Часть 4

***

Эта тренировка в зале началась не с привычного нытья или едких замечаний. Чжун Ли вошел и замер: перед ним был человек, которого он не видел с того рокового финала Гран-при. Аякс больше не напоминал «бледного больного». Те изнурительные, тайные часы в палате принесли свои плоды. Внешний вид, который мог бы стать его новым камбэк-постером, выглядя пугающе живым. Его кожа приобрела здоровый оттенок, а по телу, избавленному от лишнего веса за месяцы диеты и тренировок, пролегли резкие, сухие линии мышц.Но главное было в его взгляде. Голубые глаза, раньше тусклые от апатии, теперь сияли тем самым льдом Снежной, в котором Чжун Ли когда-то разглядел величие. Аякс сидел на кушетке в расстегнутой спортивной куртке, не скрывая атлетического торса, покрытого испариной после самовольной разминки. Его улыбка — та самая, хищная, задорная и чертовски уверенная — заставила даже Чжун Ли на мгновение сбавить шаг. — Ну что, господин тренер? — голос Аякса больше не дрожал. Он звучал низко, с той самой опасной хрипотцой. — Всё еще ищете изъяны в своем «риске», или наконец признаете, что я выгляжу лучше любого вашего золотого мальчика? Чжун Ли подошел вплотную. На этот раз он не стал командовать. Он молча изучал перемены: напряженные плечи Аякса, его ровную осанку и то, как парень перестал прятать взгляд. Между ними больше не было дистанции «врач-пациент». Это была стадия равных хищников, где тактильность стала их общим языком.Чжун Ли медленно протянул руку, но не для поддержки. Он коснулся напряженного пресса Аякса, проверяя тонус мышц. Его пальцы задержались на горячей, влажной от пота коже чуть дольше, чем того требовала проверка. — Ты тренировался без моего ведома, — произнес Чжун Ли. Это не было упреком. В его голосе вибрировало сдерживаемое торжество, смешанное с чем-то гораздо более темным. — Ты рисковал всем ради... чего? — Ради того, чтобы ты перестал улыбаться Сяо и начал смотреть на меня, — Аякс внезапно перехватил руку Чжун Ли, прижимая его ладонь к своей груди, прямо там, где бешено колотилось сердце. — Чувствуешь этот ритм? Это не страх. Это голод. Я хочу на лед, Чжун Ли. И на этот раз я не позволю тебе меня просто держать. Я заставлю тебя бежать за мной. Чжун Ли не отнял руки. Он наклонился так близко, что Аякс почувствовал жар его дыхания. — Твоя дерзость возвращается вместе с твоими силами, — прошептал Чжун Ли, и в его янтарных глазах отразился тот самый «хищный задор» Аякса. — Ты думаешь, что взял контроль в свои руки? — Я знаю это, — Аякс дерзко подмигнул, хотя его пальцы, сжимающие запястье тренера, выдавали его волнение. — Ты создал монстра, Чжун Ли. Теперь тебе придется с ним жить. В этой сцене их взаимоотношения перешли в плоскость опасного азарта. Чжун Ли больше не был просто опорой — он стал вызовом. А Аякс перестал быть жертвой. Он снова стал Чайльдом — человеком, который получает удовольствие от борьбы, от боли и от того, как сильно он может вывести из равновесия самого «каменного» человека в мире.

***

Ночная арена была погружена в полумрак, освещенная лишь дежурными лампами, которые превращали лед в бескрайнее зеркало из черного опала. Воздух был настолько холодным, что каждое дыхание Аякса превращалось в густое облако пара.Чжун Ли остановил кресло у самой кромки льда. Он молча смотрел на Аякса, и в этом взгляде было нечто новое — не проверка исправности «инструмента», а ожидание того, на что способен пробудившийся хищник. — Ты выглядишь так, будто готов разорвать этот лед зубами, — негромко произнес Чжун Ли. Его взгляд скользнул по обнаженным ключицам Аякса, по каплям пота, которые еще не успели остыть после его тайной тренировки в палате. — Покажи мне, что твои ночные бдения не были пустой тратой времени. Аякс не стал отвечать словами. Он просто схватился за поручень калитки и, игнорируя помощь тренера, встал.На этот раз это не был судорожный рывок. Его движения стали скупыми, расчетливыми. Он чувствовал, как мышцы спины, укрепленные сотнями мучительных подъемов, держат его корпус. Титановые винты больше не казались инородными телами — теперь они были его арматурой. Чжун Ли зашел на лед первым. Он не протянул рук. Он просто отошел на три метра назад, создавая между ними пугающую пустоту. — Иди ко мне, Аякс, — скомандовал он. — Без бортика. Без моей руки. Только ты и гравитация. Аякс почувствовал, как сердце сделало кульбит. Он стоял на лезвиях, и мир вокруг него вибрировал. Это было страшно — лишиться опоры впервые за долгое время. Но когда он посмотрел на Чжун Ли, стоявшего в центре круга, он увидел не просто тренера. Он увидел цель.Он сделал первый толчок.Лезвие конька с сочным, уверенным звуком врезалось в лед. Аякс почувствовал, как импульс от бедра прошел вниз, к самой пятке. Нога не подогнулась. Она выдержала. Он плавно скользнул вперед, рассекая холодный воздух грудью. — Еще один, — голос Чжун Ли вибрировал от скрытого напряжения. Он видел, как меняется механика движений Аякса: в ней больше не было хрупкости, в ней просыпалась та самая «хищная» грация.Второй толчок. Третий. Аякс двигался медленно, но это было самостоятельное скольжение. Он чувствовал, как ветер бьет в лицо, как его рыжие волосы развеваются, и это чувство свободы было слаще любого наркотика. Когда до Чжун Ли оставался метр, Аякс не затормозил. Он намеренно врезался в него, используя тренера как единственный тормоз. Чжун Ли мгновенно подхватил его, прижимая к себе, но на этот раз Аякс не висел на нем беспомощным грузом. Он стоял, тяжело дыша, вцепившись пальцами в предплечья Чжун Ли. — Я сделал это... — выдохнул Аякс, и на его лице расцвела триумфальная улыбка. — Слышишь, Чжун Ли? Я ехал сам! Чжун Ли не отстранился. Напротив, он сильнее сжал руки на талии Аякса, чувствуя, как под пальцами перекатываются его живые, работающие мышцы. — Я слышу, — прошептал Чжун Ли. Он наклонился так близко, что их лбы соприкоснулись. — Твои ноги действительно вспомнили. Твоя воля победила титан. Он поднял руку и медленно, почти благоговейно, провел по щеке Аякса, стирая каплю холодного пота. В этом жесте было столько нескрываемого восхищения и подавляемой страсти, что воздух вокруг них, казалось, начал трещать. — Значит ли это... — Аякс подался вперед, его взгляд стал вызывающим, — что теперь я твой приоритет? Что Сяо со своей «идеальностью» подождет в сторонке, пока мы с тобой будем писать новую историю? Чжун Ли посмотрел ему прямо в глаза — в этот момент между ними не было секретов. — Сяо — это вчерашний день, — Чжун Ли прижал его к себе так крепко, что Аякс почувствовал каждое ребро его грудной клетки. — Ты — это завтра, которое я наконец-то перестал бояться. Но помни: чем выше ты взлетаешь, тем больнее я буду тебя бить, если ты снова решишь сдаться. — Попробуй, — дерзко выдохнул Аякс, и его рука скользнула по шее Чжун Ли, притягивая его еще ближе. — Теперь я буду кусаться в ответ. Это была их новая точка отсчета. Никакой жалости. Только азарт, лед и двое хищников, которые наконец-то нашли друг друга в этой темноте. ~ В этой ледяной тишине арены, где каждый выдох превращался в облако пара, время окончательно замерло. Аякс чувствовал, как под его пальцами пульсирует сонная артерия на шее Чжун Ли — ритмично, тяжело, совсем не так спокойно, как подобает «каменному наставнику». Аякс подался еще ближе, почти невесомо касаясь своим носом кончика носа Чжун Ли. Это было безумие, порожденное адреналином и долгими месяцами тактильного голода. Он видел, как зрачки Чжун Ли расширились, практически затопив янтарную радужку, и в этой темноте Аякс прочитал нечто такое, что заставило его сердце пропустить удар.Это больше не было тренировкой. Это не было «реабилитацией шедевра». — Ты ведь сам этого хотел, — прошептал Аякс, и его голос, хриплый от холода и недавнего усилия, соскользнул в опасную, интимную тональность. — Ты хотел, чтобы я снова стал хищником. Чтобы я перестал смотреть на тебя снизу вверх. Ну так смотри... я здесь. И я больше не боюсь обжечься о твой холод. Его ладонь на шее Чжун Ли скользнула выше, запутываясь в безупречно уложенных темных прядях, намеренно нарушая этот идеальный порядок. Аякс чувствовал, как горячая кожа тренера контрастирует с его собственными пальцами, всё еще сохранившими колкость льда.Чжун Ли не отстранился. Напротив, его рука, лежащая на талии Аякса, переместилась чуть выше, плотно прижимая парня к себе, так что между их телами не осталось даже прослойки морозного воздуха. Вторая рука Чжун Ли медленно поднялась и накрыла ладонь Аякса на своей шее, фиксируя ее, словно залог. — Ты не просто ожил, Аякс, — голос Чжун Ли был тихим, вибрирующим где-то глубоко в груди. — Ты стал опасен. Для этого спорта... и для моего спокойствия.Он наклонился еще на миллиметр, так что их губы почти соприкоснулись при каждом слове. Аякс затаил дыхание, глядя на губы Чжун Ли — четко очерченные, волевые и сейчас мучительно близкие. Он чувствовал, как по позвоночнику, мимо титановых винтов, пробегает волна не физической, а совершенно иной, сладкой и пугающей боли. — Ты обещал, что будешь меня бить, если я сдамся, — выдохнул Аякс, и его глаза азартно блеснули. — А что ты сделаешь, если я... пойду до конца? Если я заберу у тебя всё твое внимание? — Я уже сказал, — Чжун Ли на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь восстановить последние бастионы своей дисциплины, но когда открыл их — в них горел первобытный, золотой огонь. — Ты — мой величайший риск. А риски либо приносят абсолютный триумф, либо уничтожают того, кто на них решился. Чжун Ли медленно, почти мучительно осторожно, провел большим пальцем по нижней губе Аякса, заставляя ту чуть приоткрыться. В этом жесте было столько невысказанного обладания, столько затаенной нежности, скрытой под маской строгости, что Аякс на мгновение потерял дар речи. Это была первая романтическая искра в их «войне». Без признаний, без розовых лепестков — только двое мужчин на холодном льду, связанных общим падением и общим взлетом. — Не уничтожай меня, Чжун Ли, — почти серьезно прошептал Аякс, вглядываясь в его глаза. — Просто... веди меня. Чжун Ли на мгновение прижал его к себе так крепко, что у Аякса перехватило дыхание, а затем медленно, с явным усилием, ослабил хватку, не выпуская, впрочем, его рук. — Я не уничтожу тебя, — пообещал он, и в этой клятве было больше веса, чем во всех правилах Федерации. — Но завтра на тренировке я буду вдвое строже. Потому что теперь я знаю, за что именно я борюсь. Аякс дерзко улыбнулся, возвращая себе маску харизматичного задиры, но его взгляд оставался глубоким и обещающим.— Договорились, «каменный лорд». Но помни: я обещал кусаться.

***

Дверь больничной палаты захлопнулась, отсекая стерильный коридор, и Аякс прислонился к ней спиной, тяжело дыша. В ушах всё еще стоял гул катка, а перед глазами — золотой, непроницаемый взгляд Чжун Ли. Сегодняшний триумф — те несколько шагов на коньках, которые он сделал сам, — ощущался не как спортивная победа, а как личное падение в бездну. Аякс чувствовал, как по телу, разогретому физическим усилием, расходится тягучая, пульсирующая волна.Аякс закрыл глаза, и в памяти тут же всплыло, как Чжун Ли держал его за талию, страхуя от падения. Ладони наставника были сухими и горячими даже сквозь слои одежды. Это не было мягким объятием — это была стальная фиксация, властная и непоколебимая. Аякс коснулся своих боков там, где еще мгновение назад ощущал пальцы Чжун Ли, и по позвоночнику пробежал электрический разряд.Вспомнился момент, когда Чжун Ли наклонился к нему, чтобы поправить положение лезвия, и его низкий, рокочущий голос провибрировал прямо в шею Аякса. Этот голос, диктующий дисциплину, сейчас отдавался внизу живота острой, томительной негой. Контраст между «железным наставником» и этой опасной близостью действовал на Аякса сильнее любого вызова.Аякс чувствовал, как его возбуждение становится болезненным. Его тело, истощенное тренировкой, парадоксальным образом требовало не отдыха, а продолжения этого скрытого поединка. Он представлял, как эти безупречные, аристократичные руки Чжун Ли теряют свою сдержанность, как этот «камень» наконец дает трещину под напором его, Аякса, отчаянной страсти.Он опустился на кровать, сжимая простыни до белизны в костяшках. Завтра будет новая тренировка, новые приказы и новая порция холодного безразличия от Чжун Ли перед всей командой. Но здесь, в полумраке палаты, Аякс понимал: он попал в самый изощренный плен. Он был возбужден не просто близостью, а тем, как Чжун Ли ломал его, одновременно возвращая ему право летать. ~ Аякс откинулся на подушки, тяжело дыша, и закрыл глаза. Тишина палаты вдруг наполнилась фантомными звуками — в ушах зазвучал пронзительный, надрывный ритм песни «Зачем я жду звонка». Музыка пульсировала в такт его сбивчивому пульсу, превращая мысли в яркие, болезненные вспышки.В его сознании стерильные стены больницы раздвинулись, превращаясь в бесконечную ледовую арену под светом одинокого прожектора. Это был их танец — тот, который никогда не увидит команда. Аякс видел, как Чжун Ли — всё такой же безупречный, в своей строгой черной форме — выходит к нему навстречу. В этом воображаемом танце больше не было костылей или боли. Была только бешеная скорость. Под слова «зачем я жду звонка, зачем ищу тебя в толпе...» Аякс чувствовал, как Чжун Ли подхватывает его, срывая с места. Это не было бережной поддержкой наставника. Это был танец на грани фола: резкие вращения, где пальцы Чжун Ли впивались в его талию, почти причиняя боль, и опасные поддержки, в которых Аякс полностью вверял свою жизнь этим «каменным» рукам.В воображении всё было честнее. Аякс видел, как маска спокойствия сползает с лица Чжун Ли. В такт нарастающему ритму песни их движения становились всё более интимными.Чжун Ли притягивал его к себе так близко, что Аякс чувствовал жар его тела сквозь тонкую ткань. Это было то самое возбуждение, которое он ощущал наяву — смесь страха перед силой наставника и неистового желания подчиниться ей.Аякс понимал, что его смущение — это не слабость. Это капитуляция перед тем, как Чжун Ли смотрит на него в этом танце. Не как на ученика, а как на единственного человека, способного заставить сердце Моракса биться быстрее.Когда песня в его голове достигла пика и оборвалась на высокой ноте, Аякс резко открыл глаза. Он всё еще был в палате, один, сжимая в кулаках простыни.Его тело горело от невидимых ожогов, оставленных воображаемыми руками Чжун Ли. Смущение теперь окончательно переросло в знание: между ними больше нет просто спорта. Есть только эта болезненная зависимость, этот ритм, под который они оба теперь вынуждены танцевать.Аякс прикусил губу, чувствуя, как внутри всё дрожит от предвкушения завтрашнего дня. Он знал: когда он завтра выйдет на лед и встретит холодный взгляд Чжун Ли, он будет слышать эту музыку. И он заставит Чжун Ли услышать её тоже.

***

Утро следующего дня началось для Аякса не с резкого звонка будильника, а с внутреннего электричества, которое заставило его распахнуть глаза задолго до рассвета. Больничная палата, еще вчера казавшаяся клеткой, сегодня была лишь стартовой площадкой. Аякс стоял перед небольшим зеркалом в ванной, и его руки заметно подрагивали, когда он застегивал молнию тренировочной кофты. Он всматривался в свое отражение, замечая непривычный лихорадочный блеск в глазах. В голове набатом стучала мысль: сегодня он увидит меня не наедине, а перед всеми. Это предвкушение групповой тренировки пьянило больше, чем любой успех в реабилитации. Он с особой тщательностью выбирал экипировку. Каждая деталь — от плотности носков до шнуровки коньков — должна была быть безупречной. Он знал, что Чжун Ли заметит любую оплошность. Но теперь это не пугало, а раззадоривало. Аякс словно надевал доспехи перед боем, где главным призом был один короткий, одобрительный кивок наставника. Чтобы унять дрожь в пальцах, он снова надел наушники. Знакомые слова — «Зачем я жду звонка...» — мгновенно вернули его в состояние того ночного воображаемого танца. Пульс участился. Он представлял, как выкатится на центр катка под прицелом десятков глаз, но чувствовать будет только один-единственный взгляд, прожигающий насквозь. Когда он шел по коридору к выходу, его походка была непривычно твердой. Смущение, которое мучило его ночью, трансформировалось в опасную уверенность. Ему нравилось это двуличие: для всей команды они будут «строгим учителем» и «проблемным учеником», но под этой ледяной коркой будет кипеть их общая тайна.Он представлял, как Чжун Ли будет отдавать приказы своим ровным, бархатным голосом, как будет демонстративно холоден, и как Аякс, вопреки этой дистанции, будет ловить малейшее сокращение мышц на лице наставника. Это была игра на грани фола, и Аякс был готов пойти ва-банк. — Ну что, «железный наставник», посмотри, на что я теперь способен, — прошептал он самому себе, толкая тяжелые двери ледового дворца.