Часть 6

***

Приземление вышло дерзким — лезвие вонзилось в лед с хищным скрежетом, выбив веер искрящейся крошки прямо в сторону Чжун Ли. Аякс выпрямился, и в его позе больше не было ни капли той болезненной неуверенности, что угнетала его в начале урока. В нем проснулся Тарталья: азартный воин, авантюрист, для которого лед был не плацдармом для муштры, а полем битвы.Он не стал ждать вердикта. Аякс вскинул голову, отбрасывая со лба взмокшие рыжие пряди, и на его губах заиграла та самая самоуверенная, «лисья» ухмылка, от которой у фанаток на трибунах обычно перехватывало дыхание. Он чувствовал на себе взгляды всего отряда: ошеломленную Ёимию, настороженного Сяо, притихших близнецов. Но всё это было лишь массовкой.Когда Чжун Ли подошел, чтобы поправить его воротник своим фирменным, пугающе-интимным жестом, Аякс не замер покорно. Напротив, он подался вперед, сокращая и без того опасную дистанцию до минимума.  Пока длинные пальцы Чжун Ли зарывались в его волосы на затылке, а большой палец ласкал кожу за ухом, Аякс смотрел наставнику прямо в глаза. В его синем взгляде плескался не ученический трепет, а чистый, неразбавленный вызов. Он заставил Чжун Ли почувствовать: «Ты можешь ломать меня, наставник, но ты никогда не сможешь мной владеть, если я сам этого не позволю». Когда Чжун Ли произнес свою холодную тираду про «грязный прыжок», Аякс, вместо того чтобы кивнуть, внезапно перехватил его руку за запястье. Это было неслыханно — коснуться наставника первым на глазах у всех. — Грязный? — прошептал он, и его голос, хриплый от нагрузки, приобрел опасную, бархатную глубину. — Может быть. Но признай, Чжун Ли... тебе нравится эта грязь гораздо больше, чем их идеальная стерильность. Он отпустил руку наставника так же резко, как и схватил, и, не дожидаясь ответа, заложил крутой вираж, уходя на новый круг. Его движения стали размашистыми, полными дикой, необузданной энергии. Он буквально летел по льду, намеренно проезжая в опасной близости от других фигуристов, заставляя их невольно расступаться перед этим вихрем харизмы.Аякс знал, что сейчас он — центр этой вселенной. Он чувствовал спиной тяжелый, обжигающий взгляд Чжун Ли. Он знал, что нарушил все правила, что перешел черту, и это возбуждало его сильнее, чем сам успех прыжка. Он обернулся через плечо, бросая наставнику короткий, искрящийся взгляд, в котором читалось: «Ну же, попробуй меня наказать... если осмелишься». Воздух в ледовом дворце, казалось, загустел, превращаясь в наэлектризованную плазму. Аякс чувствовал, как каждый вдох обжигает легкие не холодом, а жидким пламенем. Его тело, доведенное до предела, пело от странного, болезненного наслаждения. Ткань тренировочных брюк стала тесной, а пульсация в паху превратилась в глухой, требовательный ритм, который заглушал даже скрежет стали о лед. Чжун Ли не отступил ни на дюйм. Его близость была сокрушительной: Аякс видел, как на шее наставника пульсирует жилка, и этот крошечный признак живой реакции сводил его с ума. — Ты думаешь, что перехватить мою руку — это доблесть? — Чжун Ли заговорил первым, и его голос был подобен рокоту сдвигающихся тектонических плит. — Ты играешь с силами, масштаб которых не в состоянии осознать, Аякс. Аякс облизнул пересохшие губы, не сводя взгляда с золотых глаз, которые теперь горели совсем не педагогическим интересом. — Масштаб? — выдохнул он, и его голос сорвался на опасный шепот. — Я осознаю только одно: ты не сводишь с меня глаз. Ты злишься, потому что я вывел тебя из равновесия. Ты хочешь наказать меня прямо здесь, Чжун Ли? При них? Он качнулся вперед, почти касаясь своим бедром бедра наставника. Возбуждение Тартальи стало настолько явным, что скрывать его под тонким слоем ткани было уже невозможно. Он видел, как взгляд Чжун Ли на мгновение опустился ниже его пояса, и в этом секундном движении было больше признания, чем в любой похвале. — Твоя дерзость граничит с безумием, — Чжун Ли сделал шаг еще ближе, так что их носы почти соприкоснулись. — Ты всё еще считаешь это игрой, Одиннадцатый? Ты дрожишь. Твое сердце колотится так, что я чувствую это сквозь воздух. — Это не страх, и ты это знаешь, — Аякс прикусил губу, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела. — Это то, что ты сам во мне пробудил. Ты хотел хищника? Получай. Но хищники не подчиняются приказам просто так. Им нужна... добыча. Чжун Ли внезапно схватил его за подбородок, заставляя задрать голову. Его пальцы были жесткими, властными.— Добыча? — Чжун Ли коротко, почти беззвучно усмехнулся, и эта усмешка заставила Аякса содрогнуться от острого прилива неги. — Ты забываешься. В этой пищевой цепочке ты — лишь звезда, которая решила, что может спорить с небом. Ты хочешь внимания? Ты его получишь. Такого, от которого у тебя подкосятся ноги. Он резко отпустил лицо Аякса и обернулся к застывшему отряду, который наблюдал за этой сценой, затаив дыхание. — Сяо! Ёимия! Чего вы ждете? — рявкнул он, и этот звук заставил всех вздрогнуть. — Круги! Сейчас же! Чайльд возглавляет темп. И если он упадет — никто из вас не поможет ему подняться. Ты хотел свободы, Аякс? Беги, пока я не передумал. Аякс сорвался с места. При каждом толчке он чувствовал, как возбужденное тело трется о ткань, вызывая искры перед глазами. Он летел мимо Чжун Ли круг за кругом, и каждый раз, проносясь в сантиметре от него, он шептал, так чтобы слышал только наставник: — Посмотри на меня... — на первом круге. — Тебе ведь нравится это... — на третьем. — Я не остановлюсь, пока ты сам меня не поймаешь... — на пятом. Чжун Ли стоял в центре, скрестив руки на груди, и его лицо было каменной маской, но Аякс видел, как тяжело вздымаются его плечи. Это была их тайная, грязная, великолепная игра, в которой лед был лишь предлогом для того, чтобы не сорваться на крик от желания прямо здесь. Атмосфера на катке окончательно утратила всякое сходство с обычным спортивным занятием. Теперь это был алтарь, где Чжун Ли — безупречный, властный и пугающе спокойный — вершил свой суд. В его образе появилось нечто покровительственное и одновременно подавляющее; он больше не был просто тренером, он был Хозяином этого льда и каждого вдоха своих подопечных. Чжун Ли медленно прохаживался вдоль борта, и каждый его шаг отдавался гулким эхом. Он поочередно останавливал каждого участника, и его манера общения изменилась — в ней прорезались нотки непререкаемого авторитета, кто не терпит возражений, но чье одобрение ценится дороже жизни.Он подошел к Сяо, который уже едва дышал от заданного темпа. Чжун Ли не ударил его, не крикнул. Он просто положил тяжелую ладонь ему на затылок, заставляя склонить голову ниже. — «Ты торопишься, Сяо. Терпение — это тоже сила. Слушай мой ритм, а не свой страх». Сяо лишь судорожно кивнул, преданно заглядывая в глаза наставнику. Гань Юй же он поправил плечи, задержав руки на её лопатках чуть дольше положенного, словно передавая ей свою непоколебимую уверенность.Итэру и Люмин он приказал разойтись в разные концы зала, разрушая их привычный комфорт. — «Вы слишком зависимы друг от друга. Сегодня вы научитесь стоять в одиночку». А Ёимию он остановил коротким: — «Тише, искра. Твой огонь должен греть лед, а не плавить его. Подойди ко мне». Он заставил её замереть у своей ноги, словно верную гончую, пока он наблюдал за Аяксом. Но всё это было лишь подготовкой к тому, как он усмирял Тарталью. Когда Аякс, взмокший, возбужденный и едва сдерживающий стон от трения ткани о пульсирующую плоть, поравнялся с ним на седьмом круге, Чжун Ли просто выставил руку, хватая его за воротник и буквально выдергивая из движения.Аякс по инерции врезался в него. Чжун Ли не шелохнулся. Он обхватил Аякса за талию, притягивая к себе так плотно, что парень почувствовал твердость его бедер и холод золотых узоров на руках.— Ты слишком много возомнил о своей свободе, мальчик, — пророкотал Чжун Ли прямо в губы Аяксу. В этом обращении — «мальчик» — было столько доминирования, что у Аякса поплыло перед глазами. — Ты думаешь, твоё возбуждение — это твоя сила? Нет. Это поводок, за который я держу тебя. — Так натяни его сильнее, — выдохнул Аякс, не в силах больше сдерживать дрожь. Он прижался к Чжун Ли, чувствуя, как его собственная эрекция упирается в бедро наставника. — Покажи им всем, чей я на самом деле. Чжун Ли медленно перевел взгляд на отряд, который застыл в разных концах катка, не смея пошевелиться. Сяо отвел глаза, Ёимия закусила губу, чувствуя зашкаливающий градус интима, который больше нельзя было игнорировать. — Они и так это знают, — Чжун Ли перехватил Аякса за горло, не сжимая, но властно фиксируя его голову. Его большой палец надавил на нижнюю губу парня, заставляя ту слегка оттопыриться. — Но только я решаю, когда ты получишь разрядку. Сейчас ты закончишь круги. И ты сделаешь это идеально, потому что я смотрю. А если я увижу хоть одну ошибку... ты вернешься в больницу и будешь ждать моего визита в темноте. Ты меня понял? — Да... папа, — сорвалось с губ Аякса прежде, чем он успел подумать. Это было грязное, дерзкое признание его власти.В глазах Чжун Ли вспыхнуло нечто первобытное. Он резко оттолкнул Аякса обратно на траекторию. — Беги, — коротко приказал он.Аякс сорвался с места, чувствуя, как экстаз от подчинения смешивается с диким азартом. Он летел, зная, что за ним наблюдает его Хозяин, его Наставник, его личное небо. Внутренний мир Аякса в эти минуты напоминал поле боя, где на пепелище прежней боли расцветало нечто пугающее и прекрасное. Каждый толчок конька о лед отзывался в его сознании вспышкой: он больше не был сломанной куклой. Под надзором этого мужчины он перерождался, но цена этого воскрешения была высока — полная, абсолютная капитуляция.Внутри Тартальи бились две стихии. Одна — привычный Предвестник, жаждущий хаоса и стремящийся доказать, что лед принадлежит ему одному. Вторая — испуганный, истосковавшийся по опоре Аякс, который в «железном наставнике» нашел свой единственный монолит. Он чувствовал, как его возбуждение переплетается с духовным трепетом. Это было не просто физическое желание; это была жажда быть «присвоенным» тем, кто стоит выше богов. Аяксу нравилось, как наставник ломает его волю, потому что только в руках Чжун Ли он чувствовал себя в безопасности, даже когда его тело кричало от нагрузки и неутоленного желания. Десятый круг подходил к концу. Аякс летел по льду, уже не чувствуя боли в коленях — только обжигающий жар в паху и восторженный звон в ушах. Весь отряд замер у бортиков, превратившись в безмолвных свидетелей этой негласной коронации.Когда Аякс поравнялся с Чжун Ли в последний раз, он не стал тормозить плавно. Он заложил крутую, хищную дугу, высекая фонтан искрящейся крошки, и замер у ног наставника, упав на одно колено. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а взгляд, затуманенный от экстаза и усталости, был прикован к золотым глазам над ним.Чжун Ли медленно обвел взглядом присутствующих. Гнев в нем перегорел, оставив после себя лишь тяжелую, густую власть, которую он больше не считал нужным прятать. — Тренировка окончена, — произнес он, и его голос, непривычно глубокий, заставил отряд вздрогнуть. — Все свободны. Сяо, Ёимия... уходите. Чайльд остается. Команда начала расходиться в гробовой тишине. Сяо бросил на Аякса последний, полный недопонимания взгляд, а Ёимия лишь тихонько сжала кулак в знаке поддержки, прежде чем исчезнуть за дверью, а близнецы лишь кивнули ему и ушли.Когда последний звук захлопнувшейся двери затих, в огромном зале остался только гул холодильников. Чжун Ли медленно подошел к Аяксу, который так и остался стоять на коленях на льду. Он протянул руку и коснулся влажной щеки парня, заставляя его запрокинуть голову. — Ты думал, что сможешь играть со мной на глазах у всех и уйти безнаказанным? — прошептал он, и в его голосе слышалось опасное восхищение. — Ты заставил меня проявить чувства, которым не место на этом льду. Твоё наказание только начинается, Аякс. Но сначала... Он притянул его к себе за воротник, заставляя подняться, и зарылся лицом в его рыжие, пахнущие холодом волосы. В этом пустом зале, под прицелом застывших прожекторов, Чжун Ли наконец позволил себе то, что было запрещено уставом: он признал, что эта падшая звезда — его величайшее сокровище.

***

Тишина, воцарившаяся в ледовом дворце после ухода команды, казалась Аяксу оглушительной. Он шел за Чжун Ли по длинному, гулкому коридору к его кабинету, и каждый звук его собственных шагов отдавался в груди тревожным эхом. Возбуждение, которое на льду казалось яростным и всепобеждающим, теперь, в закрытом пространстве, начало медленно трансформироваться в нечто иное — в щемящее, почти детское смущение. Кабинет Чжун Ли был полной противоположностью ледяной арене: здесь пахло старым пергаментом, дорогим сандалом и чем-то неуловимо теплым. Чжун Ли прошел к своему столу, но не сел, а обернулся, глядя на замершего у двери Аякса. — Проходи и закрой дверь, Аякс, — произнес он. Голос наставника больше не был стальным, в нем появилась та самая бархатная глубина, от которой у парня перехватывало дыхание.Аякс подчинился. Его пальцы, всё еще сохранившие холод льда, слегка дрожали, когда он защелкивал замок. Сейчас, когда на нем не было коньков, он чувствовал себя непривычно маленьким и уязвимым рядом с этой монументальной фигурой в черном.Чжун Ли медленно сократил расстояние между ними. Он остановился так близко, что Аякс мог видеть золотистые искры в его глазах и чувствовать жар, исходящий от его тела после тренировки. Наставник протянул руку и медленно, почти невесомо, коснулся кончиками пальцев пылающей щеки Аякса. — Где же твоя дерзость, Чайльд? — тихо спросил он. — Где тот хищник, который перехватывал мою руку на виду у всего отряда? Сейчас я вижу лишь мальчика, который боится собственных желаний. Аякс почувствовал, как густая краска заливает его лицо. Он опустил взгляд, не в силах выдержать этот пронзительный золотой свет. — Там был лед... — выдохнул он, и его голос сорвался. — Там я знал, что делать. А здесь... здесь я не понимаю, кто я для тебя. Чжун Ли обхватил его подбородок, заставляя поднять голову. Его большой палец медленно очертил контур нижней губы Аякса, которая всё еще подрагивала. — Ты — моё величайшее испытание, — прошептал Чжун Ли, склоняясь к самому его лицу. — Моё воскрешение и мой личный грех. Ты хотел близости? Ты хотел, чтобы я перестал быть камнем? Чжун Ли прижал его к закрытой двери. Аякс почувствовал лопатками холодное дерево, а спереди — сокрушительное тепло тела наставника. Рука Чжун Ли скользнула под тренировочную куртку Аякса, ложась на его обнаженную талию. От этого контакта по коже парня пробежал электрический разряд, заставив его невольно выгнуться навстречу этой ласке. — Посмотри на меня, — приказал Чжун Ли, и в этом приказе было столько нежности, что Аякс почувствовал, как к горлу подступает ком. — Не прячь свое смущение. Оно идет тебе гораздо больше, чем фальшивая уверенность. Оно говорит мне, что ты живой. Что ты мой. Аякс судорожно вздохнул, утыкаясь лбом в плечо Чжун Ли, пряча лицо в изгибе его шеи. Он чувствовал себя абсолютно обнаженным перед этим человеком, и это пугало его сильнее, чем любая травма. Но одновременно с этим он ощущал невероятное облегчение — здесь, в этой тишине, ему больше не нужно было воевать. Ему нужно было просто быть. Воздух в кабинете, пропитанный ароматом сандала, казался натянутой струной, готовой лопнуть от одного прикосновения. Чжун Ли не просто прижимал Аякса к двери — он доминировал над его пространством, лишая возможности сделать вдох, который не принадлежал бы ему.Взгляд Чжун Ли потемнел, превращаясь из янтаря в густую, кипящую смолу. Он медленно сократил последние сантиметры, и когда их губы наконец встретились, это не было нежным касанием — это было сокрушительное столкновение.Поцелуй был глубоким, жадным, почти яростным. Чжун Ли целовал его так, словно хотел выпить саму душу Аякса, забирая себе его дерзость, его боль и его преданность. Аякс глухо застонал в его губы, его пальцы впились в плечи наставника, сминая дорогую ткань тренировочного костюма. Язык Чжун Ли властно ворвался в его рот, исследуя, подчиняя, диктуя свой ритм.Руки Чжун Ли действовали с пугающей точностью. Одна ладонь крепко сжала затылок Аякса, наматывая рыжие пряди на кулак и заставляя парня еще сильнее запрокинуть голову, открывая беззащитную шею. Вторая рука скользнула ниже, под куртку, и грубо, собственнически накрыла его бедро, притягивая Аякса так плотно, что тот почувствовал каждое движение мощных мышц наставника.Аякс плавился. Смущение сгорело в этом пожаре, оставив только первобытный голод. Он терся о Чжун Ли, задыхаясь от близости и того, как умело наставник доводил его до точки невозврата. В этом поцелуе было всё: и наказание за дерзость на льду, и обещание чего-то более грандиозного.Но в тот самый момент, когда Аякс уже был готов сорвать с наставника одежду, когда его возбуждение достигло пика, Чжун Ли резко оборвал поцелуй. Он не просто отстранился — он сделал шаг назад, восстанавливая ледяную дистанцию.Аякс стоял у двери, тяжело дыша, с распухшими губами и затуманенным взглядом. Его тело всё еще горело, требуя продолжения, но в кабинете воцарилась внезапная, режущая тишина.Чжун Ли медленно поправил свой воротник и пригладил волосы, не сводя с Аякса спокойного, почти безразличного взгляда. На его лице не осталось и следа той страсти, что секунду назад сжигала их обоих. — На сегодня достаточно, — произнес он голосом, в котором вновь зазвенел металл. — Твоя выносливость оставляет желать лучшего, Аякс. Ты слишком легко теряешь контроль. Аякс моргнул, ошеломленный этой резкой сменой настроения. — Что?.. Но мы же... — он осекся, чувствуя себя униженным и одновременно до безумия разгоряченным.Чжун Ли слегка прищурился, и в уголках его губ промелькнула едва заметная, хитрая тень усмешки. — Иди в свою палату. Холодный душ поможет тебе вернуть ясность мысли, которая так необходима для завтрашней тренировки. Не заставляй меня разочаровываться в твоем самообладании. Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Аякс стоял, чувствуя себя абсолютно недопонятым и брошенным на полуслове. Это было самое изощренное наказание: Чжун Ли дал ему почувствовать рай, а затем захлопнул ворота перед самым его носом. — Уходи, Аякс, — бросил Чжун Ли через плечо, и в этом приказе чувствовалась скрытая насмешка победителя. — И не забудь закрыть дверь с той стороны. Аякс выскочил из кабинета, его сердце колотилось, а внизу живота ныла пустота. Он понимал: Чжун Ли ведет игру по своим правилам, и в этой игре Аякс только что проиграл первый раунд, оставшись наедине со своим желанием и этой невыносимой, «золотой» загадкой.