и похлопал ею по ладони. — Давай так, я дам тебе миллион Белли. Сходишь в квартал красных фонарей, потренируешься, наберешься смелости? При этих словах все замерли. Токикаке был в полном шоке. Твою мать! Кто этот ублюдок, черт возьми, такой?! От этих слов даже стоявшая за его спиной Гион не сдержала смешка. Но, видимо, помня о своем статусе, она быстро сжала губы, пытаясь сдержаться. Однако это движение не укрылось от взгляда Токикаке. Бьякуя на мгновение замер. — Миллиона Белли недостаточно? Действительно, ты ведь все-таки по Специальному призыву. Ладно, давай десять миллионов Белли. Лицо Токикаке дернулось. Глядя на самодовольного Бьякую и на Гион, которая, казалось, никогда так не веселилась, Токикаке признал — его гложет зависть, настоящая, черная зависть. Его лицо исказилось. — Ты что, унижаешь меня? Бьякуя пожал плечами. — Унижаю? Не смеши меня. Попробуй-ка унизить меня десятью миллионами Белли. У Токикаке снова дернулось лицо. Черт! Десяти миллионов Белли у него, скорее всего, и не было. Будь у него такие деньги, он бы их давно уже спустил. — Итак, у тебя нет ни денег, ни внешности, ни даже смелости переспать с женщиной… и ты еще смеешь говорить, что любишь кого-то? Бьякуя своими словами лишил Токикаке дара речи. Он чувствовал, что в словах Бьякуи что-то не так, но никак не мог понять, что именно. — Погоди… Да кто ты, черт возьми, такой?! Почему я тебя раньше не видел в Штаб-квартире?! Черт, из какого ты отдела? Бьякуя затянулся сигарой, спокойно достал свою Печать Специального призыва и произнес: — Из того же, что и ты! При виде Печати Специального призыва все замерли. Они смотрели на Бьякую так, будто у них глаза на лоб лезли. — По-погодите… он, как и контр-адмиралы Токикаке и Гион, тоже по Специальному призыву?! — Который он по счету в Штаб-квартире?! — Неудивительно, что он ничуть не боится контр-адмирала Токикаке, оказывается, он такой же, как и он! Толпа зашепталась, и до всех наконец дошло. Они смотрели на Бьякую с испугом и тут же заговорили: — Я так и знал, что этот человек не так прост, неудивительно, что он привлек внимание контр-адмирала Гион! — Точно-точно! Я с самого начала это понял, ведь такую харизму не подделаешь! — Кто там только что назвал его альфонсом, быстро идите извиняться, пока не поздно! … Все перешептывались, но говорили достаточно громко, чтобы Бьякуя их слышал. Инстинкт самосохранения зашкаливал, создавая донельзя комичную картину.